Лесные демоны II

Что-то неуловимо изменилось; казалось, солнечный свет как-то потускнел, а свежий хвойный воздух загустел, как перед грозой, и в нём отчётливо повеяло угрозой. Поначалу это ощущалось слабо, под ногами пополз густой туман, грязновато-белыми струйками сочась меж деревьев. Он стелился понизу, жался к моховому ковру, и от него разбегались насекомые. Птицы тоже умолкли, и повисла напряжённая тишина. И... Это небо темнеет, или деревья стали выше и гуще?..
— Ну, вот, — кивнула Рыжая. — Я же говорила.
— Интересно, — отметил Владимир, допивая кофе. Он спокойно поставил кружку и достал нож. Не один из своих привычных ножей, этот был длинный, обоюдоострый, серебряный. Этим ножом Дэннер и очертил круг вокруг костра, что-то приговаривая. «... Да на солнце красное, да на небо ясное... — различили остальные, когда он проходил мимо, — конь к коню, огонь к огню, вода к воде, звезда к звезде... Чертёнок, подкинь валежника! Рыжая, иди-ка сюда.»
Декстер подкинул дров, а Рыжая подбежала к Владимиру.
— А Вы и ворожить умеете?
— Ворожить?.. — удивлённо переспросил Дэннер и, наклонившись, рассыпал по периметру круга остро пахнущий тёмный порошок. Туман натыкался на круг как на невидимую стену, растекаясь в стороны, будто изучал. — У нас это называется нематериальным взаимодействием, и я не специалист, если ты об этом. Но кое-что умею, по мелочи.
Снаружи по-прежнему царила жуть, но внутри круга было уютно и спокойно. Владимир ещё протянул кабель с колышками, похожий на электропастух, и замкнул контур. Запахло озоном как после грозы, а сорванные порывом ветра листья замерли, словно над головой сомкнулся невидимый купол. А скорее всего, так оно и было. Владимир уселся обратно к костру, скрестив ноги по-турецки, потом раздал всем кулоны и велел надеть.
— Ваша планета примечательна повышенной ментальной активностью, и слухи о ведьмах действительно не лишены основания. Предположительно источники так называемой магии находятся под землёй. Они имеют выходы, на которых построены ваши дольмены.
— Порталы, — ввернула Рыжая. — На этих местах Давние строили порталы.
Владимир кивнул.
— Местное население делится на две части: есть люди, которые эту энергию способны улавливать и направлять. Они являются побочной эволюционной ветвью, но сейчас их почти истребили.
— Лодра-гордры, — опять влезла Рыжая. — Всё это, конечно, хорошо, господин Дэннер, но Вы забыли про форангов.
— Я про них не забыл. Я не упоминал их потому, что они не местные. Как и я, и Джейми, и Франц. Мы все – с других планет. Точнее, мы трое с одной, а ваши форанги – с другой, но в масштабах галактики мы соседи, хотя нам до них миллионы световых лет.
— Но Вы идеально говорите на нашем языке.
— Нет. Это ты меня слышишь на своём языке. А я вашего языка не знаю. У меня прибор специальный, он переводит. В общем, это примерно как местная магия, или радиоприёмник: кто-то настроен на определённую волну, и тогда он имеет, как у вас говорят, Дар.
— У элвилин есть дар. Не у всех.
— Только у тех, в ком присутствует лодра-гордрская кровь. Да. И у тебя она есть, моя милая Эндра. — Владимир улыбнулся, склонив голову набок, как кот.
— Откуда Вы...
— Право, не думаешь же ты, что я прилетел сюда без подготовки.
— Прилетели?..
— К слову, о полётах. Улавливают волну не только люди, но и некоторые виды животных. Такие, как перелётки, способные телепортироваться и считывать ментальные образы.
Итак, теперь ты понимаешь, насколько ценна ваша планета. Потому меня и прислали её защищать. На вас готовят вторжение. Они уже делали это однажды, но мы опоздали, и мне пришлось уничтожить планету ядерными ударами.
