На острове Буяне Часть 1, глава 2

                Говорящая печь

          Сказано, да не сразу сделано, Иван, выносливый и никогда не унывающий, после всего случившегося заметно погрустнел. Он молчал и слегка ёжился в своём домашнем обличье. Наступал вечер. Скала, так внезапно появившаяся, закрыла собой половину острова. Становилось прохладно, сыро и сумеречно. Сват Наум вздыхал и тоже молчал. Как бы там ни было, Иван, одному ему известным способом, разжёг-таки огонь, согрелся, повеселел. Потом отправился к лесу, ненадолго углубился в него, вернулся с целым ворохом травы и корешков. Скоро Иван приготовил ужин и без рыбы, которую намеревался наловить - да вечер наступил быстрее, чем его ожидали. Корешки лопуха, тщательно вымытые в ручье неподалёку, Иван запёк с диким луком, разложил на огромных листьях того же лопуха и уже весело позвал свата Наума:
- Брат Наум, ты что, спишь, что ли? Молчишь, вздыхаешь. Ужинать иди!
Тут случилось невероятное. Лёгкий смерч пронёсся по поляне, слегка потрепал огонь в костре и затих совсем рядом с Иваном.
- Ты меня как назвал,Иван?
- А как я тебя назвал?- удивился Иван, усаживаясь и собираясь ужинать.- Наум! Тебя что, уже не так зовут? - развеселился Иван.- Предупреждать надо! А то, утром проснусь, а ты уже какой-нибудь вельможа. Превосходительство!
Иван дурашливо поклонился и неожиданно серьёзно сказал:
- Брат Наум, душа не на месте! Как там Марьюшка моя? Сейчас ночь, а мы за три года ни разу не разлучались. И сказку читать на ночь - моя очередь! Бедная Марьюшка! Как она там?
- Да ладно тебе! - примирительно откликнулся Наум.- Утро вечера мудренее. Глядишь - придумаем чего ни-то.

          Утро наступило внезапно. Раскричались сороки в лесу. Солнце едва всходило, а сороки стрекотали так, что впору ждать ещё одного землетрясения. Иван резко сел и спросил:
- Брат Наум, это что? Какую невидаль из лесу ждать? - Иван напряжённо вслушивался какое-то время, потом натянул на себя свои модные брюки и собрался бежать к сорокам.
- Ну, чего ты переполошился? Обычное дело. Птенцы у них там. Может, какая зверюга добралась до них? - сонно откликнулся Наум.
- Брат Наум, ты что такое говоришь? Там - дети! Какое мне дело, что они сорочьи?- Иван договаривал уже на ходу. Он бежал к лесу, прячась в траве и за деревьями, стараясь не потревожить птиц ещё больше.
- Да, ладно-ладно, я с тобой! Чего ты так, строго?
Наум, казалось, дышал Ивану то в одно ухо, то в другое. Сороки не унимались. Здесь кипело сражение. Летели пух и перья. Птиц было несколько, и они постоянно, беспорядочно перемещались вокруг сосны и громко, воинственно кричали. До гнезда добралась куница. Не сказочная. Обыкновенная. Только ничего у неё не получилось. Кабы только сороки, а то ещё и человек откуда-то взялся. Куница быстро ретировалась, а сороки ещё долго не унимались.

          Когда Иван принёс рыбу из ручья, рассвело окончательно. Как он её ловил, этого Науму так и не удалось понять, но завтрак был замечательный.
- Иван, - окликнул Наум парня, - ты, ведь, царских кровей, а столько знаешь! Откуда? Тебя что, царь-батюшка не любил совсем?
Наум спросил и пожалел. Иван серьёзно, совсем не улыбаясь, ответил Науму:
- Царь или не царь, не знаю. Отец, может, и любил. Даже, наверное, очень любил, да только вырос я с чужими людьми. Ничего мне о родителях неизвестно. Говорили, что украли меня цыгане у родителей, а потом потеряли. Или я от них сбежал? Маленький был. Не помню.
Иван разложил рыбу всё на тех же листьях лопуха и пригласил Наума к столу:
- Брат Наум, отведай. Не съешь, так подыщи рядом. Ох! Как там моя Марьюшка?
Наум ничего не успел ответить. На ветке дерева, возле которого они завтракали, неожиданно появилась сорока. Одна. Она не застрекотала, а тихо заговорила. Иван даже удивиться не успел, когда услышал её. Сорока принесла подарки. Странные подарки: стёклышки, тряпочки, ракушки, камешки. Ничего особенного, но один камешек понравился Ивану. Небольшой, бледно-голубого цвета, с отверстием посередине. Куриный бог, кажется. Иван обрадовался, осторожно и благодарно взял камешек. Подержал в руке, потом наклонился, достал туфли, вынул из них свои радужные шнурки. Он ловко продел шнурок в отверстие, связал его, повесил камешек себе на шею и прошептал при этом:
- Это для Марьюшки!
Сорока улетела, осторожно держа второй шнурок в клюве - подарок Ивана.

