Киносценарий Крах и Надежда

                Иван Шишкин. Кама. 1882

Приношу извинения читателям, поскольку фотографии не отображаются из-за большого объёма. Их можно посмотреть в отдельных сценах, ссылки на которые приводятся

                Предисловие

Предлагаемый киносценарий основан на реальных событиях, однако, это художественное произведение по нескольким причинам. Во-первых, некоторые эпизоды из жизни прототипов просто неизвестны, потому они вымышлены. Во-вторых, потомки действующих лиц могут быть не согласны со сценарием, поэтому имена реальных героев изменены там, где не получено разрешение на использование оригинальных имён. В-третьих, некоторые вымышленные эпизоды введены в сценарий, поскольку усиливают его эффект воздействия на читателей и будущих зрителей. Автор является родственником прототипов действующих лиц и считает своим долгом сохранение памяти о тех, кто столько вынес в суровые времена войн и репрессий. Он также выражает благодарность семьям Порсевых, Мощевитиных, Сунцевых, Евдокимовых и Коппов за предоставленные материалы. Особая благодарность Наталье Копп за всяческое содействие при работе с материалом о семье Порсевых.

                Сцена 1. Рождение купца               
               
http://proza.ru/2026/02/18/776
 
 
На фото из архива семьи Коппов семья Вавилы Петровича Мощевитина, сидят в первом ряду слева направо: дочь Анфиса, Вавила, жена Аксинья Кузьминична, дочь Александра, стоят во втором ряду слева направо дочь Евдокия и сын Григорий. Сарапул, 1898 год

                Действующие лица

1. Вавила Петрович Мощевитин, сарапульский купец 2-й гильдии, имеющий дело с заготовкой, сплавом и продажей леса, 61-го   года.
2. Аксинья Кузьминична, его жена, 52-х лет
3. Кондратий Петрович Мощевитин, его брат, сарапульский купец, занимающийся производством и продажей кирпича, 62-х лет.
4. Орина Гурьяновна Мощевитина, жена Кондратия, 61-го года.
5. Александра Вавиловна Мощевитина, дочь Вавилы, 13-и лет.
6. Яков Иванович Порсев, молодой человек, 25 лет
(упоминается).
7. Гаврила Кириллович Порсев, купец, заготовитель и сплавщик леса из посёлка Ижевский завод (упоминается).
8. Силантий Кириллович Порсев, его брат, купец, известный меценат из посёлка Ижевский завод (упоминается).

                Примечания

1. Сарапул – уездный купеческий город в Вятской губернии на Каме.
2. Нечкино – родовая деревня Порсевых с 1621 года, расположенная неподалёку от Сарапула.
3. Единоверческие церкви входили в Московский патриархат, однако служба в них могла вестись и по старообрядческому канону.



В тёплый майский вечер 1900 года к двухэтажному дому, расположенному недалеко от центра Сарапула, подъехала бричка с двумя седоками и кучером.
Хорошо одетые мужчина и женщина вышли из брички и направились к двери дома. Это были Кондратий Петрович Мощевитин и его жена Орина Гурьяновна Мощевитина в девичестве Порсева. Кондратий позвонил, вышла девочка, которая тепло поздоровалась с дядей и обняла Орину, пригласив обоих в дом. Девочку звали Александрой Мощевитиной и она была дочерью хозяина дома.
  Гости прошли в роскошную гостиную одного из самых богатых людей города Вавилы Петровича Мощевитина. Усадив гостей на диван, Александра поднялась наверх позвать отца и матушку. Вскоре те спустились со второго этажа, а Александра, осведомившись о здоровье гостей, пошла по своим делам.
- Здравствуй, дорогой брат, сказал Кондратий, обнимая Вавилу.
- Рад видеть тебя, Кондратий, ответил Вавила.
Женщины тоже поприветствовали друг друга и родственников-мужчин. Жену Вавилы звали Аксинья Кузьминична.
- Может поднимемся наверх, чаи погоняем?- спросил Вавила.
- Нет, брат, спасибо, мы только из-за стола. По делу мы, вот Орина изложит его суть.
- Хорошо, как скажете, согласился Вавила.
- Вавила Петрович, начала Орина, вы давеча обмолвились, что ваш приказчик не силён в арифметике и нужен бы ему в помощники писарь-счетовод.
-Так-так, ответил Вавила.
-Третьего дня была я в Нечкино, и попросили меня устроить в Сарапуле Якова Порсева, моего двоюродного племянника, которого я  привезла с собой. Скажу прямо – гол как сокол, да ещё и полусирота, но соображает будь здоров. Ему нынче 25 будет, в основном ходит по деревням, грамоте учит, школ-то почти нет, но что с крестьянина возьмёшь, вот и прибытка у него никакого нет. Я его с детства знаю, к крестьянским работам не лежит у него душа, а вот к книгам тянется, а почерк-то – одно загляденье! И ещё, хоть и беден, а в воровстве не замечен, и обходителен весьма. Живёт пока у нас, но прежде чем предлагать его кому-то другому, мы с Кондратием подумали о вас. Что скажете Вавила Петрович?
- Нужён такой человек, сказал Вавила, а то, что Порсев это очень хорошо. В Ижевском заводе дело имею с плотогоном Гаврилой Порсевым, они с братом Силантием корнями тоже из тех мест, знатные купцы.
- Я так себе думаю, добавила Аксинья, если человек сметливый, может где и нашим детям в учёбе подсобит.
- Ну, так завтра он подойдёт с утра, вас это устроит?- продолжила Орина.
- Устроит, пусть приходит к 10-и часам, как раз отпущу приказчика, обговорим условия, ответил Вавила.
   Родственники, обменявшись новостями, распрощались, вышли и сели в бричку.
- А что, Кондраша, Сашенька - то расцветает!
- Согласен, Ариша, да и с таким приданым в девках не засидится.
- Я так думаю, если Яша приживётся, то может быть хорошая пара, добавила Орина.
 - Ну, до этого ещё далеко, только уж больно беден, Вавила вряд ли согласится, сказал Кондратий.
- Да и разница в возрасте опять же изрядная, поживём-увидим, добавила Орина.
  Через девять лет Яков Порсев, сначала поработав писарем, стал приказчиком у Вавилы Мощевитина и попросил руки его дочери Александры. За эти годы Яков стал Вавиле как сын, и согласие было получено, но непременным условием Вавилы был уклон Якова из традиционного православия в старообрядчество белокриницкого согласия, что и было исполнено. Венчались молодые в Николаевской единоверческой церкви города Сарапула. В качестве приданого Яков получил лесные угодья вблизи   Сарапула, начал работать самостоятельно и быстро пошёл в гору, развивая дело стареющего тестя.

                Сцена 2. Митинг на пристани
               
                На фото - пристань Сарапула.

                Действующие лица

1. Фёдор Раскольников, командующий Волжской военной флотилией, 26-и лет.
2. Лариса Рейснер, его жена, комиссар разведовательного отряда штаба 5-й армии, 23-х лет.
3. Руководитель сарапульского отдела Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК), мужчина лет 30-ти.

                Примечания

1.Дебаркадер – плавучая пристань для швартовки судов, посадки пассажиров и проживания обслуживающего персонала пристани.
2. Комиссар - заместитель командира по политическим вопросам, без его согласия приказы командира не имели силы.
3. Сарапул - город на Каме на территории современной Удмуртии.

В октябре 1918 года к дебаркадеру сарапульской пристани был пришвартован небольшой пароход, на корме которого были установлены на турелях два пулемёта, а на носу небольшое орудие. Это был флагман волжской военной флотилии Красной Армии. Над входом на дебаркадер было вывешено белое полотнище с такой надписью, выполненной красной краской: Товарищи Ф. Раскольников и Л. Рейснер читают стихи революционных поэтов: «Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит буржуй!». На трапе к дебаркадеру и на берегу перед пристанью собралось несколько десятков человек, это были, в основном, крестьяне из ближайших сёл, приехавшие в уездный город по делам и работные люди города Сарапула, которые оказались поблизости или откликнулись на объявление, вывешенное в центре города. За людьми, по всему периметру цепью стояли красногвардейцы с винтовками и красными повязками на рукавах.
Под полотнищем стояли трое: в середине красивая молодая женщина – революционерка, поэт и комиссар разведотряда штаба 5-й армии Лариса Рейснер, рядом с ней её муж, писатель, командир Волжской военной флотилии Фёдор Раскольников и с другой стороны от неё руководитель сарапульского уездного отдела ВЧК.
Первым слово взял Раскольников:
- Товарищи, белые начали против нас настоящий террор: сотни людей в Ижевском и Воткинском заводах были расстреляны, там уже не хватает тюрем и они размещают заключённых на баржах. Только что нам удалось увести из Гольян баржу и спасти от смерти 432 человека. 30 августа в Петрограде был убит глава местного ВЧК тов. Урицкий и в этот же день был ранен в Москве Ленин. В ответ на белый террор 5 сентября по всей Республике объявлен красный террор, об этом сейчас расскажет председатель местного отдела ВЧК.
- Земляки, начал чекист, хочу объяснить вам, что такое красный террор. Мы будем арестовывать и расстреливать антисоветский элемент не только за преступления против советской власти, но и за сам факт принадлежности к буржуазии, их вина в том, что они долгие годы эксплуатировали трудовой народ. Для этих лиц в нашей страны создаются так называемые концентрационные лагеря, где они будут каждый день трудиться. Товарищ Ленин ясно сказал: кулаков-мироедов и попов – к стенке, а чем отличаются наши купцы-богатеи от кулаков-мироедов? Ничем.
- Граждане, взяла слово Лариса Рейснер, хочу вас призвать вступать в ряды Красной Армии, иначе белые могут вернуться и насильно заставить вас служить у них. Записываться можно прямо после этого митинга у нас. Мне 23 года и я служу в боевой части Красной Армии. Здесь есть молодые женщины, хочу сказать им, что они тоже могут служить у нас медсёстрами, поварами, уборщицами, машинистками – работа всем найдётся. А замуж у нас точно выйдут.
Слово снова взял Раскольников: есть вопросы товарищи? Если нет, то сейчас мы будем читать стихи революционных поэтов Маяковского, Блока и Бедного.
Далее Рейснер и Раскольников по очереди читают стихи Маяковского, отрывки из поэмы «Двенадцать» Блока и куплеты Демьяна Бедного.
Слово снова берёт Раскольников.
- Товарищи, сейчас на этом дебаркадере, представитель ВЧК и я будем проводить индивидуальные беседы со всеми мужчинами от 18 до 50 лет на предмет вступления в нашу армию. В другой комнате тов. Рейснер будет проводить беседы с женщинами, желающими служить у нас. Пожилые мужчины и женщины и дети могут покинуть пристань. На этом наш митинг объявляю закрытым.
  Мужчины и женщины выстраиваются в очередь на дебаркадер, а пожилые мужчины и женщины и дети покидают территорию пристани сквозь цепь красногвардейцев, которые следят за тем, чтобы взрослые мужчины не ушли до собеседования.

                Сцена 3.Красный террор
 
                Действующие лица

1. Вавила Петрович Мощевитин, бывший купец 2-й гильдии, 79 лет.
2. Александра Вавиловна Порсева (Мощевитина), его дочь, 31 года.
3. Нина Порсева, дочь Александры, 5 лет.
4. Лида Порсева, дочь Александры, 4 лет.
5. Аля Порсева, дочь Александры, 2 лет.
6. Руководитель сарапульского уездного отдела ВЧК (Всероссийской Чрезвычайной Комиссии).
7. Три красногвардейца.
8. Кучер на бричке.
9. Яков Иванович Порсев, бывший сарапульский купец (упоминается).
10. Аполлинария Павловна Мощевитина (Поля), жена брата Александры (упоминается).

                Примечание

Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем – первая советская служба госбезопасности, созданная 7 (20) декабря 1917 года по инициативе В. И. Ленина, стала основным инструментом красного террора, обладая внесудебными полномочиями, включая расстрелы, для защиты власти большевиков.

В конце сцены звучит песня  автора киносценария на стихи Анны Ахматовой "На пороге белом рая..."   

Солнечный октябрьский день 1918 года уже миновал середину, когда к небольшому деревянному дому, расположенному недалеко от пристани города Сарапула, подъехала довольно просторная бричка. Из неё вышли четверо: три вооружённых винтовками красногвардейца и один мужчина в кожаных куртке и фуражке, с кобурой и планшетом на портупее. Подъехавшими были руководитель и сотрудники уездного отдела ВЧК.
Человек в кожаной куртке толкнул дверь, которая оказалась запертой, тогда он громко и властно постучал в дверь, которую открыла молодая женщина лет 30-и с ребёнком на руках. Это была Александра Вавиловна Порсева, жена бывшего купца Якова Ивановича Порсева.
- Здесь проживает Порсев Яков Иванович? – спросил мужчина.
- Да, здесь, ответила Александра.
- Мы к вам, продолжил мужчина, отстраняя рукой Александру и проходя в переднюю комнату вместе с красногвардейцами. В комнате находились две девочки 5 и 4 лет.
- Вы жена Порсева? Где ваш муж?- продолжил мужчина.
- Кто вы такие и почему вторгаетесь в чужой дом?- ответила Александра.
- Мы из ЧК, сказал мужчина, проходя с пистолетом в руке во вторую смежную комнату, в которой сидел на одной из кроватей пожилой мужчина лет около 80-и.
- А это кто? – продолжал чекист.
- Это мой отец Вавила Петрович, ответила Александра.
- Вот постановление уездного исполкома об аресте Якова Порсева и Вавилы Мощевитина, добавил чекист, доставая из планшета лист бумаги. Так где ваш муж, вы ведь жена Порсева?- продолжил он.
- Да, я жена Порсева, а где он находится не знаю.
- Мощевитин, вы пройдите в переднюю комнату, сказал чекист старику, а вы уберите детей из передней, продолжил он, обращаясь к Александре.
Вавила Петрович встал с кровати и молча вышел в переднюю.
- Вы Вавила Петрович Мощевитин? – спросил его чекист.
- Ну, я буду, ответил старик.
- Где находится Порсев Яков Иванович, ваш зять? – продолжал чекист.
- А кто его знает, он мне не докладывается, ответил Вавила.
- По постановлению сарапульского исполкома вы арестованы, на сборы вам 10 минут, сказал чекист.
- И за что же я арестован? Ведь отдал вам всё, а в этом доме проживаю с разрешения властей, спросил Вавила.
- Вот сейчас проедем в отдел, проведём допрос и предъявим вам обвинение, сказал чекист.
Глава ЧК дал распоряжение двум красногвардейцам обыскать двор, а ещё одному открыть подполье и спуститься туда для обыска.
- Зачем вы забираете моего отца, ему 79 лет? - сказала чекисту Александра.
- Это не вашего ума дело, зачем я его забираю, ответил чекист, скажите спасибо, что вас не забираем – только из-за детей. Минут через 10, после безрезультатных поисков Якова, чекисты вывели Вавилу из дома и усадили в бричку, которая направилась в сторону Камы.
Больше Вавилу Петровича Мощевитина никто и никогда не видел. Самое разумное предположить, что его в тот же день расстреляли, чтобы не возиться с никому ненужным стариком.
Как только чекисты отъехали, Александра сказала своим маленьким дочерям: сейчас все пойдём к тёте Поле, я вас там ненадолго оставлю, а сама пойду узнаю, куда они дедушку увезли. Пятилетняя Нина спросила Александру: мама это были плохие дяди? Да, доча, плохие, ответила мать. Ты их больше к нам домой не пускай, добавила четырёхлетняя Лида. Не пущу, моя радость, не пущу, ответила мать. Александра, закрыв дверь, с двумя детьми пешком и с Алей на коляске, быстрым шагом пошла к дому брата и там оставила детей жене брата Поле для присмотра, а сама почти бегом устремилась на сарапульскую пристань.

Сцена 4. Революционная целесообразность
 
На фото Фёдор Раскольников и Лариса Рейснер. 1922 год

Действующие лица

1. Фёдор Раскольников, командир Волжской военной флотилии, писатель и дипломат, 26-и лет.
2. Лариса Рейснер, его жена, комиссар разведотряда штаба 5-й армии, писатель и поэт, 23-х лет
3. Александра Вавиловна Порсева (Мощевитина), дочь Вавилы Петровича Мощевитина, 31-го года.
4. Два постовых красногвардейца.

Примечания

1. Фёдор Раскольников, бывший посол СССР в Болгарии, невозвращенец, 17 августа 1939 года за 6 дней до подписания пакта Молотова-Риббентропа и за две недели до начала второй мировой войны, написал открытое письмо Сталину с осуждением тоталитарного режима, которое было опубликовано в западной печати. Был объявлен вне закона, что означало расстрел на месте в течение 24 часов после задержания. В сентябре 1939 года выбросился из окна психиатрической клиники в Ницце, Франция. По версии историка Роя Медведева был ликвидирован агентами НКВД.
2. Лариса Рейснер - прототип героини пьесы Всеволода Вишневского «Оптимистическая трагедия» (есть одноимённый фильм), писательница и поэт, ею восхищались Гумилёв, Есенин и Пастернак, участница государственного переворота в Германии в 1923 году вместе со вторым мужем Карлом Радеком, умерла от брюшного тифа в 1926 году в возрасте 31-го года. У неё никогда не было детей.

