Путь Фараона

Путь Фараона.
Васька в туалете прижал Марка к стене с облупленной серо-зелёной краской и исписанной непристойностями.
— Предатель! — крикнул он прямо в лицо. — Ты самый настоящий предатель!
Васька замахнулся. Марк — худенький, темноволосый мальчишка с большими задумчивыми глазами и тихим голосом девятиклассник, — даже не попытался увернуться. Он просто стоял и смотрел в пол. В голове крутилось одно: «Опять я всё сделал не так…»
*****
Всё началось около четырёх месяцев назад. В январе 1993. Учительница после зимних каникул расспрашивала их о том, кто где провёл праздники. Все рассказывали, как провели Новый год. Марк же рассказал о Рождестве. О том, что к ним приехали в гости родственники с Крайнего Севера и как их семья с ними хорошо провела время.
А после уроков, по дороге домой, он рассказал Ваське о том, как шаманы противостоят верующим, но у них ничего не получается...
— Круто, — восхитился Васька, — вот бы нашим об этом рассказать, но я так говорить, как ты, не умею...
После этих слов он вдруг остановился. Марк тоже.
— Слушай, а у меня идея, — сказал Васька, — а давай ты сам всё нам расскажешь... Мы по четвергам собираемся в нашем доме, в подвале, мой папка там нам комнату организовал, что-то вроде качалки...
— Ну я не знаю...
— Да не боись, Марик, всё пучком. Мы там не курим, мой батя запретил... И, знаешь, я уверен, Жеке будет интересно, да и братве тоже...
Жека — высокий, жилистый, черноволосый, с наглой беззубой улыбкой, семнадцатилетний парень, старше Марка на один класс, — был главарём их компании. Его дядька сидел много раз в тюрьме и многому научил племянника.
Жеку на районе уважали. И боялись. Марк тоже побаивался немного.
— Я у папы спрошу, — сказал он.
Отец разрешил. Вернее, он сказал, что Марк сам вправе выбирать, как ему поступить в этом случае.
— Знаешь, сынок, я ведь в армии тоже по вечерам сослуживцам много историй рассказывал... — сказал тогда отец, — а некоторые мне потом вопросы задавали, особенно дембеля. И один из них, Алексей, сейчас служитель.
  И Марк, попросив у Господа мужества, пошёл.
— Враки всё это, — сказал в первый же день их знакомства Жека, а потом с недоброй ухмылкой спросил: — Васька, ты зачем нам сказочника привёл...
— Если вам не нравится, я могу уйти, — скороговоркой произнес Марк и, встав со стула, направился к выходу.
— Стоять, тебя никто не отпускал...
— Жека, ну чё ты в самом деле, — заступился за друга Васька, — Марик вообще никогда не врёт, я сто раз его проверял.
После этих слов он смущённо прикрыл рот и посмотрел на Марка. Весь его вид говорил о том, что он проболтался. От смущения веснушки на его лице проявились ещё отчётливее, а большие глаза стали ещё больше. Это было настолько смешно, что все расхохотались...
— Ну Васька, ты это, спалился... — перестав смеяться, сказал Жека.
Напряжение, висевшее в «качалке», начало спадать.
— Я тоже думаю, что Марк не лжёт. У нас есть родственники из ихних, и они тоже нам такое рассказывали, прям точь-в-точь, — сказал Дима, отец которого был из семьи верующих родителей, но неверующий.
— Не ну а я чё, — сказал Жека, не то чтобы оправдываясь, — просто не слышал о таком никогда. Но если это правда, то это круто... А расскажи нам, Марк, ещё что-нибудь...
Так и повелось у них, что вечером по четвергам Марк ходил к ребятам и рассказывал им разные истории о чудных Божьих действиях в жизни верующих в Иисуса Христа, которых слышал множество. Говорил и о тех, кто сидел. Эти истории были особенно интересны Жеке.
