О том как Фёдор встретил Сатану

 Закон бумеранга - штука надежная, как швейцарские часы, но Фёдор осознал это с тем самым опозданием, которое обычно предшествует некрологу. К тому моменту яд предательства уже вовсю циркулировал в его жилах. Он умудрился наставить рога лучшему другу с его же невестой. Эта тайна сидела в нем поглубже тюремной тоски, а тоска, поверьте, была там фундаментальной.

 Но судьба - дама с извращенным чувством юмора. Фёдору позарез понадобился насос для старого велосипеда. Он решил, что путь к исправлению лежит через дачу матери и честный крестьянский труд. На базаре он встретил старого приятеля - одного из тех типов, что продадут вам стакан воды в пустыне только при условии, что вы закусите его соленым огурцом.
— Насос не продам, прищурился тот.  Но если выпьешь со мной бутылку водки - забирай этот хлам даром.

 Фёдор пить не хотел. Его тонкая броня трезвости еще держалась на честном слове. Но искушение бесплатным инструментом - этот исконный грех человечества - победило. Мир поплыл. Прижимая к груди ржавый трофей, точно святые мощи, Фёдор побрёл домой, стараясь выглядеть так, будто он - самый законопослушный гражданин в этом полушарии земли.

 На последнем перекрестке возник Он. Обычный деревенский парень, который, проигнорировав толпу совершенно трезвых и приличных людей, вышел прямо наперерез нашему герою. Он видел Фёдора издалека - он шел на густой, как патока, запах его греха.
— Слушай, друг, - спросил парень, глядя своим сверкающим взглядом прямо в мутные глаза Фёдора,  где здесь можно найти ветеринара?

 Слово "ветеринар," полоснуло Фёдора по совести. Ему вдруг отчаянно захотелось объяснить "девушке-ветеринару"  причину признания в грехе перед другом, выплеснуть всё. Сатана в образе прохожего мастерски вел его к той самой женщине, чтобы захлопнуть капкан. Фёдор шел, репетируя покаянную речь, а мужик-оборотень послушно плелся следом. Но стоило им достичь бетонной восьмиэтажки, как попутчик внезапно испарился. Видимо, адские создания питают органическую неприязнь к советскому архитектурному уюту.

 В квартире Фёдора ждала классическая пьеса: день рождения, крики, обвинения и финал с участием кухонного ножа, которым ветеринарша в пылу ссоры располосовала себе ладонь. Мать девушки, точно разгневанная фурия, выставила Фёдора вон, конфисковав насос "в счет медицинских издержек" . Фёдор потерял равновесие  и в физике, и в метафизике. Он колотил в дверь, требуя вернуть имущество, но когда за дверью прозвучало сакральное "Алло, полиция" , решил, что его первая неделя на воле - не лучшее время для знакомства с патрулем.

 Он шел, шатаясь, когда увидел их  полицейскую машину. Просто патруль, проезжавший мимо. Фёдор тут же выровнял походку, превратившись в образец строевой подготовки. Они проехали. Фёдор расслабился слишком рано. Опытный взгляд полицейского в зеркале заднего вида почуял неладное: резкая смена траектории и походки всегда выдает грешника. Они вернулись. Бежать было некуда.

 Финальный аккорд прозвучал в наркологии. Перед Фёдором вырос двухметровый забор. Полицейские оставили его одного со словами: "Жди тут". И тут Фёдор вспомнил каратэ. Он решил прыгнуть. В высшей точке полета, когда тело уже начало грациозный разворот, раздался сухой хруст - звук, который ни с чем не перепутаешь. Перелом шейки бедра.

 Боль была такой, будто таз взорвали изнутри тротиловой шашкой. Нога и ягодица мгновенно распухли, превратившись в тяжелый, багровый, горячий барабан. Фёдор рухнул по ту сторону забора - уже не каратист, а калека. Полицейские, заглянув за забор и увидев этот анатомический кошмар, просто махнули рукой. Хромой грешник им был не интересен.

 Так Фёдор остался один: без насоса, без каратэ и с вечной хромотой. "Сатана" не зря подошел именно к нему посреди дороги - он пришел забрать последнее. Кстати, последним, что сделал "Чёрт" перед тем, как исчезнуть у восьмиэтажки, - он небрежно отряхнул своею ладонью место будущего перелома на бедре Фёдора.

 Откуда он взялся? Почему подошел именно к нему? И почему исчез, когда довел объект до точки невозврата? Ответы на эти вопросы Фёдор будет обдумывать всю оставшуюся жизнь, каждый раз, когда его нога будет напоминать о себе в дождливую погоду.