Где генерал Лебедь стырил название книги

     - Верещагин ! Уходи с баркаса !
     Верещагин, слыша призывный клич товарища Сухова, понимал меж тем, что во - первых : он никакой не Верещагин, а советский артист театра и кино потомственный алкоголик Луспекаев, во - вторых : ему шепнул помреж, что баркаса не нашлось в близлежащих рыбколхозах, поэтому баркасом назвали самый обыкновенный карбаз, ну, и в - третьих : никакого товарища Сухова не было, а был тоже советский артист театра и кино и тоже алкаш в десятом поколении Кузнецов.
     - Вот всё у нас, понимаешь, через жопу, - ругался в трюме карбаза Луспекаев, торопливо опохмеляясь из поднесённой каскадёром с непроизносимой татарской фамилией Чебурданидзе чекушки.
     Чебурданидзе был не только Чебурданидзе, присутствовало ещё и имя - отчество, необходимое хотя бы для платёжной ведомости Мосфильма. Поэтому он несколько высокомерно бросил утрачивающему на его глазах лицо великому, как и всё тута :
     - Я, между прочим, Сабардым Киргиляй.
     Луспекаев поперхнулся табачным дымом, неплохо заходящим  в виде закуски.
     - Как ?
     - Кверху каком ! - ощерился каскадёр, вылетая на палубу карбаза, куда уже лезли тоже каскадёры, переодетые в живописные лохмотья басмачей.
     - Таможня даёт добро, - крикнул самый основной из басмачей, недоумённо глядя в люк, ведь по сценарию именно оттуда и должен был выпереть разъярённым медведем патриот Советской России, кому всегда за державу обидно, а Указ ВЦИК о расказачивании он, видимо, не читал, иначе самоубился бы из револьвера, мудро избегая мук, пыток и унижения.
     Чебурданидзе был вынужден скатиться по лестнице в трюм. Луспекаев, догнавшись пригоршней нембутала, спокойно похрапывал, утратив реквизитные усы.
    - Бляяя, - протянул сунувшийся следом за Чебурданидзе в трюм басмач, - эпизод ведь губит. Буди его ! - заорал он на Чебурданидзе. - Мы уже гонорар - то заранее пропили.
    Чебурданидзе, проявляя смекалку, раздел Луспекаева догола и быстро переоделся. Они вылезли вместе с басмачом и отыграли сцену так, как и положено великим. И если бы не схвативший по пьянке кондрата Филатов, то никто никогда и не узнал бы того, как оно было на самом деле.