Лесные Демоны

Попутчики обнаружились довольно скоро, в лице (на редкость бледном и давно небритом, надо сказать, однако довольно приятном) молодого человека, одетого в художественно заляпанный кровью серый мундир с чужого плеча. Незнакомец вышел на дорогу и остановился в десяти шагах от Франца, на всякий случай держа одну руку на резной рукояти именного фольмера. Причём, и мундир, с которого грубо содрали все знаки отличия, и сапоги, и пистолет ему явно не добавляли комфорта.
— Доброй ночи, — окликнул молодой человек с лёгким немецким акцентом, но почему-то по-русски. — Вы меня понимаете?
— Guten Nacht, Reisender, — насмешливо отозвался Франц, уловив знакомый акцент, благо, немцы не были редки в Чехословакии, откуда он был родом. — Как зовут, куда путь держим? — Он подошёл поближе.
Незнакомец явно обрадовался, но пистолет не отпустил. Он насторожённо замер, пристально изучая Франца, и, видимо, немного успокоился, разглядев как следует его лицо.
— Я Джейми... Джеймс, — ответил он, чуть помедлив. Всегда приятно в чужом месте услышать родную речь, но осторожность никто не отменял. — Я здесь по долгу службы, однако же у меня возникли некоторые затруднения, как видите. — Джейми оттянул ворот рубахи, впрочем, она и без того висела на нём как на вешалке. Он был астенического сложения, но физически развит. А вот одежда принадлежала высокому богатырю, и сапоги шаркали. — А Вы не подскажете, далеко ли до ближайшего населённого пункта? Фамилия Савельев Вам о чём-нибудь говорит? Товарищ Савельев?
— Не думаю, что знаю такого. Да и город ближайший можно найти, если по моим же следам идти.
При упоминании Савельева в голове Франца что-то щёлкнуло, однако он не подал виду, только задумчиво почесал подбородок. Побриться бы... — А за таких не слышал. Русских здесь так и так много, у каждого фамилию не спросишь. Кто это хоть, товарищ Ваш? Авось поспрашиваю о нём.
— Точнее, командир, — ответил Джейми, и тоже машинально коснулся щетины на лице. — Я должен был прибыть в составе группы, но угодил в плен. Странно, что Вы о нём ничего не слышали. Что ж, ладно. Пойду дальше тогда... в город. Там расспрошу.
Франц ему кивнул на прощание и улыбнулся, пытаясь зайти за спину, и только затем, отдалившись метров на пять, бросил через плечо:
— Alle Gew;sser flie;en ins Mee. Может, ещё увидимся.
Джейми в свою очередь неуловимо перетёк куда-то влево, не позволяя Францу оказаться у себя за спиной, и некоторое время смотрел вслед.
— Может, и увидимся, — пробурчал он. По следам незнакомца идти не хотелось, подозрительный он. Допрос устроил с первой же минуты – хотя и так ясно, что человек в беде – а про себя ни словечка. Ничего не слышал, никого не знаю, ага. Впрочем, искать товарищей долго не придётся – кто-нибудь, да подскажет дорогу. Вот только времени всё меньше. Гребер точно не просто так его отпустил, он что-то задумал. И этот прибор в голове... Декстер даже остановился.
К Савельеву идти нельзя. Ни в коем случае, он понятия не имеет, что за дрянь впаяли в мозги, и на что она способна. Остаётся... Что же остаётся?
Спрятаться где-нибудь. Лучше подальше от людей, скажем, в лесу. Найти воду, схорониться, переждать. Он всё-таки врач, понаблюдает, вдруг, получится прояснить ситуацию, высчитать уровень опасности. Джейми свернул с дороги и скрылся в гуще деревьев. Ходить по лесу он умел.
Франц, в свою очередь, тоже углубился в лес, следуя причудливо извивающимся тропкам. Рация, закрытая частота, рыжий.
— Тебя ищут. Больше по электронике не связываемся, конец связи.
Сигнал хоть и можно перехватить, но только при длинных сообщениях, фраза же была достаточно информативной и короткой. Да и понятной, уж он точно не из глупых.
— Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя, — напевал Франц, шаркая ботинками по вытоптанной тропке. Да, не самая уютная и приятная атмосфера, однако она отчего-то казалась донельзя родной, словно и не в другом мире вовсе, а так, с ребятами вышел по грибы.
Но спокойствие длилось не так долго, как Францу хотелось бы. Внезапно раздавшийся шорох, чьи-то быстрые шаги… да и настроение становилось всё более мрачным по мере продвижения в чащу, в мшистую лесную темноту. Неровный скалистый рельеф с непривычки выматывал, заставляя то карабкаться вверх, цепляясь за корни и колючие ветки, то, напротив, скатываться вниз по скользкому гранитному монолиту. Скальная порода проплешинами выбивалась тут и там, распадалась на отдельные осколки, массивные брылы, взломанная могучими соснами. Деревья уносились ввысь, загадочно шелестя кронами. Одежду облепила паутина, идти становилось всё труднее, но шаги не отставали – таинственный попутчик тоже выбирал наиболее лёгкую тропу, заставляя Гейсека то и дело сходить с неё и таиться. Потом подошёл совсем близко.