          Наум и Иван собрались идти к скале. Волшебные вещи пропали. Судя по всему, искать их нужно как раз на ней. Иван подошёл близко, посмотрел на скалу внимательно, взглядом опытного скалолаза:
- Да-а-а. Тут и альпинистам было бы где разгуляться,- сказал Иван вслух, не особо рассчитывая на ответ, но Наум откликнулся сразу:
- А ты как, не боишься? Это ж высота какая! У меня и то, если б было где, мурашки побежали бы.
Иван представил себе мурашек Наума и звонко рассмеялся:
- Брат Наум, а какого размера были бы мурашки? Ростом с кого? С корову?
Наум захихикал, смешно так, как будто кашлял и улыбался сразу. Им обоим стало весело. А когда весело, то для страха просто не остаётся места.
- Иван, постой. Снимай свои модные штаны. Ты с ними намучаешься. Стена-то коварная. Сейчас, погоди!
Он замолчал на секунду, потом что-то пробормотал, и перед иваном появилась одежда: шаровары широченные, но удобные, да безрукавка, вышитая золотыми нитками.  Красота! Иван с любопытством обрядился в новую одежду, покрутился, как будто вообразив себя перед зеркалом, засмеялся:
- Брат Наум, теперь я совсем островной, Буяновский. Разбойник, да и только! А что, силы твои вернулись?
- Ну, да. Получается, что вернулись. Да пошли уже! Я тут рядом полетаю. Мне можно. А тебе - нельзя! - неожиданно серьёзно закончил Наум.

          На удивление быстро Иван поднялся на скалу. Почти не отдыхал, пытался шутить и даже петь. Скала раскрылась неожиданно. Иван долго стоял на краю и рассматривал остров. Он был огромный. Никакой не маленький. Лес простирался бескрайний и начинался как раз там, где Иван спасал сорочат. В другой стороне шумел океан. Не море! Иван, потрясённый, развернулся и стал смотреть вглубь скалы.  Пространство, недавно появившееся, было всё то же - бесконечно уходящая даль, и производила впечатление древней и обжитой. Кругом стоял лес. Дорога шла от края скалы к лесу. Если бы Иван не видел сам своими глазами, как появилась эта скала, то так бы и думал, что ей миллион лет, не меньше.
- Ну что, Наум, приходи на ум, помогай тихо, не буди лиха. - Иван снова начал говорить, говорить. Разволновался, хотел успокоиться.
- Да здесь я, здесь! Одного не оставлю, брат Иван!
Парень замер на секунду, кивнул головой, словно что-то отмечая про себя, потом решительно направился по дороге, ведущей в лес.
- Брат Наум, а где искать будем? Есть мысли?
- Есть, есть! Идти нужно к говорящей печке.
- Куда-куда? У вас тут что, все разговаривают? И сороки, и печи! А может, ещё и трава разговаривает? - удивлялся, беззлобно ёрничая, Иван.
- Да, нет, трава не разговаривает, - усмехнулся Наум,- она понимает. Может помочь, если душу тёплую встретит.
- Чего-чего? Как это - понимает?
- А так. Может убаюкать, успокоить, а может - покусать, хоть и беззубая. Сказочные - они всё могут. Держи ухо востро! Так. На всякий случай.
Брат Наум замолчал, а Иван вдруг остановился и прислушался. Потом принюхиваться стал.
- Брат Наум, а в лесу кто-то живёт, не иначе. Дымком тянет. Чуешь?
Иван замолчал. Наум забеспокоился и велел ему в лесу спрятаться, пока он разведает, что к чему.

           Брат Наум вернулся быстро. Недовольный. Полетал вокруг Ивана, подул на него ветерком, потом говорит:
- Печь - там, в лесу стоит. Дымит. Закоптилась вся. Молчит. А такая говорливая была. Это всё твоё землетрясение! Наделал дел, Иван!
- Ну вот, опять ругаешься, брат Наум! Я уже повинился. Что ещё можно сделать? - Иван расстроился не на шутку.
- Да ладно, ладно. Пошли. Разобраться надо, что с печкой случилось? Горе, если замолчала. Как же я вещи волшебные добуду? А тебе, Иван, печь три совета должна дать. Молча выслушаешь, поблагодаришь, а следовать им или нет, сам думай.

