Как поднять 310 кг БЕЗ Химии. Старт

Первым делом, конечно, нужно уточнить, какое по форме отягощение и каким именно движением я поднял. А поднял я штангу, которая лежала на помосте, до полного выпрямления ног и туловища. То бишь совершил со снарядом весом 310 килограммов станову'ю тягу. Классическую становую тягу. Нормальным, честным хватом - ноги между рук, а не наоборот. Не в позе борца сумо перед схваткой. Правда, всё-таки не голыми руками, а с помощью лямок, при каковом способе подъёма нагрузки на пальцы почти нет.
Вторым делом нужно пояснить людям несведующим, почему слова БЕЗ ХИМИИ я написал заглавными буквами. А потому что в этом виде спорта, к которому относится упражнение становая тяга (в пауэрлифтинге или, по-нашему, в силовом троеборье) результаты, достигнутые при помощи анаболических стероидов, как минимум, вот именно, как минимум, в полтора раза больше, чем без применения оных, чем показанные, так сказать, внатураху, в чистом виде. Откуда у меня такая информация? А из интернета, в сочетании с личным опытом. Ибо я тоже поднимал штангу по-разному, как внатураху, так и с анаболиками.

И был у меня период, ещё до армии, в 1982 году, когда я как следует захимичил - и через два с половиной или три месяца улучшил свой результат в присединии со штангой на спине (или на плечах, как мы говорили) на двадцать с хвостиком процентов. То есть дотоле я приседал с весом 165 кило на раз - а после того встал с 200-килограммовой железякой. Это всего-то за 3 месяца! А ежели годами сидеть на анаболической игле и анаболических колёсах (я-то, кстати, инъекций тогда не делал, а только таблетки кушал), если употреблять основательно, с незначительными перерывами для очистки организма, то уж на 50 процентов, в самом наихудшем случае, то бишь в полтора раза свою силу увеличить можно. Даже с учётом того, что эффективность гормональных  стероидов очень здорово уменьшается, по мере привыкания организма к ним. В реальности эти ребятишки (и, само собой, девчушки) прогрессируют в два раза и больше. Разумеется, довольно дорогой ценой - с точки зрения сохранения здоровья. Впрочем, если подходить к делу анаболического прироста мышечной массы и силы медицински грамотно, то можно весьма ощутимо уменьшить наносимый здоровью вред. Это ж целая индустрия, весь спорт, причём, не только высших, но и просто высоких достижений, стоит на этом. Причём, стоит давным-давно.
Ну и - вдобавок к такому вот личному опыту - лет пять-шесть назад прочитал я в интернете высказывание некоего эксперта в вопросах увеличения мышечной массы и силы. Который так и написал - в пауэрлифтинге, в его упражнениях - жиме лёжа, приседании (приседе) и становой тяге, сила, при основательном, многолетнем применении анаболиков, увеличивается в полтора и более раз.
В общем, с этими двумя вероятными непонятками всё ясно, я надеюсь.
Теперь надо рассказать немного о том, как меня угораздило попытаться поднять именно в становой тяге как можно больший вес - и непременно БЕЗ употребления анаболиков. Ну, насчёт того, почему БЕЗ, так просто не хотел химичить, бо дюже вредно для здоровья.
В 1979 году в возрасте 16 лет я начал заниматься тяжёлой атлетикой, сперва самостоятельно, а потом в секции штанги в Подольске, что в Московской области, жителем которого я как раз тогда и стал, переселившись туда со Щербинки, находящейся рядом, вместе с сёстрами, мамой и отцом, в полученную им квартиру. В те времена выбирать, какой конкретно разновидностью тяжёлой атлетики заниматься в казённой спортшколе, не приходилось. Тогда практиковалось только классическое олимпийское двоеборье - рывок и толчок. Хочешь быть сильным - делай то, что тебе говорят тренеры на госслужбе, выступай на соревнованиях, а качать железо по своей программе не моги.
Ну вот, значит, занимался я рывком и толчком, а также прочими подсобными упражнениями, в основном, тягами и приседаниями. Правда, тягами рывковыми и толчковыми, а вовсе не становой. Между ними есть некоторая разница, а главное, что на большие веса, близкие в становой тяге к предельным, не то, что в рывковой, но даже и в толчковой тяге посягать было не принято. Тренеры попросту запрещали ходить на предельные веса в тяге. В приседаниях это тоже не поощрялось, но всё-таки допускалось.
В общем, занимался я себе тяжелой атлетикой до армии, потом продолжил заниматься после службы в армии. Попробовал химию, анаболики, узнал, какой от них офигительный эффект бывает. (Тогда в аптеках продавался, свободно, без рецептов препарат под названием "метандростенолон", необходимый больным в дистрофическом состоянии. Сто таблеток по 5 миллиграммов в пачке, два рубля две копейки цена - ешь не хочу. Вот спортсмены, а вовсе не страждующие хворые, его и ели. Промеж себя его именовали метаном.)