Вскинув пистолет, Франц сошёл с тропы, присел за раскидистым кустом бузины и прислушался, выжидая.
— Да ну нафиг, — раздался знакомый голос, и из густых зарослей орешника, отведя длинные гибкие ветви, вылез Джейми. — И вот мы снова встретились. Ты, это. Не ходи за мной, мужик, а то я сам не знаю, чего от себя теперь ожидать. Точнее, не от себя, а... Короче, пойду я. Бывай. — И Джейми умотал куда-то в чащу, почти не хрустя ветками. Впрочем, почти сразу из-за кустов донеслась возня, чей-то гневный вопль, и молодой человек вернулся уже в компании юркой рыжеволосой девицы. В руках у него был лёгкий охотничий лук.
— Отдайте, — мрачно потребовала рыжая, угрюмо плетясь за Джейми сквозь деревья. — Не собираюсь я в Вас стрелять. Честное слово.
Он остановился, разглядывая её смуглое скуластое лицо с большими травянисто-зелёными глазами.
— Ну, ладно. Держи.
— Спасибо. — Она взяла своё оружие и тут же вскинула его на Франца. — А это кто? Ваш друг? Круглоухие толпами шастают...
— Не совсем. Да погоди. Чего вы все мне вечно попадаетесь! — неожиданно взбесился Джейми. — Вот, ты – зачем попалась?!
— Я-а?.. — изумилась девица, но тут Джейми вдруг побледнел и хлопнулся в обморок, примяв колокольчики. — Ой! Вам плохо?.. Ну, не стойте столбом, помогите же! — обернулась она к Францу.
В планы Гейсека не входило пребывание посреди леса с вооружённой девкой и странным незнакомцем, который вот-вот мог умереть, но его охватило любопытство. В случае крайней необходимости ведь есть куда бежать.
Франц быстро осмотрел пациента, особенно уделяя внимание голове, так ничего и не понял, зато вспомнил, что он всё-таки священнослужитель, и забормотал молитву, первую, которую вспомнил, не вникая в перевод и смысл:
— R;quiem ;t;rnam dona ei D;mine; et lux perp;tua l;ceat ei. Requi;scat in pace. Amen.
Хорошо хоть, Джейми был без сознания и этого не слышал, а то непременно бы поинтересовался, чего это он над живым заупокойную читает.
Франц повторял молитву, конечно не просто так, а параллельно с оказанием первой помощи. Неясно было, отчего произошла внезапная потеря сознания, а в распоряжении оказался только пузырёк аммиака из походной аптечки. Внешних повреждений на первый взгляд не наблюдалось, помимо общего переутомления, и оставалась незначительная надежда, что всё не так уж плохо. Обязан очнуться…
Рыжая на молитвы отреагировала отрицательно; глубже натянула тёмно-зелёную беретку на уши, взгляд её метнулся к воротнику Франца, потом обежал его целиком. Она было дёрнулась рефлекторно метнуться в лес, но сдержалась, не могла бросить раненого.
— Господин, смотрите, — сказала она, нервно сглотнув пересохшим горлом и заведя тонкую смуглую руку за затылок Джейми, под волосы, — здесь раны.
На голове и шее пациента обнаружились ровненькие швы, как от хирургической спайки. Не очень старые, уже зарубцевавшиеся, но ещё розовые от близости капилляров, соединительная ткань не успела загрубеть. Джейми завозился и распахнул глаза.
— Опять вы, — прохрипел молодой человек, приподнимаясь. Рыжая отцепила с пояса флягу с водой и помогла ему напиться. — Спасибо.
— Как Вы себя чувствуете? — заботливо спросила девица, поддерживая его за руку. — Не вставайте...
— Да ничего. Я в порядке, правда. Спасибо вам. Мне... надо идти.
— Куда-а?
— Подальше.
— Господь сжалился над душой Вашей, отпустив её к нам обратно, но это лишь пока что, — сказал Франц, вкладывая в руки пациента пузырёк с аммиаком и рулон ваты. — Вам следует обратиться в город, к лекарю, покуда всё может быть хуже, чем рассчитываю я. И поможет он получше. — Новый знакомый вызывал у него всё больше подозрений. А вот рыжая невольно притягивала взгляд – женщина всё-таки. В конце концов, в её голове могут быть важные знания, подумал Франц, очень стараясь не представлять эту самую рыжую голову у себя между ног. — А Вас я попрошу остаться. У меня есть несколько исключительно важных вопросов.
— Мне нельзя в город, — тряхнул лохматой головой Джейми и тут же скривился, рефлекторно ухватившись за затылок.
— Это зачем? — насторожилась рыжая, и рука её метнулась к сапогу, за чьим голенищем топорщился нож. Впрочем, так же нельзя... Она отпустила рукоять, но руку на всякий случай далеко не убирала. — Вы, господин ордальон, обратились не по адресу. Боюсь, я ничего не смогу Вам поведать, я простой менестрель.
Джейми тоже насторожился и сел, непроизвольно отодвигая девчонку себе за спину.
— А знаете, господин... ордальон, Вы, в самом деле, задаёте многовато вопросов. Не соблаговолите ли поведать и о себе? Это будет честно. Как зовут, куда путь держите?