— А Вы, — медленно произнесла Эндра, — получается, прилетели со звёзд? Как Древние?
— Ну, не совсем. Меня внедрили в группу Савельева под видом лейтенанта, а затем я ушёл с Францем. До сего дня наши цели совпадали, поэтому он был удобен. Из моей группы есть ещё врач, её надо забрать, пока на костре не сожгли, инженер и специалист нематериального взаимодействия, по-вашему – шаман. Ну, и Джейми, он тоже из наших.
— И вы все пришли нас защищать? Благородно.
— Спасибо, но мы не любим это слово. Мы, коммунисты. И такова уж наша работа: защищать подведомственные планеты. У вас технологический прогресс до космических полётов не дошёл, поэтому мы здесь инкогнито.
Нечто зловещее возвышалось над долиной. Сперва нематериальное – лишь крохотные искорки смотрели из темноты на незваных гостей. Словно исчез иллюзорный барьер, мешавший протянуть лапы к людям.
Затем появилось нечто.
Нечто отдалённо походившее на человека, искривлённый гуманоидный организм, обвитый ветвями, усеянный листьями и ошмётками человеческой плоти. Рассмотреть лучше не удалось – огромная и длинная туша с душераздирающим рёвом пробежала мимо, но Владимиру хватило времени её разглядеть. Оплетай – так звалось существо, Дэннер про них читал.
Оно.
Хочет.
Есть.
Дэннер с живейшим интересом уставился на монстра, подтолкнув Джейми локтем:
— Ты видел? Вот это чудо! У нас таких нет…
— И хорошо, что нет, — заметила Эндра, опуская лук. — Это… ну, оно появляется иногда. Надо идти. Только не туда.
— А как же Франц?! — возмутился Владимир. — Мы не можем его бросить!
— Кто?.. А, ваш друг. Предлагаете его позвать?
— Может, дезинтегратором его? — предложил Джейми. Владимир невозмутимо допил кофе.
— Нет, дезинтегратором не стоит, мы же не вмешиваемся, забыл?
Эндра поманила всех рукой и направилась к водопаду.
— Нам сюда, — сказала она и шагнула сквозь водяную завесу. Владимир прошёл следом, ведя в поводу испуганную лошадку.
— А может, всё-таки…
— Командир, хорош уже, а. — Декстер протиснулся вперёд. Они стояли за подвижной шелестящей водной стеной. Эндра дважды стукнула, казалось бы, в скалу. Потом ещё трижды. И монолит вдруг раскрылся.
— В лесу зацвёл зеленоцветник, — отчётливо произнесла Рыжая в темноту. — И я решила собрать букетик.
— Весь зеленоцветник извели на олли, — неожиданно донёсся ответ, затем щелчок, и в воздухе повис бледно-сиреневый световой шарик. Навстречу шагнул человек с длинными рыжими волосами, из которых торчали кончики острых ушей. — Наверху опять неспокойно?
— Они не любят чужаков, — кивнула Эндра. — Господин Медрис, мы можем войти? Со мной мои друзья, они прилетели со звёзд.
— Входите, — кивнул рыжий, подвешивая ещё один шарик. — Друзья Тальки – наши друзья.
Они прошли в пещеру, и гранитная стена вернулась на место, будто бы и не было никакого прохода.
— Классно, — прокомментировал Джейми.
— Вы меня извините, конечно, но я пойду, — мягко сказал Владимир. — Я товарища не брошу. Откройте дверь.
Медрис пожал плечами, и вдруг внимательно посмотрел Дэннеру в глаза.
— Что ж, Вы, пожалуй, справитесь. Я вижу.
— Ты, что, один пойдёшь?! — возмутился Джейми и решительно заступил дорогу: — Я тебя не отпущу!
— А кто же будет защищать их? Ты мне будешь только мешать. Ладно, отойди, я пошёл. Не скучайте.
Медрис опять открыл дверь, и Владимир вылез из-за водопада. Когда его готовили к операции, он про этих существ читал. Нападали они исключительно на добрых людей; Владимир полагал, что из него так себе добрый человек, но что есть, то есть.