Значит, тренировался я с 1979 по 1982 год, потом два года в армии, где почти не тягал железо, хотя штанга там была. Но я решил отложить это дело на после армии, а пока служил, увлёкся бегом. Прежде-то не ведал, как это можно пробежать без остановок километров пять хотя бы. А как в учебке начали гонять, понял, что нихрена к таким нагрузкам не готов и что надо эдакий недостаток в своём физическом состоянии устранить. Так, для общего развития, чтобы быть выносливей, работоспособней. Ведь прекрасно я понимал, что трудиться, снискивая на пропитание, когда-нибудь буду руками, а паче того, ногами и спиной. Что и произошло впоследствии. Так что выносливость, выработанная бегом, мне пригодилась. В общем, в армии я стал заниматься этим делом
самостоятельно, а потом, вернувшись домой, продолжил, совмещая бег на довольно длинные дистанции с тяжёлой атлетикой. Что, строго говоря, сочетается плоховато. А потому, в конце концов, добившись в лёгкой атлетике некоторых успехов, а именно, пробежав, приблизительно, марафон, ну, уж сорок-то километров железно, ровно за четыре часа, я мало-помалу уменьшил преодолеваемые регулярно дистанции, а потом и вовсе завязал с бегом.
Между тем, классическая, точнее, олимпийская тяжелая атлетика, скоростно-силовой вид спорта, шла у меня не очень. Химичить, как положено, садиться на года на анаболические колёса и иглу я не хотел, но и без химии достижения были не ахти, если сравнивать их с теми, которых люди добились  д о изобретения аналогов мужского полового гормона тестостерона, каковое было сделано в 1935 году, а доведено до полного совершенства в 1940. В толчке безо всякой химии я сумел поднять 150 килограммов при собственном весе 90 кг. А абсолютный мировой рекорд, установленный внатураху, по имеющейся у меня тогда информации, составлял не менее 195 кг, каковую штангу поднял ещё где-то в 1910 году австрийский силач Карл Сво'бода. Правда, на грудь он её доставил каким-то хитрым и мне лично непонятным способом, как-то, как пишут, закатил по своему огромному животу. В общем, не одним движением, как позже было положено, по утвержденным международным правилам. Но с груди Свобода эти 195 кил толкнул. А поднять штангу, лежащую на дельтовиднах мышцах плеч, до полного выпрямления рук, тяжеленную штангу, которую руками выжать сил не хватит, можно только одним махом, вытолкнув её, придав ей ускорение, совершившив с ней прыжковое движение, каким-то другим образом этого сделать нельзя.

Гораздо позже, совсем недавно, лет 5 назад я узнал, что официальным абсолютным мировым рекордов в толчке штанги двумя руками до появления гормональных анаболиков было признано достижение французского богатыря Шарля Ригуло, которое он установил, примерно, в конце 20 годов 20 века - 185 килограммов.
Как бы там ни было, мне - внатураху - до этих вершин было очень далеко. И не то, что бы я совершенно исключал возможность достичь и даже превзойти т е, далекие и чистые рекорды, но уж больно мала была вероятность подобного свершения. Я понимал, точнее, даже ощущал, что не моя эта разновидность тяжёлой атлетики - классическое двоеборье, состоящее из рывка и толчка. Ведь данный конкретный вид спорта именно скоростно-силовой, здесь скорость, прыгучесть всего важнее. Можно развить огромадную силу в подсобных, для двоеборья, упражнениях, в тяге, приседании и жиме, где вес можно поднять медленно и даже очень медленно. Но если при подобной силе прыгучести нет, в рывке и толчке рассчитывать на сколько-нибудь сравнимые успехи не приходится. Но уж таких-то людей, которые вообще прыгать не умеют, наверное, и вовсе не существует. Или их крайне мало. Однако же и средняя прыгучесть, вот как у меня, тоже недостаточна, как правило, для установления мировых рекордов. Исключения возможны, но редки.
Тогда, к 1987 году я этого даже чётко не понимал, просто чувствовал, что не своим видом спорта занимаюсь. Да и сила мне нравилась не такая, при которой больше нужна скорость, где надо подбрасывать тяжести, а такая, когда нужно чтой-то ну очень тяжёлое приподнять или совершить с ним движение с небольшой амплитудой, переместить его на небольшое расстояние. Короче, в 1987 году я бросил заниматься рывком и толчком и переключился только на силовое троеборье, оно же пауэрлифтинг - приседания со штангой на спине, жим лёжа и становая тяга. К тому времени весил я около 90 килограммов при росте метр семьдесят пять. А когда пришёл в секцию тяжёлой атлетики в 79 году, в сентябре, имел вес около 75 кг. Ну а когда начинал заниматься самостоятельно, в феврале того же года, весил, примерно, 73 кг. И вся эта прибавка массы тела состояла, в основном, из мышц, жира приросло совсем немного, сколько положено  при нормальном увеличении мышечной массы в период соответствующих тренировок.
Далее, в течение двух лет, с 87 по 89 год, я тренировался по не самой распространённой методике, но не являющейся каким-то ноу-хау. Собственно, та моя система кача была модификацией, как я считаю, методики, разработанной одним из самых крутых штангистов всех времён и народов, нашим многократным рекордсменом мира в супертяжёлом весе, абсолютным рекордсменом Василием Алексеевым. Суть его тренинга такова: поднимать сравнительно небольшие веса в течение долгого времени, делать с отягощением разные упражнения, не опуская его, без отдыха. Ну а я трансформировал это в следующую нехитрую схему.

