Теламон Часть 1

Глава 1

Стоял тёплый летний день, солнце заливало пыльную дорогу. Это была центральная улица небольшой деревни под названием Тета. Селение располагалось на самой границе королевства Дергант. По этой улице весь перепачканный бежал мальчик лет восьми, а следом за ним с двумя деревянными вёдрами, полными воды, шёл юноша лишь на несколько лет старше чумазого ребёнка.

— Серат, не беги, а то снова упадёшь, — окликнул он.

Мальчик тут же остановился и, оглянувшись, усмехнулся.

— Не упаду, бе-е-е! — протянул он.

И, высунув язык, тем самым подразнив брата, снова побежал. Быстро добравшись до своего дома и распахнув скрипучую дверь, он быстро скрылся внутри.

Юноша, тяжело вздохнув и стараясь не расплескать воду, медленно поплёлся следом, бормоча себе под нос:

— Не брат, а сплошные проблемы. Мне и так тяжело, а мать ещё и с ним нянчиться заставляет. Ему давно пора работать наравне со взрослыми.

Зайдя в дом, он поставил на лавку вёдра и с облегчением выдохнул. В этот же момент к нему подошла женщина и потрепала рукой копну светлых волос на голове юноши.

— Молодец, Шант, спасибо. Сама я уже вряд ли смогу ходить за водой, — сказала она.

Юноша оглянулся на свою мать. Это была невысокая женщина с крайне бледным лицом и болезненной походкой. От взгляда на неё у Шанта защемило сердце. Когда его мать стала такой слабой? Казалось, ещё совсем недавно она была полна сил и просто пышала жизнью. Сейчас же даже её прикосновения были слабы, а голос срывался на шёпот.

Он очень переживал за неё. Берта заболела ещё прошлой весной, и, кажется, с каждым днём ей становится только хуже. Помимо матери и младшего брата, у юноши никого не было. Их отец погиб на охоте ещё несколько лет назад, с тех пор Шанту пришлось взять на себя роль мужчины в доме, чтобы хоть как;то помочь матери. Серат тоже пытался помогать, но всё же он был ещё ребёнком.

— Всё хорошо, мам, я уже взрослый мужчина. Оставь всю тяжёлую работу мне, — сказал Шант.

Женщина слегка улыбнулась и погладила сына по голове.

— Конечно, взрослый, — ответила она.

Неожиданно в дверь дома постучали, а после, не дождавшись ответа, в коридор влетел мужчина на вид немного старше пятидесяти. Он был явно чем;то взволнован, а уже подернутые сединой редкие волосы, мокрые, прилипли к лысеющей голове. Увидев мужчину, Берта удивилась.

— Староста Керн, что-то случилось? — спросила она.

Мужчина тяжело дышал и, кивнув, принялся быстро говорить:

— Да… Не думал, что это всё же случится в ближайшие годы, но, похоже, война всё же началась. Наша деревня может оказаться под угрозой. На собрании у графа было приказано всем поселениям на этой стороне горной гряды идти на запад, в форт.

Женщина ахнула от испуга и прикрыла руками рот.

— Сколько у нас времени? — спросила она.

При этом вопросе у Керна на лице появилось выражение, будто он испытал болезненный укол, а после он ответил:

— Уже завтра. И, Берта… К сожалению, вам некому будет помочь. Берите только то, что сможете нести в руках долгое время. Всех лошадей и взрослых мужчин забирают в ополчение.

После этих слов женщина в страхе быстро перевела взгляд со старосты на Шанта, а потом обратно.

Керн сразу понял, что перепугало её, и помотал головой.

— Нет, он тоже уходит. Парнишка ещё не достаточно возмужал. Да и я понимаю, что тебе сейчас и так трудно, — сказал он.

После этого он тяжело вздохнул.

— Ладно, Берта, я сказал всё, что хотел. Мне нужно предупредить остальных и собрать мужчин. Удачи всем нам, да и защитит нас горный бог.

Женщина кивнула.

— Спасибо, староста. Пусть и за вами присмотрит горный бог, — ответила она.

Мужчина кивнул и вышел за дверь.

После этого в доме началась суета. Женщина старательно перебирала все вещи и складывала в тюки всё, что было достаточно ценным, но при этом лёгким. Тем временем Шант, как мог, ей помогал, одновременно следя за братом, который, видимо, от волнения болтал и отвлекал больше обычного.

— Мам, а разве горный бог не должен нас защищать? Ты же рассказывала, что он очень силён и оберегает жителей нашей деревни, — спросил Серат.

Женщина тяжело вздохнула и села на пол прямо посреди кучи разбросанного тряпья. Шант тут же подскочил к матери.

— С тобой всё хорошо? — взволнованно спросил он.

Его голос звучал так обеспокоенно, что Берта слегка улыбнулась и ответила:

— Всё хорошо, сынок, просто немного устала.

После этого она взглянула на младшего сына и ответила ему:

— Горный бог очень силён, но он живёт в горной гряде на западе и не выходит оттуда. Поэтому мы и идём в форт.

— Хм, — хмыкнул Шант в ответ на объяснения матери.

Женщина повернулась к нему.

— Я что-то не то сказала? — уточнила она.

Юноша нахмурился и ответил:

— Нет никакого горного бога.

Женщина в ответ тоже нахмурилась.

— Кто тебе это сказал? Он веками оберегает наш народ, — возразила она.

Юноша будто бы был готов к этому вопросу и быстро ответил:

— Дядя Анто. Он был раньше солдатом и сказал, что форт стоит там, потому что его проще оборонять в горах, а не из;за какого;то бога.

Женщина вновь нахмурилась.

— Дядя Анто может думать что хочет, он чужак. А тебе бы лучше слушать мать и старосту Керна, — строго сказала она.

Мать выглядела сердитой, от этого на её лбу выступили капли пота, а лицо стало ещё бледнее. Юноша, заметив это, ощутил укол вины и, опустив голову, извинился.

Мать вздохнула и, вновь улыбнувшись, продолжила собирать вещи. На самом деле Шант извинился, чтобы не расстраивать больную мать, а вовсе не потому, что считал себя неправым. Он был уверен: если бы этот бог, в которого верят жители его деревни, и правда существовал, то его отец сейчас был бы жив, а мать всё так же была здорова.

Всю ночь Тета гудела, едва ли кому;то пришло бы в голову спать в такое время. Иногда можно было услышать тихий плач женщин, которые были вынуждены завтра проститься со своими мужьями и взрослыми сыновьями.

В доме Шанта была тишина. Вещи они собрали быстро, так как едва ли двое детей — пусть один из них и был уже почти подростком — и больная, слабая женщина могли многое унести.

Сейчас же юноша сидел у кровати матери и держал её за руку. Возможно, от волнения, а может, и из;за излишней нагрузки, ей стало хуже. У женщины был сильный жар, её тело было в поту, а дыхание — тяжёлым и прерывистым. В углу тихо сопел во сне Серат, а сам Шант то и дело протирал лоб матери влажной тканью.

Он и сам не заметил, как уснул, сидя на полу.

Первое, что он ощутил, когда проснулся, — это нежные поглаживания по его голове, а также яркий свет утреннего солнца.

— Ты проснулся, сынок? Извини, что заставила тебя поволноваться. Мне уже намного лучше. Давай буди Серата, и присоединимся к остальным.

Юноша, едва открыв сонные глаза, тут же кивнул и, встав на затекшие за ночь ноги, пошатываясь, направился выполнять поручения матери.

Тем временем почти все жители деревни уже были на главной улице. Староста проверял всех, то и дело отчитывая кого;то, кто еле стоял под тяжестью поклажи за излишнюю жадность, напоминая, что идти им по меньшей мере два дня.

Неожиданно раздался топот — и в Тету въехали несколько всадников. Все как один были в металлической броне и вооружены. Один из них, в роскошных латах, тут же направился к центру деревни.

— Ты староста? — спросил он.

Керн тут же, вытянувшись, уважительно поклонился.

— Да, сэр рыцарь.

— Ополчение готово?

Керн вновь вежливо поклонился и указал в сторону, где стояло множество мужчин — от совсем ещё юных парней, лишь немного старше Шанта, до мужчин, чья голова уже начала покрываться сединой.

Рыцарь взглянул в их сторону и, ничего не ответив, дёрнул поводья, отъехал в сторону и начал тут же выдавать указания своим людям.

Керн оглядел собравшийся народ и, убедившись, что все уже собрались и готовы выдвигаться, жестом велел всем успокоиться и выслушать его.

— Дорогие друзья, мне жаль, что всем нам приходится покидать свои дома, но…

Неожиданно его прервал грубый голос рыцаря:

— Староста, довольно болтовни. Если все собрались, то выдвигайтесь. Все мужчины — с нами.

Он уже собирался пришпорить коня, как его остановил взволнованный голос Керна:

— Сэр рыцарь, вы разве не будете нас сопровождать?

Мужчина в ответ нахмурился:

— Нет. Мы должны ещё подготовить оборону в форте и снарядить всех этих крестьян. Враг ещё далеко. Если поторопитесь, вам ничего не угрожает.

Бросив это и тут же выкрикивая на ходу приказы, он поскакал в направлении гор. Следом за ним потянулись остальные всадники. А деревенские мужчины, с нескрываемой печалью в глазах, оседлали деревенских коней — кто по двое, а кто в одиночку — и до последнего не сводили глаз со своих семей, пока все не скрылись за деревьями.

Дорога была тяжёлой. Среди оставшихся было много стариков, которые сильно замедляли группу, заставляя тем самым Керна всё время с тревогой оглядываться назад — в страхе, что ещё немного, и враг вот;вот их нагонит.

В конце концов, когда стемнело окончательно, а большинство путников валились с ног, староста объявил остановку на ночёвку. Тут же дети побежали собирать хворост для костров, а женщины начали подготавливать всё для ужина и ночлега.

