В блиндаже...

Мама милая, ты снишься мне…
И наш дом – под тихим листопадом,
Серебро тумана по стерне…
Стелется такой со мною рядом.

Снится кот-мурлыка на печи
И стук яблок-падалиц по крыше…
Мама милая, прошу я: Не молчи!..
Но в ответ мне только шорох мыши.

Она жмётся к человечьему жилью –
В блиндаже и сытно ей, и сухо…
В темноте, металлом по стеклу,
Шлёпают «маслины» как по уху;

Это город проверяет – сплю ли я?
Он врагу, притихшему, подобен;
Мой блиндаж построила семья,
Погребом он был куда удобней!

Где семья? Они в углу стоят:
Мальчик, бабушка и мать с дочуркой;
С неприязнью на меня глядят –
Как лежу я возле их печурки.

Где могилы той семьи – не знаю я,
Где-то за туманом или ближе,
Но безмолвно смотрят на меня,
А сквозь них проскакивают мыши.

Ах, уснуть бы!.. Или уже сплю?..
Мама милая, прошу, родная:
Побеседуй с ними! Говорю,
Но никто, из них, не понимает;

Расскажи им – как я не хотел
Приходить с оружием к их дому;
И «блиндаж» занять бы не посмел –
Погреб, предназначенный к другому.

Я хотел бы – в своём доме спать!
На печи, с котом-мурлыкой вместе.
На гармошке в сумерках играть
И мечтать о девушке-невесте…

Но лежу среди тумана в блиндаже,
В городке, что на врага похожий,
И шепчу незнамо что тебе…
Тоже призрак, а для них – прохожий.
* * *
«Маслинами» на фронте называют пули.