Вторжение

Проснулся Виктор от боли. В его подбородок вгрызался белый червь — существо около двадцати сантиметров в длину, похожее на гигантского проволочника, но гораздо более бледное, почти полупрозрачное. Его жвалы, похожие на миниатюрные серпы, легко вспарывали живую плоть, прокладывая дорогу к черепной коробке. Позже Виктор узнал, что с ним произошла аномалия, обычно люди не просыпаются от такого вторжения. В слюне червей содержится мощнейший анестетик, поэтому жертва обычно спокойно спит, пока паразит добирается до мозга, постепенно подавляя волю и подменяя сознание своей «волей». Однако именно в этот раз что-то пошло не так — то ли доза обезболивающего оказалась мала, то ли организм Виктора имел какую-то особенность, спасшую его от вторжения.

Не теряя ни секунды, Виктор стиснул червя пальцами, вырвал из разорванного подбородка и раздавил о край кровати. Паразит, явно не ожидавший сопротивления, даже не пытался ускользнуть — он просто хрустнул, оставив на ладони липкую, холодную слизь.

Попытки завладеть сознанием Виктора повторялись. Черви возвращались – иногда во сне, иногда средь бела дня, порой он чувствовал, как что-то непрошенное пытается протиснуться в его мысли. Однако каждый раз он ощущал это как посторонний шёпот и пресекал вторжение. И каждый раз где-то рядом с ним оказывались черви, которых он раз за разом уничтожал. Позже Виктор выяснил, что в мире были и другие такие как он — люди с особенной ДНК, блокировавшей вторжение червей. Таких людей было немного, но они активно искали друг друга, чтобы объединяться в группы и как-то выживать в новых реалиях.

А мир менялся. Люди менялись. Из них уходила доброта, испарялось сострадание, высыхала любовь. Оставалось полное, тотальное равнодушие. Это было похоже на эпидемию бездушия, которая захватила всех, кроме детей. Детский разум слишком живой, гибкий и непредсказуемый, оказался естественным барьером для вредителей. Черви просто не могли закрепиться в детском мозгу. И именно поэтому первые и самые страшные перемены ударили по школам.

В классах воцарился железный порядок. Появились жестокие правила с обязательными, почти средневековыми наказаниями. Свобода личности и право выбора были объявлены вне закона. Детей приучали доносить друг на друга, поощряли холодный расчёт, издевательскую иронию и полную бессердечность. Учителя и родители, уже ставшие марионетками, видели в школе идеальный конвейер по производству будущих носителей червей, нужно было лишь сломать в детях всё самое непосредственное, искреннее и доброе.

Однако не все дети поддавались давлению. Мальчишки и девчонки, в которых теплилась хоть искра человечности, тайком помогали друг другу, защищали слабых, врали учителям в лицо, чтобы спасти товарища. Их называли «дефективными». Для их выявления существовали бесконечные тесты, скрытые проверки, психологические ловушки. И если школа обнаруживала такого ребёнка — он исчезал. Просто пропадал из списков, и никто больше не вспоминал его имени.

Виктор работал учителем литературы в одной из таких школ. Сначала он пытался вести подрывную деятельность рассказывал на уроках о чести и милосердии, спорил с педсоветом, защищал «хулиганов», не согласных с системой. Однако быстро понял, что это смертельно опасно. Его вычислили очень быстро, были разговоры, потом выговоры, потом угрозы, а потом Виктора уволили, а детям строжайше запретили, как-либо контактировать с ним.

В той же школе работал ещё один учитель, оказавшийся червям «не по зубам». Учителю физкультуры, Игорю Степановичу, которого любили все дети, также запретили вести занятия. Виктор и Игорь Степанович, не стали дожидаться пока за ними придут и сработали на опережение. Вместе с несколькими детьми, которых уже поставили на учёт, они ушли в подполье.

Ну а дальше, скитания по съёмным квартирам, ночёвки в подвалах, постоянный страх, что откроют дверь люди с пустыми глазами. Их объявили в розыск. Однако именно травля помогла найти им других «иммунных» и целую сеть сопротивления. Как только Виктора и Игоря Степановича начали преследовать, с ними связались те самые люди с особым ДНК, которых черви так и не смогли подчинить. Оказалось, в сопротивлении были и инженеры, и врачи, и военные, и программисты. И все они искали пути, как остановить полное порабощение человеческой расы.

Понимание пришло внезапно и всё время было на поверхности. Черви не могли влиять на детей, но не из-за их возраста, а из-за их непосредственности, их веры в чудеса, их искренности, их любопытства, их умения легко прощать и главное умения радоваться и превращать всё в игру. Именно эту «детскость» и нужно было возвращать людям. Виктор понял, что слова Иисуса, сказанные более 2000 лет назад: «Истинно, истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное», - оказались пророческими. Не только в Царство Небесное, но даже просто выжить в этом мире, сохранив свободу воли, стало невозможно, без искренности, честности, непосредственности, любопытства и других таких непопулярных среди взрослых качеств.

Так родилась тактика сопротивления. Не нужны бомбы. Не нужно убивать червей, они передохнут сами, не найдя носителей для себя. Нужно лишь оставаться человеком - искренним, доверчивым, живым, способным дурачиться и совершать нелогичные поступки, способным прощать и любить. А значит у сопротивления теперь много работы: нужно смешить людей, нужно поступать нелогично, нужно расшатывать и ломать систему, нужно в конце концов видеть в людях не марионеток, а тех, кто очень сильно нуждается в любви …