— Мы не еретики, — отважно вылезла вперёд рыжая, тоже закрывая своим хрупким девичьим станом на сей раз, Джейми. — Честное слово, господин. Символ веры прочесть? Я могу.
— Ищу я не еретиков или прочих вероотступников, вовсе нет, — ответил Франц, выпрямляясь и присаживаясь на скользкий ствол поваленного дерева. Он закинул ногу на ногу, укладывая честно украденную у японцев штурмовую винтовку на колени. — Я же сам, как догадаться несложно, священник. Долг мой – не более чем учение людей простых грамоте и ремеслу, без коих тяжко в нынешнее время, особенно когда бандиты и власть держащие разрывают страну по кусочкам. — Обоих внезапных собеседников Франц находил интересными: Джейми явно обладал важной информацией, а вот рыжая занимала его в качестве биоматериала. Это помимо хронического неудержимого желания потрахаться. — И ищу я тех лишь, кто жаждет просвещения и знаний, вера тут не при чём. Скоро Болезнь сразит каждого из нас, и ведь с этим стоит что-то делать.
Рыжая, вроде, успокоилась немного. Во всяком случае, перестала дёргаться и хвататься за оружие.
— Ну, из меня так себе христианин, — заметил Джейми, а девушка внимательно огляделась. Лес хранил мирную тишину, однако она всё равно чутко прислушивалась к ночным звукам.
— Надо найти место для ночлега, здесь небезопасно. Святой отец, и господин...
— Джейми.
— Господин Джейми, пойдёмте. Тут недалеко есть подходящее местечко.
— Ладно. — Декстер подумал немного. — Раз уж мне всё равно от вас не отделаться.
— А Вы очень стремитесь? — Рыжая с любопытством склонила вихрастую голову набок.
— Да не то, чтобы... Не знаю. В общем, да, пошли.
— Господин Джейми определённо стремится найти кого-то, кто сможет прояснить ему ситуацию, что происходит с ним, это тонкие и личные мотивы, леди. Нам тяжело будет понять их без рассказа, но отдых сейчас важнее. — Франц, разумеется, опасался ночевать в лесу с незнакомыми людьми, но он не спал уже вторые сутки, к тому же, был ранен, а незнакомцы могли и не оказаться ворами и убийцами, и в этом случае безопаснее втроём, чем в одиночку. Хотелось оказаться дома, в ванной, с бутылкой вина и сочным стейком. — Джейми необходим отдых, он может заняться костром, самым простым. Мадмуазель же следует добыть нам мясо, какое бы то ни было. Я же смогу заняться нашим укрытием.
И Франц принялся вынужденно вспоминать почти забытые им навыки. Как рубить пехотной лопаткой сухостой, как собирать из мотков верёвки каркас, складывать листья в качестве подстилки, и как ветер учитывать. В теории всегда всё просто, а на деле он невольно отмечал разные детали. Например, сухих и крепких веток в лесу не наблюдалось: несмотря на жаркое лето всё равно было сыро, разросшийся лишайник пожирал деревья, свисая длинными бледными косами с погибших трухлявых ветвей, а мох кое-где пружинил под ногами, сочился болотной сыростью. Здесь, в низине, вода скапливалась в незаметные глазу бочажки под моховым ковром, вымачивая валежник, покрытый всё теми же бледными пятнами лишайника, будто язвами.
Рыжая уверенно провела их вглубь чащи, подальше от посторонних глаз. Какое-то время приходилось продираться сквозь густой ельник, но вот перед глазами открылась полянка. Небольшая и довольно светлая; здесь можно было спокойно устроиться на ночлег, и даже была чистая вода – игривый ручеёк с шумом низвергался в озерцо, из которого выбегала речушка, ныряя в гущу деревьев. Они развели костёр, а рыжая куда-то подевалась. Впрочем, она довольно быстро вернулась, неся пару подстреленных тетеревов.
Франц уселся возле набирающего силу костра, который не без труда развёл Джейми, и достал бутылку вина.
— Был у меня давеча рецепт один, чтобы согреться...
И он повесил над огнём солдатский котелок, в который вылил вино. Потом добавил полкружки рома и специи. Получилось в результате нечто вроде глинтвейна.
— Живём, — констатировал Джейми, грея руки у костра. Он всё ещё не доверял новым знакомым, сторонился. — Как звать-то, рыжая?
Девчонка помедлила немного.
— А Вас?
— Джеймс Декстер, ну, Джейми. И не выкай мне. Не люблю.
— А я... — она опять замолчала, напряжённо глядя на пляску огня.
— Ну, не хочешь, не говори. Будешь Рыжая.
— Сойдёт. — Рыжая улыбнулась и расчехлила лютню. — Только я, это... ну, стряпать не умею. Ничего?
— Как же ты выжила одна? — засмеялся Декстер и принялся ловко разделывать тетеревов длинным ножом.
— А у меня диапазон четыре октавы, — немедленно обиделась Рыжая. — Вы, вот, много народу знаете, с таким диапазоном?!
— Наш командир, Дэннер. У него тоже четыре октавы. Рыжий, как ты. Может, вы родственники?