— Где ты говоришь этот твой браток сидел, на какой киче...
Марк ответил.
— Ух ты, да там мой дядька тоже срок мотал...
А в следующий раз Жека сказал то, что моментально повысило авторитет Марка в глазах всех ребят:
— Васька, а ты был прав, твой корешок не заливает...
Оказалось, Жекин дядя подтвердил слова Марка, ведь разговор тогда шёл об одном «авторитете», поэтому история была известная.
А потом, по прошествии некоторого времени, Марк начал рассказывать истории из Библии...
И вот тут начали обнаруживаться первые проблемы...
— Ага, говоришь, все поместились в ковчеге, — возмутился Димка, когда Марк рассказывал о Ное, — да ты знаешь, сколько видов животных вообще существует, а плюс ещё такую ораву кормить надо.... В общем, враки всё это...
Марк обычно на такие выпады отвечал:
— Я ничего не придумываю, рассказываю только то, о чём читал.
Но не всё из Библии поддавалось сомнению и критике. Ребятам очень нравились истории о Давиде, о Гедеоне, о Самсоне...
— Ничё се, это ослиная челюсть как заточка типа, — комментировал Жека, — сколько ты говоришь, тыщу положил?... Красава...
И тут же остальные начинали поддакивать гдаварю. Но Васька нервничал:
— Марик, давай поменьше этих вот историй из твоей Библии... Особенно про Бога, — сказал он однажды после четверговых посиделок. — Знаешь, как Жеку слово Бог раздражает...
— Странно, а я этого как-то не заметил, — ответил Марк...
— Жека просто тебя обидеть не хочет, уж больно ему твои другие рассказы нравятся, особенно про зону... И про то, как твои братки по-пацански против ментов держались...
— Но ведь они не сами это делали, да и не против милиции они были, — сказал твёрдо Марк, — Бог им давал силу выстоять в самых трудных моментах...
— Да я-то понимаю, а вот Жека нет, он сам себя богом считает... — оправдывался Васька...
Было ещё то, что не нравилось ребятам. Марк ни в какую не хотел курить и ругаться матом:
— Ты у нас как иностранец, базаришь на своём, — сказал однажды Жека, — неужели не можешь наш язык выучить.
Марк отрицательно покачал головой.
В такие моменты, когда Марк противился Жеке, тот очень бывал недовольным.
Но Марк был на особом положении, до тех пор пока однажды Жека не посвятил его в их тайну.
Марк, узнав о их планах с выплавкой тола из снаряда, рассказал всё классной руководительнице. Та, конечно же, доложила директору, и на следующий день Жеку и его компанию вызвали в кабинет директора школы, в котором были и милиционеры. И после того разговора, когда уроки закончились, Васька как раз и поймал Марка в туалете.
*****
Куоак Васьки застыл в нескольких сантиметрах от лица Марка.  И тут в дверном проеме туалета появился Жека.
— Васька, оставь его. Мы уже всё порешали — выгоняем святошу. Из-за него одни неприятности.
Васька, покачав рыжей лохматой шевелюрой, шмыгнул перебитым носом и убрав кулак, великодушно с пафосом произнёс:
— Ладно... живи...
Придя домой, Марк рассказал обо всём отцу. В их небольшом, но уютном доме была маленькая комната — отцовский кабинет. Папа там занимался чтением и изучением Библии, подготовкой проповедей... А ещё там дети могли поговорить с ним наедине.
И сегодня Марк решил рассказать отцу обо всём произошедшем в эти последние дни. После своего рассказа Марк уютно расположился в мягком кресле и ждал ответа.
— Сынок, ты молодец и всё правильно сделал… — сказал наконец отец.
— Но почему же я тогда чувствую себя предателем…
— Тут всё просто, находясь в их компании, ты волей-неволей принимал их правила игры. Но твоё нежелание вливаться полностью в их компанию дало тебе мудрости поступить правильно... — отец помолчал. — И я хочу, сынок, чтобы ты знал, что ты точно не предатель. Наоборот, представь себе, что зная об их планах ты никому ничего не сказал и тогда твои друзья возможно или погибли бы или остались калеками на всю жизнь — вот это было бы настоящим предательством.
