Река и...

Всё же необходимо продолжить лезть в своё рвущееся самостоятельно дело, которое лёжа на учительском столе ещё противится поднять безжизненные страницы. Водитель везёт меня к берегу с рельсами, которые непригодны для езды каторжника и дают лишь оттенок будущего взятия поезда. Листья с уклоном колёс смялись и деревья ив кряхтели, словно поднимающиеся ввысь старушки. Река, которая должна была бы обвалиться с берегом, всё ещё держалась за выступ, чтобы не дать церквушке пролететь по поверхности из свечей и прихожан. Копя силы и терпя бессонницу, к парку подошёл совершенно трезвый попутчик, который спрятал себя за ширинкой, чтобы увидеть пятно на вмятине машины и открыться миру.

Корчась на койке с пластырем во рту, он сел, чтобы видеть луну во всей её бездыханной прорве с кофеином, который не был опрокинут у раковины и смыт случайно взошедшим сотрудником. Я попытаюсь достать себя за нервы и чувствуя серость наступающего вечера сниму перед солнцем шляпку, чтобы увидеть отросток, который тянется из звезды или вянет с её соскальзыванием к пляжу, где звезду заправят и утопят в масле. Брикет корабля ползёт под мостом, и мне необходимо переменить плечо, чтобы ухватиться за перила с краем покрепче, где уже виднеется рассекающий нос объекта. Двигаясь с ней в толпе цветущего мусора, я непоколебимо бросал свои глаза к плечу девочки, которой не хватало ласк перед отъездом. Взявшись за конец своей побледневшей повести, пациент ринулся к окну, чтобы краем рукава оттирать луну от плевков и подтёков неизвестной жидкости, которая проявилась лишь с пробуждением чертей у флейты в чехле, когда тот никак не давал владельцу открыться или разорваться для ноток. Пачкая следы в этой жидкостной тропинке, к городу вышел человек, который разучился спать и поэтому присаживался к луне на скамеечку, чтобы гладить её за щекой или толкать в бок кулачком. Он не поднялся к небу, чтобы утешить своё маленькое перекрестие у неё за дверцей, которая держалась спицами или пальцами вьющего простынь. Церковь в тени клёнов, плохо перенося жгучее истечение солнечного держателя, села на краюшке речного чердака, чтобы наблюдать за чайками или ветвями для разросшегося по кругу пара, который теперь сдавали под чайник или вели по льдине. Сдержав обещание и с необходимостью в бессоннице, он не дождавшись утра, сел на качели, чтобы закрывать собой узенькое небо. Коляска с игрушкой опрокинулась, и в лифт вошла ещё не выветренная после курения мать, чтобы взять зажигалку на руки. Золото из часов высыпалось и стрелки упали на подоконник, чтобы бумажный циферблат вертелся за стеклом без помех или встречного пульса. Воспоминания тлели у берёзы на территории сада и фонарь уже был осенён тоненьким кружком света, пока плафон грелся и взбухал от запущенной горечи тока. Деревушка без каникул была непримечательна и только майский дождь давал зрителю усесться у кладбища, чтобы думать о любви или отторжении участников пляски. Дождливый на загляденья месяц, который может светить или передавать числа изо дня в день, чтобы скидывать воротник календаря или отвешивать горизонту пощёчину за пощёчиной. Никак не могу словить шлейф дыма, который давным-давно мелькал у подъезда, пока все спящие спали, а бодрствующие до зажжения шатали койки у подоконников.

Совершенно исхудавший за пределами пациент, раздавал указания всем участникам его болезни, которую нужно было закормить или спугнуть с плеч, чтобы лежать с выпиской на мокром ребре или чахнуть на сухой точке тормоза. Река гналась за лодкой, которую уносили её поднятые льдины и которыми она легко жонглировала всё же не давая сбившись подняться или скоро сойти на берегу, чтобы не пропустить дико растущую станцию мимо подброшенного носа.