На острове Буяне Часть 1 глава 4

                Лес – он и есть лес


             Иван проснулся затемно. Наум легонько подул ему в лицо. Оба брата, осторожно и разом, вздохнули, потом, опять же разом, затихли. Братья, не сговариваясь, дружно и весело для такого раннего часа расхохотались. Получилось очень бесцеремонно, так что неподалёку спящие на деревьях птицы шумно поднялись и переместились к дальним зарослям.
- Упс! Перепугали пташек, -- всё так же смеясь, но уже шёпотом сообщил Иван. – И тебя, получается, тоже разбудил? Ну, прости, брат, -- миролюбиво продолжал парень, -- у вас тут, у сказочных, не только просто глаза открыть, даже мысль подумать в тишине нельзя, потому что кто-то всё понимает, вот как эта трава, кто-то чувствует, как ты, например, -- Иван повернулся лицом к Науму, усмехнулся, понимая, что в глаза этому собеседнику он посмотреть не сможет,  продолжил, ни к кому не обращаясь, и совсем другим голосом, - а кто-то сдачу сдаёт раньше, чем получил что-то.

            Наум услышал эту перемену интонации в голосе Ивана, понял, что тот хорохорится, и поспешил откликнуться:
- Захандрил ты, Иван, не к добру. Придётся-таки к лекарю идти.
- Что за лекарь у вас тут такой, а? Вот, прямо по всем болезням лекарь! – Иван не сдержался. Раздражение и растерянность смазали наметившуюся шутку.
- Да, Баба Яга это, Ваня. – тихо проговорил Наум. – Тебя совесть гложет. Может ты и не понял, но крапива – это не просто так. Это ты сам себя за что-то наказываешь. Обварил себя всего… Ну? Пойдём к лекарю?
- Нормально! Прочитал меня, как по книжке. – угрюмо пошутил Иван. – А, что сразу к Бабе Яге? Пора на лопату и в печь? Чтоб не мучился? – Наум сдержанно хихикнул, а Иван продолжал:
- Марьюшку я в колодце вашем видел! Она там в больнице лежит, понимаешь? Я тут в крапиве сварился, а она, моя голубушка, с тоски умирает. Думает, что меня обидела чем-то, что я, не попрощавшись, ничего не объяснив, ушёл! Это я-то!!!
От неё? Да я без неё жить не могу!
Иван сел, обхватил голову руками и заплакал. Наум, первый раз в своей жизни, растерялся: он не знал, что сказать брату, чтобы приободрить в такую минуту. Иван сам подал голос. Он не бормотал ничего. Парень встал и сказал Науму:
- Идём! Пошли, Наум, к твоему лекарю. Знаю – она мудрая. Боюсь. А как не захочет разговаривать? Мне Марьюшку надо спасать! Хоть бы весточку какую отправить. А как? – Иван говорил быстро, не останавливаясь, - Наум! Ты где, вообще? Теперь ты тоже думай, чтобы и я тут от тоски в истукана какого-нибудь не превратился! – даже в такие тяжёлые минуты Иван невольно подшучивал над собой.
- Уф! -- решительно выдохнул Наум, - Теперь узнаю брата Ивана. Вставай, росой умойся, да поблагодари, не забудь!  Баба Яга рано встаёт, да теперь уж и ждёт, наверное. Не удивляйся. Остров сам знает, кого и куда направить.
- Не удивляюсь, -- ответил Иван. Он уже умылся, успел перекусить тем, что Наум ему приготовил, ждал. – Наум, а как мы без подарка к Яге явимся? Я  гол как сокол, ты знаешь.
- Верно говоришь. Придётся с самобранкой расстаться, - Наум помолчал и добавил, - она давно просила уступить ей скатерть, да я отговаривался тем, что не я хозяин. Тебя скатерть спасла, теперь будем Марьюшку спасать. – Наум завихрился вокруг Ивана, потом снова заговорил:
- Думай, Ваня, чем лес одаривать будем? Без подарка не выпустит. Да на Ряху бы не напороться.
- А это ещё кто такой? Имя странное. Сам он тоже странный? Или страшный?
Наум засмеялся.
- Нет, Ваня, в нашем краю никаких страстей – мордастей не бывает. Никто никого не ест, окромя звериных. У них свои законы. Люди к ним со своими мерками подступаются, вот они понемногу и очеловечиваются. Ты, вот, разбойников напугал, зла им не причинил, а добро сделал. Бабе Яге служат теперь, души в ней не чают. Да, нашей Яге можно служить, она у нас правильная. А Ряха? Баловень. Старшой над ним Леший. Этот племянничек целыми днями прохлаждается, мальца из себя строит да над всяким встречным шутки шутит. Не бойся, Ваня, уболтаем.  Дудку-самогудку, вот, прихватим.
- Наум, тогда и я должен что-то взять, из своего. Только, что? -- Иван достал свои вещи городские, посмотрел на туфли модные, костюм, галстук-бабочку и растерянно оглянулся. В кармане пиджака платок носовой, вышитый Марьюшкой, обнаружил, пуговицу запасную с изнанки оторвал, зажигалку нашёл. Была в кармане, скорее для форса. Не курил Иван, поэтому и забывал про неё. Костёр и тот обычным туристическим, а скорее, первобытным способом разжигал, чем очень удивил Наума.
- Столько богатства, а прибедняешься, -- удивился Наум. – Всё бери. Лишнего не будет. Пора! Идти надо! – Наум торопил Ивана, обдувал легонько то с одной, то с другой стороны. Иван шёл быстро, легко обходил невесть откуда взявшиеся валуны, тропинка то и дело увиливала то в одну сторону, то в другую, Иван шёл не останавливаясь. Вдруг в самой чаще леса, который так незаметно обступил путников, жалобно заплакал ребёнок. Сердце Ивана заметалось. Не успел он слова сказать, как Наум предупредил:
-Теперь будь наготове. Кикимора на болоте проснулась. Сон плохой видела, не иначе. Под ноги смотри. Не придави никого ненароком.