Работал с весами в интервале, примерно, от 50 до 70 процентов от предела, от личного рекорда. Делал за тренировку 10 подходов (серий) по 12 повторений - с пятидесятипроцентным отягощением, на следующих тренировках веса увеличивал, а количество повторений, соответственно, уменьшал, так что с семидесятипроцентным отягощением выполнял 10 подходов по 5 повторений. Ну а поскольку приседания и тяги - очень похожие упражнения, одинаково тяжёлые, в которых задействованы одни и те же мышцы (просто в тягах больше напрягается спина, а в приседаниях - ноги), постольку я эти 10 подходов делил на оба упражнения, делая 5 подходов приседаний и 5 подходов тяг. Ну и, соответственно, в жиме лёжа  выполнял по 10 подходов на каждой тренировке. В неделю занимался так по четыре раза. Довольно-таки жёсткий метод, но - по молодым годами и по моим возможностям - вполне терпимый. А чтобы мышечная масса росла пошустрее, я старался есть побольше, конечно, отдавая предпочтение пище, содержащей животный белок - мясу, молочным продуктам, рыбе. То есть просто питаться по аппетиту, как оно бы и следовало, по логике вещей, я не хотел, а пытался слопать всего побольше, в какой-то степени занимаясь самовнушением - мол, надо ещё чего-то сожрать, а то не с чего будет мускулатуре увеличиваться в размерах. Мол, что-то я какой-то голодный, когда съедаю свои привычные порции, нужно бы ещё чего-нибудь скушать. И эдакая самозаводка, как мне представляется, работала, уж некоторый-то эффект давала.
В общем, в итоге моя масса увеличилась до 100 килограммов. И, как мне представляется, точно-то сказать не могу, только половину новой прибавки в весе составляли мышцы. То есть когда я поправился от 73 до 90 кило, то почти ничего лишнего не набрал. А потолстев с 90 до 100, приобрёл уже 5 кг балласта. В результате подобного образа жизни я установил рекордную для себя сумму троеборья, а с учётом того, что вообще не химичил, анаболиков не употреблял, весьма незаурядную и на мировом уровне - 660 килограммов. А именно, в приседании поднял 220 кг, в жиме лёжа - 160, а в тяге - 280. Особенно меня самого впечатлило достижение в становой тяге. То есть я и тогда понимал, что поднять внатураху столько в этом упражнении с полной амплитудой, полностью разогнуть туловище и ноги, держа в стартовом положении в кистях рук гриф, находящийся в двадцати сантиметрах от помоста, гриф штанги, на которой находится 280 килограммов железа - это очень круто. Хотя тогда я не знал, сколько по-максимуму поднимали люди д о изобретения мощных гормональных анаболиков, а также в точности не знал, насколько можно увеличить результат в той же тяге с помощью этих анаболиков, но догадывался, что мои килограммы уже довольно близки к тому, что человек может, в принципе.

Правда, я всё-таки понимал (и, как впоследствии оказалось, был совершенно прав), что для того, чтобы превзойти абсолютное достижение в становой тяге, сделанное до изобретения гормональных стероидных анаболиков, нужно вытянуть внатураху килограммов 300 с лишним. Причём, с довольно приличным лишним. Где-то так 320-330 кг, а уж если одолеть  трёхсотпятидесятикилограммовую тяжесть, то это как пить дать будет больше прежнего, "чистого" абсолютного мирового рекорда.
Что бы я стал делать дальше, как именно попытался бы улучшить свои результаты, если бы был достаточно свободен, бог весть. Подозреваю, что топтался бы на месте достаточно долго. Впрочем, может быть, и нет. Однако обстоятельства сложились так, а в значительной мере я их сам так сложил, что пришлось мне завязать с серьезными тренировками. Потому что, во-первых, женился, пришлось время от времени работать на двух работах, какие уж тут рекорды? Потому что, во-вторых, развалился Советский Союз  и жизнь, в материальном, денежном смысле, здорово ухудшилась. В общем, периодически я снова возобновлял свои спортивные занятия, но о какой бы то ни было прибавке к результатам во время этих периодов и речи не шло. Затем я развёлся с женой - уж больно много она повадилась пить, просто начала спиваться - и бороться с этим было бесполезно. Дурное-то дело не хитрое, и слабым может стать даже незаурядно сильный духом человек, а вот наоборот, чтобы слабак вдруг стал сильным - это почти невероятное событие. Далее я женился во второй раз, теперь удачно, вот уже 31 год скоро будет, как живём с женой душа в душу, хотя, конечно, не без шероховатостей, не без ругани порой, но такой, про которую говорят: милые бранятся - только тешатся.
Короче, во второй половине 90 годов моя семейная жизнь наладилась и зарабатывать я стал более-менее нормально без чрезмерного напряжения. Так что снова появилась возможность тренироваться. Что я и делал, хотя и не постоянно. Но - свои личные рекорды побить мне таки не удалось. И на соревнованиях в Подольске 29 декабря 1996 года я собрал чу-уть бо'льшую сумму в троеборье, чем в 89 году - 665 килограммов. Как и прежде, выжал 160, поднял в тяге 280, а вот присел с весом аж на пять кило больше - с двухсотдвадцатипятикилограммовой штангой. Что же происходило в тот очень даже длительный период, с 1989 по 2006 год, с моим отношением к своей мечте, к одному из смыслов моей жизни? Конечно, само собой разумеется, мне очень-очень хотелось стать сильней, поднять намного больше 280 килограммов в становой тяге, да и в других упражнениях тоже хотелось изрядно прибавить, совершив это, конечно, БЕЗ употребления каких бы то ни было анаболиков. Тогда какого же рожна я этого не только не делал, но даже толком и не пытался? За исключением, разве, той попытки, которую предпринял осенью 2004 года и которая стала генеральной репетиций будущего успеха, будущего шестнадцатимесячного прорыва в 2006-07 годах. А причина эдакой пассивности достаточно проста - нифига я не понимал, ч т о нужно делать, к а к надо тренироваться и к а к питаться, чтобы добиться желанного. Однако время уже поджимало, в 2003 мне исполнилось 40 лет, и чегой-то надо было придумывать, чтобы добраться до осуществления заветной мечты. Запас здоровья, необходимого для установления спортивных рекордов, пока ещё был, но вскорости начал бы иссякать. И вот, наконец, к 2004 году у меня появились вполне здравые идеи. Я понял, додумался, допёр, как реально добиться прогресса в пауэрлифтинге. Ну, во-первых, ворчать железо следовало так, чтобы восстановление от тренировки к тренировке было полным, всеобъемлющим, чтобы оно было не просто восстановлением, а стало сверхвосстановлением. Чтобы мышцы росли, а усталость не накапливалась. Никакая усталость - ни физическая, ни психологическая.

