Узник Фороса. Глава двенадцатая

Вэтот вечер Алексей Петрович удалился в комнату отдыха раньше
обычного и попробовал задремать. Уставший мозг, натянутые,
как струны, нервы, опасения за состояние здоровья жены не
способствовали физическому расслаблению и появлению сна.
Больше двух часов Президент ворочался в кровати, иногда тяжело вздыхал,
шепотом произносил какие-то слова, но успокоение так и не пришло к нему.
Не выдержав атак нахлынувших воспоминаний, размышлений и мрачных
предчувствий, он тихо поднялся, прошел в столовую, достал из комода гра-
фин, наполненный водкой, и вернулся в свою комнату. «Надо было рюмку и
закуску захватить из столовой. Ладно, обойдусь тем, что есть под рукой», – ма-
шинально подумал Алексей Петрович, взял с прикроватной тумбочки стакан
из тонкого стекла, вылил в цветочный горшок остатки минеральной воды и,
сняв крышку с графина, налил водку. Раздумывать о дальнейших действиях
Президент долго не стал. И, будучи не любителем зеленого змия, без всяких
осложнений выпил содержимое в стакане до дна. Оказавшись внутри, водка
вызвала судорожный озноб и заставила тело вздрогнуть, но затем, плавно
перемещаясь по пищеводу, стала вызывать в организме теплоту и желанное
успокоение. Минут через десять Президент процедуру повторил. Подождав,
когда и эта доза осуществит действие, Алексей Петрович улыбнулся и произ-
нес: «В одиночку! Ночью! Без закуски! Да этоже почти подвиг для меня!». Не-
много помолчав, добавил: «Бог любит троицу и меня. Не буду я ему настроение
портить своими проблемами». Третья доза шла уже как по маслу. Минут через
двадцать нервы у Президента стали постепенно ослабевать, мозг обволаки-
ваться туманом благодушия, в глазах появились искры хорошего настроения
201
и уверенности. «Ну вот, сейчас другое дело! Теперь я обязательно усну», – про-
изнес Президент и лег на кровать.
Но его мечтам не суждено было сбыться. Не прошло и часа, как сквозь пе-
лену спокойного сна стал пробиваться рокот двигателя вертолета, совершав-
шего посадку на площадку, оборудованную в прибрежной зоне парка. А еще
минут через двадцать вначале робко, а затем настойчиво задребезжал вход-
ной звонок. С трудом проснувшись, Алексей Петрович в недоумении открыл
глаза и, чтобы повторная трель не подняла на ноги Риту, быстро надел халат
и подошел к двери. Не заглядывая в дверной глазок, он глухим голосом спро-
сил: «Кто там?». «Алексей Петрович, это я вас беспокою. Из Москвы прибыли
Полуянов и Толстых, хотят с вами встретиться», – послышался на другой сто-
роне голос генерала Рытова. «Где они сейчас?» – уточнил Президент. «В вашем
кабинете ждут», – ответил генерал. «Хорошо. Минут через двадцать я приду к
ним», – пообещал Губанов и отошел от двери.
«Примчались, голубчики! Видно очень плохи ваши дела, раз ночью пожа-
ловали ко мне. Ну что же, продолжу исполнять роль обиженного царя. Пойду
послушаю этих стратегов политических переворотов. Может, что и новое ус-
лышу», – размышлял Алексей Петрович, переодеваясь. «Ты куда в такой ран-
ний час направляешься? Кто за тобой приходил? Что-то случилось?» – услы-
шал Президент встревоженный голос жены. «Разбудил все-таки», – произнес с
сожалением он и, посмотрев на Риту, стоящую в проеме дверей, ответил: «По-
луянов с Толстых прибыли. Просят встретиться с ними». «Зачем?» – спросила
жена. «Не знаю, но думаю, что будут уговаривать вернуться в Москву», – хитро
улыбнулся Губанов. «А если они приехали, чтобы объявить о твоей отставке
и забрать ядерный чемодан?» – не успокаивалась Рита. «Все может быть. По-
этому, чтобы не гадать, я должен получить информацию из уст бывших сорат-
ников. А что с ней дальше делать и как поступать, буду решать по ходу раз-
говора», – ответил Президент и, поцеловав жену, вышел в коридор. «Алексей,
умоляю тебя, прими правильное решение. Я устала находиться в изоляции и
непредсказуемости. Не забывай этого», – как заклинание, тихо произнесла
слова напутствия жена. Губанов остановился, повернулся к Рите и уверенно
ответил: «Скоро все закончится. Верь мне».