— Брат Антоний, — представился Франц. — Хранил обет молчания, пока не пришлось нарушать заповеди божьи ради блага общего. Тогда лучше за еду возьмусь я. Простите, но видит бог – я делаю это ради нашего же здоровья, — поддразнил он Рыжую, закатывая рукава и влезая Декстеру под руку. — А пока угощайтесь напитком, покуда согреться нужно как никогда.
— Создатель мудр, и простит Вам этот грех, — заверила Рыжая, потянув конопатым носом. — Иначе можно было бы утверждать, что он недальновиден, а это чистой воды ересь. — Её явно успокоило, что отец-ордальон – брат, а не сэр. — А Вы как считаете, господин Декстер?
— Ещё раз меня так назовёшь – обижусь и в ручье утоплю, — грозно сверкнул фиалковыми глазами Джейми. Впрочем, он тут же легко улыбнулся.
— У нас к старшим принято обращаться на «Вы».
— У вас тоже был царь Базилевс?
— Кто?..
— Ну, царь Базилевс. Бог и царь в одной шкуре, и, когда с ним говорили, обращались, стало быть, к обоим разом. С тех пор и пошло. У вас не так?
— Ересью отдаёт. Ну, у нас, не знаю, почему так принято. — Рыжая завозилась – ей было обидно чего-то не знать.
— А не знаешь – так и нефиг, — заключил Джейми и обернулся к Францу: — А что насчёт мнения нашего уважаемого духовенства?
Хотя, и без того было ясно, что «брат Антоний» никакой не монах, сам Джейми тоже далеко не воин рейха, да и Рыжая не так проста, все поддерживали игру, а что им ещё оставалось.
— Духовенство на данный момент считает, что болтовня ни о чём исключительно вредит аппетиту, а значит и замыслу божьему, — заметил Гейсек, пробуя маринад. Сделав первый глоток глинтвейна, он ощутил, как тепло нежно разливается по уставшему телу, оставляя сладковатый виноградный вкус. В котелке после глинтвейна повесили вариться суп из собранных Рыжей грибов, трав и белых клубней, напоминающих не то репу, не то картофель. — Фамильярность – удел исключительно знати, что достаточно умна для ведения политических дел и скопления капитала, но слишком глупа, дабы узреть народные муки.
— Исключительно мудро считает! — живо согласился Джейми, принимая общую кружку с вином, которую пустили по кругу. Компания потихоньку согревалась.
Рыжая вскинула голову, продолжая задумчиво перебирать струны.
— Господин полагает, что знать не замечает, как страдает народ? — уточнила она. Декстер махнул рукой.
— Да ещё как замечает. Даже намеренно заставляет страдать ради собственной выгоды. А когда народ начинает что-то подозревать – подсылает духовенство, убеждающее народ, что страдать доброму христианину хорошо и правильно, и тем самым сдерживающее народный бунт. Я прав, святой отец?
— Смею заметить, что духовенство тоже отнюдь не всё довольно положением. Всё как обычно. Чем выше положение, тем пуще забывают о боге, заповедях и просто начинают набивать карманы... — Франц сделал несколько глотков из кружки и передал дальше. От этого рыжая начинала казаться ему симпатичной, да и настроение улучшилось. — Но не стоит недооценивать гнев божий. «Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму;; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч.»
— Господину, вероятно, будет угодно вспомнить ещё и притчу об изгнании торговцев из храма? — лукаво прищурилась Рыжая, принимая кружку по эстафете. Джейми обернулся.
— А здесь у вас знают эту притчу?
— Конечно. Она есть в священном писании.
— Похоже, мы тут не первый раз... — задумчиво проговорил Джейми.
— Если господин говорит о форангах, то не первый. Вы, конечно же, слышали легенду о Серебряном шпиле?
— Во всяком случае, план мой един, непоколебим, — перебил не успевшего ответить Джейми Франц. Кажется, он предпочитал особей мужского пола не замечать вовсе. По возможности. — Людей необходимо подтолкнуть на борьбу, но нужно дать им уверенность, силу. За крепкими стенами господа могут диктовать свои правила. Но не когда эти стены лежат в руинах. — Франц нарочито медленно поднялся и подкинул несколько поленьев в костёр, уставясь куда-то поверх головы Рыжей, на высокие сосновые кроны. — Я хочу создать новую страницу истории. И я знаю как. Но в одиночку едва ли это выйдет.
Рыжая слушала его, глядя на огонь. Он плясал и потрескивал прогорающими полешками, пуская искры в тёмное ночное небо.
— Это всё, конечно, хорошо, — сказала девушка, — но защитники Элфрина тоже так думали. Вот, вы когда-нибудь ели книги?
— Приходилось, — кивнул Джейми, протягивая жилистые руки к огню и тоже задумчиво любуясь пляской пламени. — В Берлине, когда коммунистам перекрывали поставки. В ту зиму многие умирали от голода. Наверное, поэтому я такой мелкий. Гитлеровцы назначали пособие семьям, приютившим детей с нашей стороны, и многие отдавали их, в надежде спасти. Но и часть этих детей тоже умирали, их держали только ради этого пособия. А меня не отдали. Когда русские прилетели бомбить город, все радовались приходу союзников с той стороны кордонов.
