Великий учитель. Глава 10

Омар с трудом встал на четвереньки и поднял голову. Высоко над ним на вороном коне сидел важный господин. Он понял это, увидев серебряные шпоры в виде полумесяца. Полы белого шёлкового камиса*, шитого золотом, ниспадали до середины крупа.

Лица всадника он не видел, так как не мог подняться с колен. К тому же боялся, что норовистый конь наступит на него...

Сверху он услышал знакомый, как ему показалось, властный и хрипловатый голос:
- Ты кто, оборванец? И почему шляешься здесь, в моих владениях? Я подозреваю, что ты вражеский лазутчик. Отвечай правду, если хочешь, чтобы твоя голова оставалась вместе с твоим туловищем.

"Неужели история с разбойниками опять повторится," - с ужасом подумал Омар. Звуки вынимаемых из ножен сабель не оставляли никаких сомнений в том, что сказанное будет немедленно исполнено.

Он на секунду представил себе, как острое лезвие со свистом опускается на его шею, и голова с широко открытыми глазами катится в придорожной пыли...

- О, великий господин! Я не шпион. А всего лишь бедный дервиш, волею судьбы оказавшийся здесь. Прошу твоей милости и защиты, - с трудом пролепетал Омар, пытаясь встать на ноги.

- Эй! Кто-нибудь! Помогите ему подняться! Да пусть объяснит, кто он, и зачем сюда пришёл...

Два крепких воина мигом спешились и поставили Омара в вертикальное положение. Вид его был жалок: изодранный в клочья халат, грязные исцарапанные руки и лицо. В нём теперь трудно было узнать того юношу, который всего несколько дней тому назад отправился с караваном из Нишапура...

Омар наконец-то увидел отдававшего приказания господина. На голове его была куфия** , стянутая укалем*** из чистого золота.

Но более всего его поразило лицо. "Неужели Масуд?" Те же, слегка раскосые, синие глаза и выдающиеся скулы, рыжая борода... Только был он намного старше, о чём говорили его седые усы. Но, главное, тот же голос.

Неужели у него начались галлюцинации после столь трудного перехода?

"Ведь Масуд в плену, за много часов пути от этих мест," - подумал он и зажмурил глаза, надеясь, что видение исчезнет. Омар с трудом стоял и в любую секунду мог оказаться под копытами "танцующего" жеребца.

- Ты вздумал смеяться надо мной?! И строить мне рожи?! Я великий Сельджук Тогрул и не потерплю никаких издевательств. Считаю до трёх...

- О, великий султан! - залепетал Омар. - Я шёл караваном в Исфахан с вашим братом Рукн ад-дин Масудом. На нас напали разбойники. Я один чудом спасся и с большим трудом добрался до этих мест. Многих уже нет в живых, оставшихся забрали в плен, - среди них, я думаю, и ваш брат Масуд...

- Откуда ты знаешь моего брата? - сурово начал Тогрул. Но тут же смягчился и уже миролюбиво, после некоторого раздумья, продолжил: - Похоже, ты говоришь правду. Я ждал караван ещё вчера. Но где же мой брат? Неужели погиб?! - воскликнул он.

- Нет, среди погибших его не было. Вероятно, его увели с собой хашашины, - уже более спокойно ответил Омар.

- А чем можешь доказать, что ты был в том самом караване? - всё ещё сомневаясь, хитро прищурился Тогрул.

Омар вынул из-за пояса наконечник сельджукского копья, его-то он, к счастью, не потерял, и протянул султану.

- Вот копьё!
Ближайший телохранитель внимательно осмотрел его и, приложив руку к груди, обращаясь к своему хозяину, сказал:

- Да, это наше копьё: я узнаю клеймо. Но, кроме того, на нём видны следы крови.
- Это моя кровь, - отозвался Омар. - Мне пришлось разрезать себе ногу, когда меня укусила змея.