— Мам, ты как себя чувствуешь? — голос Шанта звучал взволнованно. Он всю дорогу переживал за мать, которая сейчас, тяжело дыша, легла головой на тюк с их вещами.

— Всё хорошо, сынок, дай только попить.

Выполнив просьбу матери, юноша, взяв брата, направился к речке за водой, а заодно набирая дров по пути.

Поужинав наскоро сваренной крупой, все, в редких и тихих разговорах, наконец уставшие, легли спать. Уставшие жители Теты с тревогой глядели в будущее, надеясь только на то, что завтра они наконец окажутся в безопасности — под защитой стражников форта и бога гор.

Шанта разбудил плач брата. Это мгновенно прогнало с юноши сон, и он разом вскочил на ноги, даже не сразу поняв, что находится на лесной поляне, а не у себя дома. Буквально за мгновение он вспомнил всё, что вчера было, тем самым окончательно проснувшись.

— Что такое? — эти слова были обращены к его заплаканному младшему брату.

— Шант, мама… — этих слов было достаточно, чтобы юноша тут же подскочил к Берте.

Случилось то, чего он так боялся: его мать была вся в поту, несмотря на прохладное утро, тяжёлое дыхание вырывалось из приоткрытого рта с пересохшими губами.

Заметив встревоженного сына, женщина попыталась улыбнуться, но у неё этого не вышло. А после, пытаясь говорить как обычно, пусть и очень слабым голосом, она попыталась его успокоить:

— Всё хорошо, мальчики. Я сейчас ещё чуть;чуть отдохну, и мы пойдём дальше.

Шант сжал кулаки: он знал, что не в силах нести свою мать.

Неожиданно позади он услышал шёпот и, оглянувшись, увидел переговаривавшегося с несколькими людьми старосту, которые, в свою очередь, кидали в сторону юноши взволнованные взгляды. В какой;то момент староста вздохнул, махнул остальным и тяжёлой походкой подошёл к братьям.

— Шант, мне жаль это говорить, но мы не можем больше ждать. Ты сам слышал рыцаря: скоро здесь будут враги.

Шант сжал зубы и изо всех сил сдерживая слёзы, замотал головой.

Мужчина вздохнул: он понимал боль мальчика, но не мог ничего сделать.

— Берта? — он с мольбой взглянул в полуоткрытые глаза женщины.

Она, в свою очередь, слегка откашлялась и из последних сил приподнялась на локтях, взяла старшего сына за руку и посмотрела ему в глаза:

— Шант, возьми брата и иди с остальными.

После этих слов слёзы, что он ранее сдерживал, сами по себе потекли по щекам юноши.

— А как же ты, мама? Я не уйду без тебя.

Она покачала головой:

— Нет, я останусь здесь. Думаю, твой отец ждёт меня. Я не хочу его долго искать, а у вас ещё впереди целая жизнь.

Сказав это, она обессиленно упала на спину и вновь тяжело задышала.

— Шант, Серат, вы слышали мать? Пойдёмте, время не ждёт, — он взял юношу за руку, но тот с силой вырвал её.

— Я останусь с матерью. Она отдохнёт, и мы вас догоним. Но можете взять с собой Серата.

После этих слов его младший брат, плакавший всё это время, тоже замотал головой:

— Я останусь с мамой.

Керн тяжело вздохнул:

— Я не могу увести вас силой, хотя и хотел бы. Мы собираемся. Надеюсь, вы передумаете. Если же нет, обещаю: я попробую убедить солдат вернуться за вами, как только прибуду в форт.

Шант ничего не ответил, а лишь кивнул, а после вновь присел и стал протирать пот со лба матери и поить её из кожаного бурдюка.

Солнце поднялось выше, и беженцы, собравшись, медленно двинулись дальше, провожая печальными взглядами три небольшие фигуры, так и не сдвинувшиеся с места.

Солнце клонилось к закату. Шант сидел на земле, уткнув голову в колени, и прислушивался к тихому дыханию матери, которая так и не просыпалась с момента разговора с Керном.

— Брат, я кушать хочу.

Шант поднял голову и взглянул на грустное лицо Серата.

— Да, конечно, держи.

Сказав это, юноша достал из тюка немного вяленого мяса, которое они хотели оставить на крайний случай, и передал ребёнку.

— А ты не будешь?

В словах мальчика слышалось искреннее беспокойство за старшего брата.

— Нет, всё хорошо, ешь.

Неожиданно послышался стон.

И оба брата тут же подскочили к матери.

Её глаза были слегка приоткрыты, она смотрела в их сторону, но казалось, что сам взгляд был устремлён куда;то очень далеко и, казалось, вовсе не видел своих детей.

— Шант, с мамой всё хорошо?

В это время одна рука юноши лежала на груди матери, в то время как другая сжалась в кулак с такой силой, что костяшки побелели, а кожа была готова лопнуть.

Его маленький брат вновь повторил вопрос, но с ещё большей тревогой в голосе.

В конце концов, едва сам узнавая свой голос — хриплый от подкатившего к горлу кома, сухой и безжизненный, — Шант ответил:

— Мама умерла, Серат.

После этих слов недоеденный кусок мяса выпал из руки ребёнка, а по щекам потекли слёзы из остекленевших глаз. Но Шант не плакал. Он не мог: юноша знал, что это скоро случится, просто не хотел верить. Теперь он не хочет плакать, а вернее, не может себе позволить. Теперь на нём забота о брате.

Уже стемнело, когда разгорелся большой костёр. Перед ним стоял юноша, а к нему прижимался мальчик. На самом костре лежала фигура женщины, объятая языками пламени.

— Брат, меня не было на похоронах отца, что я должен сказать?

Шант вздохнул и, вновь сдержав подкатывающие слёзы, сказал:

— Душа, объятая пламенем, твой путь здесь завершён. Пусть повелитель гор проводит тебя в мир, что лежит дальше. Пусть она встретит там тех, кого ты проводил ранее, а когда придёт наше время, укажи и нам дорогу к ним всем.

Когда он закончил говорить, от одного из крупных поленьев раздался треск, и в небо вылетел небольшой столб искр.

— Прощай, мама.

Серат вновь слегка всхлипнул. А потом, повернув голову к старшему брату, спросил:

— Что нам делать теперь?

Шант погладил брата по плечу и, стараясь сделать голос уверенным, слегка улыбнулся и ответил:

— Отправимся следом за остальными. Там одни старики, мы их быстро нагоним.

Младший брат кивнул.

Они собрали вещи и, бросив ещё один печальный взгляд на костёр, направились по той же дороге, по которой утром ушли их односельчане.

Братья шли в полной темноте, еле разбирая дорогу. Прошло около пары часов с того момента, как они покинули стоянку, как вдруг до них донеслись далёкие крики и топот копыт. Младший брат заметно оживился.

— Дядя Керн не соврал, он прислал за нами помощь!

Но его брат, напротив, слегка присел и, закрыв ему рот рукой, оттащил с дороги в кусты. Когда же они оба спрятались, Шант жестом приказал ему вести себя тихо.

Серат кивнул и шёпотом спросил:

— Почему мы прячемся? Разве это не за нами?

В ответ Шант помотал головой и так же тихо ответил:

— Звуки идут с противоположной стороны. Возможно, это те самые враги, от которых мы бежим.

В глазах младшего брата появился страх.

— Нас убьют?

Шант поспешил успокоить начавшего уже паниковать брата:

— Всё будет хорошо, они нас не найдут. Веди себя тихо.

Серат кивнул и, свернувшись калачиком на земле, втянул голову, закрыв руками уши.

Юноша вздохнул, взглянув на перепуганного брата, но ничего не сказал. Ему тоже было очень страшно, но он изо всех сил старался не подавать виду.

Меж тем вскоре между деревьями начали мелькать факелы.

— Капитан, я никого не вижу, — молодой всадник подъехал к крупному мужчине, лицо которого скрывал шлем, оставлявший лишь узкие прорези для глаз.

— Ищите дальше. Костёр с трупом свежий, они не могли уйти далеко, — его голос звучал приглушённо под шлемом, но в нём чувствовалась большая сила.

Всадник слегка поклонился и, слегка помедлив, всё же продолжил разговор:

— При всём уважении, капитан, зачем нам это? Скорее всего, это обычные селяне, что бегут от надвигающейся войны. Зачем их искать?

— Ты всегда обсуждаешь приказы? — тон голоса мужчины в шлеме не изменился, он был всё так же холоден и спокоен, но всё же по телу его собеседника пробежала дрожь, и он быстро ответил:

— Никак нет, капитан.

Сказав это, он быстро поклонился и ускакал прочь.

Время тянулось, а солдаты всё приближались. Оба брата что есть сил вжимали свои тела в землю в надежде, что их не заметят.

Когда они были совсем близко, Серат попытался подняться — в его глазах читался страх. Шант попытался его остановить, навалившись своим телом и шепча на ухо, что тот делает. Но его младший брат будто его не слышал.

Неожиданно неподалёку раздался голос:

— Что там?

Раздался свист стрелы, и она скрылась в кустах. И вновь повисла полная тишина.

— Рент, тебе в темноте призраки мерещатся? И как ты теперь будешь её искать?

— Я найду, не переживай.

Раздался звук, будто кто;то спрыгнул с лошади, а после — тяжёлые шаги, сопровождаемые металлическим скрежетом доспехов. Неожиданно к ним присоединился нарастающий топот копыт.

— Отставить поиски. Капитану пришло донесение, что в деревне на севере не все покинули дома.

— Есть.

— Есть.

— Если раскидаешь все стрелы, я своими делиться не стану.

— Да;да, уезжаем.

Вскоре раздался множественный удаляющийся топот копыт, и лес погрузился в ночную тишину.

Прислушиваясь к каждому шороху, Шант со всей силы зажимал рот младшему брату, на глазах которого выступили слёзы.