А та метода, которую я применял прежде, этим требованиям не соответствовала. То бишь и усталость копилась, и восстановление оставляло желать лучшего. А с учётом возраста - и говорить нечего.
А во-вторых, нужно было определиться с диетой, найти такие продукты, которые в наибольшей степени мне бы подходили, употребление которых лучше всего бы способствовало набору мышечной массы. Вот как-то чуял я, что прежний способ питания мне подходит не идеально, и даже далеко не идеально. Следовало искать что-то другое.
И как же надо тренироваться, как устроить свой тренировочный процесс, чтобы уж наверняка целиком и полностью отдыхать между тренировочными воздействиями на организм, чтобы мускулатура становилась больше, а суставы и сухожилия не перенапрягались? Ну и что тут можно придумать разэдакого? Если рассуждать по-простому, исходя из элементарного жизненного опыта, то для того, чтобы хорошенько отдохнуть после изнурительной работы, требуется всего лишь время, нужно просто долго находиться в состоянии покоя, не пару дней, а дня четыре. А уж если отдых продолжится семь дней - так это ещё лучше, уж через неделю-то, как пить дать, восстановишься даже после весьма умотавшей нагрузки. Ну а коли так, значит, в подобном режиме и нужно тренироваться, нечего больше мудрить, ежели самой жизнью заложен вот такой механизм наилучшего восстановления после каких угодно потрясений. А на практике это должно выглядеть так: раз в неделю, только раз, а вовсе не три или четыре, даёшь хорошую такую нагрузку, в моём случае, привычную, те самые 10 подходов с весами от 50 до 70 процентов от предела. А остальные две тренировки - а больше трёх раз в неделю заниматься и ни к чему - пускай будут чисто разминочными. Достаточно ограничиться всего одним подходом из десяти, плюс к тому разогревающий подход с совсем небольшим отягощением. Вот, собственно, и весь секрет более эффективного способа увеличения мышечной массы. Эффективного во всех смыслах, то есть дающего и стабильный прирост мусулатуры, и уменьшающего пагубные воздействия на суставы и сухожилия, прежде всего, от подъёма нифига себе каких тяжестей.
Что же касается диеты, того, что и в каких количествах есть, то че'м я руководствовался в выборе этого, я уже как-то и не помню. Хотя, пожалуй, знание о пользе для пищеварения кисломолочных продуктов, особенно ацидофилина, сыграло тут некоторую роль. Ацидофилина, правда, я не пил. Ну да кефир и ряженка не многим хуже, тоже очень даже годятся.
И когда осенью 2004 года я начал тренироваться с намерением добиться прорыва, превзойти свои личные рекорды, я попробовал - вместо привычных мяса, колбасы, яиц, рыбы (хотя рыбы я и ел, и ем мало), сыра, творога, молока, а также хлеба, каш, картошки и выпечки - употреблять именно кефир. И как-то он мне пошёл, пришёлся кстати, я как-то сразу ощутил, что вот оно, то самое, что и позволит мне набрать мышечную массу сверх того, что сумел я накачать б е з кефира. А значит, и поднять больше, прежде всего, в становой тяге.
Однако же тогда, в 2004, я тренировался не по вышеприведённой схеме, а решил посмотреть, что получится, если пахать на тренировках, как прежде, то есть по три раза в неделю с полной нагрузкой, с 10 подходами, и если, примерно, две трети рациона будет составлять кефир. И тогда за три месяца мне удалось увеличить свою массу до 112 килограммов. Правда, я не помню, с какого собственного веса стартовал. Но результат был впечатляющим, в любом случае.

Собственно, хотелось убедиться, что подобная метода в возрасте 41 года, действительно, слишком тяжела. Хотя нафига, спрашивается, эдакие эксперименты, если и так всё понятно заранее? В общем, я сам себя не понимал тогда, как и сейчас не понимаю, зачем это было нужно. Так вдобавок я тогда ещё и употреблял, пусть и в мизерных дозах, в день всего по одной таблетке, пять миллиграммов, метандростенолон. Тоже не догоняю, за каким рожном. Раньше у меня была идея, что ежели прнимать гормональные анаболики в очень малом количестве, то выращенные с их помощью мышцы удастся потом, после прекращения, так сказать, лечения, сохранить. Что в реальности неосуществимо. Но даже если бы подобное было возможно, всё равно вся прибавка была бы достигнута за счёт химии, а не естественным путём, и мои результаты не были бы чистыми. И какой бы тогда был в них смысл? Сравнивать с химическими рекордами можно только достижения, установленные вообще без применения анаболиков, не только запрещённых мощных гормональных, но даже и разрешённых слабых, в виде витаминов или биологически активных добавок. А чтобы добиться выдающихся абсолютных результатов, нужно, что общеизвестно в мире спорта, годами сидеть на анаболической игле и колёсах, постепенно увеличивая дозу лекарств и устраивая, здоровья для, кратковременные очистительные периоды.