Наступали сумерки. У дебаркадера сарапульской пристани был пришвартован флагман Волжской военной флотилии «Прочный», у входа на дебаркадер по обе его стороны стояли красногвардейцы с винтовками и с красными повязками на рукавах. На лавочке, на берегу возле причала сидели, прижавшись друг к другу Фёдор Раскольников и Лариса Рейснер и любовались, куря папиросы, видом на Каму.
- Кажется, сегодня был хороший день – мне удалось сагитировать троих и так кстати пополнить команду, сказал Фёдор.
- Да, мне тоже удалось одну уговорить. Знаешь о чём она меня спросила? А правда, что я смогу у вас замуж выйти? Пришлось привести ей в пример нас с тобой.
- Меня тоже тревожит, что идут к нам все какие-то неприкаянные, без своего угла и занятия. Один из этих троих на мои разъяснения по поводу красных и белых ответил: не сумлевайтесь, я совсем не против буржуев пострелять.
- Федя, а ты чувствуешь, что на наших глазах творится история, и об этом когда-нибудь напишут в учебниках?
- Лара, такое ощущение есть, но слишком много льётся крови и я постоянно спрашиваю себя можно ли обойтись без неё?
- Никак не обойтись, Федя. Великий пример для нас расстрел царской семьи в Екатеринбурге, оставь местные товарищи в живых хоть одного ребёнка, наш крестьянский народ имел бы в душе надежду, которую невозможно было бы искоренить.
- Лара, мы только что ужасались условиями, которые белые создали для заключённых в барже смерти, и что же? В Сарапуле уже арестовано больше ста человек и мест в тюрьме нет, остаётся использовать ту же самую ужасную баржу!
- Федя, ты сам знаешь, что есть другой способ наказать этих людей – просто расстрелять, это, кстати, сразу решает вопрос об их кормлении.
Фёдор ничего не ответил, но впервые в его голове шевельнулась мысль, что он не навсегда с этой красивой, но беспощадной женщиной…
Мимо них, запыхавшись от быстрой ходьбы прошла женщина. Это была Александра Порсева, дочь бывшего купца Вавилы Мощевитина, арестованного около двух часов назад. Она прочитала на ещё не снятом после сегодняшнего митинга плакате над входом на дебаркадер фамилии Раскольников и Рейснер, и остановилась на причале, увидев часовых у входа на дебаркадер.
- Вы что хотели, гражданка?- окликнул её Фёдор.
- Могу ли я поговорить с Фёдором Раскольниковым или Ларисой Рейснер? – ответила она.
- Я к вашим услугам, сказал Фёдор, встав со скамейки и подойдя к Александре. Лариса также встала и подошла к женщине.
- Дело в том, что два часа назад арестован мой отец Вавила Мощевитин, которому 79 лет. Это какое-то недоразумение, ведь мы передали властям всё имущество. Его увезли по направлению к Каме. Вы не могли бы помочь в его розыске?- спросила Александра.
- О, я не работаю в ЧК, сейчас уже поздно, вам нужно завтра подойти туда и выяснить его судьбу, ответил Фёдор.
- Но завтра может быть слишком поздно, многих сейчас расстреливают без суда и следствия в день ареста. Простите, но я знаю и вас, и Ларису заочно, поскольку училась в местной гимназии и интересовалась литературой.
- Приятно узнать, что вы слышали о нас, вступила в разговор Лариса.
- Я даже кое-что знаю о вас лично, например, что ваш отец был профессором права, ответила Александра, обращаясь к Ларисе, сегодняшний арест моего отца – явная ошибка, которая может быть роковой.
- Здесь нет никакой ошибки, вы читали декрет Совнаркома « О красном терроре» от 5 сентября? На время революции и гражданской войны действие так называемого права отменяется, а работает принцип революционной целесообразности, продолжила Лариса.
- А как же божья заповедь «не убий»?- спросила Александра.
- Церковь скоро будет ликвидирована, ответил Фёдор, и мы создадим новую мораль, в которой не будет бога. Простите, но уже темнеет, и мы не можем ничем помочь в розыске вашего отца.
- Хорошо, ответила Александра, но раз можно расстреливать без суда и следствия, тогда могут когда-то прийти и за нами?
- За нами - маловероятно, гражданка, прощайте и лучше вам немедленно покинуть пристань, сказал Фёдор, направляясь вместе с Ларисой по причалу к дебаркадеру.
Страх за себя, детей и мужа заставил Александру прекратить поиски и направиться к дому брата, где её ждали дети.
Над Камой спускалась холодная тьма.

¬¬¬¬Сцена 5. Бегство

Фото из архива семьи Коппов: Яков и Александра Порсевы, Сарапул, около 1922 года.

 

Действующие лица

1. Яков Иванович Порсев, бывший предприниматель, 43-х лет.
2. Александра Вавиловна Порсева (Мощевитина), его жена, 31-го года.
3. Спящие дочери Якова и Александры, 5-ти, 4-х и 2-х лет.
4. Григорий Вавилович Мощевитин, брат Александры, житель Сарапула, 35-и лет (упоминается).
5. Мария Кондратьевна Мощевитина (тётя Маша), двоюродная сестра Александры, 55-и лет (упоминается).
6. Дмитрий Павлович Мощевитин (Дима), сын Марии, выпускник Казанского художественного училища, 24-х лет (упоминается).

Примечания

1.Харбин – крупный город в Манчжурии (часть современного Китая).
2.КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога, принадлежала Российской Империи.
3. В конце сцены звучит песня автора сценария «Всё расхищено, предано, продано…» на стихи Анны Ахматовой.
4. Сениха – родовая деревня Порсевых с 1717 года.

В начале ночи в доме Порсевых в Сарапуле скрипнула ставня окна со стороны огорода, и в окно осторожно постучали. Александра в эту ночь, после страшного дня, когда арестовали её отца, не могла заснуть, она встала с кровати, на которой лежала с самой маленькой дочерью, и услышала голос мужа: Сашенька, открой входную дверь.
Александра прошла в переднюю комнату, отодвинула щеколду входной двери, не открывая её. Яков бесшумно подошёл снаружи к двери, открыл её, вошёл и сразу закрыл дверь на щеколду. Сняв шляпу и пальто, он обнял плачущую жену. Яков уже знал об аресте тестя, Александра рассказала ему о подробностях ареста и своём визите на пристань. Яков прошёл с керосиновой лампой в заднюю комнату, служившую детской, посмотреть на детей, которых, как и жену, не видел несколько дней – маленькие дочки безмятежно спали. Он вернулся в переднюю комнату и сел вместе с женой, обняв её, на небольшой диванчик.
- Что нам теперь делать, Яша?- спросила, вытирая слёзы, Саша.
- Во-первых, успокоиться, дорогая, слезами горю не поможешь, ответил муж, во-вторых, я для того и пришёл, чтобы спокойно всё с тобой обсудить, и этой ночью мы должны принять с тобой важное решение. Я вижу только один разумный выход.
- Какой же, дорогой?
- Покинуть родину…
- Как покинуть? И куда же мы поедем с такими маленькими детьми?
- Сначала в Манчжурию, а потом в Америку.
- И надолго?
- Думаю, навсегда…Саша, наш город небольшой и меня могут найти в любой день, если не найдут, могут арестовать тебя и, возможно, пытать, чтобы ты сказала где я… Мы не можем рисковать собой, а значит и нашими детьми.
- Я хотела сегодня пойти в ЧК искать отца…
- Саша, прошу тебя не делать этого, если они его выпустят, он сам придёт домой, а если расстреляли тебе об этом не скажут. Григория пока не трогают и если Вавилу освободят, он может жить у него. Других наших родителей нет в живых и у нас нет обязательств, а вот другой долг у нас есть – спасти наших детей.
-Но Яша, как ты всё это представляешь, куда и к кому мы поедем с тремя маленькими детьми?
- Отвечаю, милая, пункт назначения – город Харбин. Во-первых там на КВЖД служат русские солдаты, и представь себе даже наши родственники.
- И кто же они?
- Я только что из Сенихи, где скрывался, и случайно узнал, что племянница моего троюродного брата Ольга Порсева живёт с мужем Максимом Шемякиным в Харбине, муж служит на КВЖД охранником. И ещё, семьи многих ижевских и воткинских повстанцев, а также казанцев, которые опасались, и не напрасно, расправы со стороны большевиков, тоже перемещаются в Манчжурию, так что не всё так плохо. А оттуда можно добраться и до Америки!
- И когда же мы поедем, Яша?
- Возможно, уже завтра. Сегодня я уточню, когда отправляется поезд хотя бы до Екатеринбурга. Саша, этой ночью я соберусь и уйду под утро, а у тебя большая работа: нужно вшить драгоценности, которые я принёс, в одежду, так чтобы дети этого не увидели, золотом я займусь сам. Сегодня днём вам нужно собраться, а завтра утром мы можем выехать, поистине промедление смерти подобно.
Скорее всего за вами придёт Григорий, а я встречу вас на вокзале и сяду в поезд в последний момент, чтобы избежать ареста. Нужно взять всю зимнюю одежду, из вещей – только самое необходимое, мы должны быть способны самостоятельно передвигаться пешком. Давай хоть немного отдохнём перед сборами, спать сегодня не придётся.
Яков и Александра раздеваются и ложатся в кровать в передней комнате, погасив лампу.
- Ну, кто мог подумать ещё год назад, что такое возможно?- сказала Александра, прижавшись к мужу.
- Хочу сказать, что я не знал собственного народа до гражданской войны. Как легко отброшены христианские ценности и люди спокойно расстреливают стариков и детей во имя революции!- ответил Яков.
- В наше страшное время, я вижу опору только в родных и близких. Да, кстати, приходила тётя Маша Мощевитина и сказала, что её сын Дима вместе с тысячами беженцев-казанцев отправился в сторону Сибири, продолжила Саша.
- Вот видишь, мы вполне с ним можем встретиться! Уже знаем трёх родственников в Сибири!- добавил Яков.
- Я подумала, что сейчас самое главное не сойти с ума и сохранить детей.
- Согласен, ну что, едем, моя радость?
- Я не вижу другого выхода, любимый.
Яков обнимает и целует жену…

¬¬ Сцена 6. Беспредел на Разъезде №86

 
На фото вид на Маньчжурию с Разъезда №86. Около 1912 года

                Действующие лица

1. Яков Иванович Порсев (Яша), бывший сарапульский предприниматель, 43-х лет (упоминается).
2. Александра Вавиловна Порсева, его жена, 31-го года.
3. Дочери Якова и Александры: Нина, Лида и Аля, соответственно 5-ти, 4-х и 2-х лет.
4. Василий Никандрович, бывший провизор сарапульской аптеки, около 55-и лет.
5. Агафия Павловна (Агаша), его жена, фармацевт, около 50-ти лет.

                Предисловие

Регулярного пассажирского сообщения, которое существовало уже с 1903 года между Москвой и Харбином, конечно, в конце 1918 года не было. Беженцам на восток приходилось ехать с большим количеством пересадок и ожиданий на различных станциях. У автора нет никаких реальных сведений о том, как именно семья Порсевых добралась из Сарапула до Разъезда №86 КВЖД у самой границы с Маньчжурией, за исключением двух фактов: в поезде в Сарапуле к ним присоединилась пожилая пара с теми же намерениями – эмигрировать в Маньчжурию, на одном из участков Трассибирской магистрали семья Порсевых подверглась обстрелу «партизан» и пуля прошла в нескольких сантиметрах над головой 2-х летней Али. Тот факт, что семья вообще смогла преодолеть такое огромное расстояние примерно за месяц с конца октября по конец ноября 1918 года однозначно говорит о том, что Яков был великим переговорщиком и, где надо, умело платил, надо полагать, золотыми николаевскими монетами.
Станция Разъезд №86 была конечным пунктом на территории России на пути в Маньчжурию, этого пункта и достигла семья Порсевых вместе с пожилой парой из Сарапула. Им сказочно повезло: они нашли на этой маленькой станции необитаемый дом-пятистенок и обе печки в доме оказались исправными. Семьи заселились по разные стороны пятистенка и немедленно начали растапливать печи остатками деревянного хлама, разбросанного по двору. К вечеру стало возможным снять в промёрзшем доме верхнюю одежду, новые хозяева сразу поняли, что основная проблема будет с дровами. На следующий день Яков отправился на поиски работы и нашёл её - пильщиком дров в артели, которая занималась доставкой леса на эту и другие станции КВЖД. Платили теми же дровами, которые можно было продать, а главное сделать их запас на зиму, а зимовать, увы, пришлось. Вскоре, удалось купить на золотые николаевские монеты кое-какие продукты: муку, рис, сою. Голода на станции не было, спасала близость к Маньчжурии.
Пока наши беженцы добирались до Разъезда №86, в стране произошли важные события: 18 ноября в Омске представители Временного правительства объявили о сложении своих полномочий и передаче этих полномочий Верховному правителю России адмиралу Колчаку.
Таким образом, Даурия, на территории которой оказались беженцы из Сарапула, формально находилась одновременно под властью Колчака и советского правительства. Но реальной властью обладали банды казачьего атамана Семёнова, который, в случае поражений от красных скрывался на территории Маньчжурии. Атаман Семёнов был на редкость беспринципным, самонадеянным, жестоким и недалёким человеком. В конце 1918 года он даже не признал верховенство Колчака, за что и был им лишён всех званий и должностей, впрочем, в мае 1919 был восстановлен во всех правах. Подчинённые Семёнова были под стать своему атаману и кормились, конечно, за счёт местного населения - это был обыкновенный бандитизм, память о котором жива в народе до сих пор. Никаких судов и даже следственных действий, в то время, как правило, не было. Процветала принудительная мобилизация в воинские формирования атамана Семёнова, в случае отказа расстреливали на месте, в качестве примера можно привести расстрел Семёновым около 3000 человек пленных красноармейцев на станции Андриановка в июле 1920 года.
То, что произошло с сарапульскими беженцами, скорее всего, было дело рук семёновцев, которые чувствовали свою полную безнаказанность.

Примечания

1. Маньчжурия, формально часть Китая, реально находилась под контролем Японии, которая всячески поддерживала атамана Семёнова.
2. Даурия – территория, включающая современные Бурятию, Забайкальский край и частично запад Амурской области.
3. Разъезд №86, с 1929 года станция Отпор, с 1958 года город Забайкальск находится на территории современного Забайкальского края.
4. Григорий Михайлович Семёнов (1890-1946), казачий атаман, с января 1920 года Верховный главнокомандующий Восточным фронтом русской армии, организатор массового белого террора в Даурии.
5. Пятистенок – дом со сплошной перегородкой из брёвен, обычно строился для отдельного проживания родителей и взрослых детей, при этом экономились строительный материал на дополнительную стену, а также дрова для отопления обеих частей дома, поскольку одна стена была общей. Входы в такой дом были, чаще всего, раздельными.




Солнечным январским утром 1919 года пятеро вооружённых винтовками и шашками всадников, трое из которых были с азиатскими чертами лица, спешились у дома, который занимали сарапульские беженцы. Они привязали коней к остаткам забора, оставив одного на карауле возле дома. Один из мужчин дёрнул за ручку закрытой двери, а затем стал громко стучать в неё.
Яков рано утром ушёл на работу, а Александра и дети уже не спали. Александра выглянула в окно и увидела лошадей, она подошла к дверям и спросила:
- Кто там?
- Быстро открывай, увидишь, ответил мужской голос.
Крючок на двери вылетел после повторного резкого рывка, дверь распахнулась и четверо мужчин ввалились в дом, отталкивая хозяйку.
- Кто вы такие?- сказала Александра, за спиной которой спрятались три маленькие дочери.
- Это не твоё дело, а где хозяин? – спросил, бородатый мужчина, одетый в валенки, тулуп и папаху.
- Он скоро придёт, ответила Александра.
- Так, мы с обыском, снимайте одежду до исподнего с себя и детей и полезайте в подполье, сказал он, открывая крышку подполья. Ну, живо, добавил он, наведя пистолет на Александру.
В это время трое других бандитов начали забрасывать в мешки всякие более или менее ценные вещи, находящиеся в единственной комнате. Александра сняла одежду с себя, а затем и с девочек, подошла к подполью, спустилась в него сама, а затем приняла на руки дочерей. Главарь закрыл крышку подполья, а затем, с помощью ещё одного бандита сдвинул бак с водой прямо на крышку подполья, при этом часть воды выплеснулась и потекла прямо на Александру и детей, которые были в одном нижнем белье. Температура зимой в подполье обычно не выше 5 градусов тепла, чтобы овощи не дрябли. Девочки заплакали не от холода, а от страха, а у старшей 5-летней Нины произошёл нервный срыв, она завизжала и крикнула:
- Мама, нас хотят убить?!
- Нет, доча, дяди скоро уйдут.
- Мне страшно, открой подполье! – продолжала кричать Нина.
- Я не могу его открыть, скоро придёт папа и откроет. Обними Лиду, так будет теплее, сказала Александра, прижимая к себе меньшую Алю.
Вскоре шаги и голоса наверху стихли, слышно было как хлопнула дверь и раздался топот копыт. Александра стала исследовать подполье и нашла палку, которой стала стучать по перегородке пятистенка и крича «Агаша, Агаша!». Вскоре дверь в дом открылась и раздался голос Василия Никандровича:
- Сейчас, выпущу, сказал он, услышав плач девочек.
- Василий Никандрович, перелейте воду ведром в кадушку, если не хватит, отнесите воду к вам, прокричала Александра.
Он отчерпал до половины бак с водой в кадушку, а потом сдвинул бак с крышки подполья.
- Василий Никандрович, приоткрыв крышку, сказала Александра, мы тут в таком виде, вы пока выйдите на двор.
- Понятно, я сейчас Агашу пришлю на подмогу, ответил он и вышел из дома.
Александра открыла крышку в подполье, подняла детей, вылезла сама и стала лихорадочно переодевать детей и себя в сухое. В единственной комнате всё было перевёрнуто вверх дном. Вскоре пришла Агафья Павловна с ворохом одежды.
- У вас тоже были эти изверги?- обратилась Александра к ней.
- Как же, похватали зимнюю одежду и быстро ускакали, обыска не делали, видно спешили, ответила Агафья Павловна.
- Надо что-то делать, сказала Александра. Сегодня вечером, как Яша придёт, поговорим все вместе.
- Да, подойдём с Васей, как стемнеет, ответила Агафья Павловна, а сама стала раздувать потухший в печке огонь.

Сцена 7. Вечерний совет

 
 Николай Рерих. Небесный бой. 1912

Действующие лица

1. Яков Иванович Порсев (Яша), бывший сарапульский предприниматель, 43-х лет.
2. Александра Вавиловна Порсева (Саша), его жена, 31-го года.
3. Спящие дочери Якова и Александры: Нина, Лида и Аля, соответственно 5-ти, 4-х и 2-х лет.
4. Василий Никандрович (Вася), бывший провизор сарапульской аптеки, около 55-и лет.
5. Агафья Павловна (Агаша), его жена, фармацевт, около 50-ти лет.

Примечания

1. Хунхузы – буквально краснобородые , участники организованных китайских банд в Забайкалье и на Дальнем Востоке.
2. КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога.
3. Владимир Ильич Ульянов-Ленин – глава советского правительства во время гражданской войны.

