Глава 12

Элина пожалела, что позволила Квэддо остаться. Она чувствовала себя неловко, и присутствие Малены никак не помогало. Разбирать бумаги при них она не могла. Просто сидеть и молчать было невыносимо.
– Квэддо, как получилось, что всеми делами в городе заправляет Ашкут? Мы мечтали избавиться от прихвостней барона, а сейчас они не просто остались на местах, их положение укрепилось!
Квэддо сейчас вовсе не походил на того строгого и принципиального капитана кондотьеров, каким был ещё недавно. Что его изменило? Горести? Вряд ли он помнит такое слово. Нищета? Всё это время он сытно ел и сладко спал. Да и одежда у него и Малены добротная. Вон, девушка даже учится лекарскому ремеслу – дело неслыханное в здешних местах! На всё это нужны деньги, и немалые.
– Эли… Дара старший экспедитор… Ты вручила мне самый лучший дар в моей жизни, – Квэддо красноречиво посмотрел на Малену, и девушка мягко улыбнулась в ответ. – Но этот дар стал и моей главной слабостью. Когда я был один, я ничего не боялся, даже смерти. А теперь я испытываю страх каждый день, когда Ашкут смотрит вслед моей дочери. И если я буду сильно противиться его желаниям, Малену может ждать незавидная участь…
Элина слушала эти откровения с брезгливой жалостью.
– Деньги за то, чтобы меня похитили и, возможно, убили, ты тоже ради Малены взял?
Квэддо не поднимал глаз.
– Этими деньгами я оплачиваю её обучение.
Девушка ахнула:
– Я верну их, дара Элина! До последней монетки! Я ничего не знала, клянусь!
Элина вздохнула.
– Не надо их возвращать. Считай, что твоя учёба отмыла эти деньги от грязи. Просто учись дальше. Вы с Полли помирились?
– Кажется, да.
Ничего больше ей не удалось спросить, потому что вернулись Мадог с Рэйшеном. Оба выглядели злыми и недовольными. Однако Рэйшен доложил по всей форме, что Лоркан найден, жив-здоров, геройствовал, спасал служанок от разгорячённых солдат. Мадог помалкивал и время от времени бросал на Рэйшена странные взгляды, будто ждал, что тот добавит что-то к своему докладу.
– Отлично!
Элина решила не обращать внимания на ссоры между Мадогом и Рэйшеном, иначе она на всю жизнь превратится в няньку для обоих. Большие мальчики, пусть сами разберутся со своими чувствами.
– Квэддо, думаю, мы все можем вернуться к своим делам. Малена, надеюсь, вы с Полли увидели друг друга по-новому. Мадог, вернись к Ашкуту. К вечеру я получу результаты подсчётов и захочу задать ему кое-какие вопросы. И лучше бы ему ответить. Убеди его в этом.
Наконец-то! Элина с облегчением смотрела на закрывающуюся дверь. Можно выдохнуть и расслабиться. С ней только Рэйшен.
– Эли, я должен тебе признаться…
Элина замерла. Отчего у Рэйшена такое лицо? Она вспомнила странные взгляды Мадога, и внутри у неё всё сжалось. А если Рэйшен скажет, что уходит к Мадогу? Все твердили ей, что рано или поздно дроу возвращаются к своим… Элине казалось, что весь дом вокруг неё рушится с безмолвной неотвратимостью. Да что дом – весь мир!.. «Пусть рушится, – внезапно решила она. – А я сбегу в Синие Горы, к своему клану Эльгиниррок. Никто не достанет меня там: ни король, ни Квирк, ни моя команда… Никто.»
– Что ж, признавайся. Я слушаю.
– Эли, – Рэйшен не смотрел ей в лицо, и это пугало ещё больше. Наконец он решился и скороговоркой произнёс, будто прыгал в ледяной поток: – я ущипнул служанку. Но ты не подумай, я только за щёку!
Элина смотрела на Рэйшена, видела, как движутся его губы, и не слышала ни одного слова. «Он уйдёт. И мы с Мадогом поменяемся местами. Как иронично!»
– Эли, ты не слушаешь меня!
Элина усилием воли заставила себя собраться.
– Извини, конечно, я тебя слушаю.
– Я ущипнул служанку. За щёку.
Рэйшен замолчал. Вид у него стал такой, будто он ждал наказания. Элина вначале даже не поверила своим ушам.
– Ущипнул… Что, прости?
– Щёку ущипнул. Служанке.
– И что?
– И всё, – Рэйшен развёл руками. – Я шутки ради, честное слово.