— И как? — спросила рыжая. — Там, у вас, они победили?
— Да. Поэтому я живой, меня спасли. А вот мою сестру спасти не удалось – она заболела тогда, от холода, или от голода, и умерла через несколько лет после победы. Сгорела, как свечка. Победы, знаешь ли, они никогда легко не даются. Но это не значит, что не стоит пытаться.
— Человеку нужно защищать себя. Да и не только человеку. Нужно быть сильным, волей, духом, телом. Иначе зачем ему быть? — Гейсек принялся неспешно набивать трубку, задумчиво глядя в пустоту. — Что может быть ценнее защиты близких своих? Сами подумайте. Сколько раз вашим родственникам, друзьям, близким приходилось умирать под гнётом чужим, не за свои идеи, принципы, за то, что дорого. А за волю тех, кто жиреет с каждым днём. — Тут Франц внезапно трубку отложил и зашаркал за своим вещмешком, медленной, тяжёлой походкой, будто старческой. Он вдруг вспомнил о товарищах, о Дэннере и Октябрине, о Марьяне и Агнес, и решил, что пора двигаться дальше.
— Лично я устал всё это видеть. И хочу действовать, когда есть шанс составить реальный план. Вернуть людям то, чего они достойны.
— А у меня нет близких, — сообщила рыжая.
— У меня тоже, — сказал Джейми и сунул руку за пазуху. Там, под рубахой, висел тяжёлый медальон из потускневшего белого металла. Декстер сжал его в руке. Рыжая заметила его жест и улыбнулась:
— Правда?..
— Истинная. Но мои близкие – это мой народ, и я никогда не перестану его защищать. И я согласен, что сидеть сложа руки – преступление.
— А никто и не сидит, — обиделась Рыжая. — И защитники Элфрина тоже не сидели. Где они теперь? Мертвы. Вы тоже хотите?
— Все когда-нибудь умрём, — спокойно ответил Джейми. — Умирают все, но многие – бесполезно.
— А вы, значит, хотите умереть полезно, — кивнула девушка. — Понимаю. Я, вот, тоже хочу. А что толку от нашей смерти?
— А это смотря, как умрём.
— Значит, шансов больше, — изрёк Франц, достал зачем-то пистолет, и уселся под навес, устраивая вещмешок в качестве подушки. — Будем учиться на чужих ошибках, не своих. По крайней мере, я. А вот вы – не знаю. Нужны технологии, подготовка и обширная сеть связей. И станем той водой, что сточит этот камень. Но сейчас я намерен спать.
— Шансов умереть?.. — фыркнула Рыжая. — Оптимистично.
— В самом деле, надо отдохнуть, — согласился Джейми. Полночи уже прошло.
— Ну и ладно, — сумрачно кивнула Рыжая и прибавила вполголоса: — Круглоухие...
— А ты чего? — Джейми поднялся.
— А я эльф.
— И что?
— Эльфы мало спят.
— Угу, и много болтают.
— Ах, Вы...
— Угу. Я. — Джейми со смехом увернулся от тычка и устроился под деревом.
Зато Франц не преминул умоститься под навесом, и даже в спальнике, смутно надеясь, что за ним в спальник полезет Рыжая (на Джейми ему было плевать, хоть и болезный – так не баба же, пускай хоть окочурится к утру), но Рыжая – вот уж, неожиданность! – не полезла. Она спать не ложилась, сидела у костра, перебирая струны. Так он и лежал, дожидаясь женского тела, пока не уснул. А уснув, забормотал в полубреду:
— Лекарство есть… Осталось. Чуть-чуть осталось. Чуть-чуть... — Затем вновь провалился в сон, до самого утра.
— Чего?.. — приподнялся Джейми, и тут же сообразил, что монах, видимо, просто разговаривал во сне.
— Откуда вы? — внезапно спросила Рыжая. — Вы оба.
Декстер повернулся на спину, закинув руку за голову и глядя на далёкие звёзды. Он вскинул руку, показывая на небо.
— Оттуда... или оттуда. А может, с другой половины неба. — Джейми обернулся. — Ты мне веришь?
Девушка улыбнулась.
— Господин шутит. Ведь всем известно, что небо твёрдое, а звёзды прибиты к нему.
— Да?.. — Декстер повернулся к ней, но на фоне костра не было видно лица, только тенью присевшую возле него тоненькую фигурку. — А ты никогда не думала, что там? Дальше, за небом?
Рыжая пожала плечами.
— Наверное, другой мир. Рай, и ещё, может, древние чудища. Я не знаю.
— Ну, в принципе, оба варианта верны, — проговорил Джейми задумчиво и вновь обернулся к звёздам. Они мерцали мириадами искр, перемигивались, и словно так разговаривали.
«У меня ровно два страха. Страх того, что мы одни во вселенной. И страх того, что мы далеко не единственные.» Именно эти слова классика невольно всплыли в голове Франца во сне, навеянном разговором Рыжей и Декстера о звёздах и космосе. Хотя Гейсек уж и не вслушивался. Сквозь сон его руки сжимали крепко что-то или кого-то. Видения были рваными, беспокойными, метались в голове перепуганной стайкой.