Уже стемнело, когда Яков, таща за собой тележку с деревянными чурками, подошёл к своему дому. Он сначала разгрузил часть дров у крыльца Василия и Агафьи, а остальные чурки сбросил напротив своего крыльца, возле поленницы. За дрова Василий обязан был возить воду с речки для семьи Якова, а также рубить дрова для неё. Таково было разумное разделение труда между семьями, поскольку Василий нигде не работал.
Яков зашёл в дом, и Александра рассказала ему о налёте бандитов и о том, что хотела бы обсудить, что делать дальше вместе с Василием и Агафьей. Яков обнял по очереди жену, дочерей и сел ужинать вместе со всеми. Он не любил скоропалительных решений, но одно ему стало сразу ясно: оставлять семью одну опасно, следующий возможный визит бандитов может кончиться гораздо хуже, чем сегодня. А жаловаться было просто некому, никаких административных единиц, кроме пункта пограничного досмотра, на станции не было, да и на этом пункте работали люди подконтрольные атаману Семёнову. Больше недели назад Яков с Василием договорились с бандой хунхузов, занимающихся незаконной переброской людей через границу с Маньчжурией, и даже заплатили три четверти необходимых денег. Но никаких вестей от этих хунхузов не поступало. Что ждёт их в Маньчжурии (так называлась и первая станция на территории Маньчжурии), было совершенно неясно, их могли просто арестовать и депортировать, поскольку ни загранпаспортов, ни виз у них не было. Из Сарапула они ехали жить под защитой русских войск КВЖД и вот, сегодня Яков узнал, что часть этих войск возвращается в Россию, поскольку ни одна власть не платит жалованье. Получается, что самым безопасным вариантом является…возвращение домой! Александра сказала, что поведение Василия сегодня ей показалось немного странным: в такой страшный день, когда его могли просто пристрелить он был каким-то неестественно спокойным и даже, порой весёлым. Яков и Александра договорились пока не принимать никакого решения до сегодняшней встречи с соседями.
После ужина, Александра уложила детей спать, а Яков занёс домой наколотых дров на весь завтрашний день, чтобы они немного подсохли за ночь возле печки.
Александра попросила Якова узнать у Василия, нет ли у него какого-нибудь успокоительного средства для Нины, пережившей нервный срыв. Яков накинул тулуп и пошёл звать соседей на совет. Через пять минут соседи пришли и все взрослые уселись за столом для беседы. Александра всем налила по чашке чая, на столе был сахар и хлеб, который здесь все пекли сами, поскольку никакого магазина на станции не было.
- Ну что, дорогие соседи, от наших хунхузов ни слуху, ни духу, начал Яков, да и что нас ждёт в Маньчжурии одному богу известно…что скажете Василий Никандрович?
- Ну что сказать, обратно дороги нет, деньги-то уплачены, ответил он, надо ждать.
- Да, продолжила Агафья Павловна, что красные, что белые, всё одно – бандиты, прямо не знаю что делать…
- После сегодняшнего страшно здесь дольше оставаться добавила Александра.
- Вот я сегодня после этих бандитов пошёл на речку за водой и знаете кого на улице встретил?- Ленина…Знаете, хороший оказался человек, обещал, что все скоро будут жить хорошо, сказал Василий Никандрович, вот такие дела, бояться нам, значит, нечего.
- Как Ленина? Прямо у речки? – спросил Яков.
- Да, здесь, недалеко от дома, ответил Василий Никандрович.
- Да, дела…, продолжал Яков, мы вот тут с Сашей думаем не вернуться ли обратно в Сарапул, раз белые также ведут себя, как и красные, уж лучше на родине жить.
- Обратно, снова месяц на станциях ночевать? Ни за какие деньги, ответил Василий Никандрович.
- Да у нас и денег-то осталось не шибко много, а в Маньчжурии поди аптека нужна, добавила Агафья Павловна.
- Значит вы назад ни в какую? – спросил Яков.
- Выходит так, ответил Василий Никандрович.
- Ну, мы ещё не решили окончательно, но склоняемся, сказал Яков.
- Чай-то пейте, пейте, да сахару больше кладите, добавила Александра.
Гости допили чай, попрощались и пошли к себе домой, а Яков и Александра снова сели за стол и Александра сказала: я тебе говорила, что он не в себе, теперь сам видишь?
- Тронулся Никандрыч, да и было отчего, когда перед носом пистолетом машут, ответил Яков.
- Хоть бы с Ниной того же не случилось, вроде отошла, продолжала Александра, спасибо Никандрычу за лекарство.
- Так, Саша, сегодня на станции узнал, что будут скоро эшелоны, вывозящие охрану КВЖД прямо до Москвы. Если решили ехать, медлить нельзя, нужно с завтрашнего дня караулить составы. Что скажешь, родная?
- Получается, как в Сарапуле, оставаться здесь больше нельзя, жаль только деньги хунхузам пропали.
- Зато мы все целы, ответил Яков, обнимая жену, я так подумал, давай поедем не в Сарапул, а сразу в Нечкино, поживём там с годик, глядишь и всё поутихнет. Главное, дом там есть, корову заведём, огородом будем заниматься, рыбу ловить, опять же полдеревни родственников, не пропадём.
За ночь надо собраться, а я с утра пойду дежурить на станцию, как поезд покажется, его далеко видно, сразу бегом за вами, а вы уж должны быть наготове. Ну не может же быть всё плохо, упаси нас всех Господи, продолжил Яков, крестясь двумя перстами, Александра сделала то же самое. Жалко оставлять наших соседей здесь одних, но наша совесть чиста, мы им предложили вернуться, добавила она.

                Сцена 8. Возвращение

 
¬¬¬¬¬¬

На фото поезд, следующий по Китайско - Восточной железной дороге. Начало двадцатого века

Действующие лица

1. Яков Иванович Порсев, бывший сарапульский предприниматель, 43-х лет.
2. Александра Вавиловна Порсева, его жена, 31-го года.
3. Дочери Якова и Александры: Нина, Лида и Аля, соответственно 5-ти, 4-х и 2-х лет.
4. Василий Никандрович, бывший провизор сарапульской аптеки, около 55-и лет.
5. Агафья Павловна, его жена, бывший фармацевт сарапульской аптеки, около 50-ти лет.
6. Максим Шемякин, унтер-офицер царской армии, около 30 лет.
7. Ольга Шемякина (Порсева), его жена, 28-и лет.
8. Начальник станции Разъезд №86, мужчина в форме железнодорожника, около 55 лет.
9. Начальник литерного поезда, мужчина в форме офицера царской армии, около 45 лет.

Ранним январским утром 1919 года Яков Порсев постучал в дверь к своим соседям Василию Никандровичу и Агафье Павловне, которые уже не спали и впустили его в дом. Он сказал, что они с Александрой приняли решение возвращаться и могут уехать даже сегодня, если повезёт. Яков поблагодарил Василия и Агафью за помощь с их стороны в течение этих нескольких месяцев и пожелал им благополучно устроиться в Маньчжурии.
Он также сказал, что они могут пользоваться оставшимися дровами и посоветовал перетащить их к своему крыльцу Агафьи, поскольку часть дома семьи Якова может быть занята новыми беженцами.
Яков попросил Василия сказать хунхузам, что Яков «завещает» свои, переданные им деньги, Василию, хотя надежды на их возврат этими разбойниками ничтожны. Василий пообещал проводить семью Якова на станцию и помочь везти их багаж.
Разгорался великолепный солнечный день, Яков шёл на станцию, и у него вдруг появилось ощущение, что сегодня всё сложится, он помолился про себя за свою семью.
Начальник станции, хорошо знавший Якова, сказал ему, что примерно в течение часа должен быть литерный поезд с бывшей охраной КВЖД вместе с их семьями, потому никаких билетов он продать не может, единственная возможность сесть на этот поезд – уговорить начальника поезда. Всё, что он может сделать, это заверить начальника поезда в благонадёжности семьи Порсевых. Яков поблагодарил начальника станции за готовность помочь и протянул ему золотой николаевский червонец, которому последний заметно обрадовался. Яков быстро вернулся домой, вся его семья оделась и вышла из дома, Яков закрыл дверь на замок и пошёл относить ключ соседям. Василий и Агафья вышли из дома, Агафья попрощалась с соседями и обняла Александру и детей, не обошлось при этом без слёз, а Василий пошёл провожать Порсевых на станцию, везя на тележке их багаж. Яков взял на руки меньшую Алю, а Александра взяла за руки обеих старших девочек и вся процессия двинулась по дороге вдоль путей, благо станция была совсем рядом.
Вскоре вдали показался состав, Яков и Александра перекрестились, а за ними это сделали и девочки, включая Алю. Поезд остановился, и Яков вместе с начальником станции пошли ко второму после тендера вагону, из которого вышел человек в форме офицера царской армии, это был начальник поезда.
- С прибытием в Россию, ваше благородие, сказал начальник станции, беря под козырёк и принимая из рук начальника поезда предписание.
- Спасибо, голубчик, ответил начальник поезда.
- Прежде чем пойдём досматривать поезд, продолжил начальник станции, хочу вот представить местного жителя Якова Порсева, который у нас прожил 2 месяца и решил вернуться на родину на Каму, вот стоит его семья (Александра с дочерьми подошла во время разговора почти вплотную к собеседникам), рекомендую их как совершенно благонадёжных – хотели переехать в Маньчжурию, да не вышло.
- Так, вообще посторонних брать не положено, ответил начальник поезда, глядя на семью Якова.
- Ваше благородие, сказал Яков, мои родственники проходили службу на КВЖД в Харбине, вам не знакомо имя Максима Шемякина?
- Максим Шемякин? Так это же мой подчинённый.
Начальник поезда окликнул Шемякина, вышел мужчина в форме унтер-офицера царской армии, и начальник поезда сказал Якову и Максиму, чтобы они тут потолковали, а он с начальником станции пойдут делать досмотр и решат их вопрос после его окончания. Максим с Яковом подошли вплотную к семье последнего и поздоровались.
- Вашу жену зовут Ольга Петровна в девичестве Порсева?- спросили Яков.
- Да, ответил Максим, а что?
- И она едет с вами?- продолжил Яков.
- Да, вот сидит сейчас в этом вагоне, сказал Максим, указывая на вагон, из которого только что вышел.
- Я - троюродный брат её отца Петра Михайловича Порсева, в Сенихе его все звали Петрованом.
- Да, так и есть! Он мой тесть. Позвать её?
- Конечно позвать!
Максим быстро поднялся в вагон и вышел уже со своей женой Ольгой.
- Ольга, признаешь меня? Ты ещё девочкой была, как я уехал в Сарапул, всю вашу семью хорошо знал и отца твоего Петра Михайловича, и мать Феодосию Васильевну и брата твоего Никифора мальчишкой помню, обратился Яков к Ольге.
- Да как не признать, после переезда в Сарапул, вы всё равно наведывались в Сениху, ответила Ольга.
- Максим, ну что, поспособствуешь родственникам вернуться на родину? – сказал Яков.
- Как не помочь, но решить может только начальник поезда, ответил Максим.
- Ты ему скажи, добавил Яков, поскольку за проезд мы не платим, где насчёт дров или угля будут денежные проблемы, я буду подсоблять, опыт есть, как сюда ехали, так и делал, всё-таки я бывший купец и в этих делах кое-что разумею.
Досмотр окончился, и начальник поезда подошёл к Максиму, Ольге и Порсевым. Максим попросил его отойти в сторонку и сообщил, что Порсевы – самые настоящие родственники и то, что Яков готов решать частично деньгами проблемы с дровами и углём для паровоза. Последнее очень понравилось начальнику поезда и он согласился взять семью Порсевых.
- Так, Шемякин, проводи их в 5-й вагон, там посвободнее и много женщин и детей, распорядился начальник поезда.
- Благодарствуйте, сказала Александра, обращаясь к начальнику поезда, дай бог вам здоровья на всю жизнь!
  Порсевы, сияющие, быстрым шагом пошли к 5-му вагону. У входа в вагон Яков обнял Василия Никандровича и сказал ему: дай вам бог устроиться хорошо в Маньчжурии!
  Счастливого пути, ответил Василий Никандрович и не смог удержать слёз в глазах. Максим сопроводил Порсевых в вагон и вернулся вместе с Ольгой к своему вагону. Поезд тронулся.
  Обратный путь оказался намного легче, чем путь из Сарапула. Атаман Семёнов не препятствовал движению литерного, поскольку считал Маньчжурию, где был сформирован поезд, дружественной территорией, а после Иркутска уже чувствовалась рука Колчака и такого откровенного разбоя не было, да и то, что все мужчины в поезде были вооружены и имелось два пулемёта, тоже сыграло свою роль. После Екатеринбурга стало снова опасно, поскольку поезд шёл попеременно по территориям, которые контролировались то белыми, то красными, но обошлось без происшествий.
  В феврале 1919 года семья Порсевых благополучно добралась до Нечкино и вселилась в дом Якова, а Шемякины вышли из поезда с ними вместе в Сарапуле и также, как они, на подводе благополучно доехали до своего села Июльского неподалёку от Ижевска.

Сцена 9. Чаепитие в Мотовилихе

 
На фото – Владимир Оскарович Каппель.

Действующие и упоминаемые лица сцены.

1. Владимир Оскарович Каппель, легендарный генерал Белой Армии, в частности, реквизировал во время взятия Казани большую часть золотого запаса России, будущий Командующий Восточным фронтом, преемник адмирала Колчака.
2. Ольга Сергеевна Каппель (Строльман), его жена, дочь горного начальника Пермских пушечных заводов Сергея Строльмана (упоминается).
3. Кирилл Каппель, сын Владимира и Ольги (упоминается).
4. Татьяна Каппель, дочь Владимира и Ольги (упоминается).
5. Александр Николаевич Солнцев, офицер колчаковской армии.
6. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена, врач.
7. Андрей Степанович Краснопёров, бывший владелец ижевской оружейной фабрики, офицер колчаковской армии.
8. Фёдор Степанович Краснопёров, его брат.
9. Анна Николаевна Краснопёрова, жена Фёдора.
10. Алёша Краснопёров, сын Фёдора и Анны.
11. Адмирал Александр Васильевич Колчак, Верховный правитель России и Главнокомандующий Русской армией (упоминается).



Февральским вечером 1919 года у особняка купцов Солнцевых на Мотовилихе, в пригороде Перми, остановились крытая кибитка на санях и другие открытые сани с установленной на них турелью с пулемётом «максим» и четырьмя седоками, одетыми в тулупы с белой повязкой на рукавах и папахи. Из кибитки вышел человек в бурке и папахе, лицо его было наполовину закрыто башлыком. Он позвонил, и дверь почти сразу же открылась, видно было, что гостя ждали. Два белогвардейца с винтовками вышли из саней с пулемётом и встали по обе стороны дверей особняка. Вошедшим был генерал-майор Владимир Оскарович Каппель, один из ближайших сподвижников адмирала Колчака.
В гостиной, в которую прошёл, раздевшись в прихожей, генерал, был накрыт стол с самоваром, рядом со столом стояли несколько мужчин и женщин в возрасте от 25 до 40 лет. Ими были: Александр Николаевич Солнцев с женой Людмилой Давыдовной, его сёстра Людмила Николаевна Солнцева с мужем Фёдором Степановичем Краснопёровым и ребёнком на руках, брат Фёдора Андрей Степанович Краснопёров.
- Привет всей честной компании, произнёс Каппель, передавая коробку конфет ребёнку. Мальчик к его удивлению протянул руки не к коробке, а к наградам на груди генерала, а потом к его золотым погонам на кителе.
- Да у вас растёт настоящий воин!- продолжил Каппель.
- Здравствуй, дорогой Владимир, а где же твоя жена и моя кузина Ольга? - спросила Людмила.
- В надёжном месте, Людмила, увы, не могу назвать его. Парадокс в том, что я не могу защищать её лично, поскольку сам притягиваю опасность. Но об Ольге мы ещё поговорим сегодня.
Мужчины поздоровались с вошедшим за руку, а дамам генерал поцеловал руки. Все уселись за стол, и женщины выразили восхищение конфетами, которых уже давно не видели даже в продаже.
- Во время войны все становятся ворами и грабителями, это называется реквизицией, а большинство ещё и убийцами, перед вами - один из них, отреагировал с улыбкой Каппель.
За чаем генерал рассказал о цели своего визита. Вначале он спросил, все ли готовы уехать в Сибирь, в Омск, например, с Белой армией, если это будет необходимо, и, получив утвердительный ответ, приступил к изложению сути дела. Он сообщил о решении Колчака, прибывшего только что в Пермь в результате блестящей операции, организовать производство оружия в Сибири, поскольку оставшиеся в европейской части России немногочисленные центры его производства могут в любой момент перейти под контроль красных. Старшими в этом деле Каппель предложил быть братьям Краснопёровым из Ижевска, а также Александру Солнцеву из Перми. Для этого формируется специальный литерный поезд с целью эвакуации оружейного оборудования из нескольких городов европейской части России. Этот поезд также будет служить для эвакуации тяжелораненых, и военное руководство обращается с просьбой к Людмиле Солнцевой стать главным врачом эвакопоезда и назначает Александра Солнцева его начальником. А личная просьба генерала ко всем присутствующим заключается в том, чтобы в этом поезде поехала семья самого Каппеля, исключая, разумеется, его самого. Эвакопоезд будет хорошо охраняться и будет следовать вместе с чехословацким корпусом, который будет двигаться впереди армии Колчака, если придётся отступать на восток.
- После слов Каппеля, Анна Краснопёрова удивлённо вскрикнула: но ведь сейчас Белая армия движется на Запад!
- Господа, ответил Каппель, мы сделаем всё возможное, чтобы это движение продолжилось, но превосходство красных в живой силе огромно, тульский оружейный завод в их руках, как и пороховые заводы Казани. А вот Сибирь и Дальний Восток пока контролируются во многом нами, японские войска должны дойти до Байкала, американцы приближаются к Верхнеудинску, войска атамана Семёнова доминируют на китайской и монгольской границах, они, хотя и не любят нам подчиняться, но являются нашими безусловными союзниками.
Политики никогда не слушают военных, продолжал генерал, в прошлом году, после взятия Казани, я предлагал немедленно идти на Нижний Новгород, а затем брать Москву и арестовать Ленина с его шайкой. Меня никто не стал слушать, руководство Комуча решило оборонять город, и время было упущено. Надеюсь, адмирал не сделает такой ошибки после взятия Перми. Если бы Наполеон остался зимовать в Москве, ни один человек из его войска не вернулся бы во Францию. Увы, время работает не на нас и надо действовать очень быстро, вам, в частности, быть полностью готовыми к эвакуации в Сибирь. Не могу говорить о точных сроках, но этой весной мы снова овладеем Ижевским и Воткинским заводами, так что у вас будет возможность побывать там ещё раз, обратился он к братьям Краснопёровым.
- Обращаюсь к нашим дамам, продолжал Каппель, не могли бы вы пригласить в ближайшее время к себе на чашку чая мою жену вместе с детьми Кириллом и Татьяной. Дело в том, что Ольга пока категорически против возможной эвакуации на восток, в случае нашего поражения в летней кампании. Это её право выбирать, но вероятность её ареста будет огромна, она и мои дети могут стать заложниками красных! Ваш пример может убедить её поехать…
- После расправы в прошлом году с царской семьёй и их прислугой в количестве четырёх человек, включая 50-летнюю горничную, у вашей жены не должно быть никаких иллюзий на этот счёт, добавил Андрей Краснопёров.
-Да, конечно, Владимир Оскарович, мы сделаем всё возможное, сказала Анна Николаевна, держа на руках маленького сына, Ольгу можно понять, она боится за детей, и факт того, что мы готовы ехать даже с таким маленьким ребёнком и с моей уже немолодой матерью, может повлиять на неё. И у нас будет небольшая детская компания!
- Людмила Давыдовна, я уже пятый год в окопах и знаю, что такое тиф, продолжал Каппель, пожалуйста, возьмите всё необходимое, чтобы противодействовать ему, один из вагонов эвакопоезда будет оборудован душем, сказал Каппель, вставая из-за стола.
- Спасибо за угощение, но я должен покинуть вас, мне приходится даже ночевать в штабе, и я редко бываю дома, адмирал любит иметь меня всегда под рукой, ведь он до сих пор неуверенно чувствует себя на суше, продолжил он.
- Александр и Людмила, сказал он, обращаясь к Солнцевым, вам необходимо возможно скорее выехать в Лысьву, завтра после двух часов дня документы о вашем назначении нужно получить в штабе, и выезжать немедленно. Завтра же в ваше распоряжение поступит взвод солдат, сказал он Александру.
Андрей и Фёдор, сказал Каппель уже обращаясь к братьям Краснопёровым, вам также следует завтра быть в штабе после обеда для получения документов. После взятия нами Ижевского завода вам нужно будет сразу же выехать туда, а потом вернуться в Пермь с ружейным оборудованием и группой рабочих. Вот вам всем пропуска в штаб, добавил он, передавая четыре бумажки Александру Солнцеву.
Генерал подошёл к Анне Николаевне и произнёс: я так мало бываю со своими детьми, можно я возьму на руки на прощание Алёшу? Анна передала ребёнка на руки Каппелю, который молча обнял его.
Никто не думал о том, что уходящему гостю осталось жить уже меньше года, также, как и одному из присутствующих в гостиной…

Сцена 10. Эвакопоезд из Лысьвы
 

Николай Ярошенко. Всюду жизнь. 1888

                Действующие лица

1. Александр Николаевич Солнцев, белогвардейский офицер, начальник эвакопоезда.
2. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена, главный врач эвакопоезда.
3. Паровозная бригада из трёх человек.
4. Три медсестры эвакопоезда.
5. Взвод, состоящий из 9 солдат и одного унтер-офицера.
6. Илья Ложкин, один из солдат.
7. Аксинья Демидова, молодая девушка, жительница Лысьвы.
8. Начальник вокзала, пожилой мужчина.