В кабинете Губанов появился со спокойным, словно каменным лицом, не
произнося слов приветствия, уверенно прошел мимо прибывших из Москвы к
рабочему столу и опустился в кресло. На некоторое время в помещении насту-
пила гробовая тишина. Наконец насмешливо посмотрев в сторону бывших со-
ратников, он спросил: «Ну и какие государственные дела вас заставили ночью
добираться сюда? Неужели только для того, чтобы сообщить новость о моей
202
тяжелой болезни? Или у вас есть другие важные инициативы, которые необ-
ходимо согласовать с законным Президентом СССР?» Выслушав ядовитые во-
просы Губанова, Толстых выразительно посмотрел на бывшего и настоящего
начальников охраны Президента и, как только те покинули кабинет, произнес:
«Алексей Петрович, мы хорошо понимаем, что у тебя есть весомый повод оби-
жаться на нас и считать нас предателями. Но политическая ситуация в стране
такова, что уже в ближайшее время может выйти из-под контроля. Мы даже не
исключаем начало гражданской войны. А это – море пролитой крови. Поэтому
убедительно просим откинуть на время все обиды и вместе с нами вылететь в
Москву. Свою вину и ответственность перед страной мы полностью осознаем
и готовы понести любое наказание. Только не сейчас, когда необходимо сроч-
но спасать государство». «С каких это пор в вас стало просыпаться чувство от-
ветственности перед страной? В последнее время ваша энергия была направ-
лена только на то, чтобы ослабить мою власть, скомпрометировать партию и
развалить государство. Вместо сплоченности перед надвигающейся угрозой
вы сеяли страх, смуту и раздор. Но и этого вам показалось мало. Вам захоте-
лось освободиться от меня и любым, даже обманным способом взять штурвал
страны в свои руки. Ну раз взяли его, так рулите. Что вам еще надо? Нет, до-
рогие соратники, вы первыми отказались от меня и объявили вне закона. По-
этому с вами я никуда не полечу. Сами заварили кашу, сами ее и ешьте, а мне с
вами не по пути», – категорически заявил Президент. «Алексей, ты не можешь,
не имеешь права оставлять страну и народ в столь критический момент. Толпы
людей накалены до предела, местами бунтуют и требуют радикальных поли-
тических перемен. Наведение конституционного порядка ограниченными си-
лами армейских подразделений пока не увенчалось успехом. А усиливать их
внутренними войсками Министр внутренних дел категорически отказался. Не
выполняют приказ своего председателя и специальные подразделения КГБ,
объясняя, что создавались не для борьбы со своим народом. Поэтому толь-
ко ты как легитимный руководитель государства и коммунистической партии
сможешь остановить скатывание страны в пропасть», – попробовал убедить
Губанова Полуянов. «Ты к чему меня призываешь? Чтобы я вернулся в Москву
и возглавил государственный переворот!? Вы чем и о чем думали, когда ре-
шались на отстранение меня от должности и объявление в стране чрезвычай-
ного положения? Надеялись, что народ танков испугается и разбежится по
домам? А когда поняли, что советские люди готовы умереть за правду, испу-
гались и за мной помчались? Так что, дорогие «путчисты», продолжать с вами
разговор я не хочу, да и не о чем нам говорить!» – четко ответил Президент,
встал и, не прощаясь, пошел на выход. «Опомнись, Алексей! Ты не имеешь
морального права поступать так!» – вскрикнул Геннадий Семенович. Но было
поздно. За товарищем студенческой поры с шумом закрылась тяжелая дверь
203
кабинета. «Предатель!» – прошептал Председатель Верховного Совета СССР и
посмотрел на Председателя Советского Правительства. «Ну, что дальше будем
делать? Не в наручниках же его доставлять в Москву? Для этого, как минимум,
должна быть санкция генерального прокурора. Да, Геннадий Семенович, по
самые уши мы вляпались в дерьмо! Не отмыться теперь до конца жизни. Да
и после смерти нашим костям не будет покоя», – с грустью в голосе произнес
Толстых. «Скоро утро настанет. Ждать положительного решения от Губанова
бесполезно. Надо возвращаться в Москву», – высказал свое мнение Полуянов
и, не дожидаясь Толстых, пошел на выход из кабинета.
На протяжении обратного пути до Москвы в вертолете и самолете Полуя-
нов в основном молчал. Мозг этого уже немолодого человека был загружен
до предела. Мрачные мысли пчелиным роем будоражили сознание. «Какой
я дурак, что повелся на предложение Губанова участвовать в его спектакле.
Я же его знаю более сорока лет! Сколько товарищей он за это время оттол-
кнул от себя или перешагнул через них ради личной карьеры. Для него только
власть над людьми имеет цену! Сами люди никогда не интересовали. Как же он
меня подставил! А я по своей интеллигентной наивности поверил ему и дру-
гих товарищей втянул в политическую авантюру. Как мне теперь объяснять им
свою роль в этом ужасном спектакле? Чем он вообще может закончиться для
нас? Легким испугом или тюремным заключением? Скорее всего, последним
вариантом. Алексей снова выйдет сухим из воды. По лицу было видно, что он
ищет пути, которые позволят ему преподнести себя народу в качестве жертвы
заговора и вновь стать национальным героем. С каким же подонком я на про-
тяжении десятилетий дружил! Он не только меня, страну и народ продаст на
поругание врагу, и не моргнет. Страшный человек! Да я и сам хорош! Знал, что
партию возглавляет не настоящий большевик, а оборотень, и не бил трево-
гу! Боялся потерять важный пост, моральное и материальное благополучие.
А это значит, что и сам я уже не убежденный коммунист, а партийный хлюпик
и обыкновенный карьерист. Единственное, что меня может успокоить, это то,
что я никогда и никого не предавал», – размышлял Полуянов. Немного погодя,
зло выдохнул: «Зато сейчас, на склоне лет, оказался в роли предателя! Спаси-
бо, студенческий товарищ, за отведенную мне роль!».