В гостях у Падальщика

Владимир же тем временем вернулся в таверну и там, как оказалось, его тоже уже ждали: двое крестьян переминались с ноги на ногу у дверей.
— Прощения просим, — начал один, ростом повыше, с чёрной бородой, тиская в жилистых руках шапку, — господин рыцарь. Разговор до Вас есть.
Второй замер, глядя в пол. Дэннер улыбнулся.
— Конечно. Здесь говорить будем, или пройдём в комнату?
Посетители выбрали второй вариант.
— Ну, — Владимир прошёл вперёд, запалил лучину в защепе и кивнул гостям на кровать: — садитесь. Чем могу помочь?
— Благодарствуем, — отозвался высокий, продолжая стоять. — Говорят... простите, господин... слыхали мы от людей про двух чужаков, в одиночку победивших банду Эрика Чёрного. И после помещика ещё...
Дэннер снова чуть улыбнулся, на сей раз задумчиво.
— Слухи разносятся быстро. И кого я должен убить?
Крестьяне переглянулись.
— Что Вы!.. Никого убивать не надо. Просто... тут такое дело...
— Какое дело?
— Господин наш... лютует шибко, особливо, выпимши когда. Вы бы поговорили с ним, господин рыцарь. А мы заплатим, чем можем.
— А звать-то его как, господина вашего? Говоришь, а ничего не понятно.
— Господин Теодор Тагар, — поклонился крестьянин, — начальник Тайной канцелярии Их Величеств. Вы уж не серчайте, господин рыцарь…
Владимир подозрительно прищурился.
— И вы из столицы сюда примчались? И когда ж успели – я сам сюда только пришёл.
— Что Вы, господин! Создатель с Вами, какие ж мы горожане…
— Ну, это да, — смутился Дэннер, который уже сообразил, что сморозил глупость. — Так, откуда же вы приехали?
— Из замка. Вороново гнездо.
Владимир подумал немного и очень серьёзно кивнул:
— Ну, как не помочь, раз просят.
Ему показалось, что крестьянин довольно улыбнулся. Впрочем, он стоял, согнувшись в поклоне, отчего длинные волосы закрывали лицо, и уверенности не было.
Что ж, выходит, на ловца и зверь бежит.
Дэннеру удалось раздобыть лошадь – весьма неплохую, учитывая, что солдаты госпожи его узнали и пусть не сразу, но во славу Создателя и за бессовестно завышенную цену согласились её продать. Кобылка была норовистая, и с довольно неровным, рваным аллюром, но шустрая. Красивой серой масти. Она тянула повод и всё порывалась уйти в галоп, и таки добилась своего за околицей. Владимир с удовольствием прокатился с ветерком, и на дороге повстречал Ингрид, которая неспешным шагом ехала впереди.
— И вновь Вы сопровождаете меня, сэр Леонард, — улыбнулась баронесса, когда Дэннер поравнялся с ней.
— Отнюдь, — Владимир вернул улыбку. — Еду по делам.
— Судьба сводит нас раз за разом. — Ингрид отпустила повод, позволяя коню шагать в своём темпе. — Соблаговолите ли посвятить меня в свои дела?
— Еду в Старые Меленки, а оттуда в Вороново гнездо.
Девица обернулась.
— Уж не к господину ли Тагару?
— К нему самому.
— Тогда нам по пути. Дозволено ли мне будет развлечь Вас в дороге беседой?
— С радостью поддержу. В дороге скучно.
— Вы совершенно правы. Благодарю Вас.
— Так ты, значит, с севера, — сказал Дэннер. Дорога неспешно уплывала под ноги, светлой полосой в звёздном свете; где-то в чаще ухал сыч.
— Верно. А Вы – из столицы?
Дэннер усмехнулся, глядя на чуткие подвижные лошадиные уши, ловящие ночные звуки.
— Из столицы... Как же ты не боишься ехать одна, да ещё по темноте? Опасно же.
— Но Вы со мной, — улыбнулась Ингрид в ответ, обернувшись. Она поравнялась с Владимиром, и теперь они ехали бок о бок. — Однако Вы меня совсем не слушаете. Не согласитесь ли поделиться Вашей печалью? Говорят, слова исцеляют.
Но Дэннер только покачал головой.
— Такое не исцелить. Всё равно благодарю за участие.
— Я была бы рада Вам помочь. У Вас есть семья, сэр Леонард?