               
                Примечания

1. Стихотворение А. Блока «Май жестокий с белыми ночами!» написано в 1908 году (в нём есть строчки «неизвестность, гибель впереди»).
2. Лысьва – город в Пермском крае.
3. Тендер – специальный вагон с углём, прицепленный к паровозу.
4. Белокриницкое согласие (Австрийское священство) старообрядцев возникло в 1846 году.
5. Литерный – поезд особого назначения, имеющий в качестве названия какую-нибудь букву, пропускается вне очереди.




Стоял чудесный солнечный день конца февраля 1919 года. Вокзал Лысьвы, как всегда, был полон своими железнодорожными заботами: стуком колёс, свистками паровозов, криком обходчиков, но весна, ещё робко, вступала в свои права первыми лужами на чёрной от угля земле, птичьим щебетом и улыбками людей, переживших ещё одну зиму и наивно верящих в прекрасное будущее нового тёплого сезона. В России набирал силу самый жестокий и кровавый год гражданской войны.
   Пермских купцов Солнцевых мало кто сейчас помнит, раньше стоял Солнцев мост через речку Мотовилиху, построенный этими купцами, но его снесли, и лишь какой-нибудь знающий экскурсовод может упомянуть в своём рассказе эту, известную когда-то фамилию. В 1918 году имущество этих купцов было полностью реквизировано красными, которые милостиво оставили им лишь один, не самый лучший дом для проживания довольно многочисленного семейства.
В начале 1919 года власть в Перми на время перешла к белым, и Александр Солнцев добровольно поступил к ним на службу в качестве поставщика всякого оборудования. Почти сразу ему присвоили офицерское звание, хотя он отказывался, но ему было сказано, что в противном случае нижние чины откажутся ему повиноваться. Поставленная на самом верху задача заключалась в организации в Сибири производства оружия, в первую очередь винтовок и патронов. Для Солнцева она была выполнима, поскольку он был бывшим совладельцем завода в Мотовилихе, тогда ещё пригороде Перми. Собирать будущий оружейный завод Александр начал в Лысьве, куда и прибыл со взводом солдат, вооруженных винтовками и пулемётом «максим». Производство оружия требует особых сортов стали, которые и производились на одном из старейших металлургических заводов России – лысьвенском.
Людмила Солнцева, его жена ещё до первой мировой войны закончила Высший женский медицинский институт в Петербурге и была распределена по месту жительства в Пермскую городскую больницу в качестве врача. В 1919 голу белые разместили в этой больнице раненых и она превратилась в военный госпиталь. Самым тяжёлым для Людмилы было вынужденное исполнение обязанностей хирурга, поскольку специализация в мединституте была совсем другой – микробиология, и она, уединившись, плакала где - нибудь в закутке больницы после летального исхода операции, поскольку как врач знала, что более умелые руки хирурга могли спасти умершему жизнь. Положение на фронте менялось каждый день и Людмилу попросили вывезти из Лысьвы тяжелораненых, поскольку там даже не было врача, а только фельдшер и медсёстры. Она согласилась, поскольку должна была ехать с мужем и под охраной.
Чета Солнцевых стояла возле небольшого литерного поезда, состоящего из десяти вагонов, тендера с углём и паровоза, и ждали, когда закончится загрузка угля. Оба носили громкие названия начальника и главного врача литерного поезда. Александр был одет в форму офицера царской армии, а Людмила вне поезда носила кожаную курточку с белой с красным крестом повязкой на рукаве. Последние три дня были суматошными: Александр их провёл на лысьвенских заводах, реквизируя всё, что могло пригодиться при производстве оружия. Валентина занималась целыми днями осмотром, операциями и перевязками раненых, все легкораненые были досрочно выписаны, а тяжёлораненых загрузили в три вагона эвакопоезда. В пяти вагонах в конце состава располагалось реквизированное оружейное оборудование и металл. В первом вагоне, за тендером ехал сменяемый каждые восемь часов караул поезда из двух человек, вооружённый винтовками и пулемётом «максим» и паровозная бригада, также здесь был склад для продуктов и импровизированная кухня, состоящая из плиты, совмещённой с печкой-буржуйкой.
 Во втором после тендера вагоне располагались санузел, включая душевую комнатку, операционный стол и стояли три кровати медсестёр, в другой половине этого же вагона ехали Александр с Людмилой, это был штаб поезда, в котором был, по этому случаю, даже стол. Во всех вагонах эвакопоезда были установлены буржуйки, которые топились тем же углём из тендера.
Был тот редкий миг, когда всё необходимое для отправки сделано, а новые заботы ещё никак не проявили себя. Можно было просто оглянуться вокруг и вдруг увидеть радостный мир приближающейся весны. Они тихо разговаривали:
- Люда, последние два года, мне кажется, что я играю роль в каком-то спектакле, вот недавно я в уборной одел костюм белого офицера…
- Да, Саша, почему мы считаем поэтов какими-то чудаками, помнишь у Блока «неизвестность, гибель впереди», ведь это было сказано о нас сегодняшних больше 10 лет назад!
- Люда, скажи мне, это всё было: наше венчание, свадебное путешествие вниз по Каме на пароходе?
- Саша, да, это было, но в какой-то другой жизни, которая уже никогда не вернётся!
Загрузка углём завершалась, Александр с Людмилой шли вдоль вагонов поезда, спрашивая у медсестёр и солдат все ли на месте. У последнего вагона стояли рядом двое: один из солдат по фамилии Ложкин, который отпрашивался вчера вечером у Александра на несколько часов по личному делу, и милая молодая девушка лет семнадцати, рядом с которой на земле лежали два связанных между собой узла.
- Ложкин, может объяснишь в чём дело, спросил Солнцев солдата.
- Да я ей говорил, ваше благородие, что всё равно не разрешите, поезд-то литерный, мы же пассажиров не берём, ответил солдат.
- Ваше благородие, заговорила девушка, вчерась папаня благословил, тем более, что Илюша тоже из старообрядцев австрийского же священства. Да я смотрю сёстрам-то работы хватает, а нянечки у них нет, могу и готовить на весь поезд. А продуктов до Перми я взяла на себя, да и угостить ещё могу рыбкой - рыбаки мы.
- Как вас зовут, девушка, спросил Александр?
-Аксиньей, а лучше просто Ксюшей, ответила девушка.
- Почему раньше не подошли? - добавил Солнцев.
- Смелости не хватило, ваше благородие, но вещи в дорогу все собрала, показывая на узлы, ответила Аксинья.
Александр отошёл с Людмилой в сторонку посовещаться. Через минуту они вернулись и Людмила спросила Ксюшу: вы понимаете, что сейчас идёт война и вы можете никогда не вернуться сюда?
- Да мне лишь бы Илюша был рядом, ответила девушка, счастливо улыбаясь. А в Перми мы сразу обвенчаемся, я знаю где наша молельня, добавила она.
Начальник поезда приказал Ложкину взять узлы девушки и обоим следовать за ним, они вчетвером пошли к штабному вагону, у которого стоял начальник вокзала, готовый отправить поезд. Солнцев спросил у начальника знает ли он Аксинью и не связана ли её семья с красными, на что тот ответил, что знает, в связях с красными её семья не замечена, а промышляют Демидовы рыбой, которую постоянно продают на станции.
- Демидова, вы поступаете в распоряжение главного врача, сказал Александр, жить будете здесь, с медсёстрами, указывая на штабной вагон, добавил он.
Людмила и Ксюша поднялись в вагон, а Ложкин, быстро забросив в него узлы, сияющий, побежал в конец состава.
Машинист поезда подошёл к Солнцеву и доложил о готовности паровоза к отправке.
- Следуем через станцию Пермь до разъезда Мотовилиха, приказал ему Солнцев и поднялся в штабной вагон.
Начальник вокзала флажком дал литерному отмашку на отправление, и поезд тронулся.

Сцены 11 и 12. Прощание с Ижевском

 
На фото награждённые почётными кафтанами лучшие мастеровые ижевского оружейного завода. Начало 20 века.

                Действующие лица сцен

1.Федор Степанович Краснопёров, бывший совладелец ижевской оружейной фабрики, около 35 лет.
2. Андрей Степанович Краснопёров, его брат, белогвардейский офицер, около 40 лет.
3. Никифор Порсев, мастеровой ижевского оружейного завода, около 27 лет.
4. Белогвардейский офицер, около 40 лет.
5. Девять мастеровых ижевского оружейного завода, от 35 до 45 лет, все бородатые.
6. Березин и Петров – крупнейшие ижевские фабриканты оружия (упоминаются).
7. Дед Михаил – дед Никифора Порсева (упоминается).
8. Баба Аня, сестра деда Михаила – бабушка Фёдора и Андрея Краснопёровых (упоминается).
9. Владимир Оскарович Каппель руководил захватом золотого запаса России в Казани (упоминается).               
               
                Примечания и ремарка

1. В конце 19 - начале 20 века в посёлке Ижевский завод (после 1918 года городе Ижевске) наряду с оружейным заводом существовали крупные частные оружейные фабрики.
2. Сениха – родовая деревня Порсевых в Сарапульском уезде Вятской губернии с 1717 года.
3. Мотовилиха – рабочий пригород Перми (сейчас это часть города).
4. Гольяны – пристань на Каме.               
5.В сцене 12 около входа на фабрику Краснопёровых стояли: конь под седлом, привязанный к ограде, три подводы, чем-то гружённые и укрытые мешковиной и солдаты белой армии - кучеры на этих подводах.

                Сцена 11.

   Ранним апрельским утром 1919 года одноконный тарантас остановился у маленького деревянного домика, расположенного неподалёку от ижевского оружейного завода. На козлах сидел вооружённый шашкой и винтовкой кучер в форме солдата белой армии, а сошёл с тарантаса мужчина лет 35 в гражданском платье, но с портупеей и пистолетом в кобуре.
   Мужчину звали Фёдором Степановичем Краснопёровым,  он был бывшим совладельцем ижевской частной оружейной фабрики. Краснопёров подошёл к оконцу и негромко  постучал, занавеска отдёрнулась и мужчина в окне, узнав подъехавшего, помахал рукой и пошёл открывать ворота, запертые за засов.
- Проходи, братка, сказал открывший ворота мужчина и обнял Фёдора.
- Здорово, Никифор, извини, что рано - я ненадолго.
Хозяин закрыл на засов ворота и троюродные братья вошли в домик. Хозяином, а точнее постояльцем, был Никифор Порсев  мастеровой ствольно-коробочной мастерской ижевского оружейного завода, семья которого жила в Сенихе. Раз в неделю он наведывался домой и привозил с собой продукты, купленные на заработанные  деньги.
 Они сели на табуретки по разные стороны единственного небольшого стола и начали разговор.
-Ну, как там Сениха, слышал, что дед Михаил умер?- спросил Фёдор.
- Да, преставился, зато бабушка ещё работает по хозяйству. Как  баба Аня?
- Прибаливает, но пока, слава богу, на ногах.
- Никифор, у меня к тебе «разговор на сто рублей», а может и больше.
Фёдор рассказал Никифору о решении Колчака создать оружейное производство в западной Сибири и о том, что поручено это дело ему и брату Андрею, а также их родственнику Александру Солнцеву из Перми. Сейчас они собирают то, что осталось от оружейного оборудования после вывоза его красными, также формируется бригада мастеровых  для его монтажа на новом месте. Эта бригада поедет сначала  в Мотовилиху рядом с Пермью, а потом в западную Сибирь, собирая по пути оружейное оборудование.
-Никифор, сказал Фёдор, мы с Андреем просим тебя поехать с нами и стать старшим в этой бригаде. Решение, конечно, за тобой, но ты ходишь на завод и тебя всё равно в любой момент могут заставить поехать под угрозой расстрела, все знают, что у тебя золотые руки.
 - Но у меня жена и двое малолетних детей в Сенихе, ответил Иван.
- Сейчас на это никто не смотрит. Вы все будете получать денежное содержание золотом, благодаря Каппелю, недостатка в нём у нас нет. Я тебе выдам авансом за три месяца вперёд,  передашь жене золото перед отъездом.
- Можно хоть немного подумать?
- Можно, сегодня до обеда. Если согласен, дам тебе коня, к ночи будешь в Сенихе, завтра попрощаешься с семьёй, послезавтра утром должен быть в Ижевске, выезжаем в Мотовилиху.
-Понятно, ответил Никифор.
- Сегодня в 12 часов, у вас как раз обеденный перерыв, жду тебя в моём бывшем кабинете на фабрике, будет общая встреча мастеровых, которые поедут в Мотовилиху. Ну, я поехал, тебе тоже на работу, могу подвезти.
- Да, не надо, тут рядом. Позавтракать ещё не успел.
На этом братья расстались, чтобы увидеться через 4 часа снова.
                Сцена 12.
  Весной 1919 года белые снова овладели Ижевском, но положение было шатким. Андрей Краснопёров,  бывший совладелец одной из самых крупных частных оружейных фабрик города, одетый в  форму офицера белой армии, собрал десять бывших мастеровых оружейного завода в  бывшем своём кабинете. Рядом с ним сидел за столом его брат Фёдор в гражданском платье и ещё один белогвардейский офицер.
-Мастеровые, встав, начал говорить белогвардейский офицер, многие ваши  земляки-рабочие сражаются в ижевской дивизии армии Колчака. Как вы знаете, у нас не хватает пушек, снарядов, винтовок и патронов, красные вывезли почти всё ружейное оборудование неизвестно куда, поэтому правительство России в Омске решило организовать их производство в западной Сибири. Вы занимаетесь этим делом многие годы и можете нам помочь. К сожалению, мы не можем, как в прошлом году, разрешить вам взять семьи с собой, но мы будем платить вам ежемесячно золотом и вы сможете содержать ваши семьи, первую выплату за три месяца получите перед отъездом и можете что-то передать вашим провожающим. Кто ещё не понял, что такое большевистская продразвёрстка, введённая с этого года, объясняю: то, что вы садите сейчас на огородах, будет подчистую у вас отобрано уже летом и осенью, также как и ваш скот, без всякой оплаты, и следующей зимой вам просто нечего будет есть. А способ передавать деньги вашим родным  найдётся, такую большую границу между красными и белыми никто не будет в состоянии контролировать. Мы разобьем большевиков и вернёмся в родной Ижевск не в этом году, так в следующем!
Офицер сел и встал Андрей Краснопёров и начал говорить.
-Надеюсь, все меня знают, одним делом занимались много лет. Хочу вам представить вашего  старшого Никифора Порсева, которого вы все хорошо знаете, он тоже согласился ехать, несмотря на то, что имеет двух малолетних детей.
- Как не знать его, зашумели мужики, глядя на Никифора, сидевшего рядом с ними, уж с начала германской работает на нашем заводе, сказал один из них.
- Сегодня закончим вместе погрузку оборудования и инструментов здесь и на фабриках Березина и Петрова, продолжал Андрей, завтра даём вам день на сборы, послезавтра утром выезжаем на подводах в Гольяны. В обед погрузимся на пароход и поплывём в Пермь, на Мотовилиху. В боях вас задействовать не планируем, но завтра всем выдадим винтовки и патроны, время сейчас неспокойное. С каждым из вас проведена отдельная беседа и все дали согласие, куда едем и зачем не распространяться, родным сказать, что в Мотовилиху. Если есть возможность отправить семьи в деревни, советуем вам это сделать. Уезжаем примерно на год, всем взять зимнюю одежду, на Каме всегда прохладно, особенно ночью, спать на пароходе будем на лавках, продуктов взять дней на пять. Сбор с вещами послезавтра перед этой фабрикой в  8 утра.
  Все встали и спустились по лестнице вниз и вышли на улицу. Мужики сгрудились вокруг Никифора, который сказал им: большой котёл и поварёшку беру на себя, котёл под чай попрошу у командира, просьба всем взять рыбацкие снасти, удилища на месте найдём, Кама будет рядом, кто-нибудь да поймает, ещё каждый возьмите муки, кашеварить будем по очереди по парам. Добро, добро, Никиша, ответили мужики, все рыбачим помаленьку.
  Фёдор отвязал от  металлической ограды коня и позвал Никифора: принимай красавца, овса до дома хватит, можешь ехать прямо сейчас, без тебя тут справимся, он передал при этом Никифору кошелёк с деньгами – плату за три месяца вперёд.
 Никифор приторочил свой мешок с вещами и продуктами к седлу и спросил Андрея: браток, котёл для чая найдётся? Я для каши возьму. Найдём котёл и топор тоже возьму, ответил Андрей. Никифор взял коня под уздцы и привычным с детства движением вскочил в седло.
 Андрей подошёл к Фёдору и сказал: знаешь, у меня такое чувство, что мы никогда сюда больше не вернёмся…Не вернёмся мы, вернутся наши дети или внуки, бог есть, а значит,  должна быть какая-то справедливость, ответил Фёдор.
Пророчества иногда сбываются: пройдёт 73 года и внучка Фёдора действительно  приедет в Ижевск и встретится с родными.
                Сцена 13. Мобилизация

 
¬¬Агитационный плакат времён гражданской войны в России.

В апреле 1919 года белые снова захватили Ижевск и Воткинск. Самая большая проблема у них была с личным составом и повсеместно проводилась принудительная мобилизация.
 Ранним весенним утром в село Июльское, которое располагалось вблизи Ижевска, въехал небольшой конный отряд с тремя подводами. У отряда было три задачи: набор в армию Колчака, пополнение продовольственных запасов и карательная операция по отношению к тем, кто активно поддерживал красных. Отряд сопровождал местный житель, который полностью владел ситуацией в селе.
 Трое конных белогвардейцев и лошадь с телегой и седоком остановились у дома Шемякиных, двое из них спешились и привязали коней к забору. Мужчина в форме офицера царской армии постучал в окошко и крикнул:
- Хозяин, выйди на улицу!
Максим Шемякин открыл ворота, закрытые на засов, и вышел на улицу.
- Что хотели, служивые?- спросил он.
- Максим Шемякин?
- Ну, я буду.
- Говорят ты унтером на КВЖД служил?
- Было дело.
- Надо, Шемякин, ещё послужить, выгнать эту большевистскую погань с нашей родной земли.
- Так я только как два месяца с Маньчжурии вернулся, готовлюсь, вон, пахать!
- Вот свернём шею красной сволочи, дойдёт дело и до пахоты.
- А кто жену кормить будет?
- Ничего, пока с родителями может пожить.
- Ну, задачу задали…
Шемякин, у нас времени в обрез, всю деревню надо прошерстить, не советую тебе отказываться, а то плохо может кончиться. Десять минут тебе на сборы и мешок зерна с собой берёшь. Тулуп и шапку тоже возьми, всяко дело может обернуться, да по ночам и сейчас, однако, холодно на земле лежать. Да, что я тебя учу, сам всё знаешь!
  Максим зашёл в избу и объяснил всё жене Ольге, которая сразу тихонько заголосила.
- Оля, собери мне чего-нибудь поесть, а то не знаю, кормят ли они вообще.
Максим открыл подполье и достал мешок с зерном, затем надел свою унтер-офицерскую форму, всё легче, чем рядовым служить, подумал он, зимнюю одежду затолкал в мешок, а нужные на фронте вещи положил в вещмешок. Он обнял на прощанье жену.
- Так ты когда обратно будешь? – спросила Ольга.
- Это одному богу известно, ответил Максим, не глядя ей в глаза. Ольга, плача, надела на него образок и перекрестила.
Максим взял мешок с зерном, вынес его на улицу и погрузил на телегу, затем вернулся за вещами, вышел из дома и сел  в телегу. Вдали за околицей прогремел залп, это расстреляли пособников красных и тех, кто отказался служить у Колчака. Ольга вышла за ворота, но Максим не взглянул на неё, он сидел на телеге, опустив голову. Конный наряд тронулся. Ольга не знала, что видит мужа в последний раз... Выживших детей у них не было – трое умерли в младенчестве.

