Снова новенький. Глава 6

Люблю свою подругу Алку за то, что она способна одной идиотской картинкой, отправленной в шесть тридцать пять утра, поднять настроение после кошмарной ночи. И как только угадывает, что именно может мне понравиться? Два дня назад я умилялась котиком с окрасом, будто он одет во фрак, и реальном галстуке-бабочке на пушистой шее. А сегодня подруга прислала двух безумных бабулек. Я сначала не поняла, к чему это, но потом заметила надпись: «Скоро тебя перестанут волновать сплетни за спиной, потому что сплетничать будешь уже ты». Не знаю, что больше отозвалось: то, что меня перестанут обсуждать, или то, что мы с Алкой когда-то станем бабушками. Наверное, сам посыл. Я даже на секунду представила нас с Климовой дряхлыми кошёлками, которые жамкают беззубыми ртами, перемывая кости подрастающему поколению. По-моему, отличный план!

В школу я шла с высоко поднятой головой и в полной боевой готовности. Нужно будет ответить вместо Обухова? Запросто! Рассказать доклад за Столбова? Пожалуйста! «Я ещё и вышивать могу, и на машинке тоже…»
На улице немного потеплело, и это не могло не радовать. Через неделю мой день рождения, и хочется, чтобы ничего не портило праздник. Пусть в этот день светит яркое солнце, тепло обнимает сквозь куртку за плечи, весело щебечут птички, а на голых после зимы деревьях начинают набухать почки.
В школьном гардеробе встретилась с Вороховой. Мы не дружим, но всегда здороваемся друг с другом. В этот раз я её даже не сразу узнала. Что-то она прямо расфуфырилась как-то. Никогда не считала Ирину красивой, но сегодня для себя она была великолепна. Интересно, с чем связаны такие перемены? Весна действует?
Разгадка отыскалась очень скоро. У расписания маячила Климова. Она кивнула однокласснице и тут же скуксила мину за её спиной. Похоже, старость подкралась быстрее, чем я думала. Мы уже начали сплетничать, как те бабульки с картинки.

- Привет! – поздоровалась Алка.
- Привет! – ответила я и изобразила на лице удивление по поводу неодобрительной мимики в адрес Вороховой.
- Капец! Решила весь арсенал задействовать!
Я всё ещё не понимала негодование Климовой. Что такого ей сделала Ирина?
- Бесит она меня! – прямо сказала подруга. – Вчера лишние две пуговицы на блузке расстегнула и чуть ли не ложилась на парту, демонстрируя своё декольте. Всё из-за практиканта. Рим Пална с задней парты ничего не видела, а новенький уже не знал, куда глаза девать. Ворохова прямо перед его носом сидела.
- Думаешь, ради него старается? – с недоверием спросила я.
- Не думаю, а знаю! Она уже в чате с девочками его с ног до головы обсудила.
Я улыбнулась. Почему-то представила Ирину, которая в девчоночьей переписке застолбила Павла Андреевича, клятвенно пообещав, в ближайшее время пойти в наступление.

- Да и пусть себе обсуждает, пусть стелется перед ним. Тебе-то что? – не понимала я.
- Как это? – возмутилась Алла. – А ты? Он же тебе предназначается!
От такого заявления я вообще чуть в голос не расхохоталась.
- А он-то сам в курсе? – вопрос был риторическим, но подруга на мгновение задумалась, а я, пока она не выдала новую порцию абсурдных заявлений, сказала: - Спасибо за заботу, Ал, только, как Ворохова, я себя вести не смогу, да и не хочу, честно говоря. И вообще, кроме внешности, мне у нового препода больше ничего и не нравится. Давай оставим это?
Чтобы закончить бессмысленный разговор, глянула на экран мобильного. До звонка оставалось пять минут, можно было ещё поболтать, но я соврала, что не поняла, как решить последнюю задачу, и хочу списать у парней.
- Ладно, беги, - разрешила Климова и пошла в свой кабинет.