— Была когда-то.
— Вижу, Вы многое пережили. Как у вас говорят?.. Создатель посылает лишь те испытания, что по силам человеку?
— Наверное, Создатель прав. Сталь закаляется в пламени. И всё же, леди Ингрид, что за спешка?
— Вероятно, та же, что и у Вас.
— Понял, не лезу, — засмеялся Дэннер. — Ну, и как там, на севере?
— Зачем же так грубо, — даже удивилась Ингрид. — Впрочем, везде свои правила вежливости. К примеру, Вы знали, сэр Леонард, что на Востоке знатные дамы красят зубы в чёрный цвет и принимают ванны с кислотой?
— И из этих варварских правил родилась легенда о Чернозубке. Ага. А Вы умеете избегать неудобных вопросов.
Ингрид на ходу извлекла из седельной сумки буханку хлеба, разломила пополам и протянула одну половинку Дэннеру.
— Спасибо, — сказал Владимир, принимая угощение. — Для завтрака рановато, никак, тоже вежливость?
Ингрид засмеялась и откусила крепкими зубами хрустящую хлебную корочку.
— Вы на удивление прозорливы для рыцаря.
— Я и не рыцарь. Верите?
— Нет.
— А я думал, Вы заметили.
— Вы же сами сказали: пусть тайны остаются тайнами.
— Ну, пусть остаются. — Хлеб оказался, свежий и необыкновенно вкусный, ещё тёплый. С кориандром. Владимир в ответ поделился флягой с разбавленным сливовым вином. В таверне подавали вторичное, а это он позаимствовал лично у хозяина перед отъездом, густое и терпкое. Ингрид охотно приняла угощение, и тем самым партнёрство можно было считать официально установленным.

Доктор Гребер вломился в комнату охраны аки русские в Берлин, бесцеремонно и резко. Чётко печатая шаг, Йозеф проследовал вглубь помещения, к мониторам.
— Сингх. Разрешите взглянуть.
Начальник охраны коротко отдал честь, прищурившись на доктора злыми чёрными глазами и нехотя посторонился.
— Что Вас интересует?
— Изолятор.
Сингх даже не стал уточнять, какая палата – незачем. Он ткнул коротким смуглым пальцем в клавиатуру, и вывел на экран Декстера, который выглядел ещё хуже, чем все предыдущие дни, если такое, вообще, возможно. Джейми лежал неподвижно, уставясь в потолок, и губы его шевелились, будто пленник опять что-то напевал, или размышлял о своём.
Йозеф покинул помещение, не удостоив Сингха взглядом, и вернулся в изолятор.
— Как самочувствие, герр Декстер?.. Впрочем, можете не отвечать.
Джейми демонстративно отвернулся к стенке, а доктор спокойно принялся изучать показания аппаратуры.
— Что ж, рад видеть, что Вам лучше.
— Чего тебе надо, фашист? — Декстер, наконец, обернулся. — Запихал какую-то хреновину мне в башку, и спрашиваешь, как я себя чувствую. Какая трогательная забота, я аж, прям, поверил. Дальше что, чаю мне предложишь? И одеялко с телевизором?.. Катился бы ты к своему Гитлеру, а от меня бы отстал.
— Наши разногласия мы обсудим позднее. А пока что, Вам надо отдохнуть.
— Само собой. Я ж страсть, как устал тут, валяясь на кровати, куда мне без отдыха.
— Хорошего Вам дня, герр Декстер. — Йозеф вышел. Отпустив охрану, доктор прикрыл за собой дверь, оставив небольшую щель. Как будто бы, случайно. И ушёл, не оглядываясь.
Джейми приподнялся и обнаружил, что магнитные скобы больше его не держат. Он осторожно высвободил руки, глядя на приоткрытую дверь. Это что же, его отпускают? Ну, не мог проклятый фашист просто забыть о безопасности, слишком умён. При всех его недостатках, доктор до тошноты педантичен, и даже такая мелочь, как незапертая дверь в его случае однозначный парадокс. Нет, это явно неспроста. Ага-ага, вон, и охрану отослал.
И всё-таки, если есть шанс выбраться, наконец, из опостылевшей палаты, то стоит попробовать. Что это – очередная каверза сумасшедшего лорда, или эксперимент Гребера? Что за прибор они ему вживили? Гаджет пульсировал навязчивой болью, словно в затылок ужалила пчела, и от него острыми лучиками расходились тонкие лапки, охватывая голову изнутри, и продолжаясь вдоль спинного мозга. Джейми осторожно коснулся шеи и вздрогнул от жгучей болевой вспышки.