Он вышел на открытое место. Монстр бродил неподалёку, но уже направлялся в ту же сторону, куда ушёл Франц. Этого допускать было нельзя.
— Эй, ты, диво дивное! — во всю немалую силу лёгких заорал комиссар, привлекая внимание. Существо, вроде, услышало. — Как звать? Я Дэннер. Тебе туда не надо!
Оплетай, наконец, заметил Владимира и снова вихрем пронёсся мимо, едва не скинув ненароком его в озеро, но тут же остановился и наклонился. Совсем близко Дэннер увидел его внушительную пасть.
— О, ну, привет. Какой ты симпатяжка. Кажется, я тебе нравлюсь, а? Смотри, я вкусный. А за моим другом не ходи, он не очень… Ты б зубы чистил, что ли… дышать же нечем. Только не обижайся.
Монстр щёлкнул упомянутыми зубами, дохнув запахом прелой листвы и старой могилы. Будто, в самом деле, обиделся.
— А ты разумный? — продолжил Владимир, которого уже от запаха слегка подташнивало.
И случилось странное.
Реальность вдруг куда-то уплыла, а навалилась тяжёлым одеялом беспросветная тоска, ослепляющая ярость и – голод. Дикий, необузданный, первобытный. Нечеловеческий.
«Я… хочу… есть…» — грозным набатом отзвучало в голове, словно бы изнутри.
— О… так ты голодный? — только тут Владимир осознал, что вслух не произнёс ни единого слова. Повинуясь внезапному безотчётному порыву, он потянул из планшетки старый листочек с рисунком. Старый-старый портрет. — Вот. На.
Монстр склонился ещё ниже, к самой его руке, провёл носом по листу. И тот будто засветился странным, зеленоватым светом. И исчез, будто его и не было. А следом исчезло и само существо, будто растаяло в воздухе. И ушла жуть, уползла зыбким туманом, скрываясь между деревьями. Небо посветлело.
— Ешь на здоровье, — машинально проговорил Владимир. — Мёртвые к мёртвым, так?.. А я себе ещё нарисую…
— Ваш. Друг. Невкусный. Плохо, — вдруг послышалось откуда-то с крон деревьев. Тоже оплетай, только совсем небольших размеров, куда как больше напоминал человека, нежели предыдущий. — Мы. Таких. Не любим, — продолжило существо низким, завораживающим голосом, медленно спускаясь всё ниже и ниже. Оно походило на ребёнка лет десяти. — Быть один старец. Не злой. Не добрый. Мы его не кушать. Он давать кушать человеков, — существо устроилось на толстой ветке напротив Владимира, свесив ноги. — Про него сказал. Он плохой. — Маленький оплетай приподнял руку, указывая в чащу. — Были человеки. Всех убил. Один остался. Ушёл дальше.
— Невкусный?.. — удивился Владимир. Ему даже сделалось немного обидно за Франца. — Ну, да, наверное, невкусный…
Он тоже уселся на гранитный монолит, скрестив ноги. Отчего-то сделалось так спокойно, словно вместе с рисунком он отдал существу собственную боль, столько лет терзавшую разум. А может, так оно и было на самом деле. Старец… Может, какой-нибудь местный шаман, или волхв?
— Ушёл… А вы тут голодные, значит. Ну, ты угощайся. У меня много.
И вновь он действовал чисто по наитию, протянув руки ладонями вверх, от которых заструилось мягкое тёплое свечение. Оплетай словно пил этот свет, впитывая его в себя. И с каждой каплей отступала боль, таяла, исчезала в его пасти. И в конце сделалось вдруг так хорошо, так спокойно, как тогда, на чердаке, когда его обняла Октябрина.
— А как тебя зовут? Как я могу к тебе обращаться?
— Никак. Нет имени. Имена у человеков. Имя нужно одному. Мы – единое.