В бедре Серата торчала стрела, её окровавленный наконечник выходил с другой стороны, а по ноге тонкой струйкой стекала кровь.

Когда же сомнений в том, что солдаты ушли, не осталось, он отпустил мальчика.

— Брат, мне больно, я теперь умру, как мама, — ребёнок вновь начал плакать, и старший брат поспешил его успокоить.

— Нет, ты не умрёшь. Всё будет хорошо. Садись на спину, я тебя понесу, но мы свернём с дороги — вдруг эти солдаты вернутся.

Всхлипнув, Серат кивнул.

Оставив часть вещей и взяв только еду и воду, Шант помог раненому брату забраться себе на спину и пошёл дальше по лесу.

Вскоре начало светать. Придерживая брата, Шант чувствовал, что вся его нога скользкая от крови. Какое;то время мальчик ещё всхлипывал, но вскоре притих.

Беспокоясь за брата, он решил поговорить с ним, заодно стараясь унять свой собственный страх.

— Серат, как думаешь, мама уже встретила папу?

— Не знаю. А как быстро горный бог проводит её в другой мир?

— Вот и я не знаю.

Повисла пауза, а после едущий на спине мальчик слабым голосом спросил:

— Шант, а ты помнишь папу?

— Плохо, но у него точно была густая борода, и он был очень большим. Когда он брал тебя на руки, ты полностью помещался у него на ладони.

Раздался лёгкий смешок.

— Ты врёшь, брат, таких больших рук у людей не бывает.

Старший брат рассмеялся.

— Ха;ха, а вот и бывают! К тому же ты тогда был тоже намного меньше.

За разговором они не заметили, как начало светать.

— Брат, а мы точно идём туда, куда надо?

— Разумеется. Ты же видишь горную гряду над вершинами деревьев? Значит, нам туда.

Голос Шанта был уставший и прерывистый — он сильно запыхался.

— Брат, я хочу спать.

— Серат, так уже утро.

— Нет, я очень устал, я немного посплю.

Юноша перехватил слегка обмякшее тело брата поудобнее и пошёл дальше, делая тяжёлый выдох при каждом шаге.

— Эх, такой взрослый, а всё ещё спишь днём. Не беспокойся, брат, я тебя донесу.

Горы становились всё ближе, и к середине дня Шант, весь обливаясь потом, наконец вышел к их подножью. Но сколько бы он ни осматривался, так и не увидел дороги, ведущей к форту. Всё это время он был уверен, что они шли вдоль неё.

Обессиленный, он сел на землю и аккуратно опустил спящего брата рядом с собой.

Смотря то в одну сторону, то в другую, юноша, всё ещё тяжело дыша, пытался решить, в какую сторону им идти. Было очевидно, что самый верный способ добраться до форта — это идти вдоль гор, но если он ошибётся с направлением, они рискуют окончательно заблудиться. Кроме этого, припасов осталось не так много, да и риск встретить вражеских солдат растёт с каждой минутой.

Прошло около получаса, когда Шант наконец отдохнул и встал на ноги.

— Ладно, Серат, я решил — идём направо.

Младший брат всё ещё крепко спал, потому не ответил, и юноше пришлось сильно напрячься, чтобы взвалить его расслабленное тело себе на спину.

Снова начало темнеть — день близился к концу, а Шант окончательно выбился из сил. Кроме этого, он так и не нашёл ни дороги, ни хоть каких;либо признаков близости форта. Всё это время Серат спал.

Неожиданно юноша услышал вдалеке крики, и в темноте вновь стали заметны далёкие блики света факелов.

— Чёрт, надо уходить, просыпайся, глупый брат! — с этими словами юноша потряс брата за плечи, но тот так и не проснулся.

Внезапно по спине Шанта пробежал холод, а его рука потянулась к груди брата, но он внезапно остановился и, сделав сильный вдох, вновь взвалил его на плечо.

Он пытался бежать, но сил уже не было — ноги того и гляди были готовы подкоситься. Крики становились всё ближе, и уже можно было различить отдельные слова переговаривающихся людей.

Шант изо всех сил пытался найти место, где бы они могли спрятаться. К счастью, совершенно случайно он заметил небольшую пещеру прямо между двух скал у подножья горы.

— Держись, Серат, скоро мы будем в безопасности.

Пещера оказалась глубокой, и юноша что есть сил пытался уйти как можно дальше, пока наконец, обессиленный, не упал. Рука соскользнула по скользкому острому камню, и в темноте он ощутил, как по его ладони потекла тёплая кровь.

— Чёрт, — он выругался и что было сил сжал кулак, чтобы не позволять крови течь дальше.

Шант не знал, сколько времени так просидел; возможно, его сознание даже гасло временами, проваливаясь в рваный поверхностный сон. Но неожиданно сквозь затуманенное сознание ему показалось, что он слышит шаги, а потом его ослепил свет огня. Дремота тут же спала, и он подскочил на ноги.

В тот же момент сильная рука, закованная в металлическую броню, схватила его за горло и прижала к холодной каменной стене.

— Что, ребёнок? — голос солдата звучал удивлённо.

После он оглянулся и, увидев Серата на земле, сказал своим товарищам позади:

— Проверьте второго.

Один из его спутников подошёл к телу ребёнка и, пнув его ногой, перевернул на спину.

— Этот мёртв, — слова солдата эхом отозвались в голове Шанта.

Он попытался вырваться, но сильная рука его держала намертво.

— Ясно, значит, твоя стрела всё же нашла цель. А я говорил капитану, что кто;то здесь есть.

В это время подошёл ещё один солдат с факелом и осветил лицо Шанта.

— Эй, парень, ты здесь один? Может, видел взрослых с оружием?

Вместо ответа по щекам юноши потекли слёзы, и он попытался со всей силы пнуть одного из солдат.

— Смотри;ка, рыпается. Просто зарежь его, и идём дальше. Капитан свернёт нам головы, если мы не прочешем весь лес, прежде чем придут основные войска, — сказал один из солдат.

Держащий Шанта солдат кивнул и достал из;за пояса кинжал. При взгляде на блестящее остриё сердце юноши, казалось, замерло.

Но далее произошло то, чего никто не ожидал: один из солдат, присел на небольшой каменный выступ. В этот же момент раздался грохот, по полу пробежали трещины, и вся группа людей с криками и руганью провалилась под землю.

Шант кубарем летел по земляному туннелю, в мерцании света факелов изредка удавалось разглядеть солдат — для них произошедшее тоже стало неожиданностью. Они ругались, гремели доспехами и безуспешно пытались остановить падение.

В конце концов юноша упал на каменный пол. Всё его тело болело, но, к счастью, он не увидел ни одного из солдат. Поднявшись и осмотревшись вокруг, он заметил перед собой небольшой тоннель, в конце которого брезжил яркий свет.

Сначала он подумал, что это враги, но, в отличие от света огня, этот был холодным, напоминая лунный, — что было странно, так как до полнолуния ещё далеко. Прихрамывая, Шант направился в сторону света.

По мере приближения свет становился всё ярче, пока юноша наконец не вышел в огромный просторный зал. Его потолок был так высоко, что казалось, будто его вообще нет. Все стены зала были усеяны множеством светящихся кристаллов, что позволяло видеть так же хорошо, словно сейчас был день.

Заворожённо осматривая зал, юноша заметил небольшую фигуру на полу и тут же, забыв обо всём, бросился к ней. На полу, залитое белым светом, лежало изломанное тело Серата.

Подбежав к нему и упав на колени, Шант опустил голову на грудь мальчика. Раздались тихие всхлипы. Прошло пару минут, прежде чем юноша поднял голову. Сначала он смотрел вперёд невидящим взглядом, но вдруг его глаза округлились.

Бросившись к телу брата, он не заметил этого раньше, но сейчас… Его сердце бешено колотилось, а душа пылала яростью.

В сотне метров от него, между огромными колоннами в центре зала, стоял огромный трон. Одна его ступенька была столь высока, что юноша мог на неё забраться, разве что запрыгнув с разбега.

На этом троне, смотря перед собой, сидела огромная обнажённая статуя мужчины. Всё её тело было белоснежным. А голову украшал светящийся обруч, будто целиком сделанный из тех же светящихся камней, которыми были усыпаны стены зала. Из этих же камней были сделаны и глаза статуи.

Юноша, не обращая внимания на боль в ноге и во всём теле, бросился вперёд. Забравшись на трон, он со всей силы ударил кулаком по ноге гиганта.

— Это же ты, чёртов бог горы! Я ненавижу тебя! Почему, почему они все умерли? — кричал он сквозь беспрестанно льющиеся слёзы, продолжая бить по ноге статуи.

На её белой и слегка тёплой поверхности, напоминающей мрамор, с каждым ударом оставались кровавые пятна.

В конце концов юноша выбился из сил, а все его кулаки были ободраны. Тяжело дыша, он произнёс:

— Ты всего лишь глупая статуя… Что я ещё ждал? Нет никакого бога.

Неожиданно он услышал голоса: видимо, солдаты смогли найти его, услышав яростные крики юноши.

Принявшись быстро озираться в поисках выхода или хотя бы места, где он мог бы спрятаться, взгляд Шанта упал на тело маленького брата. Он почувствовал сильный укол вины. Он не только не смог защитить брата, но также не сможет его достойно похоронить. Времени мало, а с телом Серата на руках ему не уйти от группы вооружённых солдат.

Голоса становились всё ближе — пора было бежать. Шант ещё раз оглянулся и, подняв голову, взглянул в светящиеся глаза гиганта.

— Я ненавижу тебя, — произнёс он.

Он вновь испытал вспышку гнева и со всей силы вновь ударил по окровавленной ноге статуи. Но следом юноша издал испуганный крик: его рука, вместо того чтобы врезаться в камень, почти по локоть провалилась в ногу статуи. Юноша постарался её вытянуть, но она не сдвинулась ни на миллиметр. Вдобавок к этому он ощутил сильный жар, будто его рука окунулась в горячую воду.

