Куда делся пастух?

Спектакль в двух действиях на одной сцене.
Действие происходит в деревне Ц… Д-ской губернии на остановке. Лето. Утро.
Артисты:
1. Гугулия Чичиковна Басурманова - угрюмая вдова, неизвестно для чего пришедшая на остановку в разгар лета, с утра. Баба средних лет, с прищуренными неприятными глазами и острым, как клюв сороки, носом. одетая в красное платье из толстого сукна, и в серый платок из сатины, привязанный бантиком на затылке. Её отец Чичико служил в Бахчисарайском полку.
2. Тарас Усманович Картушов – председатель Сельсовета, пузатый мужик, человек с очень спокойным характером.
3. Агахан Устарханович Шаботай - худой мужик в поношенном и выцветшем, местами латанном, коричневом костюме и в большой фиолетовой фуражке, отправленный женой в город за овощами, и ждущий автобуса.
4. Фитиль Асадулаевич Басханов - другой пожилой мужик, выглядевший помоложе и имевший бодрый вид. Шёл домой от сапожника.

Гугулия Чичиковна Басурманова, хмуро глядя вдаль, как будто перед ней стоит управляющий конторой добрых советов, тараторит без умолку, то и дело отгоняя муху, норовившую сесть на её острый нос.
 «Где пастуха найти?
Скотина уже второй год бродит сама по себе.
Что случилось? Куда делись пастухи?».

Тут появился Тарас Усманович Картушов – председатель Сельсовета.
Гугулия Чичиковна, увидев его, начала визжать и орать ещё пуще: «Я спрашиваю, где пастухи? А-а-а-а-а…».  Тарас Усманович чуть было остановился, и молча направился дальше в сторону своей канцелярии, мельком подумав: «И что ей, бабе не хватает...».

Агахан Устарханович Шаботай, докурив окурок сигареты, сладко высосав из него последний табачный дым так охотно, что щеки его натянулись резиной и посинели, бросил его в сторону, плюнув вслед. Потом громко харкнув, сказал, чмокая, и роясь в карманах в поисках чего-то: «Пастухи» говоришь… Видишь ли ты, Гугуля Чичиковна… Паст…ухи ведь этакое ремесло, что не всякий пойдет туда целый день гонят эту вонючую скотину… Понимаешь ты? Отныне барин будет пасти свою скотину сам. Пастухов больше нет. Нет, и всё. Понимаешь!? А что ты хотела… Молодежь зарабатывает много больше денег, делая другие работы. Поэтому в пастухи никто и не хочет. Да ведь и не учат ни в одном институте пастухом быть… Может быть сейчас введут вакансию пастуха в институте или в колледже. Сказав так, и издав жидкий и длинный голос: э-э-э-э-э…, махнув левой рукой, и поправив ею же фиолетовую кепку, мужик пошагал в сторону, и резко повернувшись добавил: ты говоришь пастухи… Трактористов нет… Да что там трактористы… Тут на в-у некому идти…».
В разговор незаметно втесался Фитиль Асадулаевич Басханов. «Дурак ты, Агахан Устарханович! Скотина сельская вовсе не нуждается в пастухах, чтобы тебе было известно. Посмотри, как она дисциплинированно уходит утром на пастбища, и возвращается также вечером домой… В каждой группе скотины есть свой вожак, который соображает, куда вести стадо, и когда возвращаться домой. А пастухи скотину только мучили и били, не давая ей волю. И ещё за это хозяева платили деньги этому мучителю-пастуху. Коровы показали, что, если относится уважительно и с доверием к ним, то и они не подведут. А огороды свои люди давно загораживают от скотины электропастухом. И всё. И получается, что мы, мужики, были всю жизнь глупее скотины, которые пасли её против её воли. Так что, не ищите пастуха… Не нужен он. Сельская скотина не нарадуется свободе и воле, и возвращается домой сытая. Коровы как бы говорят, жуя травку на воле: «Люди, пасите сами себя!».
Сказав так, достав табак, газету, и закручивая самосад в газетном лоскуте, который он ловко и привычно смачивал языком и клеил желтыми от табака пальцами, Фитиль Асадулаевич начал рассказывать бабам на остановке совсем другую историю: «Два дня назад я был приглашен на свадьбу родственника. Далеко пришлось поехать. Так там на кухне баб не видно совсем. Кругом «заправляют» мужики. Баб и девиц вообще не видно нигде. В тот день варили и жарили мясо. Мужики подают на стол, они же вытирают столы, моют посуду, варят супы, выжимают тряпки и снова вытирают столы. Временами мне начинало казаться, что я нахожусь в каком-то африканском племени со своими обычаями и верой. На Кавказе женщины исчезают из кухни и обслуживания гостей. Причиной этому стали новые веяния их религии, что женщину не должен никто видеть посторонний, и женщина не должна находиться в обществе мужчин нигде. Поэтому, мужчины сейчас моют посуду, вытирают столы, убирают мусор, моют тряпки… И это на Кавказе. Арабы вывели мужчин в посудомойщиков и поваров, а женщин избавили от этой работы».

Гугулия Чичиковна:
«Арабы выручили нас, женщин. Молодцы они. Давно было пора мужчин кавказских оседлать рабочим седлом. Теперь будут за себя и за нас, женщин, мыть посуду, вытирать столы, полы, готовить пищу, накрывать столы. Так и надо вам. А то на протяжении тысячи лет отдыхали, возложив все трудности по дому на женщин. Теперь не будете отдыхать. Теперь пришла очередь мужчин, и вы будете это делать в оставшееся время, напрягаясь. Арабы поступили правильно. За всё нужно платить. Некоторые мужчины, говорят, уже моют малышей и их пеленки, качают люльку, катают коляску с малышом по улице, а женщина лежит с телефоном Айфон, и говорит: «Я родила… А ты, сволочь, мой и ухаживай… Ты должен меня беречь… Разве арабы тебе не так сказали? А то я у них спрошу… Пойду завтра и спрошу муллу, так это или не так… Ерепенится не нужно… Хватит. Ездили на нас десять тысячи лет, а теперь будьте добры слезть и перенять эстафету… А то раньше смеялись на бедных азербайджанцев, которые в кафе еду носят и столы вытирают, и говорили вслух: «Какой позор! Мужчины что ли они!». А теперь молчите и ничего не говорите, сидя в кафе. Работайте, мужики! Варите супы, мойте посуду, вытирайте столы… Так и так мы вас кормим и содержим на детские пособия и пенсии. Да вы и не работаете, как раньше. Косить, вы не косите, пахать, вы не пашете… Огороды наши брошены. Теперь и коров не хотите пасти! Мы, бабы сельские, и так всё покупаем с рынка… Я ведь сказала своему: «Я тебя, козёл, терпеть долго не буду… Ты или зарабатывай, или делай всё по дому…».