Десять жизней инженера Воробьёва. Глава 19

-А девочка – то не проста! – заметил Василий. В ней чувствуется присутствие здорового духа авантюризма. В таком возрасте собраться поехать на войну, нарушив волю родителей, это, конечно совершенно необдуманный поступок и полная авантюра, но зато какое приключение!
-Да, ответила – Люся. В то время к войне относились совсем по - другому, чем сейчас, и считали её не смертельно опасной затеей, а скорее вынужденной, пусть и не лёгкой, прогулкой с элементами именно приключения. А нахождение в обозе с ранеными, делало пребывание Марии, или на французский манер – Мари с ударением на последний слог, намного безопаснее, чем движение с развёрнутыми знамёнами при штыковой атаке.
-А как же шальные ядра, которые летят чёрт – те знает куда, через головы пехоты и конницы? – решил блеснуть своими военными знаниями того времени Вася. Он в школе, как и все школьники, учил наизусть отрывок из Бородино и теперь пытался вспомнить, как там было дело под Москвой.
-Санитарные обозы – продолжала тем временем Васина спутница -  как правило, находились на значительном расстоянии от мест сражений, поэтому ничего, кроме грома пушек, не долетало до раненых и их спасителей в белых халатах. Но, поскольку сражения шли одно за другим и в разных местах, с обеих сторон сражающихся происходила передислокация большого количества людских масс. То и дело к основным силам Наполеона с разных сторон подтягивались многочисленные разноязычные подкрепления, решившие, что наконец – то пришло их время, время, когда можно будет затравить «Русского Медведя» в его же логове. Глупцы! Как же они все ошибались, но об этом позже.
-А тем временем – продолжила свой рассказ, ожившая девушка в белом - Русская компания шла уже второй месяц. Войска Наполеона I Бонапарта и его многочисленные союзники быстрыми темпами продвигались по территории Российской Империи в сторону Москвы, оставляя за собой только разорённые города и сожжённые деревни. Санитарные, продовольственные и прочие обозы, чтобы не отставать, вынуждены были оперативно двигаться вслед за основными силами армии.  Вместе с ними перемещались и наши героини, сбежавшие из дома. Несмотря на свой юный возраст, обеих девушек охотно приютили в один из таких обозов.
Пока они двигались на восток практически без остановок. Раненых было совсем не много, и их лечение происходило практически на ходу. Тяжело раненым, конечно оказывали первую помощь и отправляли обратной дорогой для более серьёзного лечения, но до дома, к сожалению, добирались не все. Гораздо чаще, чем раненые солдаты, глазам девушек попадалось большое количество сломанных телег, различных больших и малых повозок, пушечных лафетов и мёртвых лошадей, которых просто бросали на обочинах разбитых дорог. Тучи жирных мух окружали каждую мёртвую тушу. Солнце нещадно палило, а от запаха гниющей плоти было не уберечься даже с маской на лице, так как он разносился на километры. Спасти от этого мог лишь сильный ветер. Большое количество деревенских собак, чьи дома были разорены, а хозяева убиты, сбивались в стаи и двигались позади санитарного обоза в надежде на какое – либо пропитание. В таких вот тяжёлых условиях приходилось находиться нашим героиням, пока 23 августа 1812 года Наполеон не решил дать решающее сражение Александру I у деревни Бородино.
Мы не будем останавливаться на ходе и продолжительности сражения. Не будем, так же, анализировать результаты этой битвы. Всё это давно известно и описано в учебниках и художественной литературе, посвящённой этому трагическому и знаменательному периоду истории. Нас, гораздо больше интересует судьба нашей героини, юной Мари Готье и её подруги Софии. А жизнь молодых девушек складывалась следующим образом.