А потом пришлось продирать глаза навстречу неприятно бьющему в них солнцу, сиявшему сквозь ветви над головой. Следом заворочался под шинелью Джейми, а так и уснувшая у костра в обнимку с лютней Рыжая вскинула вихрастую голову.
Не успела компания толком пробудиться, как захрустели ветки, и на поляну выехал... Дэннер. Как есть Дэннер – бледный после бессонной ночи, за версту благоухающий перегаром и неизменно-бодрый.
— Ну, наконец-то я тебя нашёл, любезный брат Антоний! — жизнерадостно оповестил товарищ Селиванов, останавливая лошадь. Рыжая молниеносно вскинула лук и приладила стрелу, но проснувшийся Джейми вовремя перехватил её руку:
— Стой! Не стреляй, это мой друг!
— Чертёнок?! — распахнул покрасневшие глаза Владимир, сдерживая пляшущую кобылу. — В смысле, майор Декстер, ты здесь откуда?!
— Долгая история, — отмахнулся Джейми, встал и принял повод. — Слезай, товарищ командир, позавтракай с нами, вижу, опять всю ночь керосинил.
— Да я всю ночь искал Фр... брата Антония. В смысле, гнал на маячок. А вы тут прохлаждаетесь, ну, я понял. — Владимир легко спрыгнул на землю, весело поблёскивая зелёными глазами. — Кстати, я тоже не с пустыми руками, господин Тагар распорядился набить мне целую сумку в дорогу. — И он стащил сумку.
— Тагар?.. — побледнела Рыжая.
— Ну, да. Прошу прощения, не имел чести... тьфу, в смысле, я Дэннер, а тебя как звать?
— Это Рыжая, — отрекомендовал Джейми, принимая тяжёлую сумку.
— И какого хрена тебе надо? — недовольно вопросил Гейсек, которому с появлением комиссара пришлось очухиваться в экстренном порядке. Он уставился на Владимира, кое-как распрямляясь и всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздражения. — Мог бы и через часок-другой приехать, ради приличия.
— Ну, уж, не твоего точно, любезный брат мой Антоний, ибо мужеложство – страшный грех! — весело подмигнул ему Владимир, помогая Декстеру извлекать продукты.
— А можно подумать, не будь оно грехом – тебя бы это не смутило, товарищ командир, — поддел его фельдшер, ловко выхватывая кусок сыра и молниеносно запихивая его в рот.
— Ты не в моём вкусе, салага, — не остался в долгу Дэннер, откупоривая вино. Рыжая изумлённо наблюдала за ними. — Больно рожа у тебя небритая.
— Ну, извини, — фыркнул Декстер. — Был в плену.
— Это я вижу.
— Я сейчас очень мало настроен на светские беседы, — сказал Гейсек, усаживаясь возле тлеющего костра и прикуривая от одного из угольков на сей раз сигарету – трубка у него безнадёжно отсырела за ночь, забытая на земле. — Господа и дамы, пока имеется такая возможность, давайте вернёмся к делам нашим насущным, — прибавил он, снова выпрямляясь во весь свой внушительный рост в два пятнадцать. — Нужно добраться до одной крайне занимательной точки на карте. Кто со мной – замечательно, кто нет – отдыхайте или отправляйтесь по делам, мне всё равно.
— Так мы ж туда, вроде, вчера ещё собирались, — заметил Дэннер и поглядел на Рыжую: — А ты? Тоже с нами?
Девушка задумалась.
— А с вами можно? Я стреляю хорошо. И разведчик ещё...
— Разведчика нам как раз и не хватало, — хихикнул Декстер, и Рыжая обиженно надулась. — Слушай, командир, дай переодеться, а. Сил нет эти фашистские тряпки уже на себе таскать.
— Найдём, — согласился Владимир. — Но сперва надо позавтракать. И помыться, чудесное тут озеро. Кто со мной?
— С удовольствием помоюсь, когда доберёмся, — возразил Франц, выдыхая дым. — Рыжую не обижать, переодеться... Если только есть, во что. За полчаса уж справитесь.
— Не мороси, на самолёт не опаздываем, — отмахнулся Дэннер. — Как соберёмся, так и пойдём.
Он вытащил из сумки вещи для Декстера и, быстро раздевшись, чтобы никто не видел, по-змеиному скользнул в воду. Джейми за ним. От него можно было не прятаться – сам лично сколько раз по лоскуткам собирал. Владимир проплыл под водой, с удовольствием выполаскивая из волос дорожную пыль, и вынырнул под самым водопадом. Джейми не отстал.
— Давай наперегонки?.. — предложил Дэннер и нахмурился: — Что это у тебя на башке?
— Не знаю, — сумрачно ответил Декстер. — Это Йозеф сделал. Потом выпустил меня. Наверняка, слежка.
— Ну, нет. Зачем для слежки лезть в мозги. Здесь что-то посложнее.
— И то верно, — кивнул Джейми. — Слушай. Я могу показать дорогу к их базе. Для чего им меня отпускать?
— А может, они хотят, чтобы я их нашёл?