Сцена 14. Дорога домой

 

Исаак Левитан. Владимирка. 1892


                Действующие лица

1.Алексей (Фрол) Краснопёров, рядовой Белой армии, 24-х лет.
2. Максим Шемякин, унтер-офицер Белой армии, около 30 лет.
3. Ольга Шемякина (Порсева), его жена, 29-и лет.
4. Габдулла, рядовой Белой армии, 23-х лет.

                Примечания

1. Намаз – ежедневные обязательные молитвы мусульман.
2. Кирилловка - село в современном Чайковском городском округе Пермского края.
3. Июльское – село в современном Воткинском районе Удмуртии.
4. Мензелинск – город в современном Татарстане.
5. Оба завода – имеются ввиду Ижевский и Воткинский заводы.
6.Чепаниха – село в нынешнем Сарапульском районе Удмуртии.               
               


После позорного падения Омска в ночь на  14 ноября 1919 года, когда около 7000 вооружённых бойцов белой армии были захвачены красными прямо в вагонах поезда, даже рядовым белой армии  стало ясно, что это начало конца. Дезертирство приняло массовый характер, в том числе и целыми подразделениями с переходом на сторону красных,  в войсках и в обозе свирепствовал тиф.
  Максим Шемякин подружился на фронте с Алексеем Краснопёровым, который служил в том же взводе, и хотя они были из разных уездов, из Сарапульского и Осинского соответственно, всё равно считали себя земляками, сближало то, что оба были с Камы, которая является в тех местах границей между уездами. Правда, их родные сёла Июльское, и Кирилловка не располагались непосредственно на Каме. Общим также было вероисповедание – старообрядческое белокриницкое согласие, крестились двумя перстами. Кто служил, тот знает, как важно в армии, вдали от родных иметь близкого человека, на которого можно положиться. В бою за Омск Максима тяжело ранило и только дружба с Алексеем продлила ему на два дня жизнь, поскольку последний уложил его на подводу с ранеными и ухаживал, как мог. Где был ближайший лазарет никто не знал, и Максим угасал на глазах. На второй день после ранения, он подозвал шагающего рядом Алексея и передал ему свой образок. Он попросил Алексея добраться после войны до Июльского, найти его жену Ольгу и отдать ей этот образок, который и будет свидетельством его смерти.
К вечеру того же дня Максим умер. Когда взвод остановился на ночёвку, Алексей попросил разрешения у командира взвода похоронить Максима у ближайшей лесной опушки и, соорудив волокушу из мешковины, перетащил тело товарища. Он развёл костёр, чтобы замёрзшая земля оттаяла, затем вырыл в земле неглубокую могилу сапёрной лопаткой и похоронил Максима, прочитав отходную молитву. Алексей сел рядом с могилой товарища и принял решение дезертировать этой же ночью, а думал он об этом уже несколько дней. Медлить было нельзя, с каждым днём морозы усиливались, а у него не было даже зимней обуви. Ночью он покинул расположение взвода, ушёл в лес и прошёл несколько километров на запад. На следующий день он встретил в лесу такого же дезертира по имени Габдулла и они решили двигаться вместе параллельно железнодорожным путям, чтобы не сбиться с пути. Алексей и Габдулла шли ночью, а днём высыпались, зарывшись в стог сена. Иногда, в безлюдных местах разводили костёр, готовили пищу и мылись, как могли. Белогвардейскую форму дезертиры сразу  закопали в землю, а на рукава надели красные повязки. Иногда удавалось подъехать на редких поездах, в основном товарных, незаметно запрыгнув на подножку, когда они замедляли ход.
Поистине это была дорога скорби: частенько встречались полураздетые трупы, у кого-то хватало ума снять с них одежду, а вот на похороны уже сил не хватало. Алексей и Габдулла шли и думали об одном и том же: что вот где-то лежат и трупы людей, которых убили они… У них было много времени на разговоры, сходились в одном: за революцию, которая даст ещё неизвестно что, заплачена слишком большая цена, и ещё, как быстро люди забыли заповеди Библии и Корана, превратившись в убийц, грабителей и воров. Чтобы не умереть с голоду, им тоже приходилось подворовывать на окраинах деревень, инстинкт оказывался сильнее заповедей святых книг. Габдулла каждый день совершал пять раз намаз, и Алексей тоже не забывал креститься, оба просили прощение у Бога за свои грехи. В конце декабря, переправившись через Каму на правый берег по уже вставшей реке (недавно построенный железнодорожный мост был взорван в апреле 1919 года его инженерами-строителями по приказанию красных, причём упавшая в воду центральная ферма нарушила и судоходство по Каме) около Сарапула, они расстались. Алексею надо было двигаться в сторону Ижевска, а Габдулле в сторону Мензелинска. Оба приняли решение не возвращаться в родные сёла в целях безопасности. Им не суждено было уже встретиться, а вот сватами они через 31 год стали.
  Расстояние от Сарапула до Июльского составляет по прямой всего около 50 км и Алексей преодолел его за два дня, один раз ему повезло подъехать на попутных санях. Уже смеркалось, когда он, спросив местного жителя, нашёл дом Ольги и постучал в окошко.
  Ольга, отдёрнув занавеску, выглянула в окно, затем вышла из дома, подошла к воротам и спросила, не открывая:
- Ты кто такой?
- Я от Максима Шемякина, ответил Алексей.
 Ольга немедленно отодвинула засов, впустила Алексея и снова закрыла ворота на засов.
- Проходи в дом, гостем будешь, сказала она.
 Они прошли в дом, состоящий из одной большой комнаты с русской печью и разделённой тонкой дощатой перегородкой. Сели за стол напротив друг друга и Ольга спросила:
- Где сейчас Максим?
Алексей молча достал образок из кармана и передал его Ольге, та сразу узнала свой образок.
- В одном взводе служили, сам его похоронил недалеко от Омска. Прострелили прямо в грудь, видно лёгкие разворотило, недолго мучился, умер у меня на глазах. Товарищи мы были, вот перед смертью и попросил меня передать тебе образок.
 Ольга прошептала заупокойную молитву и достала из печи чугунок с картошкой и собрала на стол: квашенная капуста да хлеб с квасом.
 -Кушай служивый, помянем сейчас Максима, сказала она, всплакнув и достав склянку с настойкой. Да как тебя звать-то?
- Фролом.
 По дороге в Июльское, Алексей решил изменить своё имя, запутать следы, чтобы его не арестовали за службу у белых. У его родителей было несколько умерших в младенчестве детей и по его собственной легенде он был одним из них. Если будут проверять по метрической книге, сказать, что не был записан, пускай разбираются, Краснопёровых пруд пруди, что в Сарапульском, что в Осинском уездах. Преимущество этого имени было ещё в том, что его не было в метрических книгах, поскольку это был разговорный вариант имени Флор, что тоже могло запутать возможных дознавателей.
- Ты куда сейчас пойдёшь? - спросила Ольга.
- Честно сказать, не знаю, ответил Фрол.
- Оставайся у меня, уже темно, да и мороз-то какой, сказала Ольга.
- Благодарствуй, Ольга, не откажусь.
Фрол занёс в дом дров со двора, подбросил несколько поленьев в печку и лёг на широкую лавку вдоль стены. У него вдруг появилось чувство, что он дома, а Ольга - самая добрая женщина на свете. Впервые за несколько месяцев он уснул, чувствуя себя в полной безопасности.
 На следующее утро, после завтрака Фрол сказал Ольге, что он боится возвращаться в свою деревню Кирилловку из-за угрозы ареста. Ольга ответила, что в Июльском у неё нет  родственников ни со стороны бывшего мужа, который родом был из Чепанихи, ни с её стороны, поскольку она из Сенихи. Придётся видимо возвращаться к родителям, потому как без хозяина в доме жить трудно, дров осталось самое большое на месяц.
- А если хозяин появится, то осталась бы? – спросил Фрол.
- Да, осталась бы, ответила Ольга, место это неплохое, есть пашня, пруд, лес рядом, опять же оба завода неподалёку, можно там найти работу. Да и в Сенихе в избе родителей мало места.
 - Так может нам никуда не уезжать, а жить вместе?-предложил Фрол.
- Не знаю, давай с утра сходим в молельню, как батюшка скажет, так тому и быть, а то так и согрешить можно, ответила Ольга.
Фрол и Ольга оделись и пошли в старообрядческую молельню и батюшка поверил, что Максим умер, когда Ольга показала ему подаренный ему образок. Он благословил их брак, и они возвращались домой уже мужем и женой.
-Я бы от баньки сегодня не отказался, сказал Фрол, посмотрев на Ольгу.
 - Справим баньку, я виников-то берёзовых на всю зиму припасла, ответила Ольга, и с улыбкой посмотрела в глаза новому мужу.


Сцена 15. Прощание с Родиной

 

На фотографии Николая Пономарёва, любезно предоставленной Александром Филипповым, частично запечатлены прототипы персонажей киносценария. Четвёртый справа во втором ряду командующий Прикамской Народной Армией полковник Федичкин.
Первая годовщина ижевско-воткинского восстания, Томск, 8 августа 1919 года.

При написании последующих сцен, автор сценария использовал материалы, любезно предоставленные Николасом Сунцевым и Ниной Сунцевой-Загарис, эти материалы использовала, в частности, и Эрнестина Витальевна Алексеева, автор Книги «Родословная ижевских фабрикантов охотничьего оружия.XIX-XX вв», которой автор также пользовался. Выражаю сердечную благодарность вышеупомянутым лицам.
 
                Действующие лица

1. Александр Николаевич Солнцев, белогвардейский офицер, начальник эвакопоезда.
2. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена.
3. Вера Солнцева, дочь Александра и Людмилы, 5-и лет.
4.Федор Степанович Краснопёров, бывший совладелец ижевской оружейной фабрики, 32-х лет.
5. Андрей Степанович Краснопёров, его брат, белогвардейский офицер, 36-и лет.
6. Анна Николаевна Краснопёрова, жена Фёдора, 22 лет.
7. Владимир Оскарович Каппель, легендарный генерал Белой Армии, 36-и лет.
8. Ольга Сергеевна Каппель (Строльман), его жена, 29-и лет.
9. Кирилл Каппель, сын Владимира и Ольги, 2-х лет
10. Татьяна Каппель, дочь Владимира и Ольги, 9-и лет.
11. Алёша Краснопёров, сын Фёдора, 1 года.
12. Агния Солнцева, мать Анны Краснопёровой, около 52-х лет.

                Ремарка и   примечания

1. В углу зала, где сидят за столом взрослые, стоит детский столик, за которым сидят четверо детей и кушают.
2. Златоуст – город в Челябинской области.
3. «Прилепись к мужу своему» - цитата из Библии.
4. Усольлаг - лагерь для заключённых на территории Пермской области.

По прибытию в Мотовилиху, раненые  эвакопоезда из Лысьвы были перемещены в госпиталь Перми, а в освободившиеся вагоны загружалось оружейное оборудование с пермских и других заводов, в частности, с Ижевского и Воткинского. Теперь литерному поезду предстояло собирать оружейное оборудование для будущего завода в Сибири в других российских городах. Примерный маршрут следования был таков: Златоуст, Барнаул, Омск, Томск. Начальником поезда был назначен Александр Солнцев, его заместителем по технической части Андрей Краснопёров.
В июне 1919 года в усадьбе Солнцевых был устроен прощальный обед, на котором присутствовали родственники, в том числе генерал Каппель с женой Ольгой и детьми. У Владимира Каппеля это был фактически последний шанс уговорить жену покинуть родную Пермь навсегда. Самым удобным для них было ехать вместе с родственниками Солнцевыми и Краснопёровыми на эвакопоезде, пока железная дорога была ещё проходима. Конечным пунктом назначения был Харбин, но в дальнейшем предполагалась эмиграция в США.
Первым за накрытым столом взял слово хозяин дома Александр Солнцев:
- Дорогие родственники, сегодня мы прощаемся с Родиной и возможно навсегда. Я верю, что когда-нибудь мы вернёмся сюда, но всё в руках Господа.
Мы не можем взять с собой Каму, леса и поля, но можем хранить Родину в наших сердцах. Аминь.
Взрослые выпили вина, и все начали кушать.
После паузы, встал Владимир Каппель и сказал:
- Мы сделаем всё, чтобы очистить нашу страну от большевизма, который несёт разруху, голод и смерть. И для нас, воинов, очень важно, чтобы наши близкие были в безопасности. Да, каюсь, я использую своё служебное положение, чтобы эвакуировать своих родственников в относительно безопасное место, но при этом мы выполняем важную задачу - наладить производство оружия в Сибири. Предлагаю тост за нашу Родину - Россию!
После небольшой паузы, глядя на мужа, заговорила Ольга Каппель, :
- Владимир, ты хочешь красиво умереть, а я хочу, пусть плохонько, но жить на Родине и вырастить детей, а не везти их на погибель неизвестно куда!
- Ольга, вступила в беседу Агния Александровна, ты же понимаешь, что тебя могут арестовать как заложницу, чтобы потом обменять на какого-нибудь красного?
- Пусть арестовывают. Я не представляю себе, как остаток жизни прожить среди китайцев, ответила Ольга.
- Но Ольга, как может Владимир, в руках которого судьбы тысяч людей, каждый день засыпать с мыслью, что вас могут всех арестовать и пытать тебя? –включилась в разговор Людмила.
- Я его воевать не заставляю, это его выбор, ответила Ольга.
- А как же насчёт «прилепись к мужу своему?»- заметила Анна.
 - Ольга нахмурилась и ничего не ответила.
- Ладно, сказал Александр, давайте не будем больше никого убеждать, у каждого свой путь. Анна, ты не сыграешь нам, так кстати сегодня, полонез Огинского? Да, ответила Анна и села за фортепиано, стоящее в этом же зале.
Звучит полонез Огинского «Прощание с Родиной».
На следующий день Солнцевы, Краснопёровы вместе с солдатами и мастеровыми выехали на эвакопоезде в Златоуст. С ними вместе выехал Никифор Порсев с бригадой мастеровых, а также Илья Ложкин вместе с женой Аксиньей. Аксинью официально зачислили в команду эвакопоезда в качестве повара.
Ольга Каппель с детьми осталась в Перми, в которую уже в июле вошли части Красной Армии. Она устроилась на работу в заводоуправление Мотовилихинского завода машинисткой. Детей она записала под своей девичьей фамилией Строльман, чтобы они избежали репрессий. Спустя 18 лет, в 1937 году её всё-таки арестовали вместе с сыном как социально опасного элемента. Двадцатилетнему сыну очень повезло – его отпустили, а она провела 3 года в следственной тюрьме в Перми, где её пытали, потом 4 года в Усольлаге. Её брат Константин был расстрелян в 1938 году как враг народа. Ольга Строльман-Каппель умерла в Перми в возрасте 70 лет в 1960-м году. За четыре года до смерти, она была реабилитирована, как и её брат, за неимением состава преступления.

Сцена 16. К Славному морю

 
На почтовой открытке 1900-х годов - паром-ледокол «Байкал»
      
Действующие лица

1. Александр Николаевич Солнцев, белогвардейский офицер, начальник эвакопоезда, 31 –го года.
2. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена, 28-и лет.
3. Вера Солнцева, дочь Александра и Людмилы, 5-и лет.
4.Федор Степанович Краснопёров, бывший совладелец ижевской оружейной фабрики, 32-х лет.
5. Андрей Степанович Краснопёров, его брат, белогвардейский офицер, 36-и лет.
6. Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева), жена Фёдора, 22-х лет.
7. Алёша Краснопёров, сын Фёдора и Анны, 1 года.
8. Агния Александровна Солнцева, мать Анны Краснопёровой, 49-и лет.
9. Василий Николаевич Солнцев, сын Агнии, 24-х лет.
10. Илья Ложкин, белогвардеец, около 25 лет.
11. Аксинья, его жена, около 20 лет.
12. Никифор Порсев, мастеровой Ижевского оружейного завода, 27-и лет.

Примечания

1. КБЖД – кругобайкальская железная дорога, часть транссибирской магистрали от порта Байкал до станции Мысовая, сейчас так называют лишь участок железной дороги порт Байкал-Слюдянка, уже не являющийся транссибирской магистралью.
2. Станция Мысовая – современный город Бабушкин в Кабанском районе Республики Бурятия.
3. Порт Байкал, Слюдянка, Нижнеудинск – населённые пункты в современной Иркутской области.
4. Станция Посольская – современный населённый пункт в Кабанском районе Республики Бурятия.
5. Верхнеудинск – современный город Улан-Удэ, столица Бурятии.
6. Паром-ледокол «Байкал» был отбуксирован в порт «Байкал» и там разрезан на металлолом только в 1926 году.
7. Генерал-адъютант – помощник при царе, Верховном Правителе или полном генерале (т.е. генерале выше, чем генерал-лейтенант), обычно выполняющий административную работу.
8. Надежда Константиновна Крупская – жена Ленина.