Рано утром 26 августа санитарный обоз, в котором они находились, встал в трёх километрах от основного места битвы. С поля сражения доносились пока звуки отдельных пушечных залпов, которые к концу второго часа противостояния слились в сплошной гул. Грохотало со всех сторон. Создавалось такое впечатление, что Боги обрушили на Землю все свои молнии разом и, вот – вот грянет ливень. То и дело мимо санитарного обоза в сторону сражения быстрым шагом двигались полки подкрепления, мчалась конница, тащились дополнительные орудия. Врачи и санитары стояли в ожидании и были готовы приступить к своим непосредственным обязанностям. Всё было готово для принятия первых раненых.
Наконец они появились. Те, кто мог идти сам, тихонько шли, опираясь на сабли, ружья, палки или друг на друга. Тех, кто уже не мог передвигаться, несли на руках товарищи. Нескончаемый поток растянулся более, чем на километр и включал в себя тысячи истерзанных несчастных людей. Вот когда наступила настоящая работа для медиков. В такой сумасшедшей обстановке уже никто не делал юным медсёстрам никаких поблажек, да и им самим было не до них. В прямом смысле землю – матушку орошали ручьи, но не летнего и такого долгожданного дождя, а ручьи человеческой крови. И, чтобы спасти жизни солдат, эту кровь надо было срочно остановить.
-Мария! Скорее перевяжи этого солдата. Мария, бегом за шприцами и отдай их врачу. София, помоги Марии дотащить раненого до операционного стола. Боже мой, где приготовленные тампоны? А иглы для шприцов не забыли прокипятить? Мария! София! Мария! София! - слышалось со всех сторон. Девушки, как, впрочем, и другие женщины – санитарки и медсёстры, выполняя распоряжения врачей, носились с окровавленной и рваной одеждой в руках, из палатки на улицу и обратно. А прямо у дверей входа в операционную, уже образовалась гора окровавленных тряпок и бинтов. Белоснежные халаты девушек быстро покрылись пятнами грязи и крови. Уши заложило от несмолкаемого грохота пушек, но даже сквозь него были слышны крики и стоны раненых. А их становилось всё больше и больше.
В такой бешенной гонке за человеческие жизни прошло несколько часов. И, вот тут наконец появился ОН. Это был совсем ещё юный солдат, почти мальчик. Его принесли два санитара, которые в свою очередь приняли его от двоих легко раненых солдат. Левая рука у него была прострелена насквозь. На правом бедре зияла огромная сабельная рана, голова была пробита в трёх местах. Он был почти раздет, без головного убора, лишь исподнее, красное от крови, да белоснежная, когда - то рубаха. Раненый находился без сознания и бредил. Несмотря на страшные раны, лицо у него не было искажено гримасами боли. Оно было очень красивое и мужественное. Глядя на него сразу чувствовалось, что парень благородных кровей.
-Боже мой, Соня, посмотри какой несчастный мальчик. Как же ему не повезло. Его надо обязательно спасти. Давай его срочно не операционный стол. Вон там у окна кажется есть место. Ну, что же ты копаешься, Соня! Бери его за ноги и потащили.
Вдвоём девушки кое – как подтащили раненого к столу и, оказавшийся рядом санитар, помог телу занять горизонтальное положение. Мария, не теряя времени, кинулась останавливать обильно вытекающую из разрубленной ноги кровь. На какое - то время солдат пришел в себя, посмотрел на Марию и прошептал.
-Merci, Mademoiselle!
-Лежите, лежите спокойно – ответила Мария. Сейчас я вас перевяжу и остановлю кровь. Это в настоящий момент самое главное. А потом врач прооперирует Вас.
Парень попытался улыбнуться, но вновь потерял сознание. А Мария уже во всю хлопотала вокруг раненого. Она смыла с его лица и тела кровавые подтёки, вколола ему обезболивающее средство, перевязала руку и наложила жгут на ногу. Слава богу, что рука была прострелена насквозь и пуля не задела кость. Обработала все раны специальными мазями и перевязала голову.
 А парень всё бредил и метался по кровати. Температура его тела поднялась до сорока двух градусов. И в этом горячительном бреду наравне с родными французскими словами он всё повторял и повторял какие –то слова на непонятном Марии языке. И только к вечеру он наконец успокоился и заснул.