Сказав это, отец замолчал, а потом, вздрогнув, тихо произнёс:
— И я даже не представляю, что было бы с нами, окажись ты среди погибших...
Марк об этом даже не думал... А ведь так могло случиться. Где-то в глубине души ему тоже было интересно поучаствовать в чём-то запрещённом. Но послушание, принятое в их христианской семье, делало свою важную работу.
А отец продолжил:
— Кстати, и если бы кто-то выжил, но остался инвалидом, они бы всю свою жизнь считали именно тебя виноватым в своих бедах…
— Почему? — удивился Марк...
— Так человек устроен, во всех своих бедах ищет виноватого, а ты больше всех на эту роль подходишь, потому что не такой, как они.
— То есть: рассказал — виноват, не рассказал — тоже виноват... Почему всё так, пап?
— Сынок, это долгий разговор, — вздохнув, сказал отец, — но я думаю, сейчас ещё не время для него. Главное, что я хотел бы тебе сегодня сказать: ты молодец, что не побоялся и рассказал всё вашей классной руководительнице.
*****
После изгнания из круга "избранных" школа стала для Марка в тягость. Васька и бывшие друзья демонстративно не замечали его. В классе лишь немногие были на стороне Марка. Остальные же, особенно Васька, проходя мимо, громко бурчали:
— Святоша…
А иногда и похуже, тем самым вызывая смешки одноклассников.
Марк краснел и молча опускал глаза. Ему было стыдно и больно, но не от слова «святоша», а от того, что его присутствие теперь раздражало лучшего друга. Он пробовал подойти — Васька просто отворачивался.
Однажды вечером, уставший от такого несправедливого отношения к себе, Марк снова оказался сидящим в мягком кресле напротив отца.
— Пап, а почему уже два месяца, когда Васька меня видит, он становится злым? И не только он, но и мои одноклассники, и даже ребята из старшего, Женькиного класса... Что я делаю не так...
Отец прикрыл глаза и долго думал. Марк уже начал волноваться, не уснул ли он.
— Пап…
— Да, сынок, я услышал твой вопрос, просто думаю, как тебе это всё проще объяснить…
Марк улыбнулся с надеждой.
Отец кивнул и начал:
— Начнём с того, что их раздражает то, что ты не просишься к ним обратно...
— А должен?
— Конечно нет, ведь в этом нет для тебя никакой необходимости.... Во-вторых, твоё смиренное поведение, то, что ты не отвечаешь на их упрёки, тоже их раздражает...
— Ну и в-третьих, твоё поведение показывает им их недостатки, а это всегда воспринималось в штыки...
— Почему так, пап?
Смотря на отца, Марк видел на его лице нерешительность. Он всегда морщил лоб и закрывал глаза, когда размышлял, сказать что-то или нет. Так было и в этот раз.
Марк молчал, ждал. Наконец отец открыл глаза и начал:
— Хорошо, я думаю, ты почти готов к тому, чтобы услышать то, что я скажу. Ты помнишь историю израильского народа?
— Конечно…
— Так вот в этой истории отдельной нитью проходит сюжет о взаимоотношениях Бога и фараона… И там есть такие интересные две фразы: первая — ожесточил фараон своё сердце, а вторая… — отец внимательно посмотрел на сына. — Можешь сказать, какая вторая?
Марк кивнул:
— И ожесточил Господь сердце фараона…
— Ты так точно ответил, прям как написано…
— Мы в воскресной школе сейчас проходим тему Исход…
— Даже так… — улыбнулся отец. — Так вот, твоя ситуация в чём-то похожа. Только в Египте Моисей говорил фараону что-то сделать, а ты наоборот своим друзьям говорил или показывал многое из того, чего не следует делать. И это каждый раз их огорчало в твою сторону и в итоге огорчило до такой степени, что они тебя выгнали. И теперь, когда тебя видят, — злятся… Ты понимаешь, о чём я?