В Златоусте поезд загрузился заводским оборудованием для производства казацких шашек и сапёрных лопаток и взял курс на Омск. В Омске их ждал приятный сюрприз: ещё один сын Агнии Александровны Иосиф Солнцев стал генерал-адъютантом у одного из  генералов. С помощью Иосифа, удалось оформить квартирмейстерскую команду под началом Александра Солнцева и его заместителя Андрея Краснопёрова, для возможного прибытия колчаковских войск в Харбин, в эту команду были включены все мужчины Солнцевы, Краснопёровы, Илья Ложкин и Никифор Порсев. Полученные документы позволяли легально передвигаться по всей территории, подконтрольной белой армии, включая Даурию, а также могли быть использованы для контактов с китайскими властями в Харбине. Другой шокирующей новостью, которую узнали от Иосифа было то, что ещё один сын  Агнии Александровны 19-летний Борис Солнцев работает личным водителем Надежды Крупской! Договорились, что это не будет тайной только для самого близкого круга. Зная характер сына, Агния Александровна выразила надежду, что Борис будет стремиться соединиться с семьёй, т.е. с ними.
  В начале августа 1919 года эвакопоезд прибыл в пункт назначения г. Томск, где Александр Солнцев сдал его коменданту города полковнику Федичкину. Организовать массовое производство  винтовок не удалось, также, как и производство шашек и сапёрных лопаток, из-за нехватки оборудования и быстрого наступления Красной Армии. Производственная база Томска, в основном, использовалась для ремонта оружия.
  В конце августа, выполнив  работы по установке имеющегося оружейного оборудования, Солнцевы, Краснопёровы, Ложкины и Никифор Порсев  двинулись дальше на восток, поскольку каждый день приходили неутешительные вести с  фронта, а самая трудная часть пути до Харбина была ещё впереди. До Иркутска добрались относительно легко, поскольку железная дорога контролировалась, в основном, чехословацким корпусом и с ними можно было договориться, имея деньги или драгоценности. Очень выручало знание европейских языков, на которых и велись переговоры с белочехами, как их чаще называли.
  У Агнии Александровны была большая копна волос и именно там были спрятаны драгоценности, которые можно было обменять на николаевские золотые монеты в крупных городах.
В Иркутске с большим трудом удалось договориться с начальником поезда белочехов добраться до станции Мысовая, которая уже относилась к Забайкалью. Этот участок был самым опасным, поскольку являлся зоной соприкосновения белых и красных. На промежуточной станции порт Байкал открылся изумительный вид на озеро Байкал, на котором никто из беженцев никогда не бывал. Не менее красивы были и обрамлявшие озеро горы хребта Хамар-Дабан, покрытые зелёным лесом, тронутым багрянцем и золотом наступающей осени.
  На станции Мысовая беженцы вышли из поезда и попытались пройти в здание вокзала, но путь им преградили два японца с винтовками. Нахождение японских войск на берегу Байкала ясно говорило, что Япония, имевшая самый большой экспедиционный корпус на территории России (более 70 тыс. человек), после победы в русско-японской войне претендует не только на часть Дальнего Востока.
  На Байкале штормило, в сентябре ночью в этой части Восточной Сибири уже могут быть отрицательные температуры и очень ветрено, а у многих переселенцев не было даже зимней одежды и обуви. И тут произошло чудо - на здании вокзала они увидели указатели к расположению миссии американского Красного креста!
  Александр и Андрей, оставив женщин и детей на попечение других мужчин, пошли разыскивать миссию, которая оказалась совсем рядом, и быстро вернулись обратно.
 В миссии беженцев не только временно разместили и накормили, но и снабдили частично зимней одеждой, что было очень кстати. После обеда вся компания пошла на берег Байкала полюбоваться на прекрасный закат над западным берегом, но прямо перед ними, метрах в двухстах от берега, красовался величественный памятник человеческому безумию – обгорелый полузатопленый паром-ледокол «Байкал», расстрелянный из пушек белочехами в августе 1918 года. Паром являлся одним из крупнейших ледоколов в мире и изготовлен был в Англии за огромные деньги, потом привезён частями на верфь посёлка Лиственничного на Байкале, где и был собран. С 1899 по 1905 год он являлся единственным средством доставки железнодорожных составов через озеро Байкал (вмещал 27 вагонов).
- Это что ж такое, а кто теперь его из воды вытащит? – спросила Аксинья.
- Если откачать воду, то он сможет плавать, а так, только резать на куски на металлолом, ответил Илья.
- Пока идёт война, никто этим заниматься не будет, добавил Никифор.
- Как мне это напомнило подрыв красными Сарапульского моста через Каму!- сказал Василий Солнцев.
- Да, только там это сделали красные, которых мы называем дикарями, а здесь представители так называемой цивилизованной Европы! – добавил Андрей Солнцев.
- Билл, обратился Александр Сунцев к сотруднику миссии, который сопровождал их, кто сейчас хозяин этих мест?
- Реальный хозяин – атаман Семёнов, которого поддерживают японцы. Американские войска также находятся здесь, но их значительно меньше (численность американского экспедиционного корпуса на Дальнем Востоке и Забайкалье составляла около 7000 чел.), благодаря этим войскам мы и можем здесь работать.
- Американцы поддерживают Семёнова? – включился в беседу Андрей.
- Официально США соблюдают нейтралитет, а реально поддерживают белых в карательных операциях, но Семёнов просто несносен. Недавно семёновцы обстреляли из бронепоезда наших солдат на станции Посольская, это совсем рядом, чтобы показать, кто в доме хозяин, двоих убило и нескольких ранило. Вам нужно опасаться семёновцев, фактически это бандиты, хорошо, что вы в форме и с оружием.
- Насколько реально добраться до Верхнеудинска и Читы?- продолжил Фёдор.
- Чаще всего ездят семёновцы и японцы, но в целях безопасности рекомендую ехать с белочехами, ответил Билл.
  Багровое солнце торжественно село за горами Приморского хребта на противоположном берегу самого глубокого и древнего озера Земли, холодный ветер не утихал, и вся компания вернулась в миссию.
  11 февраля 1920 года, а к этому времени умер под Нижнеудинском от последствий обморожения командующий Восточным фронтом Владимир Каппель и расстрелян в Иркутске адмирал Александр Колчак, бросив сотни поскользнувшихся лошадей умирать на льду Байкала, остатки армий Восточного фронта  вышли в Мысовой на восточный берег Славного моря.

Сцена 17. Прибытие в Поднебесную
 
На фото - Софийский храм в Харбине, построенный на средства И. Ф. Чистякова. 1910-е годы

                Действующие лица

1. Илья Фёдорович Чистяков, харбинский купец и благотворитель, около 70 лет.
2. Ираида Петровна Чистякова, его жена, около 65 лет.
3. Привратник дома Чистяковых, около 55 лет.
4. Александр Николаевич Солнцев, белогвардейский офицер, 31 –го года.
5. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена, 28-и лет.
6. Вера Солнцева, дочь Александра и Людмилы, 5-и лет.
7.Федор Степанович Краснопёров, бывший совладелец ижевской оружейной фабрики, 32-х лет.
8. Андрей Степанович Краснопёров, его брат, белогвардейский офицер, 36-и лет.
9. Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева), жена Фёдора, 22-х лет.
10. Алёша Краснопёров, сын Фёдора и Анны, полутора лет.
11. Василий Николаевич Солнцев, брат Александра, 24-х лет.
12. Никифор Порсев, мастеровой Ижевского оружейного завода, 27-и лет.
13. Агния Александровна Солнцева, мать Анны, Александра и Василия, 49-и лет.
14. Илья Ложкин, белогвардеец, около 25 лет.
15. Аксинья, его жена, около 20 лет.

Примечания

1. Панмонголизм – идеология создания единого монгольского государства, по Унгерну, в границах империи Чингисхана.
2. Поднебесная - Китайская Империя.
3. Михаил Петрович Порсев – купец из Ижевского завода, в частности, занимался продажей кирпича.

Из Мысовой до Верхнеудинска удалось добраться с белочехами. Граничащую с Монголией территорию Даурии контролировал барон Унгерн, формально подчинявшийся Семёнову, но реально представлявший независимую силу. Ярый панмонголист, барон в случае опасности скрывался на территории Монголии, где чувствовал себя, как дома. До Читы разумнее всего было передвигаться с семёновцами, дружественными Унгерну, чтобы не напороться на его бандитов, что и было сделано переселенцами.
  В Чите Александр Солнцев и Андрей Краснопёров первым делом посетили штаб семёновских войск, где предъявили документы квартирмейстерской команды.
Семёнов в мае 1919 года восстановил отношения с Колчаком, ему были возвращены все звания и должности и своим приказом Колчак утвердил атамана генерал-лейтенанта Семёнова главным на Дальнем Востоке и в Забайкалье. Поэтому, последнему невыгодно было чинить препятствия людям Колчака и он разрешил квартирмейстерской команде проследовать до Харбина на своём поезде. В начале октября 1919 года беженцы достигли пункта назначения - города Харбина, основанного русскими строителями КВЖД в 1898 году.
  Вначале все поселились вместе в дешёвой гостинице, но уже на следующий день мужчины занялись поиском жилья. В Управлении КВЖД, куда они  обратились и предъявили документы, полученные в Омске, им посоветовали заселиться в пустующий дом, расположенный рядом с полицейским участком и тюрьмой. В тот же день, вся компания переселилась в этот дом, надеясь быть под защитой полиции.
 В Управлении КВЖД они узнали и адрес дома одного из самых богатых людей Харбина купца Чистякова и уже на следующее утро братья Солнцевы,  братья Краснопёровы и Никифор Порсев пошли разыскивать дом Чистякова. Дело в том, что чайные магнаты братья Чистяковы до революции вели свой бизнес, в частности, в Перми и Екатеринбурге, где находились магазины ижевской оружейной фабрики Краснопёровых, и братья Чистяковы хорошо знали как отца братьев Краснопёровых, так и их самих. То же самое можно было сказать о Солнцевых, которые вели свой бизнес в Перми, где располагалась до революции главная контора братьев Чистяковых, занимавшихся изготовлением гвоздей, винокурением, продажей чая и сахара.
 Солнцевы, Краснопёровы и Никифор Порсев подошли к воротам великолепного особняка Чистяковых.
 Привратник спросил у них:
- Как прикажете доложить, господа?
- Купцы Солнцевы из Перми и Краснопёровы из Ижевска, ответил Александр.
Через пять минут привратник вернулся, открыл чугунные ворота и сказал:
- Иван Фёдорович велел пожаловать всенепременно!
  Мужчины вошли в гостиную, которая была обставлена с большим вкусом и роскошью. Их ждал у входа пожилой уже мужчина, богатейший купец и благотворитель Харбина Илья Фёдорович Чистяков, рядом стояла его жена Ираида Петровна.
 - Здравствуйте, дорогие земляки, произнёс Илья Фёдорович, с прибытием в Поднебесную! Позвольте выразить наши соболезнования по поводу кончины вашего отца Степана Никандровича, продолжил он, обращаясь к Краснопёровым.
- И вам наши соболезнования по причине смерти вашего брата Степана Фёдоровича, в одном году ушли, в 1917-м, ответил Андрей.
- Дорогие хозяева, позвольте познакомить вас с нашим троюродным братом Никифором Порсевым, который проделал с нами такой долгий путь от Урала до Китая, сказал Фёдор.
- А ижевский купец Михаил Петрович Порсев  кем вам приходится?- спросил Илья Фёдорович у Никифора.
- Дальним родственником, по моим расчётам пятиюродным братом, наши общие корни в деревне Сенихе под Сарапулом, ответил Никифор.
- До меня дошли слухи, будто бы он собрался переехать во Владивосток, добавил Илья Фёдорович.
-Не слышал, ответил Никифор, но будем иметь ввиду.
Хозяин пригласил гостей сесть за стол и попросил Ираиду Петровну распорядиться насчёт чая.
- Какими судьбами в столь страшное для нашей родины время, вы оказались в Харбине?-спросил гостей Илья Фёдорович.
Андрей Краснопёров кратко рассказал об их путешествии из Ижевска и Лысьвы до Харбина.
- Чем мы с Ираидой Петровной можем помочь вам, наши дорогие соотечественники, спросил Илья Федорович?
- О, очень многим, ответил Фёдор Краснопёров, главное, вашими советами по здешнему обустройству.
У нас нет начального капитала, чтобы открыть здесь своё дело и мы думаем с Андреем и Василием поступить на службу в полицию, добавил Александр Солнцев.
- Да, у русских здесь хорошая репутация как о воинах и это возможно, ответил Илья Фёдорович.
- У моей жены Анны в девичестве Солнцевой, которую вы, возможно знаете, она из Перми, есть большое желание открыть мастерскую по пошиву модной одежды. У неё хороший художественный вкус, как вы думаете, Ираида Петровна, будет ли эта продукция пользоваться здесь спросом?- спросил Фёдор.
- О, да, ответила Ираида Петровна, простую одежду шьют многие, но красивую, даже не знаю таких. Если одежда Анны будет стоящей, я могу её рекомендовать своим знакомым, которые могут платить за дорогую одежду.
- Илья Фёдорович, продолжил разговор Андрей Краснопёров, Никифор – бывший мастеровой ижевского оружейного завода, вырос в деревне, знает также, что такое крестьянский труд. Не можете ли рекомендовать что-нибудь для него?
- Никифор, ответил хозяин, производством я давно не занимаюсь, а только продажами. У меня сейчас единственное вакантное место – моего кучера, но подходит ли вам такая работа?
- С лошадьми имею дело с самого детства, Илья Фёдорович, меня такая работа устроила бы, ответил Никифор.
- Дорогие гости, с вашего разрешения, я хотел бы показать Никифору конюшню и обговорить с ним условия, а Ираида пока продолжит с вами беседу.
Илья Фёдорович с Никифором покинули компанию и через некоторое время вернулись, на лице Никифора сияла улыбка – он первый из всех переселенцев устроился на работу, да ещё и решил вопрос с проживанием – прямо в доме Чистяковых!
 Гости поблагодарили хозяев за угощение и уверили их, что когда-нибудь настанет время и они смогут пригласить Чистяковых в гости.
  Хозяева пригласили их заходить ещё, в следующий раз обязательно с женщинами и детьми.
В этот же вечер Никифор Порсев переехал на жительство к Чистяковым.

Сцена 18. Прощание с Харбином

 
На фото из архива семьи Порсевых прототип Никифора Порсева Иван Порсев. Харбин, 25.06.1921 года

                Действующие лица

1. Илья Фёдорович Чистяков, харбинский купец и благотворитель, около 72-х лет.
2. Ираида Петровна Чистякова, его жена, около 67-и лет.
3. Борис Николаевич Солнцев, генерал-адъютант колчаковской армии, 32-х лет (упоминается).
4. Александр Николаевич Солнцев, сотрудник охраны  КВЖД, 33 –х  лет.
5. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена, 30-и лет.
6. Вера Солнцева, дочь Александра и Людмилы, 7-и лет.
8. Андрей Степанович Краснопёров,  сотрудник охраны КВЖД, 38-и лет.
9. Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева), жена Фёдора, владелица швейной мастерской, 24-х лет.
10. Алёша Краснопёров, сын Фёдора и Анны, 4-х лет .
11. Василий Николаевич Солнцев, сотрудник полиции Харбина, 26-х лет.
12. Никифор Порсев, кучер купца Чистякова, 29-и лет.
13. Агния Александровна Солнцева, мать Иосифа, Анны, Александра и Василия, 51-года.
14. Илья Ложкин, сотрудник полиции Харбина, около 27 лет.
15. Аксинья Ложкина, его жена, около 22 лет.
16. Никита Ложкин, сын Ильи и Аксиньи, полутора лет.
 
                Примечания

1.КВЖД - Китайско-Восточная железная дорога, соединявшая Читу с Владивостоком и Порт-Артуром, проходившая, в основном, по территории Маньчжурии.
2. Фритьоф Нансен - выдающийся полярный исследователь и гуманист, Верховный комиссар Лиги наций по делам беженцев, спас сотни тысяч людей, введя нансеновские паспорта, организовал помощь голодающим Поволжья, благодаря чему тысячи людей не умерли от голода.
3. ВЦИК - Всероссийский Центральный исполнительный комитет - высший орган законодательной, распорядительной и контролирующей власти в РСФСР.
4. Михаил Иванович Калинин - Председатель ВЦИК с 1919 по 1922 год, затем Председатель ЦИК СССР.
5. Перевозное - село на Каме на территории современного Воткинского района Удмуртии.
6. ДВР - Дальневосточная Республика, буферное государство со столицей сначала в Верхнеудинске (Улан-Удэ), потом в Чите, существовавшее с 1920 по 1922 год в Забайкалье и на Дальнем Востоке.
7. НКИД - Народный Комиссариат по Иностранным Делам.

В конце сцены звучит песня автора сценария на стихи Бориса Рыжего «В России расстаются навсегда...»


На следующий день после посещения Чистяковых, Александр Солнцев вместе с женой Людмилой и Андреем Краснопёровым снова пришли в Управление КВЖД, где устроились на работу: мужчины в охрану, а Людмила врачом в железнодорожную больницу.
В этот же день Василий Солнцев и Илья Ложкин поступили на службу в харбинскую полицию.
Через пару дней после вселения беженцев, всем стало ясно, почему дом пустовал, а хозяин запросил весьма умеренную плату: с утра из полицейского участка, находившегося в соседнем здании, доносились душераздирающие крики - это пытали людей. Конечно, дети пугались и начинали плакать. Иногда женщины бывают сильнее мужчин: Агния, Людмила, и Анна вместе с двумя детьми явились в полицейский участок и потребовали прекратить пытки, которые через несколько дней были перенесены в соседнее здание тюрьмы, и криков несчастных не стало слышно.
Фёдор Краснопёров почти все средства, которые удалось вывезти из Ижевска в виде драгоценностей, вложил в покупку швейного оборудования и, взяв в помощницы Аксинью Ложкину, они с Анной взялись за дело. Бизнес оказался успешным, не без помощи Ираиды Петровны Чистяковой, которая рекомендовала их швейную мастерскую своим богатым знакомым.
Но в начале 1920 года случилось непоправимое: умер от тифа Фёдор Краснопёров, хорошо было одно - Анна не осталась одна, рядом были родственники,
  а главное, сын, которому не исполнилось и двух лет...
Но жизнь продолжалась, и в этом же году у Ильи и Аксиньи Ложкиных родился сын Никита.
Русская диаспора в Харбине после прибытия белой армии и обоза в Читу в феврале-марте 1920 года, начала стремительно расти, гражданские перемещались в Маньчжурию, в основном, по южной ветке транссибирской магистрали, т.е. по КВЖД, а военные по северной в Приморье. В 1921 году в Харбин приехал на жительство Иосиф Николаевич Солнцев, генерал-адъютант колчаковской армии, он был послан с намерением вести переговоры с китайцами об условиях возможного перехода остатков армии Колчака из Приморья в Маньчжурию, к сожалению, в этом же году он умер от последствий ранений.
 Губительная политика продразвёрстки в 1919-1920 годах и засуха вызвали в 1921-1922 годах массовый голод во многих регионах России. Фритьоф Нансен и другие общественные деятели развернули по всему миру кампанию по сбору средств для голодающего Поволжья,  русская диаспора в Харбине не осталась в стороне от этого начинания. В начале апреля 1922 года был укомплектован эшелон с различными видами продовольствия для голодающих России.
В ноябре 1921 года декретом ВЦИК была объявлена амнистия рядовому составу белых армий, и весной 1922 года Илья Ложкин с женой Аксиньей и Никифор Порсев приняли решение вернуться на родину, ведь Илья был рядовым, а Никифор никогда не принимал участия в боевых действиях. Илья Фёдорович не возражал против решения последнего и с его подачи, Никифор был назначен начальником продовольственного состава, а Илья стал начальником охраны этого поезда. Благодаря усилиям благотворительного комитета по сбору продовольственной помощи, удалось в Чите получить эвакуационные свидетельства для всех сопровождающих продовольственный эшелон, эти свидетельства заменяли в то время визы и помогали позднее оформить советское гражданство. Тем не менее,  участие в сопровождении эшелона было небезопасным, ибо на Дальнем Востоке полыхала гражданская война и  рядовой состав белой армии из Маньчжурии не подпадал под амнистию, но велико было желание вернуться на Родину, да и формально, согласно эвакуационным свидетельствам, проводники эшелона являлись гражданами другого государства - ДВР!
  Солнечным харбинским апрельским утром 1922 года, десятки людей пришли на железнодорожную станцию города проводить продовольственный эшелон в Россию. В числе их были чета Чистяковых, Солнцевы и Краснопёровы.
  Илья Фёдорович и Ираида Петровна, на прощанье обняли своего кучера и вручили ему две пары хромовых сапожек для его малолетних детей Ильи и Степана, а Ираида Петровна передала плетёную корзинку со сладостями для жены и всей семьи.
- Благодарю тебя, Никифор за отменную службу и надеюсь когда-нибудь свидимся, сказал он.
- Илья Фёдорович и Ираида Петровна, никогда вас не забуду, даже не знаю, как бы жил здесь без вас, ответил Никифор.
Солнцевы и Краснопёровы, включая детей, обняли Ложкиных и Никифора, никто не смог сдержать слёз.
- Надо верить, что когда-нибудь встретимся, но никто не знает где, сказал Александр Солнцев.
- Спасибо вам за всё, ответил Илья Ложкин, вы все стали нам как родные!
- Будем писать друг другу!- сказала Агния Александровна и передала пачку писем родственникам и друзьям для отправки с территории
России.
- А это для вашей жены, продолжила прощание Анна и передала Никифору пакет с платьем и платком.
Ложкины и Никифор видели харбинцев в последний раз. В России расстаются навсегда...
 В мае 1922 года литерный продовольственный поезд Харбин - Москва прибыл на вокзал столицы России. Во главе встречающих был Председатель ВЦИК Михаил Иванович Калинин. На коротком митинге он поблагодарил всех сопровождавших поезд и жителей Маньчжурии за их подвиг по спасению Поволжья от голода. Он торжественно поздравил всех мужчин и членов их семей с получением гражданства РСФСР, и попросил Никифора собрать у всех эвакуационные свидетельства и передать ему прямо сейчас, а завтра прийти всем  после обеда в Комитет по гражданству  НКИД за паспортами. Не было в мире в этот день счастливее сопровождавших поезд людей - Родина оказалась не мачехой, а матерью.
 Через три дня Ложкины и Никифор Порсев расстались уже в Сарапуле и благополучно добрались до своих деревень Перевозного и Сенихи, которые располагались на расстоянии нескольких десятков километров друг от друга.