 Мария решила не отходить от парня ни на шаг и не подпускала к нему других медсестёр.
-Слушай, Соня, - наконец обратилась она к своей подруге – я просто валюсь с ног. Мне надо отдохнуть, хотя бы час. Присмотри, пожалуйста, за парнем.
-Хорошо, приляг вот здесь, на эту койку, а я подежурю возле мальчика.
-Соня, мне кажется, что он не француз. Он в бреду говорил на не понятном мне языке, всё кого –то звал. Не говори, пожалуйста, об этом никому. Придёт в себя - разберёмся кто такой.
-Хорошо, договорились. А ты отдыхай пока, подруга.
Его прооперировали только глубокой ночью. Всё это время парень не приходил в сознание и чуть было не умер от потери крови. Когда наконец хирург закончил свою работу, Мария подошла к нему и спросила:
- Monsieur, он будет жить?
-Организм молодой, крепкий, должен выкарабкаться. Завтра утром посмотрим. В связи с чем такая забота, девушка? Уж не знаком ли Вам, мадемуазель, этот молодой человек - спросил с вымученной улыбкой врач?
-Нет, Месье, не знаком, но молодой человек очень симпатичный и несчастный одновременно – ответила Мария и покраснела до ушей.
-Позаботьтесь о нём – уже серьёзно ответил врач – парень – то, не смотря на свой юный возраст, уже герой.
-Слушаюсь, Месье – ответила Мария и присела в реверансе.
Остаток ночи она провела возле кровати парня, хотя её постоянно отвлекали другие раненые, просящие, кто воды, кто – сделать укол и новые, непрерывно поступающие с поля битвы. Наконец утром наш боец пришел в себя. Высокая температура, державшаяся всю ночь, немного упала и он открыл глаза.
-Где я, мадемуазель? – едва проговорил он спёкшимися губами.
-Не беспокойтесь, месье, вы находитесь в санитарном обозе. Вас прооперировали.
-В санитарном обозе какой армии? Судя по языку, на котором вы со мной разговариваете, это французский обоз?
-Конечно, месье, а вы думали какой? Парень не на долго замолчал, потом попытался улыбнуться и негромко сказал:
-Мадемуазель, позвольте представиться: Корнет Русской Императорской армии, князь Сергей Вяземский, к вашим услугам. Можете звать меня Серж.
Мария, поражённая услышанным, смотрела на раненого и не знала, что же ей предпринять. То ли немедленно сообщить об этом старшему врачу, то ли пока скрыть правду.
-Но, как, месье… как это могло произойти – наконец воскликнула она. Почему Вас определили к нам в обоз, а не в свой, в русский?
 - Сударыня! Можно немного воды? Молодой человек облизнул пересохшие губы.
-Да, да, конечно, извините, вот вода, только много не пейте – засуетилась Мария и одной рукой поддержала голову молодого человека.
Раненый попил воды, а Мария обтёрла его лицо холодным полотенцем. Это значительно облегчило его состояние, и он попытался продолжить.
-Дело, видимо, в том, что французский язык является моим вторым родным языком. Я с детства свободно могу общаться на любом из них. Когда меня ранило в голову, я потерял сознание и лежал среди убитых французских солдат. Видимо, меня приняли за француза, а возможно я в бреду ещё и ругался на французском. Поэтому ваши похоронные команды заметили меня первыми и доставили сюда. Милая девушка – проговорил Сергей – как Вас зовут, кого я должен буду всю жизнь вспоминать в своих молитвах за своё спасение?
-Мария Готье – смутившись и покраснев до самых ушей промолвила Мария, и, как сделала бы любая воспитанная девочка, присела в реверансе.
А по - русски значит Машенька. Спасибо, Вам Машенька, буду помнить Вас всю жизнь.
