Забавный эпизод

   (размышление о житейской мудрости)

     Банальная и неуловимая тайна жизни, как естественного движения «от буйного цветения и к неизбежному увяданию», поразительна тем, что накопленный опыт, приобретенные навыки, усвоенные истины очень часто не дают человеку ничего кроме пустого удивления и мучительного разочарования. Я вполне серьезно. Мне вообще иногда кажется, что в двадцать лет отраду я знал о себе и окружающем мире все или почти все до чего могли дотянуться мои мысли и чувства. Очень многое было так очевидно, натурально и предсказуемо неизбежно. Однако: «…опыт, сын ошибок трудных»(А. Пушкин) мало чему научили меня в том смысле, что понимания сути, окружающей реальности и собственного внутреннего мира – не только не прибавилось, но и значительно отдалилось. Конечно, проще всего это списать на вяло текущую шизофрению и издержки т.н. «раздвоения личности» (что возможно и недалеко от истины), но только ли в этом дело? Возможно причина этого непостижимого парадокса в том, что нюансы сознания юного отрока и взрослого индивида имеют только очень условную и отдаленную внутреннюю схожесть. Напластование времени, добавляет не только крепости ума (разума), но и хаоса заблуждений. Всякое новое понимание окружающего мира тяготит бездной неочевидности и скрытого обмана. Возьмите, к примеру, граненый стакан, пока он еще чист и светел и посмотрите через него на свет божий. Что вы увидите? Расплывающиеся формы и силуэты. Вот это и есть молодость. Все относительно ясно и очевидно. Но потом плесните в стакан дешёвого портвейна (колдовства жизни) и вновь повторите опыт. Вас ожидает то что и раньше (расплывающиеся формы и силуэты), но все это будет отягощено мутью виноградного напитка, так что различить что-либо – будет уже совсем невозможно. Вот это и есть зрелость. Считается, что время (как собственное жертвоприношение) — это лучший учитель, - вполне согласен. Однако меня это явно не задело, напротив багаж знаний, как «тягостная бредь» тянет в «омут» морального декадентства и глубоко пессимизма. Все нажитое (как материальное, так и идеальное) совсем не приближает к истине, но только развращает душу и искушает разум. Парадоксально? Безумно? Возможно…… Впрочем, «К чему ломать комедь!». (Е. Евтушенко) Вот вам одна невыдуманная история, случившаяся со мной на бесконечных перекрестках судьбы. Возможна она хоть в какой-то мере поможет вам узреть смысл всего вышесказанного философского пролога. И так……….   
Я неторопливо шагал среди нескончаемых стеллажей крупного супермаркета в одном мало чем примечательном областном центре среднерусской возвышенности. Был осенний вечер и несколько уставшему от прошедшего трудового дня мне было необходимо «освежить» запасы провианта и выдвигаться в провинциальную гостиницу с благозвучным названием – «Три пескаря». Да, это была очередная, заурядная командировка по служебной надобности, что, впрочем, составляло приятную особенность (или даже ценность) моей профессии. Приобретя все необходимое (и даже более), я немного нервно подошёл к кассе и занял очередь. «Твой номер шестнадцать» - подсказывало мне воспаленное сознание, оценив количество граждан, стоящих рядом со мной с тележками и корзинами полными всевозможных гастрономических изысков. Набравшись терпения и мужества, я заглянул в свой гаджет именуемый в просторечье мобильником и провалился в цифровой мир информации, иллюзий и развлечения. Тем временем шел очередной год С.В.О. и обыденные мирные будни как-то незаметно стали соседствовать с «издержками» войны: иногда «выли» сирены, участились вражеские «прилеты», на информационных порталах вместо новостей все чаще публиковались похоронки. Впрочем, жизнь продолжалась и данные неудобства воспринимались скорей как досадное недоразумение, которое скоро должно непременно закончится.  Как вдруг где-то вдалеке раздался приглушенный хлопок и очередь взволновано зашумела. Две миловидные старушки из возрастного сообщества «Божьих одуванчиков», с открытыми и выразительными русскими лицами, излучающими какое-то внутреннее умиротворение и доброту, пришли в неописуемое, радостное замешательство найдя наконец повод выговорится и хоть чем-то занять себя в бесконечном ожидании.
- Опять пуляют, сволочи, сколько уже можно? – сказала одна из них с вызывающе (для её возраста) ярко накрашенными губами.
- А я вчера весь вечер дома сидела, на улицу страшно с собакой выйти, - вторила ей женщина в очках. – Песик мой так тот вообще от взрывов в комнате под шкаф лезет. Боится, бедный.
- Это все НАТО им помогает! Они им бомбы дают, твари! – не унималась первая.
- У меня соседи, так те даже переезжать собираются. Говорят, боятся оставаться тут, вдруг завтра танки придут в город, - продолжала любительница собак.               
Их содержательная, наполненная патриотическим пафосом, правдивыми личными наблюдениями и предельно радикальными, прозорливыми выводами беседа длилась минут пять, и я даже уже престал обращать внимание на своих «спутниц», как вдруг одна фраза ниспровергла меня на неожиданную реплику (сам не знаю зачем я это сказал) без которой, впрочем, не случилось бы и этого пересказа.
         - И когда же всех этих гадов на тот свет отправят? Ненавижу их хохлов! – не унималась в яростном припадке благородной ненависти та что - «накрашенные губы». 