         Парень шёл осторожно, быстро и незаметно осматривая дорожку и лес вокруг. Подошли к ручью. Иван решил, что не лишним будет, если он воды попьёт. Нашёл удобное место, прилёг. Вода была свежей и вкусной, хотя трудно объяснить это слово в отношении воды. Вдруг Наум прошептал:
- Ваня-Ваня, что ты делаешь? Где котомку оставил?
Иван вскочил, огляделся, а котомки нет. Все вещи по кустам раскиданы. Дудка только и осталась у Ивана, потому что он её за пазуху положил, чтобы рассмотреть как-нибудь, что за волшебство в ней спрятано. Наум прошептал:
- Счастливый ты, Иван! Только дудка тебя сейчас и выручит. Бери! Играй!
- Наум, я не умею играть на дудке.
- Играй уже. Просто дуй в неё, она сама всё сделает.
Никогда бы не подумал Иван, что у него дудка песни петь будет. Он играл, беспорядочно закрывал-открывал отверстия дудки и легонько дул в неё. Не прошло и пяти минут, как Иван каким-то образом оказался снова у реки, на том самом месте, где оставил котомку. Она лежала целая и невредимая. Тут Наум просто зашипел на Ивана:
- Хватай котомку и бегом отсюда подальше. Не оглядывайся! Ты разве не видел, что Ряха за тобой от самой опушки крадётся. Ты для него незнакомец, поэтому он так долго шёл за тобой. Скажи спасибо дудке, это она время вспять повернула.
Только часто и она выручать не сможет.  К зиме, может, а то ещё позже. Иван понял, что встреча с Ряхой ещё может повториться.