Он показал следы раны на ноге...
- Ну что ж, приходится тебе верить. Хотя твой вид вызывает у меня сомнения, - уже совсем мягко промолвил Тогрул. - Сможешь ли ты показать то место, где на вас напали разбойники? - продолжил он.

- Да, я хорошо запомнил, определил по звёздам и установил знак, чтобы найти это проклятое Аллахом место...

- Тогда мы немедленно выступаем! - без тени сомнений в голосе громко возвестил султан.

- Боюсь тебя огорчить, - вкрадчиво начал Омар. - Но у тебя слишком мало людей.

Он насчитал в отряде лишь двадцать всадников. Они были прекрасно вооружены.

- Но силы будут не в твою пользу, к походу нужно подготовиться...

- Что ж, ты прав! Мы едем в Исфахан, здесь недалеко. Возьмём ещё воинов, воды, провизии..., - на этот раз согласился Тогрул. - Но завтра поутру - в путь! И больше никаких возражений! Я так решил! - твёрдо закончил он.

- Можно одну маленькую просьбу, о великий султан, - взмолился Омар, - тебе она ничего не будет стоить.

- Что ж, проси, только быстро...

- На этом откосе, - Омар указал на каменистую тропу, - я потерял очень важный для меня свиток, на котором записаны молитвы к Всевышнему. Его дала мне моя мать перед уходом из дома и наказала свято хранить и перечитывать их, когда будет трудно в пути. Я не могу бросить их здесь, - пришлось солгать Омару.

- Мать - это святое! - смягчился на этот раз Тогрул. Он послал двух крепких молодых воинов, чтобы те осмотрели откос.

Они довольно быстро нашли пергамент за одним из камней: шнурок порвался, но свиток был цел.

Тогрул лишь мельком взглянул на него и жестом руки приказал отдать Омару.

- Читай свои молитвы, и да поможет нам Аллах! Вперёд!

Уже на ходу он спросил:

- Как твоё имя, дервиш?

- Оман, - опять соврал Омар и уточнил: - Абу Али ибн Оман.

Исфахан предстал перед Омаром во всём своём великолепии. Множество мечетей, одна другой краше, с золочёными куполами, отделанные мрамором, с великолепной резьбой и надписями, выполненными каллиграфами, поражали своей изысканностью и красотой.

Но более всего восхищал дворец султана с двадцатью колоннами из белого мрамора, отражавшимися в заводи пруда. В городе было много медресе и караван-сараев. Всё это Омар сумел разглядеть лишь мельком, так как Тогрул очень торопился, и не было времени на знакомство с городом.

Личный лекарь султана осмотрел ногу Омара и остался доволен. Узнав о том, что случилось, поразился знаниям пациента во врачебных делах. Он наложил повязку из лечебных трав...
 
Затем Омар умылся, а слуга Тогрула принёс ему новое платье: дорогой халат, белую рубаху, сафьяновые туфли и новый тюрбан...

Ночь прошла быстро. Сборы были недолгими. Вскоре на площади перед дворцом собрались около двухсот конных воинов в полном боевом снаряжении. Слышны были фырканье лошадей, цоканье копыт по каменной мостовой и резкая гортанная отрывистая речь на тюркском диалекте.

Слуга жестом пригласил Омара следовать за ним. У крыльца стоял осёдланный красавец конь... Лошадь лишь краем глаза покосилась на будущего седока, но стояла спокойно, изредка переступая с ноги на ногу. Омар подошёл и в нерешительности остановился у стремени, посмотрев с надеждой на слугу. Тот с живостью и пониманием отозвался:

- Пусть господин не беспокоится: это самая смирная кобыла во всём табуне. Хозяин лично распорядился оседлать её для вас. Он помог забраться на коня, подал уздечку и проверил, хорошо ли держатся ноги в стременах.

Хайям и раньше ездил в седле, но то были обычные сельские лошадки, неторопливые, привычные к тяжёлому крестьянскому труду. А на настоящей чистокровной арабской лошади оказался впервые.