        - Вы совершенно правы! У нас нет другого выхода! Надо всех «положить»: и мужчин, и женщин, и стариков и детенышей их. Стереть Украину с карты мира!  В пепел!  Ради победы! Во имя Великой России! – нарочито иронично и фальшиво говорил я, в непоколебимой уверенности, что моя патологическая, звериная кровожадность и варварская жестокость, которая, как мне казалась, совсем не характерны для русских людей, воспитанных (так мне твердили с малолетства) в христианской любви и на гуманистических традициях отечественной культуры, вызовет в них естественное отторжение и отповедь моему, вообще-то, безумному бреду. Я ждал укора, непонимания и даже презрения! В конце концов, ведь мы потомки великого поколения, победившего мировое зло - фашизм! Именно Россия потушила печи Освенцима, Дахау и искоренила(в определенной мере) человеконенавистническую идеологию нацизма заплатив за это миллионами жизней. Мы, как я считал, на генетическом уровни хранители вселенской справедливости и подлинного гуманизма. Одним словом, я молча ждал неизбежной и заслуженной «расправы». Повисла секундное молчание. Собеседницы смотрели на меня внимательно и напряженно. Я тоже молчал, внутренне радуясь этой идеологической провокации, которая неизбежно должна была подтвердить мои знания и наблюдения о «его величестве» русском народе и Святой Руси как высшем проявлении божественной правды и милосердия.
            -  Да, вы правы, – наконец выдавила из себя первая пенсионерка. Лицо её вдруг как-то сморщилось и слегка перекосилось смертельной, не человеческой злобой. 
            - Вы правы, – продолжала она, - ведь из этих «гаденышей» (так она по-видимому именовала детей) потом вырастут настоящие, взрослые бендеровцы и будут нас убивать.               
              - Значит нам надо уничтожать всех… понимаете, всех, без жалости, – с какой-то внутренней правотой и немыслимой убежденностью прошептала она и неспешно отвернулась от меня. 
В этот момент мы подошли к кассе, и я стал оплачивать покупки. Делал это машинально, не задумываясь как в больном, затянувшемся сне. Мне вдруг стало отчётливо ясно что я никудышный наблюдатель и тем более плохой знаток не только народа среди которого родился и живу, не только своего Отечества, но и жизни в целом. Все мои «воздушные замки» и «стеклянные дворцы» разбились о железную и неумолимую логику этом милой старушки с таким открытым и притягательным ликом. Жизнь оказалась в очередной раз богаче и сложнее всех моих, уже совсем не детских, представлений о ней. Многолетие, увы, не есть синоним мудрости. Одним словом, я был бесконечно смущен своими наивными и глупыми представлениями об окружающей мире.  Но большее всего я думал о нем -  о Достоевском!
Этот литературный гений, прославивший Россию как страну великой культуры очень много говорил о русском народе как о народе – Богоносце!   В романе «Бесы» устами Шатова дается пронзительное лирическое отступление, за которым так легко читается образ самого Фёдора Михайловича: «Знаете ли вы, кто теперь во всей земле единственный народ „богоносец“, грядущий обновить и спасти мир именем нового бога и кому единому даны ключи жизни и нового слова? Единый народ „богоносец“ — это русский народ». Данный термин завораживает своим непостижимым смыслом и мистическим обличьем. В нем есть какая-то волнующая глубина, ветхозаветная тайна перенесенная на русскую почву – ведь народ «богоносец» непременно должен иметь свой собственный нерушимый завет с Богом, подобно древнееврейскому этносу. Значит мы – «Новый Израиль», проливающий мессианский спасительный свет на порочный и греховный мир. Мы избраны и иного не дано. Может ли кто либо, находящийся в здравом уме и адекватном сознании просто сомневаться в пророческих откровениях Достоевского и его идейных доктринах: «Русская душа, гений народа русского, может быть, наиболее способный из всех народов вместить в себя идею всечеловеческого единения, братской любви». («Подросток») Все сказанное, было частью моего личного внутреннего убеждения (веры) и как мне казалось моральным императивом русского народа, частью которого я непременно считал и себя. Но теперь, после этой «роковой» встречи с двумя милыми русскими женщинами приятной наружности и щедро одаренными сединой времени, но так фанатично и неистово жаждущих расправы, человеческой крови, физического умерщвление всех недругов, не оставляя права на жизнь, счастье и малейшее спасение даже младенцам мне стало невообразимо стыдно и неловко за свои нелепые предрассудки.  «Я упал с луны!» - и это единственно что мне хотелось сказать о себе. Все мои долголетние наблюдения, личный опыт и идейное приобщение к «загадочной русской душе» на поверку оказались – мифом, нисколько не приблизившим меня к истине. Если эти уже не молодые «цветочки» (старушки из супермаркета) тоже часть «народа богоносца» в существование которого меня заставил поверить маститный писатель, то о каком народе говорил Достоевский? Где его следы? Где его лица? И главное - кто его Бог? Сюрреализм жизни в очередной раз «умыл» меня своей глумливой надменностью.
Уже вечером, в уютном номере провинциальной гостиницы за кружкой пива я в вновь и вновь возвращался к прожитому сегодня в общем то банальному эпизоду. Строгий морализм, философские обобщения и даже Федор Михайлович уже не тяготили мой ум и душу. Питательные калории и легкая степень алкогольного опьянения имеют свойство умиротворять и гармонизировать внутреннее и внешнее. Только одна мысль терзала, но более забавляла меня – что я вообще собственно знаю о себе и об этом мире «открытом настежь бешенству ветров»
(Э. Багрицкий)? Что?