Ладно... хотя бы поглядеть, что там, снаружи. Декстер осторожно приоткрыл дверь и выглянул в пустой светлый коридор.

Октябрина как раз успела поставить выпекаться хлеб на завтра, как в дверь забарабанили, с такой силой, что проснулся даже Форх, и от неожиданности кувыркнулся с печи.
— Это ещё кто так поздно? — Доктор наскоро отёрла руки фартуком и пошла открывать.
— Погоди, — сказал Рогожин, подхватывая автомат. — Как бы не убивать нас пришли.
— Да кто?.. — Октябрина спокойно открыла засов, и в дом ввалилась Мэдди, уставшая как солдат на марш-броске и мрачная аки средневековая комедия.
— Деревенские сказали, вы тут, — на ходу пояснила доктор Сэвидж, быстренько чмокнув обалдевшую Октябрину в щёку. — Не стой столбом, заюш. У нас там в багажнике опытный образец наружу просится.
С этими словами Моргана прошла в светлицу, печатая по половицам грязные торфяные следы, и плюхнулась на скамью.
— Там в лесу гора трупов. Чьих рук дело? Рыжий, что ли, опять развлекается?
— Они были разбойниками. — Октябрина, наконец, отвисла. — А где...
— Не мути, слышь. — Мимо, нырнув под локоть, протиснулось дитя и, остановившись посреди помещения, обвело всех суровым взглядом больших серых глаз из-под соломенной чёлки. — Ну, чё? Здрасьте, значицца.
— Это Дерр, — отрекомендовала Мэдди, кивая на дитя.
— Ты парень или девка? — уточнил Рогожин, но дитя только уселось на печь, подобрав ноги в истрёпанных сапожках.
— Сказано тебе: Дерр я, дядя. Не мути.
— Да, но...
— Не мути, —  строго повторило дитя. — Ты ж знатный, вот и не мути.
Мэдди фыркнула.
— Мы их довольно быстро нашли, — пояснила она. — Дерр умеет.
— Ежели по вещичке тока, — поспешило внести ясность дитя, вожделенно поглядывая на кувшин с молоком.
— Руки вымой, — строго сказала Октябрина, проследив за взглядом и наливая молоко в кружку.
— Мутишь, — сердито заключило Дерр, но послушно потащилось мыть руки.

Вороново гнездо венчал утёс как шапка-ушанка голову, и своё название полностью оправдывал – мрачный, приземистый, нелепый в своей давящей мощи и какой-то блёклый. Впрочем, не ожидать же архитектурного изящества от фортификационного укрепления. Замок как замок, вполне себе прочный и скучный. Ингрид однако заметно оживилась, даже  пустила коня в рысь. Дэннер, поразмыслив, тоже дал кобыле шенкеля. Они подъехали ко рву, и с той стороны бухнулся, взметнув клубы пыли и перепугав лягушек, подвесной мост.
— Следуйте за мной, сэр Леонард, — любезно пригласила баронесса. В этот момент зашуршала рация, и Владимир включил связь.
— Кто ищет, тот найдёт, — ответил Дэннер на сообщение Франца и следом за Ингрид протиснулся в узкую боковую дверь. Миновали тесный цвингер и оказались на дворе, где слуги перехватили поводья и помогли спешиться. Ингрид приняла руку, Дэннер отмахнулся и слез сам.
— Леди Реггенкерт, — поклонился возникший неведомо откуда юноша с вороном на шевроне, — добро пожаловать домой.
— Благодарю, — улыбнулась Ингрид. — Примите нашего гостя. Подайте лучшего вина, и растопите баню. И прошу вас: раздобудьте ему нормальную рубашку.
— Вообще-то, — подал голос Дэннер, — я приехал к господину Тагару, и разговор нам предстоит недолгий. Обойдёмся без гостеприимства, я вряд ли у вас задержусь.
— Задержитесь, — в тихом, журчащем хрустальным ручейком голосе Ингрид внезапно прорезались непривычные стальные нотки. Это была не угроза – скорее, уверенность. Или даже – знание. Владимир прищурился на леди и улыбнулся.
— Хорошо. Давненько мне не приходилось спать в настоящей кровати.
