Мало воды плохо, и много нехорошо

(Из дневников майских походов по Ульяновской области.)

2019 год.

После обеда нам предстояло за несколько часов дойти до верховий большого оврага, где планировалась ночёвка.  Однако ошибка в ориентировании на какой-то из лесных развилок внесла коррективы в эти планы.

Поперёк нашей дорожки – симпатичная такая просека в смешанном лесу: зелёная сухая колея, цветочки по обочинам. И направление – покрутил компас –подходящее.

- А что, может, пойдём здесь до грейдера? Всё лучше, чем по езженой грунтовке ноги бить и пыль за машинами глотать. Правда, машины там – редкость, но всё равно. А?
- А с водой там как будет? - Поинтересовалась Олеся.
- Вот, видишь – протянул ей развёрнутую карту, - истоки ручья? А вот, ещё.
- Водичка - это хорошо! – Поучаствовала в обсуждении Любаша.
На том и порешили.

Спустя время я пожалел о решении свернуть с дороги в лес, т.к. встреченные по пути одна, другая развилки совсем не походили на квартальные перекрёстки. И отсутствие квартальных столбов подсказывало, что это не лесоустроительная просека - просто, лесная дорога – та самая «…российская дорога – семь загибов на версту». С учётом развитой сети квартальных просек ничего страшного не случилось: где-нибудь, да подсечём подходящую. И возвращаться не хотелось, поскольку прошли уже порядочно. Значит, надо шагать дальше, выдерживая генеральное направление.

Не раз бывало сетовал, что, в отличие от естественных ориентиров, искусственные, т.е. дороги навязывают тебе, как говорят, линию поведения (чего тут удивляться, это ж ориентиры линейные). У тех, кто прокладывал дороги, цели были, наверняка, не туристские. Они-то, небось, знали, куда ведут не показанные на картах (генерализация называется) многочисленные своротки и развилки грунтовок. А мы - поди угадай, действительно ли дорога в какой-то момент пошла «не туда», либо она просто обходит овраг или болото.

«Вот, новый поворот …, что он нам несёт … омут или брод?»
Эх… мне с угадыванием часто не везёт!

Вот и теперь, не очень сообразуясь с картой, наша дорога разветвлялась, отворотки с более-менее выраженной колеёй часто уходили к югу. «Там хорошо, но нам туда не надо»: чать, не осень, и мы не перелётные птицы. А встреченные по пути просеки подходящего направления – вот же напасть какая! - часто заканчивались болотом или плотным осиновым подростом - «мордохлыстом» на месте вырубки.

Где-то, сверившись с картой и компасом, мы упорно шагали по заросшей дороге, а где-то сворачивали по уходящей в сторону колее в надежде подсечь параллельную просеку, которая, возможно, будет проходимее той, что под нашими ногами. Но местность всё больше заболачивалась, и мы часто брели по воде, отвернув ботфорты сапог и стараясь не соскользнуть ногой в колею. Местами приходилось выбираться на заросшие кустарником обочины, т.к. дорога превращалась в полноводный канал. Идущие за мной девчата шутили, что столько воды они не заказывали.

Эх, весна, весна – пора … большой воды! Олеся со смехом к месту вспомнила, как несколько дней тому, глядя в окно электрички на потянувшиеся за границей нашей области ульяновские леса, я не раз ворчал: «Ну, надо же, сушь-то какая!» Н-да, знать, услышал меня старичок-лесовичок… И – вот вам, получите!

Шли мы, шло время. Хотя, нет: время бежало и явно обгоняло нашу «маленькую такую компанию». Шагая впереди, непроизвольно высматривал по сторонам место посуше. Увы! Вот же незадача: кругом такая мокрятина, а хоть бы какой завалящий ручеёк оказался поблизости, так нет! Похоже, истоки ручьёв сейчас скрыли талые воды, затопившие лес.