Марк отрицательно покачал головой.
— Ну да… — вздохнул отец. — Это и взрослым понять трудно... В общем, им бы хотелось, чтобы тебя рядом не было, потому что в глубине души они понимают свою неправоту по отношению к тебе... И это их тоже злит. Дал бы Бог, чтобы твои бывшие друзья не ожесточились так сильно, как фараон...
— Почему...
— Потому что после этого фараон дошёл до момента, когда уже всё-всё, — отец повторил ещё раз, что обычно обозначало важность момента, — именно всё-всё, что связано с Богом, очень сильно раздражало его, и это стало причиной его смерти...
После этих слов в глазах Марка появились слёзы.
— Маркуш, что с тобой…
— Я не хочу, чтобы Васька погиб… и другие ребята тоже…
— В этом ты похож на нашего Господа, он тоже не хотел, чтобы люди погибли, даже такие, как фараон или, например, фарисеи. Именно поэтому и пришёл в наш мир, несмотря на то что многие не хотели Его видеть... И именно они ожесточили свои сердца настолько, что убили Иисуса Христа. А потом уже сам Господь ожесточил сердца многих людей настолько, что они уже не могут поверить в Него, Его воскресение и то спасение, которое Он нам подарил.
— Значит?...
— Да, если ты хочешь, чтобы твой друг Василий и другие ребята тоже не погибли, тебе придётся оставаться рядом с ними и дальше. И обязательно молись о них Господу.
— Что именно я должен просить у Иисуса для них? — спросил Марк, давая отцу понять, что не всё понял из сказанного им.
— Чтобы твой друг Василий и его товарищи могли открыть сердца свои Святому Духу, Который действует сейчас в этом мире... Давай мы сейчас об этом вместе помолимся…
Марк кивнул. Отец вышел из-за стола и они встали на колени друг против друга и долго молились за Васю и ребят.
Время шло. Марк молился каждый вечер. Вася уже не рычал при встрече, просто отводил глаза. Остальные ребята тоже утихомирились.
А однажды в понедельник, после уроков, Вася догнал его по дороге домой. Несколько минут он шёл молча рядом, совсем как в былые времена. Майское солнышко, после грозовых выходных, отражаясь в лужах, как будто бы подмигивало Марку, мол, вот всё и налаживается.
И как ответ на эти мысли Васька с важностью произнёс:
— В общем, это… мы с ребятами решили снова тебя взять в свою компанию, — после этих слов он внимательно посмотрел на Марка, улыбнулся и добавил: — но с одним условием…
Марк сначала обрадовался, но потом услышал:
— Ты не должен никому рассказывать о наших планах, даже если они тебе не нравятся.
После этих слов туча закрыла солнце.
— Нет, на таких условиях я не согласен, — тихо, но твёрдо ответил Марк.
— Ну почему?! — возмутился Васька.
— Если я это сделаю, то потом всю жизнь буду жалеть… — так же тихо сказал Марк.
— Эх, зря ты так, — в сердцах выкрикнул Васька. — В общем, смотри как знаешь...
И пнул ногой консервную банку, так что она чуть не угодила случайному прохожему в голову. А он рассмеялся и, развернувшись, убежал в противоположном направлении.
Вечером Марк снова постучал в дверь папиного кабинета.
— Пап, они позвали меня обратно…
— Но? — улыбнулся отец...
— А как ты догадался, что есть "но"?
— По твоему лицу всё видно, на нём нет выражения радости…
— Да, ты прав, они поставили условие, на которое я не согласился…
— Прям как фараон, помнишь? — улыбнулся отец, но, наверное, увидев ещё большее смущение Марка, добавил: — Он уже согласен был отпустить народ, но только с условием…
Марку стало легче от папиной улыбки.