Он безрезультатно тужился, стараясь освободиться, пока голоса солдат становились всё ближе. Сердце юноши наполнилось отчаянием, он был готов кричать, как вдруг его пленённую руку кто;то сильно дёрнул — и всё тело юноши начало затягивать внутрь статуи. Он попытался закричать, но его голос быстро затих, когда всё его тело исчезло — как раз в тот момент, когда в зал, не сдерживая возгласов удивления, вошла группа солдат.

Шант изо всех сил зажмурился и задерживал дыхание, сколько мог. Тянулись секунды, а стук сердца, казалось, отсчитывал последние удары перед его смертью. Но время шло, и ничего не происходило. Не в силах больше сдерживаться, юноша выпустил удерживаемый воздух, а потом сделал сильный вдох. К его удивлению, это было очень легко; кроме того, он больше не чувствовал боли во всём теле.

Медленно открыв глаза, он с удивлением оглянулся вокруг. Он был в каком;то белоснежном пространстве, а его тело парило в воздухе. Шант попытался шевельнуться, но не смог. Он попробовал ещё раз, но его усилия были тщетны. Казалось, будто, просто попытавшись шевельнуть пальцем, он пытается сдвинуть что;то невероятно тяжёлое.

Всё, что он мог, — это двигать глазами и дышать. Как мог, он попытался осмотреть себя, но всё, что он смог заметить, — лишь то, что все его раны исчезли вместе с одеждой.

Неожиданно свет погас, и он погрузился в полную темноту, а следом прозвучал голос. Он был повсюду, и создавалось ощущение, что он звучит прямо в голове. Голос что;то говорил, но язык был совершенно незнаком Шанту. Он пытался уловить отдельные фразы и слова, но это не помогало. В конце концов голос стал повторять лишь одно и то же слово:

— Теламон, теламон, теламон…

Оно эхом распространялось, двоилось и становилось всё громче. В конце концов оно превратилось в ужасный гул в голове, от которого невозможно было спрятаться.

В этот же момент Шант почувствовал, что может двигать ртом. Не понимая, что от него хочет этот голос, он изо всех сил крикнул первое, что ему пришло в голову:

— Теламон!

Едва он произнёс это, как голос тут же исчез, повисла звенящая тьма, а где;то далеко впереди появилась яркая точка света. Юноша стал присматриваться к ней, и чем дольше он это делал, тем ближе она становилась. В конце концов она превратилась в яркую вспышку, которая с огромной скоростью летела в сторону юноши. Ему стало страшно, и он зажмурился в тот момент, когда она почти достигла его лица.

Он ожидал боли, удара, но ничего так и не произошло. Спустя пару мгновений он набрался смелости и аккуратно приоткрыл глаза. Едва он это сделал, возглас удивления замер в его горле.

Прямо перед ним раскинулся всё тот же залитый холодным светом каменный зал, но в этот раз он казался ему куда меньше. На его полу он увидел маленькое тело своего брата, возле которого стояли и оглядывались четверо солдат.

— Эй, пацан, мы знаем, что ты здесь, выходи — и мы тебя не убьём!

В отличие от прошлого раза, сейчас они казались Шанту какими;то маленькими и слабыми. Он постарался пошевелиться, но едва он попытался это сделать, как его взгляд затуманился, а голова начала сильно болеть.

В это время один из солдат снова пнул тело его брата.

— Из;за этих маленьких ублюдков мы теперь застряли здесь.

Второй солдат кивнул:

— Да, нам ещё выбираться отсюда. Может, чёрт с ним? Едва ли он что;то знает, да и умрёт, скорее всего.

Этот вид привёл юношу в бешенство. Пересиливая боль и пытаясь сфокусировать взгляд на так ненавистных ему людях, Шант вновь попытался пошевелиться, вместе с тем осознав, что почему;то сейчас находится в сидячем положении.

В этот момент один из солдат посмотрел ему прямо в глаза:

— Эй, парни, мне кажется или эта штука сейчас пошевелилась?

Его товарищи, взглянув на него, рассмеялись:

— Ты серьёзно веришь в горного бога этих дикарей? Успокойся, это просто древняя статуя.

При взгляде на их усмехающиеся лица ярость полностью затмила глаза Шанта. Превозмогая головную боль, он совершил волевое усилие и встал на ноги. Его движения сопровождались грохотом. Его рост резко изменился, и солдаты стали казаться ещё меньше. На их лицах застыл ужас, а дрожащие руки потянулись к оружию на поясе.

— Твою мать, что это за чёрт?

— Откуда я знаю? Это ты насмехался над горным богом!

Шант не понимал, о чём они говорят. Его рассудок мутнел, он был вот;вот готов потерять сознание. Но гнев был сильнее. Он что есть сил закричал, стараясь вложить в свой голос всю злобу, ненависть, боль и печаль.

Раздался ужасный гул, и солдаты упали на колени, сбрасывая с себя шлемы и хватаясь за кровоточащие уши. Их скорчившиеся от боли лица наполняли сердце юноши какой;то извращённой радостью. Все его мысли были лишь о том, что они во всём виноваты. Сделав неуверенный шаг навстречу отпрянувшим в страхе солдатам, он хотел раздавить их, растоптать так, чтобы и следа этих людей не осталось в этом мире — даже упоминания.

Он поднял ногу, но тут же, потеряв равновесие, рухнул на колени. Весь зал сотрясся от этого: по полу побежали трещины, а с потолка посыпалась каменная крошка.

Люди перед ним всё ещё были живы. Шант взглянул на свою ладонь: «Разве его кожа была такой белой?» Эта мысль сама собой появилась в его голове, но он тут же прогнал её.

Сжав кулак, юноша с оглушающим рёвом наотмашь ударил четверых солдат. Их фигуры будто исчезли, а спустя мгновение в нескольких десятках метров раздался сильный удар, и светящуюся множеством ярких камней забрызгала тёмная и липкая масса, которая постепенно начала стекать на землю.

Но это отвратительное зрелище нисколько не интересовало юношу. Протянув руку, он нежно поднял тело маленького мальчика и поднёс его ближе к себе.

— А ты говорил, что не поместишься в ладонь, глупый маленький брат…

Внезапно на него накатила сильная усталость: свет кристаллов стал блёклым, а после наступила тьма.

Очнувшись, первое, что увидел Шант, — огромную осыпающуюся ладонь, возвышающуюся над грудой песка. В этой ладони лежало тело его брата. Юноша попытался встать, но его голова закружилась, и он вновь упал, скатившись вниз по большому песчаному бархану. Коснувшись своего лица, он увидел на пальцах кровь: она текла из его носа и, капая, оставляла тёмные пятна на белоснежном песке. Пытаясь понять, что сейчас произошло, и выстраивая в голове очерёдность событий, Шант посмотрел на каменный трон — сейчас он был пуст.

Глава 2

Уже три месяца шла осада форта, перекрывавшего единственный безопасный проход через горы во внутренние земли королевства Даргант. Атаковавшая их королевство Сертания издревле считала эти горы, как и расположившиеся вокруг них земли, своей исконной территорией. За них долгие годы шли споры, но лишь сейчас, с приходом к власти нового короля, провозгласившего себя новой мессией солнцеликого бога, началось настоящее вторжение.

За последнее время были полностью захвачены все земли по эту сторону гор, но дальнейшее продвижение на запад, как и предполагалось, замедлила горная гряда. И даже с подходом основных сил ситуация не улучшалась.

Форт был маленьким, но это лишь осложняло дело: численность в горном ущелье не имела значения, и обороняющиеся это хорошо понимали, сделав свою защиту практически непреодолимой.

Прямо сейчас капитан Тегро, руководящий передовой диверсионной группой, стоял в своей палатке и, скрежеща зубами от гнева, изучал карту гор, надеясь, что всё же судьба будет к нему благосклонна и ему удастся придумать план, который позволил бы в конце концов пробить оборону врага. Он был высоким, крепким темноволосым мужчиной с военной выправкой и, к тому же, опытным военным с хорошим послужным списком.

Но даже так ему стоило огромных сил получить это назначение, включая умасливание верхушки церкви, которая имела огромный вес в глазах нового короля. Тегро не верил в этого бога солнца, но всё же исправно посещал все службы и старался быть на виду. И, наконец получив этот шанс, он уже третий месяц был вынужден сидеть под стенами какого;то крошечного форта и скалить зубы.

Мужчина сжал кулак и хотел с силой ударить по столу, но в этот момент его прервал голос вбежавшего солдата:

— Капитан, мы обнаружили первую пропавшую группу.

— Что, они живы? — Тегро резко повернулся. Он очень хотел сейчас хоть сколько;нибудь хороших новостей. Вскоре командованию надоест ждать его успехов, и, стоит ему впасть в опалу, его тут же заменят.

Но следующие слова солдата его тут же разочаровали:

— Нет, сэр. Мы исследовали пещеры, как вы и приказывали, в поисках прохода и наткнулись на какой;то древний храм. Там и были обнаружены останки первой пропавшей группы.

Капитан нахмурился, но это всё же лучше, нежели бы они дезертировали.

— Вы достали тела?

Солдат в ответ лишь покачал головой.

— К сожалению, нет, сэр. Видимо, они попали под обвал, и прошло много времени, потому от них мало что осталось, кроме обмундирования.

Тегро кивнул, тем самым выражая понимание.

— Что с остальными двумя группами?

Солдат вновь покачал головой.

— Прошу прощения, сэр, но мы всё ещё их ищем.

Тегро посмотрел на солдата так, что тот вздрогнул, издав металлический звук доспехов.

— Тогда свободен.

Солдат ударил кулаком в грудь и тут же вышел из палатки.

Капитан, оставшись один, вновь облокотился на стол и принялся бормотать себе под нос, одновременно с тем убрав с карты одну из трёх чёрных фигур:

— Тогда круг поисков можно сузить. Не могу понять: это совпадение, заговор или на этой стороне гор всё ещё есть враг?