В этот самый момент к беседующим подошла София. Мария не стала ничего скрывать от своей подруги и всё ей рассказала. А Сергей лежал, улыбаясь сквозь боль, смотрел на юных спасительниц и благодарил Бога, за то, что так всё закончилось. Но он глубоко ошибался. Всё ещё только начиналось.
-Вот как полезно знать иностранные языки – не замедлил прокомментировать случившееся Воробьёв. Не прими его, смертельно раненого, французская похоронная команда за своего, лежал бы парень среди горы трупов, как сказал бы мой институтский коллега Миша Лифшиц - немного не живой и разлагался бы на молекулы!
-В 19 веке среди образованного российского общества считалось неприличным незнание двух или даже трёх иностранных языков. Поэтому дети из дворянских семей росли и воспитывались в окружении сразу нескольких культур – ответила голосом лектора общества «Знание» Люся.
-Я бы, наверное, хотел жить в то время – мечтательно произнёс Воробьёв. Только с условием: чтобы я был сыном дворянина, был всесторонне образован, владел всеми видами оружия и, чтобы у нас было своё поместье с большим количеством собак. И, чтобы не работать – добавил Вася и рассмеялся.
-Так ты и так жил в то время – заметила ведущая – только в другом теле, а точнее в теле Марии Готье, дочери известного в Париже хирурга. И семья ваша отвечала почти всем твоим требованием, кроме наличия поместья. Насчёт собак – не в курсе!
-Неее, я бы хотел в своём, но тогда.
-Тогда бы тебя призвали в армию и послали на какую – нибудь войну. Их в то время было много.
-Ну и что, надел бы гусарские рейтузы, нацепил бы саблю, вскочил бы на коня и – в бой, за Россию!
-Радуйся, что этого не произошло, и что ты влез не в рейтузы, а в юбку.
-Эх! – Воробьёв продолжал витать где – то в девятнадцатом веке. Наконец он вернулся в век двадцатый и спросил: - Так, что там случилось с моей юной реинкарнацией по имени Мария?
-А ничего неожиданного не случилось. Просто случилась первая, юношеская, но пока безответная Любовь!
-Да ты, что!? Неужели это был Серж Вяземский?
-Именно он. Юная Мария с первого дня поняла, что спасённый русский офицер – это её Судьба и влюбилась в него по уши.
-Так, так, так – потёр руки Василий – с этого момента, пожалуйста, по – подробнее.
Не известно каким образом, но о том, что среди раненых соотечественников лежит русский офицер, стало известно старшему врачу обоза.
На третий день, когда Сергею стало немного получше, он, вместе с Марией подошел к его кровати. Внимательно посмотрев на раненого, врач поздоровался и поинтересовался его самочувствием.
-Ну, что месье, Серж, как вы себя чувствуете?
-Спасибо доктор, уже лучше – вежливо ответил Вяземский.
-Вы являетесь раненым, и, несмотря на Вашу принадлежность к лагерю противника, я буду относится к Вам, как к раненому. Мой долг – поставить Вас на ноги, а там решим, что с Вами делать дальше. Возможно, найдём способ обменять Вас на пленного француза. Поправляйтесь, больной.
-Благодарю, Вас, сударь – ответил Сергей на великолепном французском языке. И Вас, мадемуазель, я тоже благодарю.
 Врач ушел, а Сергей взял в свою здоровую руку детскую ручку Марии и попытался её поцеловать. Мария не сопротивлялась этому благородному порыву и, более того сама поцеловала Сергея в лоб. Между двумя юными сердцами проскочила такая мощная искра, которая намертво приварила оба сердца между собой. С этого момента оба отчётливо поняли, что их Судьбы будут неразрывно связаны друг с другом, и куда бы их не забросила дальнейшая жизнь, они обязательно встретятся снова и уже не расстанутся до конца жизни.
Так и произошло. Но только через два года, когда победоносные войска Александра I, разгромив армию Наполеона и его союзников, входили в поверженный Париж.