Когда на дороге попались глубокие колеи с прозрачной водой, решили останавливаться на ночлег: «от добра добра не ищут». Не сразу подобрали место для палатки из-за густого подлеска и мокрой почвы: надавишь каблуком – сочится вода. Но успели-таки обустроить стоянку засветло, опасливо поглядывая на хмурившийся тучами западный край неба, который у нас называют гнилым углом.

Ужином занялись уже в сумерках. Воду для готовки брали в одной колее, котлы и миски мыли в другой, а ноги – … точно, не в первой. Уверен! Кажется …

2021 год.

1. От станции, провожаемые опускающимся за лес солнцем, быстро дошагали до памятной поляны, близ которой есть проточная вода.

Первым делом поставили палатку, предварительно убрав из-под неё сосновые шишки, после чего разделили обязанности. Сам занялся дровами и костром, а Олеся с Андреем отправились на знакомый по прошлым походам ручей за водой, захватив тканевое ведро и котелки.

Уже успел очистить от лесной подстилки место для костра, принести дров, натянуть костровой тент и тросик для подвески котлов, а ребята ещё не вернулись. Отнёсся к этому спокойно: ну, мало ли – умыться с дороги …

Учитывая сгущающиеся сумерки, развёл огонь и подбрасывал в костёр хворост, чтобы добавить света на поляне (рюкзаки так и лежали не разобранными), когда услышал голоса, приближающиеся со стороны оврага.

На моё недоумение по поводу долгой задержки последовало сообщение, что ручей пересох, а воду они нашли (вот удача-то!) в бочажке, образовавшемся в углублении русла выше по оврагу. Прямо скажем, неожиданно!

Ещё пришедшие поведали, что в овраге лежат «рожки да ножки», похоже, косули. Не иначе, от жажды померла, болезная, – решили мы и тут же про неё забыли.

Нужно было торопиться разобрать рюкзаки, пока совсем не стемнело. Ужинать не стали: после двух плотных перекусов в электричках он стал бы (и как только язык поворачивается!) явно лишним. Да и не было сегодняшнего ужина в продуктовой раскладке.

Когда размещались в палатке, меж делом вспомнил, как два года назад в последнюю ночь на этой стоянке нас с Любашей разбудила своим рыком косуля откуда-то со стороны оврага. Олеся только посмеялась: говорит, так крепко спала, что не слышала ни косулю, ни сигнал будильника, прозвучавший в три часа ночи (чтобы успеть на электричку).

Застёгивая спальник, проворчал: «Хорошо тебе, а я потом так и не заснул толком; поднялся раньше времени, не выспавшийся и злой на косулю».  Андрей встрял в наш диалог: «Злой, говоришь?.. Значит, она не от жажды - та, которая в овраге?..» Под общий смех: «Нет, это не я её «унеживил»!» 

С этой мыслью уже засыпал, когда ночную тишину нарушил громкий, раскатистый звук. Встряхнулся, очумело таращусь в темноту: «Она! Которая неживая!»

Что за чушь! Постепенно возвращаясь в реальность, определяю источник разбудивших меня звуков: с другого края палатки снова раздался богатырский храп Андрея. Облегчённо вздохнул (не она …) и снова угнездился в спальнике. Рядом тихонько сопит Олеся. Выходит, и вправду не слышала будильник и ту косулю – живую…

Утром ребята снова спускались в овраг за водой, чтобы залить костёр, и не обнаружили вчерашней лужи: за ночь она высохла. К счастью, выше по оврагу нашёлся ещё один – видимо, последний - бочажок с чистой водой.

2. В этот раз начало маршрута проложил по широкой просеке с ЛЭП, чтобы снова не искать броды на затопленных лесных дорогах.

Здесь и правда оказалось сухо. Но недолго. Постепенно появились колеи, в колеях постепенно появилась вода. А тут ещё небо нахмурилось, заставив меня нахмуриться и вспомнить: «Хочешь насмешить Всевышнего, расскажи ему о своих планах». Ничего я Ему не рассказывал, но … Словно смешок с небес, в кронах прошелестел ветер.   
       