С самого начала нападения целью передовой группы было подготовить безопасное пространство перед осадой форта, которая, как и предполагалось, будет непростой. Во избежание диверсий было приказано полностью зачистить все поселения и лес. Это была крайне жестокая стратегия, но, кроме всего прочего, ещё и церковь подливала масло в огонь, окрестив жителей пригорья неверными.

Тегро привык не задавать вопросов и хотел решить это дело быстро, но, видимо, где;то ошибся. Если это всё не случайность, то где;то в его тылу действует невидимый враг, о численности, способностях и дальнейших целях которого нет никакой информации.

Капитан, всё ещё исследуя взглядом карту, обвёл пальцем небольшую область на юге захваченных территорий.

— Думаю, стоит теперь сосредоточиться здесь. Надеюсь, это всё же моя паранойя, — пробормотал он, а затем тут же крикнул солдату, охраняющему вход в его палатку, чтобы тот позвал командира отряда разведки.
Сейчас Юрто был единственным на кого он мог положиться.

Который раз за неделю лил дождь. В неглубоком гроте на берегу реки сидела скрючившаяся фигура. Это был юноша: его волосы были спутанны, а худое и промокшее тело слегка дрожало от холода. Шант был замотан в какую;то грязную ткань, которую ему удалось найти. Несмотря на то что сейчас был день, он спал. Хотя это было трудно назвать сном: через короткие промежутки времени он вздрагивал и поднимал тусклый взгляд на вход в своё убежище.

В этом взгляде, казалось, уже ничего не осталось от того — пусть и слегка уставшего от груза ответственности, но всё ещё полного жизни и сил — юноши, что жил в деревне Тета вместе с матерью и братом. Теперь это было больше похоже на взгляд загнанного зверя.

— Что ты мне снова пытаешься показать? Я не понимаю ни слова!

Его голос, обращённый в пустоту, был сух и безжизнен.

— Отстань от меня! Я больше не хочу этого, я не просил тебя помогать мне.

Его слова были вновь оставлены без ответа.

Все эти месяцы, после того как он наконец выбрался из пещеры вместе с телом брата, он провёл, прячась от множества снующих то тут, то там вражеских патрулей. Из;за этого он даже не смог достойно похоронить брата, лишь заложив его тело камнями недалеко от реки в надежде, что потом сможет организовать ему достойные похороны.

Помимо постоянной угрозы со стороны солдат, голову юноши постоянно заполняли какие;то образы. Он видел множество сражений, убийств и крови. Каждый раз, когда Шант засыпал, эти образы становились всё ярче: он слышал непонятную речь, а после очередной кровавой сцены юноша в ужасе просыпался. Всё это, казалось, вскоре сведёт его с ума.

Пусть и не сразу, но Шант понял, что на какое;то время он стал тем самым гигантом из пещеры, которого, как он понял, завали Теламон. Но куда тот исчез потом и почему вообще это произошло, юноша так и не мог понять. Он пытался множество раз призвать его, выкрикивая его имя, — но всё было тщетно: в ответ у него лишь болела голова, а образы перед глазами становились всё ярче.

Поэтому всё, что ему оставалось, — это прятаться в надежде, что солдаты королевства вскоре выгонят врага с их земли. Но время шло, и надежды на это таяли.

Поэтому некоторое время назад, понимая, что вскоре он совсем ослабеет, питаясь одними ягодами и орехами, Шант предпринял попытку добраться до Форта самостоятельно. Скрываясь всё это время, найти путь через лес, избегая дорог, уже не было такой проблемой. Но чем ближе юноша подходил к цели, тем сложнее было избегать патрулей — и в конце концов он наткнулся на лагерь противника, полностью отрезавший путь к форту.

Раздосадованный, он решил вернуться к реке, но на обратном пути ему не повезло наткнуться на один из патрулей. Это была небольшая группа солдат из четырёх человек. Они тут же бросились в погоню, едва заметив юношу. К сожалению, она длилась недолго: ослабленный ребёнок едва ли мог убежать от тренированных военных.

В конце концов он упал, и его стали обступать преследователи. Сердце юноши бешено колотилось, а голову вновь заполнили мыслеобразы.

Ослабевшим голосом, жадно хватая ртом воздух, юноша произнёс первое, что пришло ему в голову:

— Теламон!

Он вновь произнёс имя статуи — и в тот же момент земля задрожала. Из;под земли, прямо под одним из усмехающихся солдат, вылезла огромная каменная рука. Она тут же схватила одного из них и с силой сжала в кулак. Раздался неприятный звук, будто что;то хрустнуло, — и в следующий миг сквозь огромные пальцы полилась алая кровь.

Остальные трое солдат, всё ещё пребывая в шоке, пустым взглядом смотрели на каменную руку. Шант тоже был удивлён, но пришёл в себя гораздо быстрее — он в душе надеялся, что это случится. Он ощутил связь с этой рукой, такую, будто она была его собственной. Ему даже казалось, что он чувствует внутри своей ладони что;то склизкое и мокрое.

Отбросив эти мысли, юноша, всё ещё сидя на земле, сделал взмах рукой — и, к его удивлению, каменная рука повторила его движение. Могучий удар тут же отбросил три фигуры в крупное дерево. Раздался грохот, сопровождаемый стоном и треском древесины, — и все трое в покореженных доспехах сползли на землю.

Шант испытал чувство триумфа: на мгновение ему показалось, что он всесилен. С таким могуществом ему не составит труда уничтожить тот лагерь у ущелья. Юноша ни секунды не сожалел об убитых солдатах — всё, что он ощущал, это злость и некое пьянящее чувство победы.

Но внезапно головная боль стала невыносимой, каменная рука начала осыпаться — юноша больше не ощущал контроля над ней, а из его носа упало несколько капель крови. Когда же вместе с обломками по каменной насыпи скатилось изуродованное до неузнаваемости и окровавленное тело раздавленного солдата, юношу едва не стошнило, и он упал в обморок.

Когда Шант пришёл в себя, уже стемнело. К счастью, на него не наткнулся другой патруль. Трое солдат, к его счастью, тоже были мертвы, хотя одного из них он обнаружил в нескольких десятках метров от места битвы. От него по траве тянулся кровавый след: видимо, он пытался ползти, но всё же раны оказались смертельными, и он умер.

Его тело было в куда лучшем состоянии, чем у других, поэтому юноша нашёл в себе силы его обыскать. Так в тот вечер ему впервые за долгое время удалось поесть: хлеб и сушёное мясо из пайка солдата. Кроме этого, у него появился плащ; другую одежду, к сожалению, из;за покореженной брони ему раздобыть не удалось. Помимо этого, он наконец смог развести огонь и нормально выспаться — так как впервые за долгое время его голову не переполняли необъяснимые образы и речь.

К сожалению, пища скоро закончилась, а бессонные ночи вернулись. Так Шант решил снова рискнуть и напасть на один из патрулей. Тела прошлых жертв он забросал камнями, оставшимися после появления руки, в надежде, что их не найдут. Ведь если враг прознает о том, что здесь есть кто;то, представляющий для них угрозу, и без того невыносимая жизнь юноши может стать ещё хуже. Поэтому следовало сначала подготовиться.

После сражения он понял, что ключ к силе Теламона — скорее всего, либо его эмоции, либо реальный опыт. Скорее всего, рука — это лишь часть тела той огромной статуи, что он видел в пещере, но он сильно сомневался, что ему удастся призвать нечто подобное.

Он часами пытался найти в образах, что мелькали в его голове, хоть какие;то подсказки, но всё было тщетно. Так же бессмысленным было пытаться понять и неизвестный язык. Он даже не знал, является ли слово «Теламон» именем, хотя звучало оно довольно часто.

Поэтому единственное, что ему оставалось, — это пробовать. Он выкрикивал приказы, представлял, как рука вылезает из;под земли, и даже молился горному богу. Но всё было бессмысленно: на земле не двигалась ни одна песчинка.

Пока однажды, во время очередных своих попыток возле реки, он не увидел играющую в воде рыбу. Иногда некоторые из них выпрыгивали, создавая небольшие брызги. В животе юноши предательски заурчало: он был сильно голоден.

Внезапно в его голове вспыхнул сильный образ: как он хватает одну из этих аппетитных рыбин. Словно в тумане, он протянул руку, назвав имя гиганта, вспыхнувшее у него в голове, — и в тот же миг его с ног до головы окатило мощной волной.

А прямо посреди реки, вдоль течения, вертикально стояла огромная ладонь. Вокруг промокшего юноши лежало несколько бьющихся на земле рыбин. Он попытался, как и в прошлый раз, контролировать эту руку, но она уже начала осыпаться в воду, сопровождая это брызгами.

Так Шант пришёл к выводу, что ключ к этой силе — сильное желание чего бы то ни было. Но вот как ей управлять, всё ещё оставалось загадкой.

Следующие пару дней он вновь старался призвать часть тела Теламона, но ему удалось это лишь раз, и то рука тут же осыпалась. Всё это говорило о том, что объявлять охоту на вражеских солдат пока рано.

Но судьба порой бросает вызовы.

Вражеский патруль заметил дым, хотя Шант изо всех сил старался сделать костёр настолько маленьким, насколько это вообще возможно, чтобы пожарить рыбу. Их было шесть человек, и в обычной ситуации юноша решил бы бежать, но сейчас он хотел сражаться — тем более уйти вряд ли удалось бы: они его окружили. Хотя его ноги и дрожали от страха, он хотел верить в эту силу, которой обладал, пусть она и была ему непонятна, и он не успел научиться ею управлять.

Трое нападавших вскинули луки, в то время как ещё двое решили приблизиться вдоль берега. Последний же держался в стороне и просто наблюдал.

