Попаданец. 1995 Киллер знает будущее. Глава 3

Квартира Вепре находилась в Мытищах. Убогая пятиэтажка за железной дорогой, где даже бандиты не селились — слишком далеко от денег, слишком близко к свалке. Грязные лестничные клетки, запах кошачьей мочи, лифт, который работал через раз и всё равно вонял. Идеальное место для человека, которого не должно существовать.

Он добрался сюда на перекладных: электричка от «Проспекта Вернадского» («Москва-Товарная», платформа Царицыно-пересадка, билет за наличные, без документов — проводник даже не спросил, привык»), потом пешком через пустырь, потом дворами. Шёл не как человек — как тень, которую даже бродячие собаки не замечали. Рефлексы тела вели его, укрывали, заставляли менять траекторию каждые сто метров.

Чёрный ход. Третий подъезд, лестничная площадка между первым и вторым этажом — замурованный люк электрощитовой. Андрей просунул руку за отвалившуюся плитку, нащупал ключ на магните.

— Серега, ну ты и конспиратор… — прошептал он.

Сергей Вепрь.

Он всё ещё чувствовал это имя как чужое, как одежду с чужого плеча. Но пальцы уже поворачивали ключ в замке. Секунда — и дверь в квартире №47 открылась с тихим, хорошо смазанным щелчком.

Номер 47. Семь на первый, три в уме, на войне как в тюрьме, — всплыла в голове бессмысленная считалочка. Память Вепре.

Квартира встретила его запахом пыли, старого табака и оружейной смазки. Однушка. Занавески задёрнуты, даже днём — кромешная темнота, только красный огонёк от дешёвого обогревателя. На подоконнике — окурки в консервной банке. На стенах — ни фотографий, ни постеров, голый бетон, кое-где заклеенный газетами 1993 года.

— Жил, не тужил, — Андрей щёлкнул выключателем. Лампочка под потолком моргнула и загорелась тусклым, больным светом.

Он закрыл дверь на два замка и цепочку. Привычным жестом проверил окна — заперты, заклеены изолентой по краям, чтобы не дребезжали. Потом, подчиняясь уже не своему, а его, Серёгиному, рефлексу, прошёл на кухню, дёрнул за газовую трубу.

Плита отъехала в сторону, открывая лаз вниз, в подпол.

— Опись наследства, — сказал он пустоте. — Так, посмотрим, что ты, Сережа, накопил за два года вольной охоты.

Он спустился по приставной лестнице.

И замер.

Арсенал.

В подполе, на самодельных стеллажах из досок, лежало оружие. Не два-три ствола для бытовых разборок — арсенал профессионального убийцы, который готовился, кажется, к малой войне.

Два АКС-74У — «Ксюхи», складные, с глушителями, сбитыми номерами. Три пистолета: ПМ («родной», с глушителем, под рукой), ТТ (патроны острые, бронебойные, для машины), и старый, ещё немецкий «Вальтер» — трофейный, с дарственной гравировкой на немецком. Четыре гранаты РГД-5 в жестяной банке из-под чая. Коробки с патронами — 7,62, 9 мм, мелкая россыпь. Снайперская винтовка «Винторез» в разобранном виде, в чехле из болоньи — таких даже у спецназа тогда были единицы.

— Боже ты мой… — выдохнул Андрей. — Это ж целый склад ОМОНа.

Но больше оружия его поразила аккуратность. Каждый ствол смазан, каждый магазин снаряжён под завязку, на патронах — бирки с датой «снаряжения». Сергей Вепрь был маньяком порядка. Убийца-аналитик.

На нижней полке — альбом с фотографиями. Не семейными. Фотографии объектов. Крупные планы. Снято издалека, с крыш, арками. Под каждым снимком — размашистый почерк синими чернилами: дата, место, образ жизни, привычки, слабые места.

Андрей пролистал альбом. Узнал двоих — из новостей 2024-го. Один — будущий «вор в законе», застреленный в 2001-м (на фото — 94-й год, он ещё простой бригадир). Второй — коммерсант, которого через пять лет взорвут в собственной «Волге».

— Ты, Сережа, не просто киллер был. Ты — ходячая база данных, — прошептал Андрей.

Поддельные паспорта.

В пластиковом конверте, завёрнутом в полиэтилен, лежало пять корочек. Андрей разложил их на верстаке.

Соколов Игорь Петрович, 1967 г.р. Москва, штамп о регистрации на Каширке.

Васильев Дмитрий Алексеевич, 1970 г.р. Тверь, чистая «ксива», ни одной отметки.