Потом задуло сильнее, ветер погнал рябь по обширной луже, преградившей нам путь. Приплыли! А тут ещё кукушка, у которой неосторожно поинтересовался, сколько таких луж впереди, ка-а-ак включилась …

Поэтому, хотя по обочинам ещё можно было пройти посуху, решили на всякий случай переобуться и полезли в рюкзаки за сапогами. Как оказалось, вовремя: «всякий случай» не заставил себя ждать. Дальше по просеке воды становилось всё больше, отдельные лужи сливались в прямо-таки озёра, которые, словно, каналами, соединялись глубокими колеями. (Так и пристрелил бы эту глупую птицу! И сам тоже хорош – нашёл, о чём спросить!)

Пробираясь аккуратно по кустистой мокрятине в коротких сапогах, не раз с сожалением вспомнил оставленные дома болотники, в которых – эх! – спокойно шёл бы сейчас, не разбирая дороги. Даже немного позавидовал Андрею в его «нормальных» сапогах.

Через километр-другой стало хуже, поскольку исчезли обочины в привычном значении этого слова: в низких местах вода залила не только просеку, скрыв при этом предательские колеи и ямы на дороге, но и захламлённый валежником, большей частью, лиственный лес по обе её стороны. Из-за этого траектория нашего движения становилась всё замысловатее: примерно, так ходят по лесу, собирая грибы или ягоды. Постоянный выбор пути и перемещение галсами съедали время и удлиняли пройденное расстояние; мы больше шагали не вдоль, а наискосок и поперёк просеки.

Выбравшись в очередной раз из лужи и балансируя на сухой кочке, смотришь на раскинувшуюся перед тобой болотину и не знаешь, где лучше идти, а где хуже. Жизнь вскоре подсказала: по просеке – хуже. Мы-то с Олесей обходили обводнённые участки лесом, а Андрей, обутый в сапоги повыше, чем наши «ботики», разгонял волну, шагая по просеке. В какой-то момент, оступившись, он соскользнул ногой в не видимую под грязной водой колею, за чем последовало неизбежно падение. Но небу этого показалось мало, и пошёл дождь, по-осеннему частый. Андрею-то было уже всё равно, а мы с Олесей поспешили достать дождевики.

3. Прошагав от места ночёвки половину запланированного на сегодня расстояния, мы собирались пообедать. Карта обещала проточную воду в километре к северу от дороги, где протянулась водоносная балка Карамалы. Но «гладко было на бумаге»: отправившись в том направлении и пройдя краем старого леса нужное расстояние, мы не увидели показанной на карте дороги через исток ручья.

Хуже того, не увидели мы и самого ручья. Вместо него на дне широкой, неряшливо выглядевшей балки нас ждала протяжённая лужа с мутной стоячей водой. Всюду по берегам валяются поваленные деревья, тут и там торчат пеньки и кусты с обглоданными макушками. Из воды в разные стороны ведут заметные тропы. Что ж, всё правильно: «кара» в тюркских языках означает «чёрный». Какими прежде были ручей и сама балка, сказать трудно, но с приходом сюда бобров другими они уже не станут.

А как быть с водой для обеда?! Решили попробовать даже такую воду процедить: выбора-то нет. Так и поступили. Вода в «ручье» оказалась мутной, но без крупной взвеси и постороннего запаха, а после фильтрования через платок – очень даже ничего.

И у свежезаваренного чая цвет и вкус были … идентичные натуральному. Правда, Андрей окрестил его бобровой струёй. Ну, струя, так струя… Кстати, за вкус её говорить не стану (где источающая этот мускус железа у бобра находится, знаете?), но с медицинской точки зрения - очень полезная для здоровья.

В общем, куда ни кинь, от туризма одна только польза!