Год Дракона, месяц Скорпиона. Часть 2. Глава 8

                Глава восьмая
                УЛИЦА КРАСНАЯ И ЕЁ ОБИТАТЕЛИ

   Как я уже указывал в одной из предыдущих глав, при переезде из Кабарды в станицу Новопавловскую мы поселились в старой казачьей хате моего покойного деда Филиппа Черкашина на улице Красной, дом номер 4. В этой главе я опишу, что это была за улица, и почему она так называлась. Нет, тут ничего "революционного" нет, хотя другие улицы станицы носили, - и носят до сих пор, несмотря на то, что теперь у власти уже не "товарищи", а "господа", чисто "революционные" названия: Октябрьская, Комсомольская, Красноармейская, - и нынешние власти, судя по всему, названия эти менять пока вовсе не собираются. А Красная улица, насколько мне известно, носила это название ещё до революции, и происходит оно от старинного русского слова "красивая": "красна девица", "весна-красна", - ну, и так далее... И была эта улица действительно красивой - с моей, разумеется, предвзятой точки зрения, поскольку я на ней жил, и там проходило моё детство. Посреди улицы в два длинных-предлинных ряда росли деревья, тополя и акации, стволы которых заботливо окрашивали снизу в белый цвет. Эти деревья создавали, особенно весной и летом, замечательную тенистую зелёную аллею, по которой всегда было приятно пройтись. Справа и слева от этой аллеи проходила земляная дорога, - для гужевого транспорта и машин. Но появление машин на дороге в то время было большой редкостью, и в основном она служила именно для "гужевого" транспорта - телег, запряженных лошадьми или быками, редких тогда велосипедов, и ещё более редких мотоциклов. А более всего она служила для прогона на выгон, - то есть, на пастбище, - стада коров, которых пастухи собирали с окрестных дворов, и по утрам гнали пастись, - а вечером, соответственно, гнали обратно. Хозяева выходили на улицу, и разбирали каждый свою корову обратно на базы, - то есть, на свои дворы. От множества копыт на дороге поднималась пыль, но она тут же оседала, едва стадо проходило дальше. Красная улица тянулась далеко, - и вправо, и влево. Если выйти из нашего двора, то влево она тянулась до самого края станицы, в полынную степь, а вправо - вдаль мимо базара, и дальше, до школы номер 1, единственной на то время в станице. Что там было дальше, я толком и не знал, поскольку нам, детям, самостоятельно забредать в такую даль не разрешалось. Да и делать там, справа, особо было нечего, кроме расположенного неподалёку базара, о котором я обязательно расскажу в какой-нибудь очередной главе. А вот слева, - совсем другое дело! Там проживали и все мои друзья, и близкие родственники, - Тутовы, семья Веры Марковны, родной сестры моей бабушки. Ну,о родственниках я расскажу позже, а пока вернусь к описанию улицы Красной. Если идти по ней налево, то на углу, при пересечении её с переулком под названием - Светлый, находилась станичная пекарня, где выпекался для всей станицы мягкий и вкусный хлеб. На эту пекарню, также как и на базар, мы иногда совершали свои мальчишеские "налёты", чтобы что-нибудь там утащить, - и не оттого, что в доме есть было нечего, а просто из озорства и пацанячей бравады - "а вот мне тоже не слабО, а вот я тоже могу"... Ну, кто был пацаном, тот меня сразу поймёт! К великому сожалению, пекарня эта уже давно стоит разрушенная, одни развалины наподобие Брестской крепости, а базар снесли, и "переселили" далеко влево, чуть ли не на самую окраину, - теперь уже города Новопавловска. Да и улицу Красную теперь абсолютно не узнать. От улицы моего детства не осталось ничего! Нет уже цветущей, обсаженной деревьями аллеи, нет и пыльной дороги, и никто уже не гонит по ней стада коров. Всё заасфальтировано, электрифицировано, на каждом шагу магазины, бутики, кафе... В общем, много чего понастроили, прежняя станица Новопавловская разрослась во все стороны, - и там, лежала степь, в которую мы каждый день убегали резвиться, и где проходили своим табором цыгане, теперь высятся  новые двухэтажные, а кое-где и трёхэтажные дома. Старая казачья станица ушла в прошлое, а с ней безвозвратно ушло и моё детство. Приезжаю, гляжу на все эти новшества, и на глаза поневоле наворачиваются слёзы. Всё уже позади, всё уже позади...