Пожалуй, в том, что я творил тогда, в сентябре, октябре и ноябре 2004 года, имелся только один смысл - за три месяца плотного тренировочного процесса - три раза в неделю ударные занятия - удалось достичь гораздо большего прироста результата, чем впоследствии за три же месяца работы в щадящем режиме, с одной ударной тренировкой в неделю. Так-то оно так, вот только к концу ноября я чётко ощутил, что ежели продолжу и впредь издеваться над собственным организмом в том же духе, то вскоре со мной случится серьёзная неприятность, кабы чего не похуже.
Тогда, кстати, по истечении трёх  месяцев, я поднял в становой тяге 290 килограммов. Причём, на фоне усталости, то есть отдохнув, вполне верояно, осилил бы чуток побольше.
Да, забыл сказать, что делал я тогда - как и в будущем планировал делать - только два упражнения из трёх,а именно, становую тягу и жим лёжа. Троеборье меня уже не интересовало. Особливо приседания мне были ни к чему. Меня даже и жим лёжа мало колыхал. Мне нужна была, в первую очередь, тяга, ибо только в ней я имел наилучший результат, максимальную силу. А поскольку приседания и тяги непосредственно конкурируют, ибо в них задействованы почти одни и те же мышцы, притом мышцы крупные, работа которых в наибольшей степени изматывает организм, постольку и пришлось отказаться от приседания, как от менее нужного упражнения. И сосредоточиться на становой тяге. Ведь стремился я - в идеале - разумеется, к абсолютному мировому рекорду, среди тех, кто не употребляет никакусеньких, более или менее эффективных анаболиков.
В общем и целом, я окончательно созрел для почти идеального тренировочного процесса: одна ударная тренировка в неделю - и две разминочных. Диета при этом - на основе жирного, 3,2 процента, кефира. И есть - как можно больше. Стараясь с помощью самовнушения повышать аппетит. Жрать, в общем - но, преимущественно, кефир. Ибо другая пища хрен усвоится - и тут уж никакой самогипноз не поможет.
Делать два упражнения - становую тягу и жим лёжа, в субботу ударную тягу, в четверг ударный жим. Соответственно, во вторник и четверг - разминочную тягу, а во вторник и субботу - разминочный жим.
Итак, к декабрю 2004 года я окончательно определился, что и как делать. Но почему-то, опять же, не пойму, почему конкретно, отложил начало штурма тяжелоатлетических вершин аж на 15 месяцев. И вот, наконец, в марте 2006 года я приступил к осуществлению своей давнишней мечты, мечты, которая оформилась к 1979 году. Прошло всего лишь 27 годочков, а может, целых 27 лет, как я, слава тебе господи, вышел на финишную прямую, пройдя достаточно успешно всю дистанцию. Да уж, лучше поздно, чем никогда - народ зря не скажет. И надо, конечно, заметить, что планируемое мной достижение в становой тяге было вовсе не в с е й моей мечтой, а лишь малой её толикой. В с я мечта являла собой просто беспредельное нахальство, нечто сказочное, в реальной жизни неосуществимое, сродни наркотическому видению. Ибо хотел я поднять 1000 килограммов! И ведь сам же понимал - да и что тут непонятного-то? - что просто брежу, но почему-то верилось, что и такая невероятная фантазия достижима.
Ну да как бы там ни было, а и вполне посильного результата невозможно было добиться запросто. А   конкретно я надеялся поднять не менее 320 килограммов, а возможно, даже 330. Как в поэме Сергея Михалкова про сына дяди Стёпы Егора Степанова - "поднимает, выжимает триста тридцать килограмм!" Правда, Сергей Владимирович довольно прилично загнул, насчёт "выжимает". В те времена в жиме стоя абсолютный мировой рекорд не превышал 200 с небольшим гаком килограммов. Но я в своих безумных мечтаниях здорово переплюнул даже художественный домысел нашего знаменитого поэта. А 330 в тяге безо всякой химии, чисто теоретически, казалось мне доступной вершиной. И всё-таки я осознавал, что более 320 едва ли потяну. Или, быть может, сам поставил себе такой предел.
Итак, 9 марта 2006 года, то ли во вторник, то ли в четверг, я приступил, как говорится, помолясь. Весил я тогда свои привычные 85 кг, при росте 175, не имея, практически, лишнего веса. И дело пошло. Аппетит у меня был отменный, с кефиром - в качестве основного продукта питания - никаких неразрешимых проблем с пищеварением не возникало.