— Тогда зачем им от тебя прятаться? Короче, что-то нечисто. Мне лучше остаться здесь.
— С ума сошёл?! — возмутился Дэннер и окатил фельдшера водой. — Я тебя не брошу, понял?
— Да я не маленький! Не сдохну как-нибудь.
— Ага, это я, вижу, — очень обидно кивнул Владимир и поплыл к берегу. Декстер, поразмыслив, направился следом, и они добрались до берега почти одновременно.
— Да дай посмотреть, — строго сказал Владимир, отводя волосы на затылке Джейми. Они слиплись от воды, и шов сделался заметнее. Дэннер осторожно потрогал его пальцем, и фельдшер невольно зашипел.
— Осторожно...
— Ты сам разрешил пощупать...
— Я разрешил пощупать, а не отщипнуть!
— Да я ж ничего не делаю. Слушай. — Владимир кинул ему новую форму и принялся одеваться сам. — А как ты, вообще-то, там оказался?
— А вот, когда Сигрид провожали, помнишь?
— Так ты сказал, что в деревне останешься, и что у тебя там пациентка.
— Ну, вот, до пациентки я и не дошёл.
Рыжая жалась к костру, грея озябшие руки.
— А Вы не пойдёте, святой отец?
— Не люблю с кем попало намываться. Да и кто знает, что в озере водится, — пожал плечами Франц, потихоньку притираясь к ней спиной под предлогом погреться, хотя вовсе не замёрз – утро выдалось ясное. — Ты-то чего замёрзла?
— А с кем попало сидеть Вы, значит, любите, — на всякий случай отодвинулась Рыжая. — А кто в озере водится – это и так понятно: у него подход к воде сделан, значит, купаются в нём часто, а было бы опасно – и не купались бы. И звери бы из него не пили, а судя по следам, пьют они здесь постоянно. Тоже мне… — Рыжая фыркнула. — И ничего и не замёрзла... — Она помолчала немного и прибавила укоризненно и не очень понятно: — Странный Вы.
— Сидим мы в одежде, слава богу, — заметил Франц, задумчиво глядя на деревья. — Странный. Знаю. Тут все странные. Я просто стараюсь казаться чуть более адекватным, чем есть на самом деле.
— Это точно, — кивнула Рыжая и прибавила, сверкнув глазами: — А с чего бы это нам без одежды сидеть, чай, не в бане. И как оно, казаться более адекватным? Успешно? А то у меня, вот, не получается.
— Не в бане. И не купаемся. Потому и в одежде. — Франц пожал плечами, переводя взгляд на Рыжую, лениво и медленно моргая. Словно вот-вот закроет глаза и уснёт сидя. — Глазеть всё равно не стал бы. Особенно не на что. — Он ехидно усмехнулся и опять закурил. — Хотя… Тебя умыть, немного, приодеть, и ты на любом балу заставишь соперниц обливаться горькими слезами.
— Да Вы... — поперхнулась Рыжая, от возмущения даже подскочив как мячик, — да у Вас самого не на что! Вот!.. — Она попыхтела немного и сообщила: — А я не люблю балы. Я больше лес люблю. — Потом опять принялась перебирать струны, время от времени подкручивая ослабшие колки. Вернулись Джейми с Владимиром, свеженькие после купания, но мрачные.
— Значит, остаёшься? — уточнил Дэннер и протянул руки к огню. Фельдшер пожал плечами.
— А что, здесь хорошо, тихо. И вода, вон, есть. И не вздумай меня опекать, товарищ командир, понятно тебе?
— Нет, — улыбнулся Дэннер. — Непонятно. — И подтолкнул Рыжую в тощий бок: — А вы чего это сидите тут с таким видом, будто и выпить нечего? Ты чего надутая?
— А нам есть, чего, — свернула глазами Рыжая. — И вовсе я не надутая. Я, вот, его стесняюсь, — кивнула на Франца. Владимир прикурил.
— А чего его стесняться, ты, вроде бы, одета.
— Ах, Вы!.. Ну, знаете, что!..
— Знаю, — невозмутимо кивнул Селиванов.
— Я тоже больше лес люблю. Но тем не менее. А себя я показывать не буду, это заслужить надо. — Стоило только мужчинам вернуться, как Гейсек облегчённо вздохнул. Кряхтя и разминая суставы, он всё-таки поднялся на ноги. — Отставить выпить, — он кинул Владимиру свою бензиновую зажигалку. — Я лекарь и священник, меня стесняться можно в последнюю очередь.
Рыжая презрительно фыркнула и уведомила остальных:
— А я и не собираюсь.
— Не мороси, — добродушно усмехнулся Владимир, кидая зажигалку обратно, и приложился к вискарю. — Ишь, раскомандовался. Скромность – великая добродетель, брат Антоний, тебе б поучиться.
— Хватит, — сказал Джейми. — Ежу понятно, что никакие вы не монахи, а что касается тебя, товарищ командир, то на тебе, вообще, пробу ставить негде. Из тебя монах, как...
Рыжая хихикнула, и вдруг выдала:
— Раз Вы остаётесь здесь, тогда и я остаюсь. Вот.