Раздался свист стрел, и Шант в страхе рефлекторно закрыл голову руками. В тот же миг перед ним, словно стена, из;под земли выросла ладонь. В неё с глухим стуком врезались выпущенные стрелы.

Солдаты замерли от удивления. В тот же момент, испытав прилив уверенности и сил, Шант взглянул в сторону реки и поднял левую руку. В тот же миг из воды, окатив солдат, вылезла ещё одна рука. Раздался грохот — и двое приблизившихся врагов исчезли под ладонью, что мгновенно раздавила их.

Юноша вновь почувствовал головокружение, но, взяв себя в руки и закусив нижнюю губу до крови, явно ощущая свою связь с этими руками, он, будто совершая толчок, ударил вперёд правой рукой. В это же мгновение ладонь, что стала ранее щитом, двинулась вперёд. Словно плуг, она вспахивала землю на своём пути и, остановившись перед тремя лучниками, словно огромная каменная плита упала на них. Но, к несчастью для Шанта, к этому моменту двое солдат уже пришли в себя и успели отбежать, так что смерть настигла лишь одного из стрелявших ранее.

Боль в голове вместе с гневом начали нарастать. Испытывая ни с чем не сравнимую ярость, он хотел сделать шаг вперёд, но тут же ощутил, что увяз в земле по колено. Он хотел вскрикнуть, но тут же провалился вниз.

Когда он раскрыл глаза, он вновь увидел трёх выживших. Они были прямо перед ним. Шант быстро осмотрел своё тело, пытаясь понять, что же произошло. Как он и подумал, он вновь стал каменным гигантом, но в этот раз из земли были видны лишь его руки, голова и плечи. Он не мог свободно двигаться и вообще не ощущал нижнюю часть тела.

Смотрящие на него с ужасом трое солдат бросили своё оружие и сделали два неуверенных шага назад.

Шант на мгновение испугался: он не мог их отпустить, иначе о его существовании станет известно, а двигаться сейчас он тоже не мог. Воспользовавшись тем, что враг пока не пустился в бегство, Шант сжал два кулака вместе и с размаху нанёс удар. Один из солдат сделал попытку отбежать и в последний момент смог уйти от чудовищной силы удара, что сотряс землю и оборвал жизнь его товарищей. Но в тот же момент, когда гигант нанёс удар, он рассыпался на множество кусков, и один из них врезался ему в голову, снеся половину лица.

Когда Шант очнулся, он лежал на земле возле большой груды камней. Его голова трещала, а из носа и ушей текла кровь. Всё тело болело, а ноги дрожали от слабости, когда он попытался на них встать. Еле забравшись на образовавшуюся от останков тела гиганта насыпь, юноша осмотрелся.

Весь берег был похож на результат обвала в горах. Среди камней и песка он заметил брызги крови, но тела четверых из пяти было даже сложно найти. Кроме того, половина русла реки оказалась перерыта.

Шант, из последних сил продолжая истекать кровью из носа, постарался как мог скрыть следы погибших, а после решил сменить место своего убежища. Всё его тело дрожало, а взгляд мутнел. Только сейчас он до конца понял, что эта сила имеет свою цену.

Глава 3

Перед глазами юноши вновь всплыл образ разрушающейся башни — она была невероятно огромна, казалось, что сами небеса рушатся. Обломки гигантской башни застилали небо, а Шант, стоя внизу и задрав голову вверх, мог лишь бессильно наблюдать за разворачивавшимся хаосом.

Когда первые каменные обломки почти достигли его, юноша резко открыл глаза.

Он всё ещё сидел в гроте — выше по течению реки, чем то место, где произошло сражение. С момента той стычки прошло около недели: снаружи лил дождь, а сам он едва отошёл от той битвы.

Первые несколько дней у него регулярно начиналось носовое кровотечение, всё тело бил озноб, а слабость не позволяла даже пойти искать пищу.

В конце концов он вновь постарался выловить немного рыбы, используя силу Теламона, как раньше, — но, сколько бы он ни пытался, все попытки были безуспешны. И лишь пару дней назад он наконец смог вновь призвать каменную руку и нормально поесть.

У него было время проанализировать всё, что произошло ранее. Видения так и не давали ответов, лишь рисуя образы, поэтому оставалось положиться лишь на то, что ему самому пришлось пережить.

Согласно тому, что он понял, сила Теламона — кем бы этот гигант ни был — имела свою цену: она явно вредила его здоровью, хотя он и не мог сказать, насколько сильно. Кроме этого, он мог, помимо этих каменных рук, сам ненадолго превратиться в этого гиганта — или просто его тело находилось внутри него. Шанту было сложно осознать тот опыт, то, что он испытал, когда видел глазами гиганта. Это не было в прямом смысле его тело. Больше всего это походило на сон наяву, разве что происходящее в нём откликалось на желания и волю самого Шанта. Кроме этого, в таком состоянии он явно не мог пребывать долго: оно перегружало его тело, и на восстановление требовалось время. Кроме этого, всё усугублялось постоянными видениями, с которыми он так и не смог справиться, бессонницей и отсутствием нормальной пищи.

Юноша был сильно измотан: первоначальная эйфория от обладания такой невероятной силой давно прошла, а следом за ней наступило осознание того, что она сколь велика, столь и опасна для него самого, а её понимание так и вообще находится где;то очень далеко.

Кроме этого, юноша боялся, что пропажа сразу двух патрулей — а, учитывая и погибших в пещере, — может открыть на него охоту. Множество раз за последние дни Шант думал о том, как ему сбежать из этого леса. Сначала он думал, что Теламон — его ключ, но теперь он начал бояться этой силы. И если бы даже не чёртовы образы, что ему слал в голову Теламон, он бы всё равно не смог спать: каждый раз, видя перед глазами искажённые от ужаса и боли лица, а также изувеченные тела тех, кого он убил…

Сегодня дождь был особенно силён, поэтому Шант не услышал, как за пределами грота тихо ступали кожаные сапоги. И даже когда под одним из них хрустнула ветка, шум капель, бьющихся о прибрежные камни, и поток реки заглушили это. Лишь когда он услышал грубый мужской голос, юноша от испуга подскочил на месте.

— Сержант Юрто, кажется, мы кого;то нашли.

Всего их было четверо, но, судя по всему, снаружи остался ещё кто;то. Едва один из солдат назвал имя, в сумрак грота шагнул мужчина.

Он был невысокого роста, но с острыми, как у ястреба, глазами и седыми волосами. В отличие от остальных, мужчина не носил металлической брони: из;под его промокшего походного плаща проглядывал доспех из тёмной кожи с металлическими заклёпками.

Шант внимательно следил за приближающимся к нему человеком, судорожно пытаясь придумать план побега. Он был не уверен, что сможет быстро превратиться в Теламона, а использовать руки гиганта в этом каменном мешке было самоубийственно.

Тем временем человек, которого ранее назвали сержантом Юрто, остановился в паре метров от прижавшемуся к стене юноши.

— Ты кто такой, пацан?

Шант продолжил молча стоять, пока мужчина изучал его цепким взглядом.

— Эй, ты немой? Я спросил: кто ты?

Шант было уже открыл рот, чтобы ответить и хоть так потянуть время, как вдруг услышал голос одного из солдат:

— Сержант Юрто, закон церкви предписывает убивать еретиков на месте. Он ведь местный житель, а значит, верит в горного бога, это…

Но, не дав ему договорить, Юрто лишь махнул рукой в сторону солдата и, улыбнувшись хищной кривой улыбкой, которая обнажила его желтоватые зубы, вновь обратился к Шанту:

— Слыхал, парень? Лучше тебе говорить: ты еретик?

Шант отрицательно помотал головой.

— А в горного бога веришь?

Шант вновь помотал головой.

— Вот и хорошо. Парни, свяжите его, отведём в лагерь.

Солдат, всё ещё стоявший позади, слегка опешил:

— Но, сержант, так же нельзя.

В ответ Юрто строго взглянул ему в глаза и сделал шаг навстречу:

— Юнец, пока ты в моём отряде, будешь делать, что я приказываю, понял?

Давление сержанта, кажется, усилилось, но солдат между тем тоже не хотел отступать:

— Но это был приказ капитана.

В ответ на это Юрто вздохнул:

— Юнец, где;то здесь пропал десяток наших товарищей, и это первый человек, которого мы нашли. Думаю, хороший допрос развяжет ему язык. Ты, конечно, можешь его убить — тем самым лишишь нас хоть какой;нибудь информации. А кроме этого, когда вернёшься домой, не забудь рассказать своей женушке, как браво ты сражался с полуголыми исхудавшими детьми.

Солдат в ответ лишь потупил взгляд, а после кивнув и ударив кулаком в грудь, направился к Шанту, на ходу доставая верёвку.

Лагерь армии Сертании оказался куда больше, чем Шанту показалось изначально. Уже внутри, когда его вели в тюрьму, юноша осознал, что ему ни за что не выбраться отсюда. Вдалеке он увидел внутри ущелья высокие стены форта.

Казалось, что свобода была так близко, но огромное множество вражеских солдат напоминало юноше о том, что это лишь мечты.

Разумеется, во временном военном лагере нет и не могло быть тюрьмы или подземелья. Сначала Шант даже не понял, когда его подвели к небольшому пустырю позади палаток, но вскоре заметил несколько отверстий в земле. Из одного он даже отчётливо слышал чей;то стон.

— Шевелись! — раздался сухой голос позади, а после сильный удар ноги в спину заставил юношу прокатиться кубарем и затем упасть прямо рядом с глубокой ямой. Её глубина была по меньшей мере три метра, а диаметр не превышал полутора.

Когда он встал, с него сняли верёвки, а в яму поставили лестницу.

— Лезь!

Не имея других вариантов, Шант спустился вниз.

Когда стемнело, всё ещё продолжал идти дождь. Шант стоял по щиколотку в грязной холодной воде, не имея никакой возможности спрятаться от ледяных капель, что, словно ледяные гвозди, вонзались в его дрожащие плечи.