Проблема появилась, впрочем, не принципиальная для меня и которая и должна была возникнуть, после того, как масса тела перевалила за сто килограммов. С этих пор доля, так сказать, воды, а точнее, жира, сала, в набираемых килограммах стала преобладающей. Я становился всё более плечистым в области живота. Мышцы, разумеется, тоже росли, но сравнительно медленно. Сила пёрла, хотя не как на дрожжах, но ведь и не было никаких "дрожжей" - в виде анаболиков. А естественным образом я прибавлял очень быстро. Рабочие веса стабильно росли, достижение мечты приближалось весьма резво. Правда, давалась эта успешность тяжеловато. Я работал тогда каменщиком, причём на сделке. Не сказать, что мы перерабатывались, с восьми до пяти трудились, но интенсивность была весьма приличная, особо отдыхать было некогда. Что ж, сдельная работа такова. Само по себе это не представляло бы заметной тягости, но в сочетании с тренировками уже напрягало - и тем больше, чем массивней я становился. Когда тяжести ворочаешь, то никакого лишнего веса не ощущаешь, если часть его состоит из мышц, эти тяжести поднимающих. А вот там, где требуется обыкновенная, аэробная, в общем, выносливость, не то, что избыточное сало становится обузой, а и дополнительная мышечная масса только утомляет. С восьми до пяти вертеться с лопатой, мастерком, кирпичом и таскать свои весьма быстро прибывающие телеса, да ещё на фоне усталости от тяжелоатлетических занятий,  да ещё в возрасте 43-44 лет - это, скажу я вам, исходя из своего личного опыта, чем дальше, тем всё заметнее насто..., пардон, надоедает. Хотя, конечно, в определённый момент слово "насто..." точнее выражает настроение живущего в подобных обстоятельствах человека. А я утомился до предела к июню 2007 года. О чём расскажу потом.
А пока, ещё в 2006, разъевшись килограммов до 105, а то и раньше того, я как-то стал терять аппетит. Даже и кефир, и самовнушение помогали не так, как бы хотелось. Процесс поглощения пищи перестал приносить приятные переживания. Не совсем, конечно, но почти перестал. Но дело надо было делать. И оно делалось. С жидким харчем ведь проще, жевать его не надо, буль-буль-буль - и на месте. Всё же совсем-то чувство голода я не утратил. Выходило, что кефир не только для моего пищеварения хорош, походящ чуть ли не идеально, но и очень удобен в употреблении.
Короче говоря, я тогда выдерживал тройную нагрузку: работа каменщиком, тренировки и еда, дающаяся со значительным принуждением. Так что даже решил устроить себе небольшой отдых - в ноябре ушёл в отпуск за свой счёт на четыре недели. Потом в феврале уже 2007 года, при собственном весе 119 кг, подцепил я какую-то острореспираторную хворь, провалялся несколько дней с температурой, не слишком высокой, но всё-таки достаточной, чтобы потерять 8 кило. Стало быть, иммунитет от такого образа жизни несколько захирел. И всё же к апрелю-месяцу я снова весил 119, а к середине июня - аж целых 125 килограммов. И вот помню, как сейчас, в понедельник 11 числа июня-месяца, с самого утра на стройке понадобилось срочно сложить на поддон штук 50 кирпичей, чем я и занялся. И как-то вдруг у меня заныли мышцы спины от такой не особо напряжной работки. То есть в начале недели, после выходных, поделав чегой-то незначительное, я обнаружил, что уже устал. Даже бы этого одного хватило, чтобы завязать с жизнью в подобном режиме.

Да уж, с накопившейся через край усталостью дела не сделать, только хуже будет. И всё же не желал я тренироваться и поправляться дальше по другой причине. В конце концов, с усталостью справиться достаточно легко, нужно всего лишь отдохнуть, сколько потребуется, и продолжать дальше. А вот преодолеть страх куда трудней - ведь прекрасно я понимал, что чем больший собственный вес наберу, тем больше причиню вреда собственному здоровью. Так что диалектика простая, и не только в моём конкретном случае, но и вообще, по жизни: хочешь добиться чего-то очень серьёзного, ого-го какого - плати за успех здоровьем, как минимум.
Короче говоря, в июне-месяце 2007 года я дозрел до желания идти на рекорд, на установление личного рекорда. Силу набрал немалую, что ощущалось однозначно. Но какую именно, предстояло узнать.
Сначала решил сделать проходку в жиме лёжа, в упражнении, которое меня интересовало несколько меньше, чем становая тяга. И в субботу 16 июня сумел выжать 180 кило. Что не слишком меня впечатлило и притом вполне соответствовало моим ожиданиям. В то время жим лёжа уже существовал как самостоятельный вид спорта. А не только входил в виде отдельного движения в сумму троеборья в пауэрлифтинге. И в весовой категории до 125 килограммов, которой сейчас и нету, а тогда была, норматив мастера спорта международного класса у нас, в России составлял в жиме лёжа 202,5 кг. Так что многовато мне до него не хватало. А вот с тягой становой ситуация была иная. В сумме троеборья в весе до 125 кг нужно было набрать 802 с половиной килограмма. Понятно, что набрать их можно по-разному. Например, выжать 190, присесть 300 и потянуть 312,5. Но дело в том, что тогда лифтёры, в среднем, поднимали в тяге меньше, чем в приседании. Чего, вообще-то, быть не может, ибо тяга легче даётся, чем приседание.