— А какое тебе условие поставили? — спросил отец.
— Чтобы я никому не рассказывал об их планах…
— Хорошо, что ты не согласился.
В комнате стало тихо, так что было слышно, как ходит будильник. А потом отец сказал:
— Нам с тобою, сынок, остаётся одно — не переставать молиться о них и о нас тоже. У меня очень плохое предчувствие.
Их разговор снова закончился молитвой.
На следующий день Марк сразу заметил, что отказ обозлил ребят ещё сильнее. Весь вторник Васька снова, хуже прежнего, игнорировал Марка. А в среду, когда Марк шёл домой после подросткового собрания, между старыми пятиэтажками, где уже зажигались окна, его подстерег Васька. Выйдя из-за угла котельни, он преградил путь и высокомерно прокричал:
— В общем так, или ты завтра соглашаешься с нашими условиями, или мы тебе тёмную устроим… Понял!?
Сказав это, он толкнул Марка так, что тот чуть не упал. После этого Марк услышал:
— Молодец, Васька! Только так с этим святым и надо разговаривать…
Вечером он долго молился в своей комнате. Просил у Господа мудрости и защиты. И уснул с надеждой, что всё ещё образумится.
А ночью его разбудил отец.
— Маркуш, вставай. Нам нужно срочно ехать в больницу…
— Что? Кто?.. Мама? Илюшка? Алёнка? Есфирь?..
— Нет, сынок, с нашими, слава Богу, всё в порядке. Васины родители позвонили. Их сын в больнице, в реанимации, в тяжёлом состоянии. Просит, чтобы тебя срочно позвали…
В машине Марк молчал всю дорогу.
В больнице пахло лекарствами. Возле двери реанимации стояла плачущая мать Васи и два милиционера.
Один из милиционеров спросил о том, можно лми ю дать Марку диктофон, но отец отказал.
Марк открыл дверь палаты.
Вася лежал у окна. Лицо в пластырях, левый глаз заплыл, но в целом выглядел неплохо. Когда увидел Марка, слабо улыбнулся:
— Привет, — сказал Марк, облегчённо вздыхая. — Хорошо выглядишь...
— Врач сказал, я в рубашке родился… — слабо улыбнулся Вася.
Улыбка быстро погасла.
— Марк… прости меня, пожалуйста… — с интонацией, более похожей на стон, произнёс Вася.
— За что?
Вася помолчал, посмотрел в потолок.
— За то, что я очень сильно на тебя разозлился.
Марк внимательно посмотрел на Васю, а потом сказал:
— Не беспокойся об этом, я тебя за всё прощаю... Но мне интересно, почему ты злился на меня, Вася?
— Я думал что ты предал нас, потому что не хотел чтобы мы жили по своему… Но потом я начал понимать что ошибся… наверное поэтому, после того как мы тебя выгнали и прошло немного времени, я почувствовал — без тебя стало хуже. Нам будто бы чего то не хватало. По крайней мере мне так точно.
 Он тяжело вздохнул. Было видно что ему нелегко даются эти слова. Но Вася продолжал:
— Я начал уговаривать Женьку, чтобы тебя обратно взяли. Он сначала вообще ни в какую: «Да ну его». А потом вдруг резко согласился. Только поставил это своё дурацкое условие… Но я подумал, для тебя это пустяк и ты согласишься сразу.  Видел же, как ты хочешь вернуться.
Вася посмотрел Марку прямо в глаза.
— … А ты отказался. И я перед всеми в дураках остался. И снова на тебя сильно разозлился. Больше прежнего. Думал: «Ну и что, ведь мог бы и согласиться, а потом всё равно по-своему делать». Я бы так и поступил.
Он криво ухмыльнулся.