Несмотря на это, его глаза, казалось, не выражали вообще ничего. Всё, что он хотел, — чтобы всё это наконец закончилось. Не осталось даже гнева, который, кажется, питал его силами последние месяцы. Даже его сердце, казалось, начало биться намного медленнее обычного.

Шант вскинул голову, чтобы подставить лицо дождю, и закрыл глаза. Образы, всё ещё ярко вспыхивающие у него перед глазами, стали становиться медленнее, будто отвечая ударам его сердца. Вдруг картинка стала ярче, и Шант увидел его.

Огромная белоснежная статуя восседала на каменном троне. По обе стороны от неё стояли два человека в белых одеждах с закрытыми вуалью лицами. Перед самим же троном на коленях стояло огромное множество обнажённых людей: мужчин и женщин, детей и стариков. Все их лица были обращены к статуе, а руки сложены в молитвенном жесте. В их глазах читалась слепая вера и решимость.

Внезапно один из жрецов махнул рукой, и самый ближний к статуе человек поднялся и направился к трону. Когда он приблизился, то протянул руку жрецам. В ответ один из них вытащил из;под мантии изогнутый, богато украшенный нож и со всей силы полоснул по руке голого мужчины. Тот, в свою очередь, вместо испуга выглядел очень благодарным: он слегка поклонился жрецам и, истекая кровью, принялся подниматься по ступенькам, ведущим к животу статуи. После он коснулся гиганта окровавленной рукой — и в тот же момент исчез.

Прошло пару мгновений, прежде чем тело гиганта задрожало, и он медленно поднялся с трона. Люди, что всё ещё стояли на коленях, принялись что;то восторженно петь. А жрецы поклонились статуе.

Внезапно образ в голове Шанта вздрогнул, и он увидел, как гигант начал осыпаться. Его тело уменьшалось, пока не осталась лишь огромная куча белого песка — вроде той, что юноша видел в пещере, когда очнулся. Посреди этой насыпи стоял тот же самый мужчина: он улыбался, а от пореза на его руке не осталось и следа. Люди вокруг стали петь ещё громче, но вдруг мужчина пошатнулся и упал на колени. Из его глаз, носа и ушей потекла кровь. Его лицо тут же исказилось, а радость тут же исчезла, сменившись выражением полного смирения.

Песни умолкли, и в полной тишине тело человека продолжило истекать кровью, пока не превратилось в мумию, которая начала превращаться в пыль и оседать. Буквально за пару минут человек обратился в пыль, а вся кровь впиталась в песок, оставив после себя лишь тёмное пятно. На нём лежала алая сфера, от которой исходила странная энергия, а сама сфера пульсировала и издавала тихий гул.

Жрецы подошли и аккуратно, подняв переноску, вернули её на трон. Едва они это сделали, как белый песок начал медленно ползти, постепенно приближаясь к сфере. Далее он, будто живой, стал закручиваться вокруг неё, оплетая, словно змея. Ком песка рос, увеличивался и вскоре начал снова приобретать знакомые очертания статуи.

Когда же весь песок вернулся на место, на троне вновь восседал белоснежный колосс.

Едва это произошло, жрец вновь махнул рукой — и из толпы вышел следующий человек.

Неожиданный крик вырвал Шанта из его видения.

— Вылезай, сопляк, тебя ждёт допрос!

После этих слов рядом с юношей со всплеском упала лестница.

Поднявшись и хватаясь дрожащими от холода руками за ступени, юноша выбрался из ямы. Его мысли всё ещё не покидала сцена, что он увидел: в отличие от предыдущих спутанных и туманных видений, эта была настолько чёткая, будто он сам там присутствовал.

Шант пришёл в небольшую палатку, в центре которой был вкопан столб с прибитой к нему цепью. Солдат приковал юношу к нему, а после молча вышел.

Шант не сопротивлялся, во;первых, потому что едва ли это имело смысл, во;вторых, в его голове прежде всего крутились воспоминания о том, что он увидел в видении. Он уже до этого начал подозревать, что эта случайно обретённая сила весьма опасна и для самого обладателя, но теперь убедился окончательно. Вид того, как человек истекает кровью, а после осыпается прахом, заставил его вздрогнуть. Он хорошо помнил, как у него текла кровь из ушей и носа после последнего боя. Никто не мог ему гарантировать, что он выживет после, даже если сейчас сможет каким;то чудом прорваться через целую армию врага и сбежать.

Из этих мыслей Шанта вырвал звук тяжёлых шагов. А после, резким рывком откинув полог палатки, внутрь зашёл высокий и крупный мужчина. В этот раз он был без шлема, но всё равно юноша узнал того, кого, как он раньше слышал, солдаты звали «Капитаном».

Мужчина сел на небольшой табурет и впился тяжёлым взглядом в пленника.

— Имя.

— Шант.

Произошёл короткий обмен репликами, после которых снова повисла небольшая пауза.

— Я так понимаю, ты местный?

В ответ Шант лишь утвердительно кивнул.

— Значит, ты прячешься довольно долго. Ты один? Тебе кто;то помогал? Ты встречал кого;нибудь ещё?

Вопросы посыпались на юношу, но он, взяв себя в руки и переборов страх перед невероятно сильным давлением бывалого воина, ответил:

— Я прячусь один. Кроме ваших солдат, я никого не видел.

Лицо Тегро потемнело, и он, сплюнув на землю, грубо ответил:

— Парень, ты жив только потому, что я доверяю интуиции сержанта, который тебя сюда притащил. Как по мне, так ты бесполезен, хоть он и утверждает обратное. Поэтому, если хочешь дожить хотя бы до завтра, тебе лучше начать говорить.

— Но я сказал правду.

После этих слов Тегро подскочил и схватил юношу за горло, с силой прижав к столбу.

— Не трать моё время, щенок! Такой сопляк, как ты, не один месяц скрывался в лесах, ни разу не попавшись ни одному моему отряду. Кроме того, я всё ещё не нашёл следов нескольких пропавших солдат. И ты хочешь мне сказать, что это совпадение?

Рука сжалась на горле юноши ещё сильнее, заставляя ноги и руки Шанта судорожно вздрагивать.

— Где;то здесь прячутся ещё люди, и ты мне всё про них расскажешь.

Шант пытался схватить ртом воздух, а под столбом начал дрожать песок. Едва не теряя сознание, юноша ощутил, как тело под ним, следуя его воле, сжимает землю, двигает камни — и, направляемые неведомой силой, они приобретают форму его руки. Он чувствует связь с ней. Она всё ближе к поверхности, и гигантские пальцы, словно затаившийся хищник, готовы схватить свою жертву в лице разъярённого капитана. Но в следующий момент раздался звук колокола.

А следом за ним в палатку забежал запыхавшийся солдат:

— Капитан, враг атакует!

Тегро тут же разжал свою руку, и Шант упал на землю.

— Отлично, ждём их у укреплений, а после того, как отбросим этих идиотов, контратакуем.

Солдат ударил кулаком в грудь, а после, с лёгким замешательством на лице, спросил:

— Извините, капитан, но зачем они нападают? Ведь им выгоднее сидеть в форте.

Настроение Тегро, кажется, улучшилось, и он, усмехнувшись, ответил:

— Рядовой, тебе не понять честолюбия дворян, что бросают солдат вроде нас в самоубийственные авантюры.

Сказав это, он тут же вышел наружу вместе с солдатом.

Шант же осел на землю, всё ещё тяжело дыша и смотря на свои дрожащие руки. Всего мгновение назад он вновь ощутил эту невероятную мощь, но вместе с тем его охватил леденящий ужас, словно сама смерть, проникнув когтями сквозь кожу на животе, сдавила мёртвой хваткой все его внутренности.

Рыцарь Ортус от ярости скрежетал зубами, а костяшки его пальцев побелели. Уже стемнело, и он, стоя на стене форта, видел впереди огни костров вражеского лагеря.

Прямо сейчас его солдаты строились в колонны у ворот, чтобы выполнить самый глупый приказ за всю его военную карьеру.

Этим утром его вызвал к себе граф и отдал приказ провести ночную атаку на вражеский лагерь. На справедливый вопрос «Зачем?» граф принялся что;то бурчать про свой долг перед королём и о захваченных врагом землях.

Ранее Ортус специально провёл эвакуацию и окопался в этом форте, чтобы избежать ненужных жертв. Удерживать этот лес было бы крайне трудно, а иных проходов через хребет Горного бога всё равно нет. Но, как обычно, даже самую идеальную стратегию может разрушить человеческая глупость. Ему в голову сама собой пришла мудрость, гласившая, что опаснее умного врага только глупый союзник.

Но даже так он был вынужден подчиниться, строя на ходу план того, как попытаться даже в этой ситуации повернуть всё себе на пользу. Его единственной надеждой было то, что враг засиделся, осаждая их форт, и будет не готов к столь сумасшедшей выходке с их стороны.

Но звук донёсшегося до него колокола и быстрые слаженные действия солдат во вражеском лагере, которые выставляли баррикады и строились в шеренги, похоже, рушили и эти его надежды.

Наконец солдаты были построены, и Ортус, спустившись со стены, отдал команду к атаке.

Раздался воинственный клич, и он, следуя в середине строя и подбадривая своих воинов громкими криками, бросился вперёд. Он понимал, что быть тихим уже не было смысла. Поэтому лучше поднять боевой дух воинов настолько, насколько вообще позволяла их миссия.

Видя наступающих противников, Тегро усмехнулся и опустил забрало, наблюдая за вражеским командиром теперь через узкие прорези своего шлема.

— Внимание! Копья на изготовку, не дайте им преодолеть баррикады! Лучники, залп по готовности!

Войска тут же принялись выполнять приказы. Дождь барабанил по металлическим доспехам солдат, наполняя замерший лагерь звоном, изредка прерываемым приближающимися криками вражеской армии.