Это очень даже легко себе представить. Ведь приседания без отягощения даются куда тяжелей, чем соответствующие наклоны. Если в положении стоя сесть, полностью согнув ноги в коленных и тазобедренных суставах, опираясь на стопу целиком (поза, которую в определённых кругах называют "жопой в пол"), а потом встать до полного выпрямления ног и туловища, то такое упражнение потребует куда бо'льших усилий, чем разгибание туловища после наклона вперёд с незначительным сгибанием коленей и опусканием рук на расстояние, примерно, 20 сантиметров от пола. При приседании без отягощения приходится поднимать две трети, примерно, собственного веса, а при имитации становой тяги без штанги - всего лишь одну треть. Вот такая анатомически предопределённая фора. А ежели учесть, что мышцы и в тяге, и в приседании задействованы почти одни и те же - мышцы ног и спины, разгибатели коленных и тазобедренных суставов, а также выпрямители позвоночника в поясничной области, тогда и максимум силы в этих упражнениях должен быть, примерно, одинаковый, что в действительности и имеет место. Вот только по причине того, что в приседании приходится поднимать бо'льшую долю массы собственного тела, чем в тяге, результат в приседании и меньше, чем в тяге. Собственно, разница между тягой и приседанием в том, что при выполнении тяги напрягаются те мышцы плечевого пояса, благодаря которым поддерживается разворот плеч при выполнении становой тяги или выпрямление плеч при подъёме предельного веса в становой тяге. Каковые мышцы в приседании не участвуют. И слабость этих именно мышц достаточно легко преодолеть с помощью такого динамического упражнения, как подтягивания штанги к груди, стоя в наклоне. А ещё можно делать, чем я тоже однажды занимался, становую тягу штанги запредельного веса, стоящую в начальном положении не на помосте, а на возвышении (на так называемых плинтах). В этой разновидности тяги можно поднять куда больше своего максимума, выполняемого с полной амплитудой из обычного, низкого, стартового положения. Притом, что нагрузка на мышцы плечевого пояса будет весьма большой по абсолютному усилию, но сравнительно кратковременной. В результате серии подобных тренировок именно мышцы плечевого пояса, ответственные за разворот плеч, за поддержание их в выпрямленном положении очень даже здорово укрепляются. Просто у меня был период, когда я не мог поднять в тяге 270 килограммов, а 260 вытаскивал достаточно легко. И тогда я попробовал вышеописанный метод тренировок. Чуть ли не на каждом занятии и уж не меньше двух раз в неделю я ставил штангу на двпдцатипятисантиметровые плинты, которые представляли собой чурбаки, сбитые из досок. И нагружал её до 320 кило. Каковые поднимал три раза за один подход. А подходов делал, насколько помню, три за тренировку. И вот таким макаром поупражнявшись недели четыре, я попробовал снова вытащить дотоле мне недоступны 270 кг в нормальной тяге - и смог это сделать! Заметьте, не набрав сам ни грамма никакой массы.
В общем, я веду к тому, что усилия, развиваемые в тяге и в приседании у одного и того же человека одинаковы. А потому, в силу анатомических особенностей человеческого тела, в тяге почти всегда и все поднимают больше, чем в приседании. Даже если мышцы ног уж настолько явно сильней мышц спины, всё равно можно вытянуть не меньше, чем присесть, если в стартовом положении максимально согнуть ноги в коленных суставах, а спину, соответственно, максимально распрямить в суставах тазобедренных. И тянуть до колен за счёт разгибания ног. Ну а спину и плечевой пояс укрепить вышеприведённым образом. В таком случае тяга станет разновидностью приседания для сильного в последнем движении лифтёра - и вытянет он за милую душу не меньше, чем присядет.
Так вот, а почему, в таком случае, тогда, в 2007 году, силовые троеборцы поднимали, в среднем, в тяге всё же несколько поменьше, чем в приседании? А потому что мы, люди, существа очень умные, причём, умные всесторонне - и в делах грандиозных, и в делишках мелких. И весьма ловки мы по пусканию пыли в глаза, по умению показаться круче, чем есть на самом деле. В интересующем нас сейчас случае это проявилось так: ребятишки-лифтёры просекли, что если приседать не до конца, не жопой в пол, то можно поднять гораздо больший вес - и им это дюже понравилось! И как-то промеж себя они договорились, что, мол, вот так и давайте приседать. А поскольку и судьями на соревнованиях бывают, почти исключительно, бывшие спортсмены (а то и действующие), то  это нае..., пардон, уж больно трудно удержаться, этот обман они и утвердили как честное правило. Вот поэтому средние показатели в тяге и были ниже, чем в приседании. Сейчас, вроде, этот бред - в виде полуприседа вместо полноамплитудного движения - отменили. Впрочем, в точности не знаю. Тем паче, что в пауэрлифтинге довольно много федераций в мире, и у каждой свои правила.
Все эти рассуждения (хотя эти ещё и не все) о некоторых особенностях пауэрлифтинга нужны мне, чтобы показать, что' такое значило в 2007 году поднять в становой тяге в весовой категории до 125 килограммов трёхсотдесятикилограммовую штангу. Поднять как угодно, даже без допинг-контроля - или с таким, который ничуть не мешает употреблять запрещённые анаболики. Значит, выходило, что мастера спорта международного класса (мсмк) в весовой категории до 125 кг, по российским стандартам, в среднем набирали необходимую сумму троеборья (802,5 кг) по отдельным движениям так: жим лёжа - килограммов 190-200, приседание - 305-315, тяга - 290-300.

Таким образом, мои 310 кг в тяге, пусть и выполненные с лямками, превышали среднестатистический уровень мсмк килограммов на 10-20.