Фельдшер выматерился, пнул сложенные рядышком полешки для костра и сумрачно отрезал:
— Нет.
— Кто-то должен о Вас позаботиться, — не сдавалась девушка. — Вы плохо себя чувствуете...
— Я и сам могу, я врач...
— А я эльф!
— И что? — поинтересовался Джейми. — Да пойми ты: так надо.
Рыжая плюхнулась на землю.
— А я не уйду.
— Ну, значит, я уйду...
— Тихо всем! — прервал дискуссию Владимир, отбросил окурок в костёр и поднялся. — Слушай сюда. Никто здесь не остаётся. Декстер, идёшь со мной. Длинноухая, если хочешь помочь, тоже идёшь с нами.
— Я Остроухая!
— Да хоть безухая. Нам нужен проводник, а ты хорошо знаешь лес. Согласна? Хорошо. Сейчас завтракаем, убираем лагерь и идём. Вопросы есть? Вопросов нет. Приступаем.
— Напоминаю, Владимир, кто является в группе командиром, — немедленно вспыхнув, заявил Гейсек. — На территории военной части, на гарантированно безопасной территории под контролем командования можешь хоть в присутствии генерала водку жрать, это будет не в моей юрисдикции. Но сейчас, когда мы посреди леса и с неироничной возможностью столкнуться с тем, что может стоить нам жизней – будь любезен не вести себя как дитятко. — Он несколько раз шумно вдохнул и вернулся к невинному амплуа научного сотрудника. — А теперь хватит лирики. Мы слишком много потратили времени с утра. Собирайте вещи, я провожу короткий брифинг и мы выдвигаемся.
— А я тебе напоминаю, — холодно отчеканил Дэннер, не глядя на Франца, — что ты мне не командир, и никогда им не был. Я согласился тебе помочь, и здесь мы – напарники, а командир у меня один, товарищ Рябчиков. И я буду делать то, что считаю нужным, а ведёшь себя как дитятко здесь именно ты, к тому же, до сих пор не знаешь, кто я, собственно, такой, но тут уж не твоя вина. Хотя, по моему виду можно было и догадаться. — Он не повышал голос, хотя от его тона всё заледенело внутри, и сделалось, в общем, ясно, каким образом можно отправлять целые дивизии в заведомо проигранный бой. Владимир невозмутимо прикурил от костра и принялся заваривать кофе.
— А какой ты там инструктаж собрался проводить? — нарушил повисшую тишину Джейми. — Это Рыжая должна инструктировать, она проводник. А мы здесь ничего не знаем.
— Кое-что знаем, — улыбнулся Дэннер. — Я же не зря ездил к Тагару. Но всё равно, лес не его ведомость.
Рыжая кивнула и на всякий случай придвинулась к фельдшеру. Видно было, что ни Дэннеру, ни Францу она не доверяет. Франц держался подчёркнуто отстранённо, у Владимира просто был уж больно опасный вид, а вот добрый и весёлый Джейми неизменно располагал людей к себе. Он не порывался командовать, наоборот, вовсе не держал дистанцию, да и опасным не выглядел, и она инстинктивно внутренне потянулась к нему.
— Круглоухие... — всё-таки фыркнула она, но уже необидно, как-то по-матерински снисходительно. — Просто слушайте, что я говорю, и все останемся живы. Особенно Вы, падре Антоний.
Франц, который от Владимира аж потерял дар речи, и так и не нашёл нужных контраргументов, некоторое время сверлил компанию негодующим взглядом, потом молча развернулся и скрылся в лесу.
— Придурок! — возмущённо топнула ногой Рыжая. — Ну и пускай валит, без него лучше.
— Куда это он? — удивился Джейми. — Жить, что ли, надоело, пропадёт ведь один.
— Пропадёт, — сердито кивнула Рыжая, усаживаясь к костру и возмущённо дёргая Владимира за рукав: — Вы, что, его не остановите?!
— Да тихо всем, — осадил тот, снимая кофе с огня. — Не помрёт он там, не маленький. До этого же не помер без нас как-то.
— Ну, да, конечно! — Рыжая вскочила. — Тогда зачем вам я, раз такие умные! Может, мне тоже тогда свалить?! Идиоты круглоухие!
— Ну, хочешь, ступай себе, никого не держим, — невозмутимо кивнул Дэннер. — Только поешь сперва, а то вон, какая тощая.
— Да Вы... — Рыжая вспыхнула. — Да Вы, вообще... Невыносимый!
— Да он всегда такой, — фыркнул Джейми, пихая ей в руки миску с овсянкой. Рыжая от такого растерялась окончательно и машинально плюхнулась на расстеленную куртку.
— Эльфы мало едят...
— Ага, — кивнул Джейми, — Ну, оно и видно, доходяга.
— Я не тощая! У меня просто кость...
— Ну, да, — опять перебил фельдшер, заваривая себе чай, — просто кость.
Рыжая вскинула вихрастую голову.
— Вы тоже невыносимый! Вот, послал же бог попутчиков...
— Бога нет, — сообщил Джейми. — А невыносимый – так больше и не носи.
— А Вы больше не падайте!
— Ладно, — прервал содержательную беседу Владимир. — Ешьте уже, все уши проорали.