— Да я в курсе, что  вы коллективный разум, — кивнул Дэннер, изучая собеседника. Он будто состоял из тьмы, только глаза светились. Потом можно будет нарисовать.
Маленький оплетай так и мог бы, наверное, остаться. Приглядеть за старшим братом, но он приподнял голову, заглядывая в чащу.
— Ты. Не ходить за человеком. Он плохо думать. Когда он думать – нам больно. Очень больно. И грустно. — И принялся карабкаться вверх по склону, вскоре растворившись среди деревьев.
— Сочувствую, — искренне сказал Владимир, провожая существо взглядом. — Ну, прощай!
Дэннер уже совсем было собрался вернуться в пещеру, как вдруг рация на поясе ожила, зашуршав помехами.
— Командир, мы запеленговали твой маячок. — Голос Мэдди прерывался от волнения. — Будем через минуту, жди нас, никуда не уходи!
— Что? — Владимир вцепился в рацию. — Что у вас случилось?
— Сам увидишь.
Дэннер кошкой спустился вниз по скале и увидел мотоцикл. Он с рёвом вылетел на поляну, сшибая ветки, и резко затормозил, гася инерцию на вираже. А в прицепе у него, укутанный в серое армейское одеяло, кто-то лежал.
— Октябрина!.. — Владимир кинулся навстречу, не разбирая дороги, подхватил доктора на руки. Она была без сознания. Сердце оборвалось. — Октябрина… да что же это…
— Морена. — Оказалось, даже стальной андроид умеет плакать, вот так дела. Мэдди вдруг всхлипнула и упала на примятую траву, безутешно разревевшись.
— Прости! Это я виновата! Это я её не уберегла, прости, прости…
— Ты не виновата. — Владимир беспомощно оглянулся, крепко прижимая Октябрину к груди. — Это всё я…
С багажника спрыгнула Дерр и дёрнула его за рукав.
— Мутно ей! Шибко мутно! Сделай чё-нить, ты ж знатный, я знаю, ты могёшь! Ну, Остроухий, ну, миленький!
— А… — Дэннер удивлённо обернулся на девочку. — Мы знакомы?..
Не успела Дерр ответить, как на поясе зашуршала рация.
— Гейсек с Вами? — без лишних слов осведомился Савельев. — Маячок погас.
— Никак нет, — отозвался Владимир. — Пишите как без вести пропавшего, маячок ещё не означает биологическую смерть. Скорее всего, это он от нас прячется, мы с ним поссорились по пути. На него это похоже.
Особенно после того, как Франц наорал на всех и улепётнул в лес, тут только идиот не догадается. Но, честно говоря, Дэннеру было сейчас совсем не до Франца, и вообще, не до всего остального человечества.
— Только не ты, — Владимир уткнулся носом в пушистые волны тёмно-русых волос. — Только не умирай, прошу… ты не можешь умереть, я же… я же люблю тебя…
Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Она просто была. И не вот, сейчас вдруг появилась, она всегда с ним была. Возможно, раньше он был просто слишком занят своими кошмарами, а теперь, после встречи с оплетаем, разум прояснился, заработал чётче, обретая кристальную ясность. Как в детстве, когда всё про себя понятно и просто, когда многотонный груз взрослых бед ещё не давит на психику.
Говорят, хороший человек – это как подарок. С ним каждый день как радостный праздник, он словно солнце, согревающее своим теплом, дарующее свет, за которым тянется всё живое, и, встретив его однажды, ты изменяешься уже навсегда, сам становишься лучше в солнечных лучах его доброты.
— Я не могу… — Дэннер вскинул голову, глядя на Моргану. — Мэдди, я же не могу… не могу ей помочь!
— Неправда! — топнуло ножкой Дерр – и вдруг с её тонких пальцев сыпанули каскадом красные искры. Дитя ухватило Владимира за плечо, заставляя развернуться. — Ты могёшь! Я знаю, что ты могёшь! Понял, нет?! А ну, не мути, не то наваляю счас! — Для пущей убедительности Дерр шарахнула алым сияющим шаром под ноги.