Сцена 19. Курс на Сан-Франциско

На дореволюционном снимке будущий контр - адмирал Георгий Старк с женой Елизаветой.

Действующие лица (возраст указан на 1923-й год)

1. Иосиф Николаевич Солнцев, генерал-адъютант колчаковской армии, 32-х лет (упоминается).
2. Александр Николаевич Солнцев, сотрудник охраны  КВЖД, 35 –и  лет.
3. Людмила Давыдовна Солнцева, его жена, 32-х лет.
4. Вера Солнцева, дочь Александра и Людмилы, 9-и лет.
5. Андрей Степанович Краснопёров,  сотрудник охраны КВЖД, 40-ка лет.
6. Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева),  владелица швейной мастерской, 26-х лет.
7. Алёша Краснопёров, Анны, 5-и лет .
8. Василий Николаевич Солнцев, грузчик на заводе в Окленде, 28-х лет.
9. Таисия Солнцева, жена Василия, 26-и лет.
10. Жак, владелец бельгийской оружейной компании, около 45-и лет.
11. Ольга Матвеевна Краснопёрова, мать Андрея Краснопёрова, около 68 лет (упоминается).
12. Агния Александровна Солнцева, мать Зинаиды, Бориса, Иосифа, Анны, Александра и Василия, 53-х лет.
13. Викторин Михайлович Молчанов – генерал-майор Белой армии, командующий Поволжской группой войск (1922 год), 37-и лет (упоминается).
14. Георгий Карлович Старк - командующий Сибирской военной флотилией, 44-х лет, эвакуировавший из Приморья в Шанхай около 10 000 белогвардейцев, потерпевших поражение от Красной армии осенью 1922 (упоминается).
      
                Примечания

1. Окленд - город, находящийся в 18 км от Сан-Франциско.
2. Шанхай – крупнейший город Китая, расположенный на тихоокеанском побережье.
3. Иокогама – крупнейший порт Японии.

В 1921 году в Харбин  по КВЖД продолжали прибывать военные уже в большем количестве, чем в 1920-м, многие из них, позднее, продолжили боевые действия против Красной Армии с территории Маньчжурии. Конечно, бывшим ижевцам Краснопёровым, радостно было видеть земляков, Солнцевы тоже иногда встречали знакомых из Перми.
  25 октября 1922 года красные заняли Владивосток и у белых, фактически, остался один выход – эмиграция. Одной из ближайших иностранных территорий являлась Маньчжурия и они устремились, в основном, туда. Среди них был и бывший командир Ижевкой бригады генерал-майор Викторин Молчанов уплывший вместе с остатками белой армии из Приморья сначала в Шанхай с флотилией контр-адмирала Старка.
  Осенью 1922 года произошло печальное событие – умер харбинский купец, строитель первого Софийского Собора Илья Фёдорович Чистяков. Также в этом же году умерла в Ижевске мать Андрея Краснопёрова Ольга Краснопёрова (отец умер ещё в 1917 году). Но, как это часто бывает, после бед бывает свет. В один из дней дверь под вывеской «Швейная мастерская Краснопёровых» открыл мужчина лет около 45-и. Это был владелец известной бельгийской фирмы по производству охотничьих ружей, которая долгие годы сотрудничала с ижевской оружейной фабрикой Краснопёровых.
 - Здравствуйте, Анна, сказал он, рад вас видеть!
- День добрый, Жак, я тоже, ответила Анна!
- Как вы здесь оказались? – продолжил Жак.
Анна рассказала об их эмиграции из России и смерти мужа два года назад.
- Мои искренние соболезнования по поводу смерти Фёдора, я совершенно случайно нашёл вас по вывеске и хотел бы завтра навестить вас снова, сказал Жак.
 - Да, сказала Анна, мы живём неподалёку и я угощу вас чаем, приходите после рабочего дня около 6 вечера, и она передала ему свою визитную карточку.
  На следующий день, вечером, Жак навестил Краснопёровых, но уже с букетом цветов и коробкой с восточными сладостями. Анна приняла его в гостиной своего дома и пригласила сесть за стол с самоваром, за которым сидели также её мать Агния Александровна и четырёхлетний сын  Алёша, который уже в этом возрасте был разносторонне развит: хорошо рисовал и лепил, прекрасно разговаривал. Жак к концу беседы был очарован мальчиком и, очевидно, его матерью тоже, в беседе он упомянул, что разведён и живёт сейчас один.
 - Анна Николаевна, сказал напоследок Жак, я предлагаю вам с сыном переехать в Бельгию, где вам будет предоставлено достойное жильё, я также обязуюсь платить за обучение Алёши.
- Жак, то, что вы говорите так неожиданно, я совершенно не готова дать ответ прямо сейчас, позвольте сообщить его позднее.
- Конечно, Анна, я ещё три дня пробуду в Харбине, вот мой адрес, сказал Жак, протягивая визитную карточку и прощаясь.
  Посовещавшись с Солнцевыми и сыном, Анна решила отклонить предложение Жака, всё таки он был не тем человеком, который был ей нужен и  трудно было оставить пожилую мать, братьев и племянницу. Алёша был очень привязан к своей 8-летней кузине Вере и тоже был против переезда в Бельгию.
  После взятия красными Владивостока, улетучились всякие надежды на восстановление старой России, и в один из ноябрьских вечеров 1922 года состоялся «военный» совет, на котором Солнцевыми и Краснопёровыми было принято важное решение - эмигрировать в США. Основным аргументом в пользу этого решения было то, что китайская и европейская цивилизация слишком разные и делать из русских детей китайцев и самому становиться китайцем никто не захотел. Китайское правительство всячески поощряло переезд китайцев в Маньчжурию, и их количество росло с каждым днём, быстро превысив количество маньчжуров, не говоря уже о других этносах.  План был таков: вначале Василий Сунцев один эмигрирует в Сан-Франциско, устраивается там на работу, докладывает обстановку и, при благоприятных условиях, следующая группа в составе Александра, Людмилы и Веры Солнцевых вместе с женой Василия Таисией тоже переезжают в США.
 19 ноября 1922 года Василий Солнцев отплыл из Шанхая в Сан-Франциско, устроился на работу в Окленде грузчиком и телеграфировал в Харбин о том, что устроиться можно.
  В 1923 году  Солнцевы, вместе с группой бывших белых офицеров, включая генерала Молчанова, через Иокогаму, достигли на судне Сан-Франциско. Во время плавания выяснилось, что Викторин Молчанов и Людмила Солнцева (Нелькина) - земляки, оба родом теперь уже из татарской автономной республики, он родился в Чистополе, а она в Казани.
  На причале в Сан-Франциско Солнцевых встретил Василий Солнцев и отвёз их к себе домой.
 Генерал Молчанов  устроился тоже в Сан- Франциско на простую работу  в отель. Так бывшие представители благородных сословий вступили в стройные ряды мирового пролетариата, возглавляемого их бывшим главным противником Лениным, который был ещё жив!
  Адмирал Старк эмигрировал в Париж и стал там таксистом. В политической деятельности участия не принимал, но сотрудничать с фашистами в 1940-1944 годах отказался.

Сцена 20. Невозвращенец

 
На фото  вид с набережной Сан-Франциско

Действующие лица (возраст указан на момент 1926 года)

1. Андрей Степанович Краснопёров,  сотрудник охраны КВЖД, 43-х лет.
2. Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева),  владелица швейной мастерской, 29-и лет.
3. Алёша Краснопёров, сын Анны, 8-и лет .
4. Агния Александровна Солнцева, мать Анны и Бориса, 56-и лет.
5. Борис Солнцев, водитель машины, 26-и лет.
6. Любовь Солнцева, жена Бориса, 18-и лет.
7. Надежда Константиновна Крупская, вдова Ленина, 57-и лет.



После смерти мужа в январе 1924 года, Надежда Константиновна Крупская чувствовала себя очень одинокой. Она была одной из по-настоящему независимых от Сталина персон, а последний постепенно начал избавляться от таких, окружая их своими людьми, а потом и увольняя.
  В 1925 году, Борис Солнцев уже шестой год работал личным шофёром у Крупской. Она прекрасно знала, что его родные живут в Харбине и в одной из поездок попросила остановить автомобиль в пустынном месте около Горок под Москвой, где они вышли из машины.
 - Борис, всё меньше я могу доверять окружающим меня людям и вы один из них. Я не хотела бы отплатить чёрной неблагодарностью за  вашу преданность. О нашем с вами разговоре не должен знать никто, даже ваши близкие.
- Хорошо, Надежда Константиновна, слушаю вас, ответил Борис.
- Из обрывков разговоров, мне стало ясно, что вас скоро заменят на лояльного Сталину человека. Что сделают с вами я не знаю, но вы слишком много видели и слышали за эти годы. Вы ни разу за шесть лет не виделись с матерью, братьями и сестрой, почему бы вам не подать заявление с просьбой съездить в Харбин для встречи с вашей матерью? – спросила Крупская.
- Да, я очень хотел бы повидать мать, сестру и племянника, но меня вряд ли выпустят, ответил Борис.
- Вот это уже моя забота, продолжила Крупская, ваше дело подать заявление на отпуск с посещением Харбина, с просьбой навестить больную мать, я поставлю на нём свою визу, пусть попробуют отказать.
- Хорошо, Надежда Константиновна.
- И последнее, Борис, вам лучше никогда не возвращаться на родину под предлогом заботы о больной матери.
- Я вас понял, Надежда Константиновна, ответил Борис, и никогда не забуду того, что вы мне сейчас сказали.
Он взял руку Крупской и покрыл её поцелуями.
- Как давно мне уже не целуют руки, грустно проговорила Надежда Константиновна…
 Через месяц Борис был в Харбине, где остался после окончания срока отпуска, мотивируя это необходимостью поддерживать больную мать. Когда он обратился в Харбине за продлением визы, был арестован китайскими властями, которые запретили ему покидать страну. Только в 1932 году, с образованием на территории Маньчжурии государства Маньчжоу-Го, ему удалось эмигрировать в США вместе со своей женой Любовью. На судне, следовавшем из Иокогамы до Сан-Франциско,  Солнцевы плыли вместе с семьёй бывшего начальника штаба Ижевской бригады полковника Авенира Ефимова.
  Целый год Агния Александровна безуспешно ждала, когда освободят Бориса. Наконец, в 1926 году было принято решение переезжать в Сан-Франциско, куда её звали сыновья, невестка и внуки, а в Харбине остался Андрей Краснопёров, так что было кому носить передачи в тюрьму, сидевшему там Борису. Агния Александровна, её дочь Анна и внук Коля через Корею добрались до Иокогамы, откуда отплыли в Сан-Франциско. Плавание длилось более трёх недель, судно попало в сильнейший шторм, но всё обошлось, и на пристани их встретили самые близкие люди, с которыми они не виделись три года.

Сцена 21. Обживая Казань

 
На фотографии из архива семьи Коппов слева направо: Нина, Алевтина и Лидия Порсевы в форме школы имени Песталоцци. Казань, 1926 год

               Действующие лица (возраст приведён на 1927 год)

1. Шайгардан Шаймарданов, Председатель Центрального Исполнительного Комитета Татарской Автономной Советской Социалистической республики (ТатЦИК), 37-лет.
2. Яков Порсев, казанский предприниматель, 52-х лет.

                Примечания

1. РКП (б) – Российская Коммунистическая Партия (большевиков).
2. Иоганн Генрих Песталоцци – великий швейцарский педагог.
3. Крокет – спортивная игра, в которой участники используют специальные молотки на длинной ручке, шары и воротца.

  21 марта 1921 года, воплощая в жизнь решения X  съезда РКП (б), ВЦИК принял декрет о введении новой экономической политики (НЭП), одним из результатов которой была частичная денационализация мелкой промышленности. Так что Яков Порсев мог теперь не только не скрываться, но и претендовать на какую-то часть отобранного в 1918 году имущества, и он возвращается из Нечкино вместе с семьёй в Сарапул и легально вселяется в один из своих  домов. В течение пяти лет он не только восстановил свой лесной бизнес, но и расширил диапазон и географию своей коммерческой деятельности. В частности, у Якова сформировались прочные деловые связи с Казанью и на семейном совете в 1926 году было решено переехать в этот город. К этому времени семья пополнилась трёхлетней  девочкой  Софьей, которой суждено было перешагнуть столетний рубеж.
 Яков и Александра хотели дать своим четырём дочерям хорошее образование и они выбрали одну из лучших школ Казани – школу имени Песталоцци и купили двухэтажный дом неподалёку от неё, на нынешней улице Ульянова-Ленина. Напротив наискосок от этого дома располагалось здание ТатЦИКа, и Яков приветствовал иногда по утрам первое лицо Советской Татарии поднятием шляпы, направляясь на работу. Как –то Председатель ТатЦИК Шайгардан Шаймарданов, приехав утром на работу и увидев Якова, захотел  пообщаться с ним и подошёл к последнему.
- Ну как дела, товарищ Порсев, у советских нэпманов, спросил он, протягивая руку Якову?
- Неплохо, товарищ Шаймарданов, не жалуюсь. У меня есть одно предложение, которое хотелось бы обсудить с вами.
- И какое же?
- У нас здесь живёт много детей, а играть им негде. Вот, посмотрите, рядом с нашим домом пустырь и можно было бы устроить на этом месте игровую площадку для игры в крокет.
- Товарищ Порсев, вы не представляете, как это отвечает сейчас намерениям партии! Надежда Константиновна Крупская выступила с предложением устройства детских игровых площадок по всей стране! Вот только средств на них пока в бюджете нет…
- Товарищ Шаймарданов, если вы разрешите строительство детской площадки, я возьму все расходы на себя.
- Пишите заявление, товарищ Порсев и я немедленно его подпишу!
- Завтра же занесу заявление в приёмную.
- Договорились, до свидания, товарищ Порсев.
- Хорошего дня, товарищ Шаймарданов.
 Собеседники расстались и через две недели на крокетную площадку Порсевых хлынули ученики школы имени Песталоцци, приходилось занимать очередь. Пользование площадкой и инвентарём было совершенно бесплатным. Шёл 1927-й год.

Сцена 22. «Лишенцы» берут своё

 
На фото слева направо Нина, Яков, Александра, Алевтина, Софья и Лидия Порсевы. Казань, 1931 год

Действующие лица (возраст указан на 1937 год).

1. Алевтина Яковлевна Порсева, секретарь-машинистка, 21-го года.
2. Следователь НКВД, мужчина, 30-40 лет.
3. Яков Иванович Порсев, бухгалтер казанской фармацевтической фабрики (упоминается), 60 лет (в 1935 году).
4. Александра Вавиловна Порсева (упоминается), жена Якова.
5. Нина Яковлевна Порсева (упоминается), дочь Якова и Александры.
6. Лидия Яковлевна Порсева (упоминается), дочь Якова и Александры.
7. Софья Яковлевна Порсева (упоминается), дочь Якова и Александры.
8. Гимаз  Богаутдинович Богаутдинов (упоминается) – один из основателей ТАССР, заместитель председателя ТатЦИКа, ректор КГУ, затем КХТИ.
9. Василий Николаевич Слепков (упоминается), директор Биологического НИИ КГУ, генетик.
10.Мирсаид Хайдаргалиевич Султан-Галиев (упоминается) - один из основателей ТАССР, приверженец исламско-социалистической идеологии.
11.Шайгардан Шаймарданович Шаймарданов (упоминается) – председатель ТатЦИК, один из основателей ТАССР.
12. Андрей Николаевич Туполев (упоминается) – известный авиаконструктор (создатель более ста видов самолётов), арестован в 1937 году, приговор - 15 лет лагерей, плюс поражение в правах на 5 лет, плюс конфискация имущества, освобождён из под стражи в июле 1941 года.
13. Михаил Васильевич Водопьянов (упоминается) – легендарный советский лётчик.
         
                Примечания

1. НКВД – Народный Комиссариат Внутренних Дел (с 1934 по 1943 год),  преемник ОГПУ.
 2. КГУ – Казанский государственный университет.
3. ОГПУ – Объединённое Государственное Политическое Управление (с 1923 по 1934 годы), преемник ВЧК
 4. КХТИ - Казанский химико-технологический институт.
5. ТАССР – Татарская Автономная Советская Социалистическая Республика.
6. ГИДУВ – Государственный институт для усовершенствования врачей.

В конце сцены звучит песня автора киносценария на стихи Николая Клюева «Верить ли песням твоим?»