Конечно, я немного лукавила, когда говорила Алле, что только внешность новенького считаю привлекательной. После мучительной ночи хотелось увидеть его и понять, что он не просто так мельтешил перед глазами в каждом сне.
Литература у нас в расписании стояла вторым уроком. На перемене в кабинете не было ни Риммы Павловны, ни Павла Андреевича. Мишка сидел, уткнувшись в телефон, Столбов и Обухов, как всегда, ржали, словно ретивые кони. Кажется, они решили остаться в школе до одиннадцатого класса только из-за секции волейбола. Учёба, судя по всему, их вообще не интересовала.
Со звонком все разом утихомирились и заняли свои места. Практикант пропустил вперёд своего наставника и вошёл в класс. Мы встали поприветствовать учителей. Семён еле держался на полусогнутых ногах, Димка вообще опирался на край парты. Тоже мне спортсмены!

- Здравствуйте, садитесь! – проговорил Коротаев и занял место, которое ему на всё время практики любезно предоставила Рим Пална. Она же привычно направилась к последней парте, прихватив с собой стопку тетрадей для проверки.
Я с замиранием сердца ждала, что Павел Андреевич тут же вызовет к доске Столбова, а затем Обухова. Новенький как ни в чём не бывало велел записать в тетрадях тему урока и начал диктовать лекцию о советской литературе первой половины двадцатого века и писателях, внесших весомый вклад в культурное наследие того времени. Я, которая подготовила целых два доклада, а потом ещё полночи отвечала у доски, просто не могла промолчать в этой ситуации. Неужели задания были даны просто для запугивания шумных учеников? Разве не нужно было проверить, как подготовлены доклады?
Записав последнее продиктованное предложение, в образовавшуюся паузу я робко подняла руку. Практикант, уткнувшись в конспекты, не заметил этого. Он перелистнул страницу в своих записях и уже намеревался продолжить диктовать, как я демонстративно кашлянула.

- Вы что-то хотели, госпожа Безносова? – спросил новенький.
Я же вчера говорила ему, как меня зовут, нет упорно продолжает обращаться по фамилии, делая это, как ему кажется, вежливо, потому что добавляет обращение «госпожа». А я терпеть не могу свою фамилию. В детском саду и начальной школе как меня только не дразнили. Уж лучше бы назвал по имени.
- А разве мы не будем заслушивать доклады, которые Вы вчера задали?
Павел Андреевич бросил в мою сторону взгляд, который я не знала, как понимать. В нём было недовольство? Разочарование?
- Похвально, что Вы, Елизавета, - снизошёл он до имени, - подготовились к уроку. А Вы не думали, что своим вопросом-напоминаем подставляете товарищей, которые, возможно, рассчитывали, что я забуду о так называемом наказании и не спрошу их?
Класс оторвался от своих тетрадей и с любопытством наблюдал за разворачивающимся действием.

- Не поняла, Вы не планировали спрашивать? Я зря готовилась?
- Ну, если Вы жаждете ответить, то милости прошу к доске, а остальные пока запишут последнее предложение, и мы перейдём к биографии Михаила Булгакова.
Коротаев спокойным тоном произнёс что-то типа: «Ярким представителей литературы того периода является Михаил Булгаков» и жестом пригласил меня к доске.
- А Столбов и Обухов? Я же должна была отвечать в случае, если они не расскажут, - не унималась я.
- Давайте не будем тратить время урока на лишние разговоры. Если у Вас возникли вопросы, не относящиеся к теме урока, то Вы всегда можете задать их после.
Красная, как рак, я вышла отвечать. С ночной тренировкой у меня получилось без запинки и даже с красивым переходом рассказать сначала биографию автора, а затем плавно перейти к истории появления произведения на свет. Два раза Павел Андреевич вежливо останавливал меня и просил класс записать важную информацию в тетради.

- Благодарю за столь полные ответы, - сказал практикант, когда я закончила вещать, - Вы за сегодняшний урок получили заслуженные две пятёрки.
- Две оценки за урок? – удивлённо выкрикнул Обухов.
На его реплику Коротаев невозмутимо ответил:
- Если бы тоже самое я спросил у Вас, господин Обухов, и у Вашего товарища, господина Столбова, то каждый из вас получил бы свою двойку. А это тоже две оценки, заметьте.
Обухов и Столбов втянули головы в шеи и притихли, пока не получили своё.
- Дома прочтёте первые пять глав «Мастера и Маргариты», спасибо за урок! – закруглился практикант перед самым звонком.
От урока у меня остались странные впечатления. Почему-то не радовали полученные пятёрки. Новенький отчего-то был недоволен мной, а вот что я такого сделала, не понимала.
Может, действительно подойти после уроков?


Продолжение: http://proza.ru/2026/05/11/1283