Давай оставим все как есть... - продолжение. 5

Страх сжимал моё сердце за любимую. Не всё понимал, о чём врачи днём говорили, но чётко уловил срок, который они давали, — полгода. Приплетали Рейгана, а я о нём ничего не знал, решил — однофамилец какой-то, пока одна из врачей не объяснила о потере им памяти. Ночь, в палате темно и только тихое дыхание Наденьки слышно. Так мне домой захотелось: разбудил любимую, одел и крадучись повёл из отделения к стоянке такси. Приехали домой, она, накачанная лекарствами, сразу уснула. Лежу рядом, выть хочется, и сна ни в одном глазу. Звонок телефона в ночи прозвучал набатом. Голос профессора был охрипший, сообщил о выводе врачей — доказанное обследованием заболевание Альцгеймера, и опять мне про Рейгана талдычит.

Утром приехали в клинику на нашей машине и в палату. Сразу трое врачей пришли, одно бабьё. И с порога — лечения от этого заболевания нет!
Хотелось взашей их погнать из палаты. Любимая молчит, я стою столбом, а они вещают о болезни, которая за полгода украдёт у Наденьки память. Открывается дверь, влетает профессор, встаёт на колени перед сидящей на постели любимой и просит не верить словам его коллег. Обещает сделать всё, чтобы не случилось беды. Руки жены моей целует безумец, словно разум потерял. Остолбинели его коллеги, а потом бегом из палаты. Стою, ног своих не чувствую, ватные они стали. Присел на край кровати, смотрю на них словно со стороны: больно сердцу, а не виню его, понимаю и слова им сказанные, и поцелуи рук нежные, и глаза повлажневшие. Только любящий может вот так всё забыть и открыться. Старше я их. С ним семнадцать лет разница, с любимой — семь. Поднялся, взял стул, поднял его с колен, усадил. Сам сел с Наденькой рядом, обнял её, прижал к себе, а она дрожит и молчит. Ей бы сейчас разрыдаться и выпустить боль из себя.

Стал целовать её глаза, губы и почувствовал губами первые слёзы, горько-солёные. Так-то лучше, подумалось мне. Так-то лучше.

Друга моего позвали в операционную, я же решил забрать любимую домой. Коль нет лечения, то зачем нам там быть. Повёз не домой, а в горы, в наш любимый сосновый лес, прикупив в кафе кое-что на завтрак. Из дома утром предусмотрительно захватил термос с чаем. Походная сумка всегда у нас была в машине. Накрыл в горах стол, позавтракали. Разложил сиденья в машине, укутал Наденьку в плед, уложил и решил дать ей поспать. Лежал рядом. Мысли всякие лезли в голову, одна страшнее другой, рисуя картинки. Спала моя девочка почти до заката солнца. Приехали домой, встали оба под душ. Отключил все телефоны, и два дня не вставали с постели. Прощалась она со мной, любила и прощалась. Такой любимая не была за все наши прожитые годы. Понимал, что спешит она запомнить наши ласки, чтобы унести в грядущее беспамятство то красивое, что дарила нам любовь.

На третий день в дверь позвонили. Я только что вышел из-под душа, а Наденька продолжала купаться. Накинув халат, открыл дверь. Он стоял с виноватым выражением лица, молча, даже не поздоровавшись. Я жестом пригласил его в квартиру. И тут его прорвало! Винился за свою слабость. Обещал больше никогда так не поступать, сдерживать свои эмоции. За два дня успел созвониться с коллегами в Штатах, профильными по этому заболеванию, подарившим ему, а значит и мне, надежду на будущее. Обнялись мы с ним, а из ванной выходит Наденька в банном халатике, смотрит на нас и разрыдалась, как маленькая девочка. Сел он на диван, я целую свою любимую, крепко прижимая к себе, не стесняясь его присутствия; он любуется на наши ласки с улыбкой на лице. Глаза повлажневшие, и столько в них тепла и чего-то загадочного. Никогда потом мы не говорили с ним об этом. Ревновал тогда свою Наденьку к нему до дикого желания намылить его физиономию бородатую до крови!

Освободившись из моих объятий, любимая пошла одеваться, да и я решил привести себя в порядок. Всё-таки гость в доме. Быстро накрыл стол, выставив угощения, разных напитков наставил — от слабых до крепчайших, включил музыку. Профессор куда-то звонил, отменяя и перенося встречи на другие дни. К нам он приехал на такси, а значит, пропустить по стакану виски не возбранялось. Усадив любимую в кресло, а сами расположившись напротив на диване, упились мы в тот день вдрызг. Наденька лишь пригубила шампанского пару глотков.

Ещё до полного моего опьянения пригласил я её на танго; он не осмелился, а потом, через год, признался мне при очередной нашей подобной встрече, что понял в тот день: танго — это танец двоих, и третий в нём лишний.

Автор В.А.Опескин.
Дневниковые записи. 2026 год.
Тебя нет с нами, Любимый!

Продолжение:

http://proza.ru/2026/05/12/242