  К 1929 году НЭП, который был введён Лениным «всерьёз и надолго» был придушен: у предпринимателей в городах реквизировали имущество и активы, страна взяла курс на индустриализацию, на селе вовсю шло раскулачивание и коллективизация. К этому можно ещё добавить полный разгром церквей, как христианской, так и всех остальных.
 Отняли бизнес и у Якова Порсева, и он был вынужден идти работать бухгалтером на фармацевтическую фабрику. В его собственный дом подселили на первый этаж нескольких пьющих бездомных семей, которые сделали жизнь семьи Якова невыносимой, и  семья была вынуждена снять жильё в другом месте – жить в коммунальной квартире. Но настоящий ужас пришёл в 1934, когда началась эпоха репрессий. Государству для осуществления индустриализации необходимо было золото и по всей стране началось выколачивание средств у бывших нэпманов. Однажды работники НКВД пришли к Якову и потребовали у него золото под страхом расстрела.
Яков указал им место на участке, где зарыл часть золота, и этим купил себе право на жизнь. Эта процедура повторялась несколько раз, и в 1935 году Яков Порсев умер от сердечного приступа, спровоцированного постоянными арестами.
Как только Яков был признан в 1929 году «буржуазным элементом», он был ограничен в правах, например, не мог участвовать в выборах. Таких людей называли «лишенцами», а ограничения в правах распространялись также на членов их семей, например, дети «лишенцев» обязаны были днём работать, а учиться могли только по вечерам.
  Старшая дочь Якова и Александры Нина поступила в 1929 году на физико-математический факультет Казанского университета, где училась вечером, а ранним утром и днём работала на швейной фабрике. Она успешно закончила университет, уехала в Ташкент и стала там начальником отдела геодезической организации.
 Мечтой жизни второй дочери Якова и Александры Порсевых Лидии было стать минералогом, и она поступила в 1930 году, когда уже стала «лишенкой» в Свердловский университет. Вскоре выяснилось её буржуазное происхождение и её исключили из университета,  позднее Лидии удалось восстановиться, но, через некоторое время её снова исключили и она снова восстановилась и успешно закончила университет. Во время войны и после неё она числилась во Всесоюзном научно-исследовательском геологоразведовательном институте цветных и благородных металлов в Москве, а реально занималась разведкой золота на Колыме, где располагались в то  время шахты и карьеры «Дальстроя», на которых работали тысячи заключённых. Условия жизни геологов мало отличались в смысле комфорта от жизни заключённых. Только в 1950-х Лидия переехала на жительство в Москву.
  Третья дочь Алевтина поступила в 1933 году на физико-математический факультет КГУ и одновременно устроилась секретарём-машинисткой к ректору КХТИ Гимазу Богаутдиновичу Богаутдинову.
 Однажды, в 1937 году, средь бела дня сотрудники НКВД вошли в кабинет ректора, арестовали его и увезли в район «Чёрного озера», где располагалось тогда управление НКВД.
 Через несколько дней Алевтина получила повестку с требованием явиться в это же управление для дачи показаний. Время явки было  14.00, но реально её вызвали только в 22.00, так много было работы в тот год у советских чекистов.
В кабинете следователя находились кроме него самого и Алевтины ещё секретарь-машинистка, которая стенографировала только по команде следователя, и ещё один дюжий мужчина, по внешнему виду которого нетрудно было догадаться, для чего он здесь находится.
- Ваши фамилия, имя, отчество и год рождения?
- Порсева Алевтина Яковлевна, 1916 года рождения.
- Вы были судимы или поражены в правах?
- Да, в 1929 году у нас было конфисковано всё имущество, мой отец был признан буржуазным элементом, и мы как его дети были тоже поражены в правах.
- Как вы можете объяснить тот факт, что вы, «лишенка» были приняты на такую ответственную работу?
- Гимаз Богаутдинович знал меня ещё в детстве, поскольку в 1927 году он работал в ТатЦИКе, который был через дорогу от нашего дома, он иногда вместе с Шаймардановым приходил на нашу крокетную площадку, они просто смотрели на нашу игру. В 1933 году мы случайно встретились в коридоре университета, ему нужна была машинистка, владеющая немецкой клавиатурой, а я как раз искала работу после поступления на первый курс.
- Итак, вы вели переписку с другими странами, в частности с Германией?
- Да, Казанский химико-технологический институт вёл переписку с Германией и я печатала письма на немецком.
- Имелись ли какие-то контакты у Богаутдинова с Султан-Галиевым? 
- Мне об этом ничего не известно и я не знаю такого человека.
- Знали ли вы профессора Слепкова?
- Да, он был директором биологического института при КГУ и постоянно контактировал с Богаутдиновым.
- Богаутдинов и Слепков рассылали инструкции своим единомышленникам-террористам, вы печатали эти инструкции?
- Нет, я печатала только документы, связанные с учебным процессом и научными исследованиями.
- Как вы это можете доказать?
- Все эти годы я делала копии всех документов и складывала их в сейф, вы легко можете проверить мои слова, вот ключ от сейфа.
 И Алевтина протянула ключ следователю.
- Хорошо, мы тщательно проверим все документы. Можете идти. Да, не забудьте расписаться в протоколе допроса.
 Алевтина шла домой по ночной Казани и чувствовала себя заново рождённой. Мать и сёстры до её возвращения домой постоянно молились при зажжённых свечах...
Слепкова расстреляли в 1937-м, Богаутдинова в 1938-м, Султан-Галиева и Шаймарданова в 1940 году...После 1956 года все они будут реабилитированы за неимением состава преступления.
  Алевтине повезло - от неё отстали. Она успешно закончила университет и стала начальником метеостанции казанского авиационного завода. Туполев, под конвоем, регулярно приходил к ней подписывать разрешения на взлёт новых моделей самолётов - её виза была последней, обычно он приходил с лётчиком, в частности с Водопьяновым. Может быть всё таки повезло стране? Добавим, что Алевтина вышла замуж за известного казанского математика, профессора Казанского государственного университета Вениамина Григорьевича Коппа.
Четвёртая дочь Софья Яковлевна Порсева в 1940 году, сразу после окончания школы, в возрасте 17 лет идёт добровольно служить в Красную Армию и становится радисткой. Тяжело переболев цингой, она пишет в 1943 году письмо Сталину с просьбой отпустить её с фронта, и получает положительный ответ. В Казани Софья получает медицинское образование и становится детским врачом, потом преподавателем ГИДУВа.
 Прожив 100 лет, она была похоронена в Казани с воинскими почестями в мае 2024 года.

Сцена 23. Поднимая детей и страну

 

На фотографии из семейного архива Порсевых прототип Никифора Порсева Иван Петрович Порсев с женой Марфой Семёновной Порсевой. Ижевск, 1933-1937.
 Автор киносценария широко использовал сведения из «Мемуаров Ильи Ивановича Порсева. 1915-1995»

          Действующие лица (возраст указан на 1922 год)

1. Никифор Петрович Порсев, сотрудник земельного отдела, 30-ти лет.
2. Марфа Семёновна Порсева, его жена, 25-30 лет.
3. Илюша Порсев, его сын, 7-и лет.
4. Стёпа Порсев, его сын, 4-х лет.
5. Пётр Михайлович Порсев, отец Никифора, 56-и лет.
6. Феодосия Васильевна Порсева, мать Никифора, 54-х лет.
7. Агриппина Петровна Порсева, сестра Никифора, 22-х лет.

                Примечания

1. Юриха – деревня неподалёку от Сенихи в Сарапульском районе Удмуртии.
2. Клеть – неотапливаемая хозяйственная постройка.
3. ВОВ – Великая Отечественная война.
4. РККА – Рабоче-Крестьянская Красная Армия
5. Бессарабия и Северная Буковина – в начале 1940 года территория Румынии.

 
  В мае 1922 года после трёхлетнего отсутствия Никифор Порсев открыл ворота родного дома в деревне Сенихе, нынешнего Сарапульского района Удмуртии. Во дворе играли два мальчика и удивлённо посмотрели на незнакомого дядю…
- Илюша, воскликнул отец, беря старшего семилетнего сына на руки, не узнаёшь?
- Нет, не узнаю, а кто ты?
- Так ведь это я, твой папа, обнимая крепко сына, сказал сквозь слёзы Никифор.
 Опустив Илюшу на землю, он подошёл к четырёхлетнему мальчику, сел на корточки, взял его за обе руки и сказал:
- Помнить меня ты не можешь, тебе один годик был, когда я уехал, давай знакомиться, Стёпа, я – твой папа.
На голоса из дому вышла мать Никифора Феодосия Васильевна, сын обнял мать, оба не сдерживали слёз.
- Сынок, вернулся, живой, сколько я молилась за тебя! – сказала она. Илюшка, беги на поле, да скажи матери, что отец вернулся!
Никифор зашёл в дом и занёс вещмешок, узел с одеждой и плетёный чемодан. Вскоре пришли отец Пётр Михайлович, жена Марфа и сестра Агриппина, Никифор обнял всех, без слёз снова не обошлось.
  Сели за стол, Никифор каждому вручил подарки, детям хромовые сапожки, костюмчики и панамки, жене платье и платок, другим тоже одежду. Потом достал баранки, конфеты, печенье, как же они контрастировали с хлебом, который рассыпался от большого количества лебеды в нём! Обменялись новостями, которых много накопилось за три года!
  Никифор затопил баню, наносил воды из речки Нечкинки, на берегу которой и стояла деревня в одну улицу. Заглянул в амбар – пусто, хоть шаром покати!
На следующий день пошёл с другими в поле, увы, засуха своим крылом коснулась и Сенихи. Вечером, на семейном совете решено было, что Никифор отправится в Ижевск устраиваться на родной завод, вернётся, как получит первые деньги, привезёт продукты, а то так с голоду можно и ноги протянуть.
  На радость Никифора, оружейный завод работал и его взяли на старое место в ствольно-коробочную мастерскую. Через месяц получил зарплату, вернулся в Сениху с мукой, крупой, сушёной рыбой. Пробыл одну ночь, а затем снова вернулся на завод, после приходил только по выходным, так дотянули до нового урожая. В 1923 году родился сын Григорий, а в 1925 ещё один сын Николай.
  Весной 1925 года Никифор рассчитался с завода, купил лошадь, двухколёсный плуг «Рудольф Беккер» и вернулся в деревню насовсем. Стали получать хорошие урожаи, излишки муки продавали в Сарапуле,  жизнь пошла веселее. В 1927 году родилась в семье первая девочка, назвали Александрой. С этого года всех стали агитировать в колхоз и Никифора избрали его председателем. Не всем по душе пришлась коллективизация и Никифору стали угрожать расправой, в мае 1930 года пожар уничтожил восемь домов, в том числе дом семьи Никифора – всё имущество сгорело дотла, очень было похоже на поджёг. Вся семья двинулась на подводе в Ижевск, где сняли  небольшой дом. А родители Никифора не захотели покидать родную деревню, в которой Порсевы жили уже более двухсот лет, и Петр Михайлович сразу приступил к строительству небольшого дома, хотя ему уже «стукнуло» 64 года, да и Феодосье Васильевне, слава богу, было уж 62 года. Купили по дешёвке старую клеть у родственников в Юрихе, в помощь деду оставили старшего 15-летнего внука Илью. К концу лета «пустили дым», благо Петрован сам был печником, дом на пепелище был готов. Илья помог заготовить дров на зиму и уехал в Ижевск к своей семье, там тоже работы хватало.
  Никифор Порсев снова поступил на свой оружейный завод. В семье появились ещё дети:  Яков (1931) и Вера (1933). В 1930-х в стране начали твориться странные вещи: начались «чистки» от «социально опасных элементов», например, считалось, что раскулаченные проникали на производство и занимались там вредительством. Видимо не забыли Никифору его харбинское прошлое и в 1933 году уволили с завода. Он стал сразу искать работу и нашёл её в земельном отделе ижевского исполкома. Вот тоже интересная логика: на заводе работать нельзя, а в органе власти можно! В то время в Удмуртии ещё не было искусственного осеменения скота и Никифора сразу послали на курсы по этому направлению в Вятку. Он отучился год и стал пионером искусственного осеменения скота в Удмуртии.
  Беда пришла откуда не ждали. Один начальник привёл свою корову на станцию искусственного осеменения и попросил покрыть её естественным путём. То ли быки были не в форме, то ли Никифор перепутал, вообщем покрыли эту корову искусственно. Пришёл начальник, стал возмущаться и написал донос на Никифора в НКВД. В 1937 году этого было достаточно для ареста, при обыске забрали у Марфы даже деньги – пособие по многодетности. Через 10 дней после ареста, Никифора Порсева, отца семерых детей, пятеро из которых были несовершеннолетними, расстреляли без суда. Об этом родных известили только после реабилитации в 1961 году. Характерно, что уже после расстрела, Марфа принесла в отдел НКВД полушубок и валенки для передачи Никифору и их приняли, принимали позже и другие посылки. До войны и во время неё молились за Никифора за здравие, а потом уж за упокой…
  До ареста отца в 1937 году, Илья Порсев поступил на службу в РККА, стал младшим командиром, участвовал в 1939-1940 годах в финской войне, а в 1940 году в боевых действиях в Бессарабии и Северной Буковине, во время ВОВ работал на оружейном заводе был на брони, а по вечерам готовил ополчение в городе Ижевске.
Третий сын Никифора и Марфы Григорий Порсев погиб в 1942 году в возрасте 19 лет на фронте ВОВ.
 Четвёртый сын Никифора и Марфы Николай был одним из активных строителей Покровской старообрядческой церкви Ижевска.
 Остальные дети Никифора и Марфы были как дети «врага народа» ограничены в правах, но получили образование и работали на различных предприятиях Ижевска.
  А Пётр Михайлович дожил в родной Сенихе до 84 лет, его жена Феодосия Васильевна до 86 лет, бог дал увидеть им своих  правнуков и умереть на родине предков.

Сцена 24. О тех, кого потеряла Россия

 
На фото из архива семьи Сунцевых прототип Людмилы Солнцевой, выдающийся онколог и геронтолог Валентина  Сунцева в возрасте 79-и лет. Гавайские острова, 1970 год

     Действующие лица (возраст указан на 1941 год)

1. Викторин Михайлович Молчанов, бывший генерал-майор Белой армии, 55-и  лет.
2. Авенир Геннадьевич Ефимов, бывший полковник Белой армии, 53-х лет.
3. Александр Николаевич Солнцев, главный инженер компании Killebrew Heat Exchanger, 53-х лет .
4.Василий Николаевич Солнцев, врач (упоминается).
5. Людмила Давыдовна Солнцева, адъюнкт-профессор Вашингтонского университета в Сент-Луисе (упоминается).
6. Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева),  сотрудница фабрики по вышивке и плетению (упоминается).
7. Борис Солнцев, главный химик борно-кислотного завода в Сан-Франциско (упоминается).
8. Георгий Карлович Старк, бывший командующий Сибирской военной флотилией (упоминается).
9. В.П.Сапегин, казначей «Объединения ижевцев и воткинцев в г. Сан-Франциско».

                Примечания

1. Адъюнкт-профессор – заместитель, помощник профессора при кафедре университета.
2. Сент-Луис (штат Миссури) – крупный город в США.
3. Окленд – город-спутник Сан-Франциско.
4. Объединение ижевцев и воткинцев - общественная организация ветеранов ижевской и воткинской дивизий в г. Сан-Франциско.
5. Воткинск – город в Удмуртии, родина Петра Ильича Чайковского.



      
  Людские потери и разрушения, вызванные гражданской войной в России были огромны. В этой сцене, на примере одной семьи покажем каковы были интеллектуальные потери, вызванные массовой эмиграцией, в данном случае, в США. Автор опирался на сведения, полученные от родственников, также широко использовалась книга Э.В.Алексеевой «Родословие ижевских фабрикантов охотничьего оружия XIX-XX вв.»

  Василий Николаевич Солнцев, эмигрировавший из Харбина первым в 1922 году, сначала работал грузчиком в Сан-Франциско, затем окончил медицинскую школу Северо-Западного университета в Чикаго и после её окончания работал врачом.
  Александр Николаевич Солнцев, эмигрировал в 1923 году в Сиэтл, где сначала работал на заводе, потом обойщиком мебели. С помощью русской диаспоры, он устроился инженером в американскую компанию Universal Match Corporation, а затем стал одним из ведущих специалистов химической компании Moncanto, позднее, главным инженером уже  другой крупной американской компании Killebrew Heat Exchanger.
  Людмила Давыдовна Солнцева (Нелькина), жена Александра Солнцева, эмигрировшая в 1923 году в Сиэтл, сначала работала на швейной фабрике, затем врачом. В Вашингтонском университете города  Сент-Луис (штат Миссури) занималась изучением раковых заболеваний и геронтологией, в частности, установила связь рака лёгких с курением. К 80-и годам (т.е. в начале 1970-х) стала крупнейшим специалистом мирового уровня, адъюнкт-профессором, была приглашена советским правительством для работы в СССР, но отказалась.
Анна Николаевна Краснопёрова (Солнцева), эмигрировала в Сан-Франциско в 1926 году, работала на фабрике вышивки и плетения, в 1937 году в возрасте 40 лет вышла  второй раз замуж, и от этого брака было двое детей.
  Борис Николаевич Солнцев эмигрировал в Сан-Франциско в 1932 году, сначала работал уборщиком в универсальном магазине, затем закончил Калифорнийский университет по специальности химия, после чего работал главным химиком на борно-кислотном заводе в Сан-Франциско.
  Как видим, представители семьи Солнцевых не только смогли выжить в незнакомой стране, где они начинали с уборщиков и грузчиков, но и получить высшее образование и добиться феноменальных результатов в таких разных сферах человеческой деятельности, как медицина и производство. Это стало возможным не только благодаря их интеллектуальным способностям, но и прекрасному образованию, которое они получили в одной из передовых стран мира – царской России.
  В конце июня 1941 года в Сан-Франциско в помещении «Объединения ижевцев и воткинцев г. Сан-Франциско» состоялось экстренное заседание этого объединения. Первым взял слово его председатель, полковник Ефимов:
- Дорогие соотечественники, мы собрались здесь по трагическому поводу: Германия напала на Советский Союз и мы должны дать оценку этому событию, а главное, решить, что будем делать в этой ситуации. Мнения лидеров белого движения разделились, часть из них готова поддерживать Германию. Контр-адмирал Старк, который вывез нас из Приморья в Китай в 1922, ещё в прошлом году отказался сотрудничать с германскими оккупационными войсками во Франции. Я предоставляю слово генерал- майору Молчанову, который опишет нам ситуацию в России.
- Дамы и господа, ситуацию в России на Восточном фронте я бы назвал катастрофической. В первые дни войны было уничтожено около половины советских самолётов, которые даже не смогли подняться в воздух, танковые колонны германских войск проникли на глубину нескольких десятков километров, в плен попали сотни тысяч советских военнослужащих, СССР оказался совершенно не готов к обороне. Речь идёт об угрозе уничтожения государственности нашей Родины, чего не было даже во время гражданской войны двадцать лет назад.
- Кто ещё хотел бы высказаться? – обратился Ефимов к присутствующим.
- Разрешите мне, сказал Александр Солнцев.
 Дорогие земляки, в этот грозный час, который напоминает русскую Смуту начала 17-го века, мы должны забыть всё то, что сделали с нами большевики двадцать лет назад и встать на защиту нашей Родины, ведь у каждого из нас там остались родственники или друзья. Сотни тысяч беженцев из Украины и Белоруссии движутся на восток страны, не нужно быть пророком, чтобы прогнозировать надвигающийся голод, поскольку Украина – главная житница СССР. Я предлагаю начать немедленно сбор средств в пользу Советской России, мы очень быстро сможем переправить их через советское посольство и спасём от голодной смерти тысячи беженцев.
- Я полностью поддерживаю господина Солнцева, сказал Ефимов, не будем ставить этот вопрос на голосование, потому что уважаем мнение каждого. Просто, кто «за», пусть внесут после нашего заседания любую сумму, я это делаю прямо сейчас и прошу господина Сапегина стать нашим казначеем.     Ефимов передал несколько крупных купюр Сапегину, последний внёс запись в тетрадь. Присутствующие стали подходить к казначею и сдавать деньги.
  Сбор средств в пользу Советского Союза продолжался русской диаспорой Сан-Франциско в течение всей Великой Отечественной войны.

Георгий Нуруллин, 12.05.2026