Краснов Михаил Борисович, 1974 г.р. Рязань — слишком молод, но фотография Вепре с десятилетней выдержкой, загримированного.

Петренко Андрей Владимирович — Андрей вздрогнул. 1992 г.р. Одесса.
— Не смешно, — сказал он сам себе. — Совсем не смешно.

И пятый, самый старый, в потёртой синей обложке: Сергей Викторович Серебряков. Настоящий. С пропиской в Мытищах и чистой анкетой. В этом паспорте не было ни слова о спецназе, о разведшколе, о командировках в горячие точки. Чистый лист для чистого убийцы.

Фотография женщины.

Точно такая же, как та, что лежала в кармане куртки. Но здесь — увеличенная, до формата А4, и старая, с надписью на обороте: «Лена, июнь 1990, Сочи. До того, как ты ушёл, дурак».

Женщина на фото смеялась, запрокинув голову, в лёгком платье, на берегу моря. Волосы растрёпаны ветром. Простая, тёплая, настоящая.

— Лена… — Андрей провёл пальцем по глянцу. — Кто ты для него? Неужели просто баба, по которой мы убиваемся?

Память Вепре молчала. Или не хотела открываться. Только глухая тоска, как ножевое ранение.

Он аккуратно положил фото на место.

И наконец, там, в самом углу, под грубой мешковиной — зашифрованный список.

На вид — обычный ученический листок в клетку, вырванный из тетрадки. Но почерк не тот, которым подписаны фото. Мелкий, почти стенографический, с краткими обозначениями и цифрами, которые не складывались ни в телефоны, ни в даты.

Андрей поднёс его к тусклой лампочке.

«К. — 12.10. У. — фикс. Кк —? Ш. — 04 (С.) П. — ждать. КП — серая схема. СБ — мусор? ЗФ — выход 160 (пров). БД — после Н.».

Строчек было двадцать семь.

— Это что, — прошептал Андрей, чувствуя, как холодок ползёт по спине, — это сеть? Контакты? Заказчики, которых он не сдал?

Он попытался прочитать список глазами Вепре. Кто такой К.? Купол? Инициалы? 12.10 — дата. У. — фикс — значит, «У» — это человек с фиксированной суммой? Кк — вопрос, два вопроса. Ш. — 04 (С.) — Шрам 04 года? или четвёртый «С»?

Список не укладывался в голову. Он был как шифр, на который случайно наткнулся ребёнок.

Но кое-что Андрей понял сразу.

Внизу, в самом конце, тем же мелким почерком — фраза без цифр. Последняя запись.

«Если меня не станет — это ключ к тем, кто заказывал мне работу. Но не к заказчикам. К тем, кто за крышей. Кто поливает Москву кровью из кремлёвских кабинетов».

Андрей медленно опустился на ящик с патронами.

— Охренеть, — тихо сказал он. — Сережа, ты был не киллером. Ты был кротом. Ты собирал компромат на верхушку.

Но тогда вопрос: на кого работал Вепрь? На ментов? На конкурентов? На старых друзей из спецназа, которые после развала Союза засели в новых кабинетах?

Мысль горела ледяным огнём.

Он свернул листок, спрятал в нагрудный карман, поверх сердца. Паспорта — в куртку, два пистолета (ПМ и «Вальтер»), три магазина, гранату (РГД — про запас). Остальное оставил.

Вылез из подпола, задвинул плиту.

Сидя на грязной кухне, пил воду из-под крана и смотрел на чёрное окно. Мытищи спали. Москва за тридцать километров отсюда жила своей ночной жизнью — рестораны, стрелки, трупы в подвалах.

— Хорошо, Серега, — сказал он мёртвому телу, которое больше не вернуть. — Наследство я принял. Оружие, легенды, женщина, которую ты любил, и список убийц, которые заседают слишком высоко.

Он посмотрел на пейджер.

Никаких новых сообщений. Купол молчал. Или готовил засаду.

— У тебя было оружие, — сказал Андрей в потолок, обращаясь к тени убитого киллера. — У меня — знание твоего будущего и их всех. А теперь — ещё и твои секреты.

Он поднялся, затушил свет.

— Давай посмотрим, чей козырь бьёт.

Ночь уходила. И с каждым часом человек, который был Андреем и становился Вепри, всё лучше понимал:

Он получил не наследство. Он получил билет на игру, где ставка — жизнь. Его жизнь. И жизни всех, кто появится в этом списке.

«Опись наследства» была закончена.

Война только начиналась.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.