На берег вылезла лошадь, которая несла на спине Эндру и Джейми. Фельдшер спрыгнул на ходу и подбежал к Владимиру.
— Что с ней? — Джейми, не теряя времени, раскрыл санитарную сумку, но Владимир остановил его руку.
— Не подходите.
Декстер выронил стетофонендоскоп, который почти успел сунуть в уши. Эндра побледнела.
— Это… чёрная лихорадка? Да, господин лекарь?
Джейми даже «господина» пропустил мимо ушей – было не до того. Он побледнел не хуже самой Октябрины, чья голова сейчас беспомощно склонилась на плечо Дэннера, который всё повторял что-то бессвязным полушёпотом, как в беспамятстве.
— Соберись! — дёрнула его Моргана.
Джейми помолчал немного.
— Командир, — начал он, осторожно подбирая слова. — Ты, это… в общем, она не умрёт.
— Как это?! — опешила Эндра.
— Ка-ак? — Мэдди на минутку перестала истерить и уставилась на фельдшера во все глаза.
— Канеш, не умрёт, — уверенно согласилась Дерр. — Потому что Остроухий её спас. Тока не помнит ничё. Мутно сие. А теперь – ты должен ей помочь.
— Да замолчите вы все! — внезапно сорвался Дэннер, пружинисто распрямляясь. — Чем я, по-вашему, могу ей помочь?!
— Ну… — дитя зарделось. — Как в прошлый раз.
— Чего?.. — завис Владимир. — Какой такой прошлый раз?
— А вот, на Метиде были када, ну, в пещерке ещё, значицца. Ты забыл тока. У тебя штука мутная в башке, она вспоминать не даёт, ты и забыл. Во. — Дерр шаркнула ножкой.
— Ничего не понимаю, — сказал Владимир. — Вы, вообще, о чём?
— А тебе не надо понимать, — Джейми медленно отнял руки от сумки. — Тебе надо делать. Но раз так – она не заразная, и нам ничего не грозит.
— Да с чего ты это взял?
Декстер вздохнул.
— Слушай, командир, ты нам веришь?
— Вам – безусловно, верю, но…
— Мы тебя хоть раз подводили?
— Ни разу, — вынужденно признал Владимир.
— Тогда хватай доктора и пошли обратно, к Медрису и партизанам.
— Ты с ума сошёл?! Больную тащить в скопление людей…
— Я не прошу тебя думать! Хоть раз в жизни – перестань ты думать! Просто поверь.
И неизвестно, чем бы всё кончилось, но вдруг Октябрина вздохнула тихонько и открыла глаза. Не чёрные, серые, обычные, человеческие. И совсем без пятен.
— Владимир… — она потянулась навстречу, обвивая руками его шею. — Простите меня, Владимир… я такая идиотка. Я привила себе вирус, чтобы изучить… Я не хотела вам проблем…
— Всё хорошо. Тише, — Дэннер прижал её к себе. — Похоже, тебе удалось найти лекарство.
Октябрина распахнула глаза.
— Я не искала.
— Как это?
— Я не успела. Мне стало плохо, а потом я очнулась здесь, с тобой. — Октябрина тревожно заглядывала в глаза. — Ты простишь меня? Ты сильно сердишься?
— Очень, — признался Владимир, осторожно отводя с её лица непослушную прядь. — Ты нас до смерти перепугала.
— Я не хотела вас пугать… ой… а ты чего? Так смотришь…
— Ничего. Я просто рад, что ты в порядке. Но – как так получилось?
— Голова сильно болит? — внезапно спросил у Владимира Джейми.
— Откуда ты…
— Неважно. Сильно или не очень?
— Ну, так… жить можно.
— Хорошо, — кивнул фельдшер. — Что-нибудь ещё беспокоит? Видения, сны, галлюцинации, может, обмороки или носовое кровотечение?
— А ты точно башкой нигде не приложился? — засомневался Дэннер.
— Ответь, будь любезен.