Элина упала на стул и расхохоталась. Она придумала, куда ей сбежать, чтобы не видеть Рэйшена, а он… Он ущипнул служанку за щёку и теперь боится, что кто-нибудь донесёт Элине! Она всё смеялась и не могла остановиться.
Это был длинный день. И до конца его было ещё далеко.
* * *
Королевские советники почтительно сообщили Рэйшену, что им нужно ещё немного времени для работы. Рэйшену польстило такое обращение, и он милостиво дал им время до вечера. Поэтому Элина получила расчёты вечером, когда Дэвлин соизволил отпустить своих подопечных, и у тех действительно миски выпадали из рук от усталости.
Вайсдорн и Вахольдер тоже управились к этому времени. Их отчёт снова принёс парень, неуловимо похожий на Сныста.
Рэйшен смотрел, как Элина зажигает свечи в тяжёлом канделябре и усаживается за стол.
– Давай я тебе помогу, – неожиданно для себя сказал дроу.
Больше всего на свете он не любил бумажную работу. Но сейчас, глядя, как тени пробегают по бледному лицу Элины, он понимал, что эта бумажная работа мучает её не меньше, чем его.
– Ага, решил искупить свою вину за то, что щиплешь служанок! – пошутила Элина.
Рэйшен был рад, что она не сердится. Ещё не хватало рассориться с ней в такие трудные времена!
Элина взяла пачку листов, принесённых советниками, и разделила её на две стопки. Рэйшен взял свою и возмутился:
– Эй, почему мне так мало!
– Это же не гномье пиво, – усмехнулась Элина. – Тебе хватит.
Рэйшен ещё немного понаблюдал, как она задумчиво склоняет голову над этой писаниной, а потом тоже принялся за работу. Им следовало рассчитать, сколько денег понадобится на выплаты. В кабинете стало тихо, лишь стилос Элины с шуршанием скользил по бумаге, оставляя после себя цифры и краткие пометки.
Как ни странно, Элина закончила свою часть намного раньше самого Рэйшена. Она уже перешла к отчёту гномов и сейчас внимательно вчитывалась в их значки.
Сам Рэйшен дважды сбивался в расчётах, досадливо прищёлкивал языком и начинал сначала. Наконец он отдал свои листки Элине. Она с лёгкой улыбкой кивнула и принялась перепроверять.
Рэйшен досадовал, что ошибся и не смог проявить себя наилучшим образом. Хотя, вообще-то наилучшим образом он всегда может проявить себя в драке. Или в постели. Дроу расплылся в мечтательной улыбке. Драка сегодня уже была, а, судя по времени, – постель не за горами. И он позаботится о том, чтобы Эли позабыла обо всех этих треклятых цифрах. Рэйшен с трудом оторвался от соблазнительных картин, нарисованных его воображением.
Лицо Элины выглядело застывшим, словно отлитым из того же воска, что и свечи в канделябре. Что-то пошло не так.
Рэйшен не стал тратить время на вопросы. Он попросту выдрал отчёт гномов из судорожно сжатых пальцев Элины и быстро пробежал глазами ряды чёрных значков.
Ничего не понятно. Что её так испугало?
– Эли. Эли! – Рэйшен небрежно бросил бумаги на стол и осторожно встряхнул Элину за плечи. Не хватало ещё, чтобы один из приступов накрыл её прямо сейчас! – Да что тут не так?!
Элина медленно перевела взгляд на лицо Рэйшена.
– Взгляни сюда, – она ткнула пальцем в свои записи, которые сделала поверх расчётов советников.
– Ну, вижу. И что?
Рэйшен понимал: столько нужно выплатить прислуге и солдатам. Что в этом такого страшного? Солдаты сами сказали, что готовы немного потерпеть.
– А теперь сюда.
Рэйшен посмотрел в отчёт гномов. Мда. Разница большая.
– Здесь не хватает! – простонала Элина. – Где, ну где же этот гад мог спрятать остальное?
Она вцепилась себе в волосы и зашипела, словно это могло вызвать деньги откуда-то из Бездны. Рэйшен хотел бы успокоить и утешить её, но Элина лишь мотала головой, и волосы, выбившиеся из причёски, цеплялись за серебряное шитьё мундира.
– Ты не видел всего! Я не показала тебе последнюю страницу! Там приписка от Вахольдера!
Рэйшену было плевать на приписки. Он готов был отпинать Вахольдера за то, что тот смеет огорчать Элину своей дурацкой писаниной…
– Смотри!