           За деревьями, совсем недалеко от дороги, на поляне стояла печь. Большая, грязная, в чёрных разводах и пятнах, с полуразвалившейся трубой. Дыма было не видно, печь стояла холодная, только запах гари, стойкий, едкий, каким-то образом окружал печь. Иван стоял рядом и молчал. Впечатление от печи было удручающим. Молодой человек подошёл ближе, нарвал солидный пучок травы, сделал большой, пушистый венок, поклонился печи, залез на неё и стал выметать отовсюду лишнее: куски грязи, засохших мук и пауков, паутину, сухие листья, только закопченные, ветки, видимо давно упавшие и подсохшие, в общем всё, что мешало печи быть печью. Пока Иван занимался уборкой, Наум куда-то исчез. Иван чувствовал, что работает один, а Наума нет. Вдруг перед Иваном появились куски белого мела, такие яркие и жирные на ощупь. Это Наум принёс. Куда-то слетал и принёс. Иван уже понял, что печь надо отремонтировать и побелить. Он вычистил печь изнутри, починил трубу и задумался. Где-то надо было раздобыть посуду, воду и щётку, какую-никакую. Но Иван напрасно беспокоился. Науму цены не было. Всё у них спорилось и ладилось, любо-дорого смотреть!

           Вдруг Наум прошептал Ивану, что в лесу разбойники появились. Как бы печь совсем не сломали. Она же молчит, значит неживая. Такое у них рассуждение. Иван послушал и говорит:
- Брат Наум, а мы их разыграем! Тебя же никто не видит? Во-о-т! А ты на них страху нагони побольше! Они, эти разбойники, скорее всего не очень-то и храбрые, даром, что сказочные. Давай! Ой, весело сейчас будет!
Не успел Иван договорить, как из чащи лесной разбойники вывалили - целая ватага. Кричат, палками машут, грозятся и ругаются. Тут брат Наум громовым голосом как гаркнет:
- Это кто здесь мой лес беспокоит? Кто покой нарушает? Сейчас как рассержусь, как заморочу-заколдую, век будете голодом сидеть, зубами щёлкать!
Разбойники притихли, попятились, а потом - кто кого перегонит - вся эта орда исчезла в лесу. Даже, наверное, не в лесу, а далеко за его пределами. Иван звонко рассмеялся. Брат Наум ещё немного покуражился и тоже рассмеялся. Иван закончил побелку, принёс сухих веток и приготовился огонь разводить, печь просушивать. Вдруг слышит, печка будто пошевелилась, заворчала, откашлялась и загудела:
- Это кто здесь мой лес беспокоит? Кто покой нарушает? Сейчас как рассержусь... -  Иван застыл, потом улыбнулся и спрашивает:
- Это ты, что ли, брат Наум, шутки снова шутишь? Что, опять что ли, разбойники окружают?
- Да нет, что ты, Ваня! Это наша печка очнулась, - шёпотом откликнулся Наум.- Ох, и вредная бывает эта печка! Как бы мы за самоуправство не огребли тут с тобой, - посетовал Наум.
- Нормально! - это уже Иван возмутился.- Мы её, так сказать, из грязи вытащили, такую красотку из неё сделали, а ей ещё и не так! Фи! Женщина, называется! Да, похоже, ещё и склочного характера! Кабы дела к ней не было, прошёл бы мимо и не оглянулся! С голоду бы умирал, а не подошёл. - Иван распалился не на шутку.
Печка снова отозвалась, теперь совсем другим голосом, миролюбиво и почти ласково:
- Сват Наум, ты, что ли, пришёл и этого трудягу привёл?
- Ну, я. Чего скажешь?
- Да, спасибо скажу. А если ещё и огонь разведёте, так пирожками угощу. Твоего молодца советами одарю.- Печь помолчала, перевела дух и продолжила.- Тут чьи-то вещи лежат, посмотри, Наум. Не твои?
Наум только радостно присвистнул. Иван, тем временем, малины насобирал, печке принёс для пирогов.

           Наум и Иван к скале возвращались сытые. Довольные. Иван только нет-нет да вздыхал. Советы печь дала разные, как понимать не сказала, вот Иван и думал, что с ними делать.
Совет первый - береги сороку.
Совет второй - держи скатерть на спине. Это самобранку?!
Совет третий - на руках носи Марьюшку. Самый понятный, самый нужный совет - только где она, Марьюшка-то?

          Ну печка, ну красавица, придумала же! И как с этими советами быть?