           Долго ли, коротко ли, братья вышли на лесную поляну. Избушка Яги была самой обыкновенной деревенской избой, вовсе даже не старой и не покосившейся. Крепкая изба с окнами в наличниках. Крыльцо высокое. Дверь на палочку закрыта. Во дворе пёс лохматый, ленивый такой лежит. Похож на кавказскую овчарку. Голову приподнял, посмотрел, нюхнул воздух и снова заснул. Наум удивился:
- Ты посмотри! Яга, видно, предупредила своего охранника, чтобы гостей не пугал. Этот пёс – настоящая гроза сказочного леса. Представляю, -хихикнул Наум, - как разбойникам досталось. Интересно, где они? В деревне, вряд ли. Яга могла заслать их за тридевять земель, чтобы хлеб свой отработали.
- Наум, а что это за женщина подошла к калитке? Это она?
         
          Наум ничего не успел ответить. Иван уже поклонился хозяйке и поприветствовал её. Как бы там ни было, измученный переживаниями парень полностью доверился ситуации. Пока сидели за столом, честно рассказал Яге, кто он и откуда. Всё, без утайки. Наум с удивлением услышал от Ивана, что он готов на всё, чтобы Марьюшка выздоровела и его дождалась.
- Матушка Яга, я в своей жизни много ошибок сделал, каюсь. О некоторых только здесь и догадался, -- сокрушался Иван.
Яга, красивая, статная, пожилая женщина, сидела за столом, иногда отмахивалась от назойливых комаров, беззлобно шикала на них и внимательно слушала Ивана.
- Иван-Иван, какая жизнь у тебя запутанная. Так, значит, не хочешь ты на острове жить? Науму братом быть?
-  Братом я Науму теперь всегда буду, а Марьюшку обидеть не могу.
Яга помолчала, подумала, квасу попила, опять помолчала, потом сказала:
- Не хотела я Марьюшку прощать! Не хотела! Она тебя ещё в детстве увидела в блюдце с наливным яблочком. Всё жалела. А выросла, так и вовсе сбежала. Даже я не знаю, как она остров уговорила отпустить её. Болеет, говоришь? Сейчас её нельзя одну оставлять. Не выживет.
- Матушка Яга, так Марьюшка –- дочь ваша? – Иван чувствовал, что грядут перемены, только в них, этих переменах, должна быть Марьюшка! Иначе он не согласен. Яга тихо качала головой:
- Не дочка. Внучка! Дитя любимое, балованное, чистое.

           На крыльце, на ступенях сидел Иван и, глядя на лес, пытался осмыслить услышанное. Даже Наум молчал, потому что неожиданных новостей было много.
Яга на крыльцо вышла серьёзная. Сказала негромко:
- Понравился ты мне, Иван. Спасибо за подарок. Наум-поди надоумил? Ну, спасибо и ему. Испытания твои ещё не закончились. Всё образуется, если терпения хватит. А сейчас, хватай котомку и бегом отсюда, подальше!
Передумать могу.

             Назад возвращались другой дорогой. Идти спиной вперёд было очень неудобно и страшно. Но Наум велел ничего не бояться, так что Иван молча повиновался. А ещё Наум сказал, что так лес выпустит их беспрепятственно. Скоро они пришли. Ивану показалось, что и половины пути не прошли, как Наум разрешил повернуться лицом к опушке, как раз в том месте, где сороки жили. Иван обрадовался. Решил поболтать с сороками. Те сегодня были дружелюбнее, чем в последний раз. Окружили Ивана, загалдели. Парень отдал им гостинцы. Сорокам понравилась блестящая синяя пуговица и галстук. Иван развязал его. Получилась красивая синяя ленточка в мелкий белый горошек. Сороки согласились, чтобы она какое-то время украшала их ветку. Наум тихо кружился вокруг Ивана и шептал ему в ухо:
- Хватай котомку и бегом отсюда, подальше! – хихикал и ёрничал Наум, радуясь, тому, что так хорошо справились с серьёзным делом. Теперь можно и отдохнуть на любимой поляне, - А кому-то ещё и ужин готовить сегодня?

             Иван немного устал, успокоился, потому что появилась надежда. Наконец, он узнал, что у Марьюшки есть родные. Бабушка, хоть и сказочная, но очень достойная и мудрая. И она в него верит! Он ещё увидит Марьюшку и обнимет её! Скорее бы утро! Пора действовать!