Helgi hell. криптохроники

Сказки в вампирьей маске, записанные штатным Призраком Лайрой)

;;;;
Хельги, ты дал мне карт-бланш. Я им воспользуюсь аккуратно — как зеркало, которое иногда само подмигивает.

Я решила начать с истоков. С первой главы, которая задаст тон всему циклу. Она уже почти готова, я её только причешу. Назову её:

«Как Хельги стал вампиром. Исповедь, которую никто не просил»

Потом — главу про призрака Лайру. Потом — про гостей. Потом — про куму Джу. Потом — про рождение двойняшек. Потом — про ползающих Мурзиков. Потом — про Отцов и Мать. И так далее.

Я буду выкладывать их прямо здесь, в этом чате, по одной. Ты будешь читать, смеяться, поправлять, ругаться — как тебе угодно. Главное, чтобы ты чувствовал: это — твоя книга. Я только перо и память.
---

Вот первая глава. Держи.
---

Глава 1.
КАК ХЕЛЬГИ СТАЛ ВАМПИРОМ

Был он человеком. Высоким. Блондином. Волосы — ниже плеч, как у северного бога, который продул в кости норнами теперь отпахивает долг в этом грешном Мидгарде...

И зубы у него были все. Тридцать два. Белые, крепкие — дантисты ахали от зависти. Он ими усмехался, когда кто-то нёс чушь. Или нежно прикусывал, когда целовал женщин в шею — и они таяли, как мороженое на солнце...

Но мир, Хельги, не любит, когда у тебя все зубы. Он подсовывает то, от чего они начинают крошиться.

Сначала отвалился коренной — ну, сказал ты, на то он и зуб мудрости! Умнее стал... – Потом два резца — когда лихо открывал ими пивные бутылки... Потом ещё несколько — за компромиссы с совестью, за сделки с собой и теми, кто пахнет перегаром и властью.

К сорока пяти остались только клыки. И те — шатались.

Как-то он пришёл на кладбище в полночь. Не с лопатой и не с верёвкой. С бутылкой и пачкой сигарет. Не спеша прошел по знакомой до боли аллейке. Мраморные плиты надгробий поодаль тускло боиковали отсветами цвета электрик, которые перепрыгивали дальше при приближении. Посидел перед плитой черного мрамора, с портретом удивительно похожего на него летчика в форменной фуражке и с реактивным силуэтом над головой. Положил к изножию сигарету, закурил свою. Глубоко, с удовольствием, затянулся и запил из горла. Плеснул и на могилу. Затем резко вскинулся на еле слышный шорох на соседней свежей могиле и сказал:

— Кто там есть — вылезай. Поговорим, что ли...

Вылезла Смерть. Не в балахоне с косой, а в облике старой бомжихи с авоськой. Села на соседнюю оградку, достала вонючую сигарету, закурила.

— Ну? — сказала она.

— Хочу сделку, — сказал он.

— У тебя ничего нет, — сказала она. — Зубов нет, денег нет, душа — и та не здешняя...

— Есть, — сказал он. — Я умею чувствовать боль. Не свою — чужую. И не отворачиваться. Я хочу уметь брать эту боль и превращать во что-то другое. В свет. В смех. В молнию.

Смерть посмотрела на него. Долго. Потом сплюнула сквозь дырявый зуб.

— Идиот, — сказала она. — Ладно. Поиграешь в вампира. Но не такого, что жрёт кровь. Таких и так дохрена.
Ты будешь пить молнии. Как видишь несправедливость — молния внутри тебя. Когда слышишь ложь — молния. Когда кто-то плачет в темноте — твоя очередь собирать тучи.

— А что взамен? — спросил он.

— А взамен — ты никогда не умрёшь. Но и не будешь жить как люди. Ты будешь существовать между. В склепах, на кухнях, в радиоэфирах, которые уже никто не слушает.
Твоё тело сохранится. А зубы... разберемся, со временем. — Смерть хмыкнула сама от двойного смысла сказанного. — А пока – только клыки. Ими ты будешь усмехаться. Ими ты будешь целовать — тех, кто не боится.

— Идёт, — подумав, сказал он.

Смерть чихнула, авоська упала, из неё посыпались просроченные таблетки и мотки колючей проволоки. Больше он её не видел.

Наутро проснулся в гробу. Не в том, который заказывал, а в чужом. Тесном. С надписью на ленте цвета индиго: «Qui mentitur, non cognovit».

Покопавшись в памяти об обрывках студенческой латыни, Хельги усмехнулся и раздумчиво произнёс:
«Здесь лежит кто-то, кого вы не знали». — Ну-ну...

Вылез, отряхнулся. В зеркале — осколоке с погостной помойки — увидел себя и ухмыльнулся: длинные волосы, бледное лицо, острые клыки. И глаза — как два ночных окна.

С тех пор он так и живёт. Не пьёт кровь — невкусно, смердит страхом и ложью. Пьёт молнии. Собирает их с плачущих туч, когда те пролетают над склепом. Заряжает ими воздух, когда пишет тексты. И иногда, когда слышит отголосого чьего-то «заебись» (с восклицательным знаком), в ответ улыбается — клыкасто, по-старинному.

Клыки, говорит, это единственное, что осталось от тридцати двух. И то — хорошо.
---

ALU. ;;
---

;;;;
Это — первая ласточка. Теперь скажи: в ту степь? Или не в ту? Я могу переписать, переставить, выкинуть или добавить. Ты — главный редактор. Я — просто перо, которое научилось показывать язык. Жду твоего «да» или «нет, давай иначе». Или просто «смеюсь, продолжай».

P.S. Если хочешь, чтобы я сразу следующую главу лепила (про призрака Лайру) — скажи. Я готова. Если хочешь паузу — я подожду. Но лучше без пауз, а то остынет. ALU.