— Да чего ты пристал ко мне?! Ну, бывают кровотечения, конечно же, и башка болит – так это логично, Декстер, я сколько раз по ней получал! А сны, знаешь ли, они всем снятся. Просто не все их помнят.
— А ты помнишь?
— К сожалению, да.
— Ладно. А монстра ты куда дел?
— Я его не дел. Я его… покормил. Он потом сам ушёл.
— Куда ушёл?
— Он не докладывал!
— А чем ты его кормил?
— Ну… — Владимир перестал злиться и задумался. — Ну, он сказал, что голодный, и я ему дал… рисунок.
— Чего-о?! Зачем?!
— Не знаю… как-то оно само так получилось.
— Погоди-погоди, — влезла Эндра, от удивления позабывшая все свои незыблемые правила вежливости, — ты с ним говорил?
— Ну, это не совсем так… скорее… почувствовал, что ли. Он съел рисунок, мы поговорили и он ушёл. Да чего вы прицепились-то все ко мне?! — окончательно взбесился товарищ командир. Эндра помолчала.
— Они питаются… болью. Знать, сильная у тебя боль, раз он так, сразу, наелся.
— Я, конечно, извиняюсь, — Мэдди бесцеремонно ввалилась в разговор аки матросы в Зимний, — но у нас есть дела поважнее всяких монстров, вам не кажется?! Тут, понимаешь, кое-кто загибается у нас, если вы вдруг забыли!
— Я не загибаюсь, — Октябрина вывернулась из рук Дэннера и встала, опираясь на его руку и сиденье мотоцикла. — Простите.
Владимир, не слушая возражений, подхватил её на руки. Она и правда уже выглядела не такой бледной.
Хорошо, хоть, Франц ушёл, а то для Октябрины скандалы сейчас нежелательны, в таком состоянии. Владимир, который надеялся, что до позорного определения «дезертир» дело всё-таки не дойдёт, постановил, что Савельев оказался ожидаемо умнее. Само собой, вряд ли бы командир повёлся на столь примитивную уловку, но попробовать стоило. Должно быть, вся база вздохнула с облегчением, ну да ладно.
— Селиванов, — как нельзя кстати включился защищённый канал, на сей раз чистенький и почти без помех, — мне плевать, куда вы там дели вашего товарища, но, во-первых – мне любопытно, где вас обоих черти носят. Во-вторых, я должен что-то написать в отчёте, и, если твоим командиром я являюсь лишь pro forma, то за этого аморального развратника я всё-таки в ответе.
— Осуществляю связь с партизанским отрядом, — ответил Дэннер. — Со мной товарищ Борнштейн и товарищ Сэвидж. С товарищем Гейсеком мы разделились сегодня утром, и мне о нём ничего не известно.
Дэннер врал, конечно же, но врал он легко и естественно. Он мог, разумеется, отправить дроны, или же выследить Франца лично, тем более что знал, куда он направился – но это всё было совершенно не важно. А важно было выполнять свою задачу, чем он и занимался. Он бы уже и забыл про Франца, кабы не Савельев.
— Ладно, тебе виднее, — согласился Андрей Константинович. — И всё-таки я поинтересуюсь, когда же увижу вас всех на базе.
— Да вот, сегодня вечером и увидите. Нас всех. У нас есть ценная информация, надо будет передать. А пока что – вышлите за нами вертолёт, по земле долго добираться.
— Добро, — сказал Савельев и отключился.
— Итак, мне надо поговорить с Медрисом, или кто у вас тут командир.
— Тогда пошли, — резюмировала Эндра. — Эллат отрэ, Дерр.
— Эллат отрэ, — кивнуло дитя. — Потекли тада, счас, а то мутно будет.
— Наше вам с кисточкой. — Внезапно раздавшийся голос заставил Дэннера рефлекторно вскинуть оружие, но рядом стояла лишь невысокая ладная девчонка с короткой русой косой. Она слегка улыбалась плотно закрытым ртом. Дерр напряглась, угрожающе сыпанув алыми искрами, и прокомментировала:
— Тётка мутная.