Секунды шли, руки солдат крепко сжимали оружие. Раздался первый звон тетивы, за ним тут же раздались множественные щелчки остальных луков, и небо заполнили стрелы, которые, вращаясь и разбивая капли дождя, понеслись в сторону наступающего врага. Раздался ещё залп, а после с громким грохотом обе армии встретились.

Поле боя заполнили крики и звон металла. Оба командующих, не видя лиц друг друга из;за шлемов, смерили противника взглядом и одновременно испытали сильную взаимную ненависть друг к другу. Но эта ненависть была словно ледяной ручей, что заставлял их головы мыслить ясно и громко выкрикивать приказы, стараясь контролировать ход развернувшейся и то и дело пытавшейся превратиться в хаос битвы.

Битва была в самом разгаре, и, к несчастью для атакующих, их поражение было лишь вопросом времени. Только благодаря талантливому командованию Ортуса они ещё не проиграли. Рыцарь всеми силами пытался удержать строй, заставляя своих солдат действовать как единый организм. Но даже так он явно осознавал, что они не только в меньшинстве, но и на более невыгодной позиции. Ему пришлось навязать противнику весьма опасный ближний бой у самых баррикад, чтобы хоть так не попасть под огонь вражеских лучников.

С болезненным криком ещё одного из его верных людей пронзило вражеское копьё. Строй начал ломаться, а почувствовавшие близкую победу противники начали их окружать.

Ортус оглянулся назад: отступить сейчас означало полное его поражение и напрасные жертвы. Граф точно ему этого не простит и использует как предлог убрать подальше, а это точно скажется на репутации самого Ортуса. Ему в целом было на это плевать, но в столице у него осталась семья, и он не мог позволить тени упасть на них.

Сжав зубы и перехватив удобнее меч, рыцарь принял единственное решение, которое могло хоть как;то улучшить его полностью невыгодное положение. Одним махом обезглавив одного из особо уверенных в себе вражеских солдат, Ортус на ходу, уклонившись от выпада копья, бросился на командующего обороной лагеря.

Тот, в свою очередь, оказался не из робкого десятка и, так же выхватив свой меч, встречным ударом ответил на выпад Ортуса. Завязалась битва, от которой обычные солдаты предпочли сделать пару шагов назад. И даже сам бой будто утратил весь свой яростный накал, так как многие просто не могли не обратить внимания на развернувшуюся дуэль командиров.

Оба воина были мастерами своего дела. Тегро превосходил Ортуса в силе, но тот, в свою очередь, компенсировал это манёвренностью. Могучие удары высекали искры, встречая на пути блок вражеского меча и соскальзывая с доспехов. Оба противника не хотели затягивать поединок, поэтому выкладывались на полную. В этом сражении не было места сложным техникам фехтования и обманным манёврам — лишь жестокая, безжалостная рубка. Каждый удар, что они наносили своему врагу, мог бы разрубить лошадь пополам.

Спустя несколько минут такой яростной схватки оба воина начали выдыхаться, но оба даже не подумали прибегнуть к помощи своих солдат, которые к этому моменту почти все уже заворожённо наблюдали за схваткой своих командиров.

Но то, что произошло дальше, повергло обе армии в шок и ужас. Тегро, используя преимущество в силе и росте, начал теснить Ортуса, который не ожидал, что противник окажется так силён, и отступал перед напором вражеского капитана. Солдаты же Сертании, видя это, воодушевились и были готовы праздновать победу, как вдруг поле боя накрыл громкий гул, отдалённо напоминающий звериный рёв, — будто в один момент несколько десятков горнов затрубили в узком ущелье, отражаясь от скал и разносясь всё дальше.

А после этого одна из палаток взорвалась, подняв клубы пыли и разбросав повсюду куски земли и камней. Все замерли, и даже Тегро остановил атаку, которая могла стать последней для вражеского рыцаря, замерев от удивления. Он точно помнил, что это была та самая палатка, где он оставил прикованного к столбу мальчишку.

Пыль всё ещё висела в воздухе, как вдруг поднялся странный порыв ветра, а следом за ним, создавая множество вихрей из песка, появилась огромная каменная рука. Замершие в ужасе солдаты не успели сразу среагировать, как она с размаху опустилась, сравняв сразу несколько человек с землёй. Раздались первые крики ужаса. Тегро первым осознал, что ещё мгновение — и всю его армию охватит паника.

— Отставить панику! Всем быстро собраться и построиться!

Солдаты, которые всё ещё заворожённо смотрели на гигантскую руку в клубах пыли, тут же пришли в себя и начали следовать указаниям командира.

Ортус, в свою очередь, тоже не стал разбрасываться данным ему шансом и тут же быстро скомандовал отступление. Пока он скакал в сторону форта с остатками своих людей, он мельком взглянул назад. Развернувшаяся картина заставила замереть даже его сердце — сердце бывалого воина и командира.

Посреди вражеского лагеря возвышалась огромная статуя. Далее она медленно подняла ногу и топнула по земле. Раздался грохот, а спустя мгновение Ортуса и солдат накрыл мощный порыв ветра от ударной волны. После этого статуя повернула голову, и два ярких светящихся глаза впились в Ортуса.

— Быстрее в форт!

Когда он сказал это, в его голосе, к его собственному удивлению, чувствовалась дрожь. Он больше не хотел оборачиваться, как вдруг позади вновь раздался грохот — и, к ужасу отступающих солдат, с каждым ударом звук был всё ближе.

Ортус что было сил пришпорил лошадь, но неожиданно та встала на дыбы и сбросила всадника. Ортус упал на землю: его взгляд на секунду увидел мрачное небо, а после весь обзор накрыла огромная тень.

Каменный колосс бежал. Он бежал медленно, но благодаря гигантским шагам в одно мгновение настиг бегущих к форту солдат и, переступив через них, бросился дальше. А потом, сложив перед лицом руки в форме креста, на полном ходу врезался в форт.
Эти стены стояли веками, но пережить подобную мощь они просто не могли. Каменные обломки разного размера разлетались во все стороны, пока гигант продолжал свой бег. Вскоре грохот его шагов стал затихать, отдаляясь всё дальше и дальше.

Первая мысль Ортуса была: «Почему он убегает?»

Поднявшись с земли, он удостоверился, что все его оставшиеся воины каким;то чудом выжили.

— Что встали? Форт разрушен, уходим к крепости Лост! Враг оправится и скоро будет здесь.

Шант слышал звуки битвы через тонкую ткань палатки. Никогда ещё смерть и ужас не казались ему так близки.

Его тело дрожало от холода и усталости, а голову вновь наполнили образы. После последнего яркого видения теперь всё казалось более плавным, менее обрывистым и, кажется, более осмысленным.

Он видел других жертв статуи — их было не меньше двух десятков, — пока наконец женщина, что ранее, как и многие другие, вновь стала человеком, не превратилась в прах и не истекла кровью. Она подошла к одному из жрецов в белом одеянии, и тот под восторженные песни толпы возложил ей на голову золотой венок.

После этого сцена вновь сменилась на уже виденное ранее Шантом разрушение гигантской башни. Но в этот раз это не были краткие образы: теперь юноша явно видел, что под её основанием, несмотря на падающие обломки, сражаются множество людей. Они казались такими маленькими и ничтожными в сравнении с размерами башни… Но вдруг сердце Шанта замерло: то, что он изначально принял за битву людей, на самом деле было двумя огромными армиями каменных гигантов. Могучими ударами они превращали тела друг друга в белую пыль, что покрыла всю землю под их ногами.

После этого внезапно всё пропало — казалось, весь мир погрузился во тьму. Так как зрение не помогало, Шант обратился к своему слуху. Но всё, что он слышал, — это только ритмичное биение своего сердца. Чем больше он прислушивался, тем громче оно становилось, и в какой;то момент юноша уловил на его фоне ещё что;то. Это был тихий гул, сопровождаемый лёгкой пульсацией.

Неожиданно Шанта ослепила яркая вспышка, и он увидел себя со стороны. Юноша едва узнал самого себя: худой, со спутанными грязными волосами, что отросли и закрывали часть его лица. Но даже так сквозь них были заметны светящиеся ярко;голубым светом глаза, словно две звезды в ночном небе.

Обе руки юноши были вытянуты вперёд, а на его ладонях что;то лежало. Подойдя ближе и увидев, что это, Шант на мгновение отшатнулся. На левой ладони билось человеческое сердце, с каждым ударом изрыгая на землю темную кровь. На правой же лежала алая сфера, что с тихим гулом и пульсацией, кажется, пыталась подстроиться под удары сердца.

Увидев это, Шант зажмурил глаза и приложил руку к груди с левой стороны. Он явно ощутил своё сердце, но теперь он также ощущал присутствие ещё чего;то постороннего. Сдвинув руку правее, он явно уловил тихий пульсирующий гул.

Неожиданно его вновь окутала тьма. Юноша испытал страх, и всё, что он хотел в этот момент, — это сбежать как можно дальше.

Его голову заполнили крики множества людей. Он хотел заставить их заткнуться и с силой топнул по земле. Но это не помогло. Внезапно он увидел тонкий луч света вдалеке. Не раздумывая ни секунды, юноша бросился к нему. Он бежал изо всех сил, но ощущение было такое, будто воздух стал вязким и густым. Было тяжело, но юноша не сдавался. Вдруг тьма расступилась, и прямо перед собой он увидел каменные стены. Кажется, он видел их раньше: это был форт, куда он так хотел попасть. Но сейчас он казался ему таким маленьким…

Он хотел остановиться, но страх подталкивал его бежать дальше. Не имея другого выбора, юноша закрыл голову руками и врезался в стену. К его удивлению, стена оказалась довольно хрупкой. Преодолев её без усилий, Шант бросился дальше. Наконец он выбрался из этого проклятого места, что ранее было его домом, но теперь стало лишь обителью смерти, ужаса и бесконечной боли.