— после твоего отказа Женька говорит: «Надо его проучить». И меня к тебе с этим «посланием» отправил. А позже сказал — даже если согласишься, всё равно проучить надо, чтобы в другой раз сговорчивее был и свой «гениальный план» нам выложил.
Марк молчал.
— Короче… Женька нам про свою новую находку рассказал. Помнишь, на выходых лило как из ведра? Он после дождей по оврагам шарился… Ну и нашёл место где вымыло противотанковую мину… там же в лесу, недалеко от нашей поляны, где летом часто собирались...
  Васин рассказ становился всё более сбивчивчм
 -  ...в общем, капсюль пасатижами выкрутили и положили в тазик... вода... костёр… всё шло хорошо..  - продолжал он, - а потом я вдруг испугался, особенно когда из мины что-то жёлое потекло, Женька крикнул: " Я же говорил что всё будет в норме, вот и тол потёк и никаких тебе бабах, так что мы ещё этому Марику покажем, где раки зимуют.." и иут мне ещё страшнее стало, я говорю Жене: "может я за дровами схожу", а он под хохот Димки и Витальки, мол: "давай давай, трусишка".... А когда я только в лес вошёл,  раздался грохот… и всё задрожало. Меня отбросило…
Вася замолчал. Глаза стали влажными.
— Мне сказали… что только я один в живих остался…
— Слава Богу, что хоть ты выжил.
- Да, но врач сказал, что ходить я уже вряд ли буду...
В комнате повисла тяжёлая пауза.
— Какие же мы глупые были, думали, что умнее всех, а оно вот как всё случилось… — подытожил Вася.
— Ничего, — подбодрил друга Марк, — я думаю, что с Божьей помощью всё будет хорошо. Он может поставить тебя на ноги... Если доверишься Господу.
После этих слов глаза Васи засветились надеждой.
По дороге домой, когда Марк пересказал Васину историю, отец тихо сказал:
— Жаль, что с твоими друзьями так приключилась…
Марк кивнул.
— Но ты, сынок, себя в этом не вини… Твои бывшие друзья погибли по своей вине...
— Я тоже об этом в больнице подумал, — тихо ответил Марк. — Хорошо, что Вася всё-таки вовремя одумался…
— Я думаю, это потому что из всей той компании, он был более внимателен и расположен к тому, что ты им рассказывал… Знаешь, сынок, Божье слово, истина о Христе и действие Духа Святого — они по-разному действуют на каждого человека…
— Да, пап… Мне кажется, я начинаю понимать… Бог закрыл сердца Жени, Дениса, Виталика как фараоново сердце…
— Не совсем так, Маркуша… Даже я бы сказал, совсем не так… Они сами, своим неверием, ожесточали свои сердца… по суетности ума своего. И поэтому имели проблемы с адекватностью — по причине их невежества и ожесточения сердца их… И чем больше человек так поступает, тем ближе он к тому моменту, когда само упоминание имени Господа и всего, что с Ним связано, раздражает людей настолько, что они готовы на всё, лишь бы только не слышать о Нём и не видеть Его… вплоть до того, что распяли Бога на кресте.
— То есть то, что с ними случилось — это не Божье наказание? — удивился Марк.
— И да, и нет, сынок... В основном это результат их действий по отношению к Богу. Так же как и у египтян. Как и у фараона… Люди ожесточились до того, что потеряли здравый смысл. Как Женя, который отбрасывал все предупреждения об опасности. Даже страха Божьего в нём уже не было, если он решился на такое. Я думаю, Бог до последнего стучал в их сердца, и то, что Вася сильно испугался и смог в нужный момент отойти, — это не что иное, как благодатное действие Святого Духа... Ведь Бог не хочет смерти человека... Никогда не хотел!
Всю остальную дорогу Марк ехал молча. Он размышлял над словами отца, пытаясь понять важную истину. И, кажется, даже начал понимать.
«Господи, — обратился он мысленно к Иисусу, — благослови Ваську смягчить своё сердце и помоги ему полностью исцелиться.»