Элина высвободилась из рук Рэйшена и сунула ему под нос последний листок. Дроу невольно пробежал глазами строки: «Около трети золотых монет, скорее всего, фальшивые».
* * *
Мир Элины сузился до нескольких жалких свечных огоньков. Они слабо подрагивали над подсвечником, почти не разгоняя тьму, сгустившуюся вокруг Элины. Ей казалось, что даже в королевской темнице ситуация не была так мрачна и безнадёжна. По крайней мере, она знала, что следует делать дальше. Но не сейчас.
Денег нет. Налоги не собраны. Жалованье платить нечем. Окружение враждебно… И в довершение всех этих бед – фальшивомонетчики!
Рэйшен что-то говорил, но Элина почти не слышала. Впервые за всю жизнь она подумала, что видит только один выход, как прекратить всё это. Вырвавшись из рук Рэйшена, Элина подошла к окну и посмотрела вниз. Второй этаж баронского дома был высоким, но недостаточно.
– Даже строить не умеют, – сказала Элина сама себе. – Только покалечусь…
На неё тут же налетел какой-то ураган, закрутил, потащил, что-то закричал в уши… Запахи, звуки, цвета понемногу возвращались к ней. Огоньки свечей по-прежнему давали мало света, но в этом свете стоял Рэйшен. От него шло успокоительное тепло и знакомый пряно-древесный запах. Правда, такого испуганного лица Элина не видела у него никогда.
– Что ты творишь?! Даже не думай! Ты не можешь так поступить!
– Не могу так поступить… – хриплым шёпотом повторила Элина, чувствуя, как пересохли её губы.
Голос Рэйшена стал спокойнее:
– Конечно, не можешь! Что будет со всеми нами без тебя? Эли… Ты же не оставишь меня одного…
Элина слабо улыбнулась, протянула ладонь и легко дотронулась до его гладкой тёмной щеки.
– Не оставлю. Натворишь ты дел без присмотра…
– Вот именно! Кто меня удержит?
Тяжёлые мысли отступили куда-то во тьму, расползлись по углам, и Элина вздохнула полной грудью. Что за помрачение на неё нашло?
– Давай договоримся, Рэйшен: я удержу тебя, а ты – меня. Как сегодня.
Рэйшен молча кивнул и привлёк её к себе. И Элина ощутила, как его бьёт крупная дрожь.
* * *
Ашкут то и дело бросал взгляды на своего тюремщика. Тот устроился на полу у двери. С таким стражем и замков на двери не надо – не проскочишь. Сквозь дверь Ашкут прекрасно слышал, как солдаты хотели расправиться с этим дроу. Солдат умело направляли и подталкивали его люди, но эта проклятая Элина… Как не вовремя она явилась! Ещё бы немного, и началась бы бойня. Конечно, дроу положили бы немало народу, но под шумок Ашкут рассчитывал вырваться и бежать. Деньги он бы прихватил из своего тайника. Он не боялся ни демонов, ни призраков. Он сам привык быть тем, кого нужно бояться. Он ещё выберется отсюда и покажет им всем!
– Эй, дроу, – лениво позвал Ашкут, – Мадог, или как тебя там…
Тот, не проронив ни звука, повернул голову. Ашкут сглотнул вязкую слюну: волчий взгляд дроу леденил кровь. Однако времени на испуг не было.
– Слышь, Мадог, а что насчёт пожрать? Или она запретила кормёжку?
Ашкут видел: Мадогу не надо объяснять, кто такая «она».
– Приказа тебя кормить не было, – равнодушно отозвался Мадог.
– А тебя? Тебе она тоже жрать запретила?
Молодой дроу промолчал. Но Ашкут уже наслушался сплетен об Элининых дроу. Он знал, куда бить.
– Она, небось, самое лучшее припасла только своему Рэйшену, да?
Попал. Мадог легко и плавно поднялся на ноги и навис над Ашкутом, словно мрачный утёс над чахнущей травой.
– Захлопни пасть!
Ашкут понимал, что сильно рискует, но попытка того стоила.
– С чего бы? Пока мы тут голодаем, они, наверное, отдыхают, – он выдержал паузу и добавил тише: – В койке кувыркаются.
Он увидел, как ноздри Мадога раздулись:
– Не смей пачкать его имя своим грязным языком!
«Отлично. Даже лучше, чем он ожидал».
– Ладно. Не буду. Извини.
Дроу явно был не силён в таких играх. Он растерянно глянул на Ашкута. А тот кивнул в ответ:
– Сказал – не буду, значит, не буду.