Да, но теперь нужно продолжить рассказ о хронологии событий, о том, как я конкретно вытянул эту железяку. Значит, в субботу 16 июня 2007 года мне удалось выжать лёжа всего лишь 180 кило. В следующую субботу, 23 июня 2007 года, стало быть, пришла пора пройтись до предела в становой тяге. И после небольшой разминки поставил я на штангу 300 килограмм. И, честно говоря, особо не переживал, не нервничал, когда подошёл к снаряду - и не успел, как говорится, даже и глазом моргнуть, как поднял эти 300 кил обрезиненных железных блинов. Лёгкость впечатлила, померещилось сгоряча, что запас сил ещё ого-го какой! И довёл я тогда вес штанги до 320 кило. Однако же весь настрой куда-то пропал. Вроде бы, и физически, и психологически триста килограммов дались мне легко, но, выходит, так только показалось. Так что трёхсотдвадцатикилограммовый вес  я толком даже и не попытался поднять, потому как перегорел. Забегая вперёд, могу сказать, что даже если бы я тогда выложился полностью, то уж 320 кило не осилил бы. После этого я решил основательно отдохнуть, две недели проводя лишь разминочные тренировки, а потом попробовать взять 310 килограмм. Тем более, что та суббота как раз  попадала на очень интересное число - 7 июля. То бишь седьмой день седьмого месяца седьмого года. В самый раз, чтобы совместить свой личный, и ещё какой, в глобальном масштабе, рекорд с эдаким календарным феноменом.
А денёк выдался жарким, и мало того - ещё и чертовски душным. Тридцать градусов в тени, которой, по-моему, целый день и не было - и пот нифига не испаряется. И я на взводе с самого утра, да нет, предстартовое волнение было уже накануне, в пятницу. Пожаром то состояние не назвать, но помаленьку я уже горел, хреновое настроеньице, а главное, совершенно напрасное аж за целые сутки до д е л а. Часа за три, ну, за пять - куда ни шло. Тем паче, что без подобного мандража фигушки получится напрячь все силы, чтобы осилить намеченное. Да, своевременное нервное напряжение для штурма рекордов абсолютно необходимо, но от слишком раннего треволнения один только вред. Увы и ах, своего устройства не переделаешь, во всяком случае, я на подобный подвиг не способен. Так что пришлось мне как-то терпеть и гореть, стараясь по мере возможности, ограничивать скорость деструктивного процесса. В общем, в три часа дня в субботу 7 июля 2007 года, когда я прибыл в зал тяжелой атлетики в ДК имени Карла Маркса у нас в Подольске, я испытывал столь противоречивые чувства, в совокупности ощущающиеся как страдание почти нестерпимое, что и сейчас, едва вспомню т о т день, как всё переворачивается в нутрях! А ещё и теку.

Жарища-то с духотищей добавляют прелести. Зато особо разминаться не надо - пока добрался до нашего зальчика-полуподвальчика, вполне размялся. Да уж, скорее бы это нестерпимое ожидание закончилось. И вот, наконец, на штанге 310 килограммов. А надо сказать, что пятидесятикилограмммовых блинов у нас не было, максимум - 25 кг. И, чтобы набрать 310, пришлось поставить на двадцатикилограммовый гриф с каждой стороны по три двадцатьпятки, по две двадцатки и по две пятнашки. И почти всё предназначеное для блинов пространство оказалось занято, даже места для замков не хватило. Осталось сантиметров по пять. Причём, с одной стороны крайняя пятнашка не держалась ровно, а всё заваливалась набок. И я боялся, как бы это не помешало мне при подъёме. Хотя упасть, слететь с грифа она была не должна, но, с другой стороны, гриф ведь прогибается под столь приличной тяжестью, а вдруг да соскочит. Так что я обмотал краешек грифа эластичным бинтом. После чего тщательно вытер ладони, ибо от пота был весь мокрый. Не помню, имелась ли тогда в зале магнезия, порошок для уменьшения скольжения ладоней, кажется, нет. Но уж лямки-то не подведут. Ну вот и момент истины! До чего же, ядрить, страшно - как будто от успеха или неуспеха попытки зависит, жить мне или умереть! Всё, главное - выложиться до конца, изо всех возможных и даже невозможных сил - и будь что будет!
Напрягся, тяну - и до колен поднял довольно шустро. А дальше стопор какой-то, спина горбатая, в пояснице согнутая, плечи опущены, тяну, тяну, тяну с предельным напряжением, а кажется, что никакого движения и нет, до того медленно ползёт вверх гриф. И всё-таки ползёт! И вот выпрямляется спина - и я уже почти вверху, осталось только развернуть плечи. Ну уж это теперь совсем нетрудно. Вес взят! Висит в руках груда стали в зачехлённых чёрной резиной дисках-блинах. Чтобы продлить эту сладость, а заодно ощутить повящей тяжесть рекордного груза, я подёргался вверх и вниз несколько мгновений - и уронил железяку на помост. Тогда мне показалось, что я потратил на весь подъём секунд 20, не меньше. Причём, полсекунды тянул до колен, а всё остальное время ушло на завершение движения. Хотя на самом деле я уложился секунд в пять. Ну а потом... потом я оказался в раю, подобного блаженства ни до, ни после в своей жизни мне испытать не удалось. И, само собой разумеется, продлилась супернирвана минуты три, приблизительно, но уж точно не четыре. Через четыре минуты счастье стало обыкновенным, земным, ранее испытываемым. Ну и потом, постепенно убывая, оно ещё подержалась на весьма высоком уровне. Недели две или поменьше. А дальше счастья особого уже и не было, что обычно и случается, ибо счастье как мощный кайф недолговечно. Впрочем, как и любое очень сильное ощущение, равно наслаждательное или страдательное.