Что нам говорят об этом событии многочисленные историки, как российские, так и французские, а также литераторы, описывающие события того времени? А говорят они следующее: «31 марта 1814 года русская армия Александра I во главе союзных войск торжественным маршем вступила в Париж. Этому предшествовал яростный штурм города, в ходе которого удалось сломить волю оборонявшихся. Падение французской столицы привело к отречению императора Бонапарта от престола и положило конец многолетним наполеоновским войнам.»
 Испуганные горожане приготовились к грабежам и разбоям, но победители повели себя совершенно неожиданно. Они не стали разорять французскую столицу, как разорили и сожгли Москву их соотечественники двумя годами ранее. Они оставили город нетронутым, а парижан убедили в том, что русская армия не только самая сильная в мире, но и самая благородная. Получившие жалование от Александра I сразу за три года, офицеры и солдаты наконец – то смогли расслабиться и вовсю праздновали победу, но делали это крайне аккуратно, не обижая мирных жителей, а иногда и совместно с ними. Языкового барьера между парижанами и русскими офицерами не существовало, и это здорово помогало им в общении. Вино текло рекой. Все питейные заведения были забиты русскими. Со всех сторон звучали заздравные речи, прославляющие мудрость Александра и короля Фридриха. И только бородатые казаки, разбившие свой огромный лагерь прямо на Елисейских полях, готовили себе еду на кострах, жарили мясо, пили самогон и купали своих коней в Сене, чем крайне удивляли местных жителей. Так продолжалось почти три месяца, во время которых, русские стояли в Париже.
В один прекрасный день, ближе к вечеру, в дверь квартиры Мориса Готье постучали. Чернокожая служанка пошла открывать и увидела на пороге бравого русского офицера.
-Что Вам угодно, месье? – спросила она.
-Bonjour, madame – поздоровался офицер. Не здесь ли проживает некая Мария Готье?
-Да, месье, здесь. Это дочка месье Мориса.
-А вы бы не могли её позвать?
Служанка насторожилась, но в этот самый момент Мария, которая услышала голос русского и тотчас узнала его, вбежала в коридор и закричала:
-Серж!!!, мой милый Серж!!! Как ты меня нашел?
Молодые люди кинулись друг другу в объятия. Слова были больше не нужны. Тем временем на шум в коридоре вышел хозяин квартиры Морис Готье.
-Папочка, это тот самый русский офицер, которого по ошибке принесли в наш санитарный обоз и которого я выхаживала почти месяц. Помнишь, я тебе о нём рассказывала? Его потом ещё обменяли на нашего пленного.
-Моё почтение, месье, разрешите представиться: полковник русской императорской армии, князь Сергей Вяземский.
-Здравствуйте, молодой человек – ответил, не улыбаясь, Морис. Что Вас привело в мой дом?
-Не волнуйтесь, сударь, я только хотел Вам выразить огромную благодарность, за Вашу дочь и то, что она спасла меня два года назад. Не буду скрывать, ещё, конечно, хотел увидеть Марию и познакомиться с Вами.
-Ну, что ж, месье, проходите в гостиную. Напряжение, возникшее сразу, как только перед Сергеем открылась входная дверь, потихоньку ослабло. Хозяин проводил русского гостя в гостиную и по дороге дал распоряжение служанке. Та мигом кинулась его исполнять и скрылась на кухне. А хозяин, его дочь, которая не отходила от русского офицера, и сам Сергей устроились на роскошном диване.
-Бокал вина? – предложил Морис.
-С большим удовольствием – ответил Серж. Но я не буду пить за результаты в прошедшей войне. Я хочу выпить за здоровье вашей дочери, Марии. Если б не она, меня бы уже просто не было на этом свете. Ваше здоровье, милая Мария! Мужчины осушили бокалы и разговор потёк дальше сам собой. Бокал игристого шампанского окончательно растопил лёд недоверия, возникший было в начале. А сама Мария была на седьмом небе от счастья, потому, что все эти два года она мечтала об этой встрече и надеялась, что она непременно состоится.  Надежда и Вера её не подвели. Пришло время Любви.