* * *
Томори покорно складывал вещи Тикаэлы, заворачивал, связывал… Пёс растерянно ходил по дому, то и дело обнюхивая знакомые предметы, неожиданно принявшие другую форму. Тикаэла раздражённо толкнула Пса носком сапога:
– Не лезь! Мешаешь!
Пёс жалобно взвизгнул, и Томори украдкой погладил его по облезлому боку.
– Не отвлекайся! – от Тикаэлы не укрылся этот сочувственный жест. – Сколько можно возиться?! Давно не наказывали тебя?!
Томори опустил голову. Отросшие волосы упали на лицо, скрывая упрямо сжатые губы. Тикаэла всё ещё стояла рядом, с недовольством рассматривая получившуюся гору вещей.
– Ты, должно быть, не умеешь собирать вещи! Почему такая гора? Как ты её потащишь?
Томори внутренне ужаснулся: он и в самом деле не сможет тащить всё это на себе! Он раб, но не вьючное животное!
– Я переберу вещи, – тихо ответил он. – Что-нибудь придётся отложить.
– Не вздумай! – на этот раз сапог Тикаэлы коснулся колена Томори. – Я найду, на кого это навьючить!
Когда Тикаэла покинула дом, дела у Томори пошли гораздо быстрее. Звёзды ещё не потускнели, а светило не подкрасило край неба розовым, как всё необходимое было собрано. Томори полюбовался результатом своего труда.
– И правда, целая гора! Как думаешь, Пёс, найдёт она какого-нибудь дурака, который продаст ей лошадь?
Пёс помахал хвостом, преданно глядя на Томори.
– Пока она ищет дураков, мы можем немного поспать.
Томори опустился на пол рядом с грудой вещей, а Пёс прижался к нему тёплым боком.
* * *
Тикаэла выскочила из дома и поспешила в сторону Великого Леса. Со времён её юности («И Ороина», – горько припомнила она) лес измельчал, перестал быть великим. Теперь даже дроу, живущие в его чаще, именовали лес иначе. «Коддвильт» – говорили они, а жалкие люди вообще называли лес Диким. «Неучи!»
Дозорные лесного народа всполошились при её появлении. Ещё бы! Тикаэла самодовольно усмехнулась: они хорошо запомнили, что её надо бояться.
– Что тебе надо, Нависшая Тень? – неприветливо спросил у неё один из эльфов, явившихся по знаку дозорных.
Они стояли на опушке, на самой границе леса и песчаных дюн. Здесь был слышен и шум океана, и шелест лесных крон. Пахло солёным ветром и хвоей.
– Я пришла с небольшой просьбой, – Тикаэла понимала, что начинать с угроз неразумно. Разумнее будет приберечь их напоследок. – Я собираюсь в дальний путь, мне понадобится вьючная лошадь…
Лесные эльфы молча глядели на неё. Тикаэла почувствовала раздражение. «Чего они уставились?»
– Мы отказываем тебе. Не оттого, что нам так захотелось. Просто в Великом лесу нет лошадей. Тебе это известно, Нависшая Тень.
Тикаэла раздосадованно прикусила губу. Лесной народ из принципа не владел теми животными, которых использовали люди. «Что за глупость! На чём теперь везти то барахло, что собрал её никчёмный раб?!»
– Возможно, у вас есть олень? Тур? Хотя бы мул?!
Эльфы лишь качали головами.
– Мулов у нас нет, как и лошадей, и ослов. Туры вымерли. Лес изменился, им стало нечего есть. А олень неспособен нести поклажу.
Тикаэла была уверена, что они лгут, и это привело её в ярость.
– А как вы переносите вещи, когда перестраиваете свои древесные города?!
– На себе – спокойно ответили ей.
Тикаэла в гневе занесла руку, чтобы хлестнуть воздушной плетью, но краем глаза уловила движение на краю опушки. Молодой дозорный с холодными глазами натягивал лук. Тикаэла опустила руку. Не только она умеет грозить.
Кажется, это займёт больше времени, чем она рассчитывала. Придётся потратить часть магических сил.
Тикаэла повернулась к лесному народу спиной и ушла, не попрощавшись.
* * *
Океан встретил её криками чаек, шипением волн и прохладой берегового бриза. Сапоги вязли во влажном песке, оставляя глубокие следы. Тикаэла с горечью подумала, что времена, когда она танцевала на этом песке босиком, давно прошли. «Наверное, даже сам песок изменился с тех пор».
Она глубоко вдохнула, впуская в лёгкие солёный воздух. Магия морского народа была неразрывно связана с океанскими волнами, и Тикаэла годами училась вбирать её в себя, копить жилах. Теперь пришло время её использовать.