Приподнявшись в стременах, он увидел Тогрула, который гарцевал на своей лошади впереди воинов, одетый в ту же белую куфию. Он отдавал резкие приказания.

Завидев Омара, крикнул:
- Эй, Оман! Ты чего там стоишь? Иди сюда! Ты должен быть рядом со мной и показывать дорогу!

- Слушаюсь, господин...

Хайям лишь слегка коснулся пятками крупа лошади, и та взвилась на дыбы. Он чудом удержался в седле, крепко уцепившись за поводья и плотно прижав колени к её тёплым бокам. "Ничего себе, смирная кобыла, - подумал он.  - Надо держать с ней ухо востро."

Он отпустил поводья, и Алсу, - так звали его лошадь, - тут же успокоилась и неторопливыми шагами направилась в сторону Тогрула. А тот, заметив смятение на лице Омара, лишь рассмеялся:

- Ничего, привыкнешь! Наши кони очень послушны и хорошо понимают человеческую речь. Надо только научиться разговаривать с ними. Иногда моему Гарсуну не нужно и слов: достаточно мне подумать, и он несёт туда, куда надо. Много раз он выручал меня из беды. Я думаю, что эти лошади умнее человека... Ну хватит разговоров, мы и так слишком задержались! Вперёд! И да поможет нам Аллах!

Лёгкой рысью всё войско тронулось в путь с Тогрулом и Омаром впереди. Первый ферсах**** пути дался Омару тяжело. Лошадь то резко вырывалась вперёд, то замедляла свой ход, но постепенно он приспособился, и Алсу пошла намного спокойней. Хайям лишь слегка цокал языком, натягивал или отпускал поводья, и та сама приноравливалась к общему движению.

Они быстро продвигались к тому месту, где произошла роковая встреча с хашашинами. Миновали каменистую пустыню, по которой Омар шёл целый день, моля Всевышнего о спасении, экономя каждую каплю воды.

Выносливые быстрые лошади преодолели этот путь за треть солнечного круга. Прошли ещё два ферсаха. Омар сверился по солнцу: они должны быть уже на месте. И вот уже барханы вокруг них и - вдалеке до самого горизонта.

После песчаной бури не осталось и следа от того места, где разыгралась трагедия.

Всадники остановились и спешились... Хайям внимательно осмотрелся - вокруг был только песок...

- Ну что ж ты, дервиш? Говорил, что хорошо запомнил дорогу, - сурово начал Тогрул.

- По моим данным, мы где-то рядом. Всё занесло песком, - отозвался Омар, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы...

Внезапно чуть поодаль он заметил белое пятно. Подойдя ближе, понял, что это лоскут материи, который он привязал к посоху. С трудом откопал палку и торжественно показал Тогрулу своё "знамя".

- Вот моя метка! Это то самое место! Отсюда разбойники со своей добычей двинулись точно на юг, - и поэт жестом указал направление.

- Надо дать лошадям и людям передохнуть и потом двигаться дальше. Я догадываюсь, где прячутся эти неверные. Это, должно быть, оазис Найбанд, что находится в четырёх ферсахах езды отсюда, - глубокомысленно изрёк Тогрул.

Воины отвязали от сёдел бурдюки с водой и стали поить лошадей. Омар и Тогрул в это время отдыхали, сидя на ковре под навесом из белой материи, который по одному движению руки, в мгновение ока соорудили два его телохранителя.

- Я думаю, что это люди Хасана-ибн-Саббаха напали на караван и увели пленных, - начал Тогрул, не глядя на Омара, как будто разговаривал сам с собой. - Мне давно известно, где он прячется со своими разбойниками, но руки не доходили, да и не беспокоил он меня, но, видимо, пришло время встретиться...



* камис - верхняя рубаха до пят - араб.
** куфия - головной платок - араб.
*** укаль - обруч для ношения головного платка - араб.
**** ферсах - мера пройденного пути, равная 13 километрам - араб.