Теодор Тагар оказался красавцем: высокий и статный, с густым хвостом тёмно-русых волос и умными васильковыми глазами.
— Входите, — небрежно обронил он Дэннеру, не оборачиваясь. Потом самолично разлил вино по серебряным кубкам и один протянул гостю. — Отведаем хорошего напитка, а то Вы, мой друг, привыкли, поди, к той бурде, что подают в придорожных тавернах. За знакомство.
— Привык, — согласился Дэннер. — Вы могли бы не разыгрывать спектакль с крестьянами, и просто меня позвать.
— Мог бы. — Тагар уселся на диван и сделал приглашающий жест: в комнате их было аж целых два, по обеим сторонам низкого дубового стола, на котором красовались нарезанные фрукты, сыры и несколько видов дичи. — И Вы бы приехали?
Дэннер пожал плечами.
— Я бы так и так приехал. Как Вы, полагаю, уже успели заметить, мне как раз и нужно пробиться к местной власти. А Вы облегчаете мне задачу. Какова цель? — Владимир без церемоний прямо поглядел Тагару в насмешливые синие глаза. Тот выдержал взгляд и неспешно отхлебнул вина.
— Уверен, мы будем друг другу исключительно полезны.
— Чем же могу быть Вам полезен, к примеру, я? — уточнил Дэннер, осторожно пробуя вино. Оно было терпкое, в меру сладкое, и оставляло богатое послевкусие чёрной смородины, малины и чего-то ещё, сладко-свежего, неизвестного. Очень вкусное. Тагар улыбнулся.
— Много, чем можете. Ваши знания, Ваши умения и технологии.
— Что взамен? К примеру, сведения?
— А Вы уже торгуетесь. Уважаю деловой подход. С госпожой Себастиан, вижу, договориться не вышло?
— Я и не говорил, сразу поехал сюда. Вижу, что у Вас больше власти, и, тем самым, Вы намного перспективнее, Теодор.
— В определённом смысле, — кивнул Тагар и снова улыбнулся.
— И какие именно технологии Вы попросите за свою помощь?
— А что Вы можете предложить?
Дэннер потянулся. От вина и тепла очага клонило в сон.
— Вообще-то, нам нельзя вмешиваться.
— Вам?..
— Константе, если быть точнее. Мы не имеем права предоставлять технологии выше существующих. Но кое-что я могу пообещать. Некоторые бытовые приспособления, медикаменты. Оружие дать не могу, но могу научить его делать. Не всё, но некоторое. Но это должно оставаться в тайне.
— Разумеется. — Тагар нетерпеливо взмахнул рукой в воздухе.
— Тогда, полагаю, разумно будет начать с медицины, здоровье и время – главные сокровища человека. Нашим учёным удалось победить многие болезни из тех, что некогда косили целые города, и я готов поделиться знаниями, это не запрещено, поскольку не противоречит протоколу.
— И чёрную лихорадку вы умеете лечить? — испытующе прищурился Тагар, поворачивая кубок в длинных пальцах.
— Нет, — ответил Дэннер. — Её никто не умеет.
Тагар продолжал сверлить его пристальным взглядом.
— Но некоторые выжили.
— Не некоторые, а всего двое. — Владимир чуть улыбнулся – он не прятал шрамы, позволяя себя разглядывать. — Я и ещё одна девочка. Но это исключение.
— Значит, лекарство всё же есть.
— Нет. Это... как бы объяснить... Это не природная болезнь. Она не возникает сама по себе, она создана искусственным путём.
— И ваши алхимики её создали?
— Вроде того.
— И запустили к нам.
— Как раз эти данные мне и нужны, — кивнул Селиванов. — Согласно нашим данным, преступники где-то здесь, и я их ищу. Но здесь есть также и мои товарищи, которым я помогаю.
— Но Вам приказали поймать алхимиков?
— Да. — Владимир поднял взгляд. Он больше не улыбался. — Но я и сам хочу их поймать. Этот вопрос... для меня важен, и я задействую все возможные средства. А Вам предлагаю сотрудничать. Ибо если болезнь распространится... Не станет ни вашего мира, ни нашего. Болезнь опасна, от неё не существует лечения. Если не объединим силы – умрём поодиночке.
— Что ж... — Тагар подумал немного. — В таком случае, господин Дэннер, предлагаю Вам немного прогуляться.
Владимир поставил на стол опустевший кубок и усмехнулся.
— Давно пора.