Вначале Тикаэла нашла в песке небольшого рака-отшельника. Тот попытался удрать, да куда там!
– Нет, голубчик, тебе со мной не тягаться, – недобро усмехнулась Тикаэла. – Придётся немного поработать.
Рак отчаянно пытался скрыться в своей раковине, перебирал ногами, корчился… Тикаэла положила его на ближайший камень. Первое же слово, которое сорвалось с её губ, лишило воли несчастное существо. Теперь рак был полностью в её власти. Тикаэла улыбалась, ощущая, как по всему телу течёт сила. Она лишь немного поделится ею со слабым существом, и оно станет сильнее… Послушнее. Как ей и нужно.
* * *
Солнце уже поднялось над резными верхушками леса, когда Томори и пёс проснулись. Точнее, их разбудил странный топот и подрагивание пола. Пёс вскочил на ноги и тихо заскулил, прячась за Томори.
– Я знаю, какой ты храбрец, – усмехнулся Томори. – Но тут я тебе не защита…
Подозрительные звуки приближались. Это был и шелест, и трение мириадов лапок насекомых, и потрескивание… Каждый шаг заставлял пол вибрировать. От этой дрожи к ногам Томори упало несколько вещей хозяйки, и раб поспешно поднял их. Кем бы ни было то, что шагает к их дому, Томори не хотел новых наказаний.
Топот и скрежет усиливались. «Не к добру это». Томори с потаённым страхом вспомнил, какое существо могло издавать такие звуки при ходьбе. Вот только навьючить на него ничего бы не вышло.
Давным-давно, совсем в другой жизни, в которой были мать и отец, а Томори был ребёнком, он видел тварь, призванную из самой Бездны. Она наводила ужас даже на соплеменников Томори, а врагов должна была обратить в бегство одним своим видом. Паучьи лапы той твари шелестели и постукивали при ходьбе. Он помнил, как эльфы, которые уводили его в рабство, с тихой ненавистью приговаривали:
– Отдать бы тебя драугу, крысёныш!
Даже сейчас, когда Томори вырос и увидел на своём длинном веку все «прелести» жизни раба, он с ужасом вспоминал, с каким звуком драуг пробирался по каменным переходам.
Томори прижался спиной к стене. Он не мог найти в себе силы оторваться от неё и посмотреть наружу.
Треск распахнутой двери заставил его рухнуть на колени.
В светлом прямоугольнике стояла Тикаэла. Её улыбка казалась особенно зловещей. Томори опустил взгляд. Он не хотел, чтобы последним, что он увидит в своей жизни, было лицо безумной хозяйки.
– Я раздобыла вьючное животное! – голос Тикаэлы звучал торжествующе. – Разрешаю тебе подняться и взглянуть на Отшельника!
* * *
Томори не сразу справился с внутренней дрожью. Он чувствовал на себе взгляд хозяйки. Этот взгляд заставлял его шевелиться. Подниматься. Делать шаги к двери. К чудовищу, которое стоит за ней.
Свет слепил Томори. И первое, что он увидел, – суставчатые ноги. Томори едва сдержал крик. Но это не был драуг. Что-то другое, неправильное, уродливое, страшное. Но не драуг.
– Ну как? – в голосе Тикаэлы звучала почти материнская гордость. – Хорош, правда?
Томори чуть заметно кивнул.
– Отшельник может нести любую поклажу! Гляди, там, где его хвост прячется под панцирь, места предостаточно!
– Раковина, – шевельнул губами Томори.
– Что?
Хозяйка словно споткнулась на слове и теперь выглядела недовольной. Томори пожалел, что открыл рот.
– Повтори, что ты сказал!
– Раковина. Не панцирь…
Тикаэла хлёстко ударила Томори по щеке, и голова его мотнулась в сторону.
– Будешь ещё со мной спорить?!
Томори покачал головой.
– Я сказала – панцирь, значит, панцирь! Повтори.
– Это панцирь, – послушно повторил Томори.
– То-то же! Он потащит на себе весь груз! Да и меня, если я устану… А ты позаботишься, чтобы он не сдох раньше времени.
Тикаэла увлечённо рассказывала, как и чем Томори будет смачивать в пути жабры Отшельника и чем придётся его кормить…
Томори слушал, и страх постепенно ослабил свою хватку. Отшельник был тяжёлым и крупным существом, но, пожалуй, таким же несчастным, как полуслепой Пёс. Или сам Томори.