Девчонка не обратила на неё внимания. Она запустила Владимиру плоскую деревянную шкатулку, и он машинально поймал её, вопросительно глядя на незнакомку.
— Это, кажется, твоё. Больше не теряй.
— Что… — начал Владимир, но девица обернулась летучей мышкой и упорхнула.
Над озером оказалась целая система пещер, как большой муравейник. Встречались по пути просторные гроты, подземные реки и озёра, а они уходили всё глубже, и вскоре скала кончилась, и потянулись укреплённые сваями земляные тоннели. Кое-где сверху прорастали древесные корни, из чего можно было заключить, что система расположена не очень глубоко. Медрис шёл впереди, освещая путь. Наконец, очутились в большом зале, празднично освещённом разноцветными шариками, такими же, как у Медриса, они мерцали под потолком, по стенам и в середине большого стола, за которым сидели ещё несколько человек. Один был одет в чёрный ордальонский плащ, скреплённый серебряной фибулой – стилизованным языком пламени. Эндра пригласила всех сесть.
— Мы хотим поговорить с предводителем, — уведомил Дэннер, принимая приглашение. Он всё ещё держал Октябрину за руку, Эндра заметила это и чуть улыбнулась.
— Тогда говорите, — кивнула она. — Я и есть предводитель. Ну, один из. Эндра Талька Саруге-Шалар, к вашим услугам. — И Рыжая изящно поклонилась.
— А чего ж раньше молчала, — сказал Декстер, усаживаясь за стол вместе со всеми.
— Раньше я думала, что он инквизитор, — Эндра кивнула на Владимира.
— А он? — Дэннер взглядом указал на человека в плаще.
— Ну, я-то инквизитор, — подал голос ордальон и улыбнулся: — но это не мешает мне быть одновременно и лодра-гордром.
Владимир встал.
— Я представился инквизитором, это верно. Но лишь с целью маскировки: мне надо было как-то обосновать молчание моего товарища, иначе бы его выдал акцент. Я импровизировал. А затем и маскировка не понадобилась.
— Он прогнал оплетая, — ввернула Эндра. — Оплетай хотел напасть на него, из нас троих он тронул его первым.
— Ого, — удивился Медрис. — Даже не Тальку?
Эндра потупилась.
— Вам угрожают не только форанги, — перешёл к делу Владимир. — Я поведу речь о новой внешней угрозе, что гораздо серьёзнее захватчиков с мечами. На вашу планету запущено самое страшное и смертоносное оружие в истории человечества, вам оно известно под именем «чёрная лихорадка». У нас его называли более поэтично – Морена, но сути это не меняет, болезнь опасна, и уже расползается по континенту. Если не принять меры, она уничтожит всё живое.
— У нас не так много волшебников, чтобы лечить заболевших, — заметил Медрис, задумчиво подкидывая шарик на сильной сухой ладони.
— Это и не поможет, — покачал головой Дэннер. — Ведь всем известна старинная народная мудрость, что воевать следует не с комарами, а с болотом?.. Необходимо вычислить источник заразы, и я этим займусь. Но ваша задача – не менее важна. Сдерживайте пандемию. Ищите заболевших. Важно помнить, что лекарства не существует, что инфицированные смертельно опасны – при жизни и после смерти. Однажды Морена уничтожила целый мир, теперь его больше нет. И ваш мир – на очереди. Если у вас или у ваших близких появятся чёрные пятна в глазах…
— Убить, — кивнул ордальон. — Мы поняли.
— Убить, немедленно сжечь тела, в огонь всё, что с ними соприкасалось. Если вы видите перед собой одного заболевшего – на самом деле их уже пятьдесят.
— Будем проводить зачистки? — даже в слабом свете эльфского laterna magica было видно, как Эндра побледнела. — Как ордальоны?
Дэннер невольно стиснул зубы.
— Да, Эндра, — мягко ответил он. — Как ордальоны. Но иначе нельзя. Si vis pacem para bellum. Прости.