На острове Буяне Часть 1 Глава 6

                От Нави до Яви Алатырь управит

        Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не успели братья расположиться на поляне, отдохнуть от пути долгого да трудного, как на опушке снова Ряха появился. Встал за деревом, выглядывает осторожно и Ивана ладошкой к себе манит. Брат Наум тихонько так говорит Ивану?
- Глянь-ка, Ваня, чего это малец вернулся? Никак сызнова приключилось что?
Иван тут же оглянулся, поднялся и говорит:
- А и то! Пойдём-ка, брат Наум, послушаем, что Ряха нам сказать хочет.
Иван быстрым шагом подошёл к парнишке, да, видно, лицо у него после пережитого было слишком серьёзным, так что Ряха невольно попятился и чуть было не задал стрекача. Иван примирительно заговорил и подошёл чуть ближе:
- Стой, малыш! Неужто туфли разонравились?
Брат Наум тоже пошутил. Покружился вокруг Ряхи и крепко взъерошил и без того запутанную шевелюру мальца.

        Ряха остановился, решительно выдохнул и стал вытаскивать из карманов жемчуг. Крупный. Ровный. Жемчужины, одна к одной, так и сияют. У братьев даже дух захватило. Иван молча принимал их в свои большие ладони и ждал, когда Ряха объяснит, что он делает? Понятно, что вчера мальчишка, налюбовавшись вдоволь обновкой, добрался-таки до моста. Увидев Ивана, он, по своей всегдашней привычке спрятался где-то в траве, и всё, что происходило дальше, всё видел и слышал. Наум с Иваном не поняли, что жемчуг настоящий, а Ряха – понял. Он обшарил всю поляну вдоль и поперёк, но собрал все до одной жемчужины. Ряха вёл Ивана по лесу из благодарности за подаренные туфли, а про жемчужины смолчал, потому что рассудил так: раз Иван не стал их собирать, значит они ему не нужны. А не нужны, так и речи о них нет.
Малыш, явно взволнованный, достал последнюю жемчужину, поднял глаза и сказал:
- Дядюшка Леший сказал, что это – не богатство. Это слёзы. Если их не отдать, то случится беда ещё больше той, из-за какой та тётя переодетая плакала.
Ряха вздохнул, повернулся и хотел было убежать, чтобы Иван не увидел, что у него глаза на мокром месте. Иван понял сразу, что мальчик через себя переступил, когда жемчужины отдавал. Брат Наум крутанулся вокруг себя, потом вокруг брата с мальчишкой, а потом сказал загадочным голосом:
- Ряха! За такой поступок, честный поступок, награда полагается. Правда?
Малец с готовностью, молча закивал головёнкой, во все глаза глядя на Ивана. На брата Наума же не посмотришь, не на что. А Наум продолжал:
- Недалеко от этого места растёт большой дуб. Знаешь? А в дубе есть дупло.
Тут Ряха опомнился и возразил:
- Дядя Наум, я это дупло знаю. Там ничего нет, я все давно проверил.
Мальчишка разочарованно хмыкнул.
-  Вот так всегда. Не дослушает, а рассуждает. Ну так как, говорить дальше?
Ряха слушал, вытянув шею, и не шевелился. А Наум продолжал:
-  Вот. Подойди к дубу, встань спиной к дуплу, отсчитай десять шагов. Больших шагов. Там куст. Под кустом белка запасы себе оставила. Вот там поищи. Среди орехов есть вещица дорогая. Я, чаю, подороже этого жемчуга будет. Всё понял? Иди! Да не забудь похвалиться. Интересно же!

        Последние слова Наума Ряха уже не слышал. Он так быстро исчез, что за жемчужины Иван уже лес благодарил. А Наум, впечатлённый неожиданно завершившейся ситуацией и реакцией Ряхи, довольно засмеялся, потом сказал:
- Брат Иван, я видел, как разбойники бежали по лесу.  И как только со скалы спустились? Толкались, тряслись, натыкались на деревья. Один из них тогда выронил драгоценное кольцо, с бриллиантами, наверное. А белочка любопытная оказалась: колечко вместе с орехами припрятала да потом и забыла где. – Брат Наум тихонько засмеялся. – Пусть малец порадуется. Жемчуг отдал, не позарился. Хотя для него это, всего лишь, блестящие игрушки. А вот, что Леший такое богатство у себя не оставил, над этим подумать надо. Уж он-то цену жемчугу точно знает. Брат Иван дошёл до своей ночной постели из сухой душистой травы, прилёг и, рассуждая задумчиво, спросил брата:
- Наум, я, когда женщину переодетую увидел, так разволновался, что даже ноги сомлели, думал, что упаду. Вот стыд-то где. Что греха таить, красивая женщина, только не от этого волнение пошло. Что-то было такое родное в фигуре, что и сказать нельзя. А ты как?
- А я и сам не помню, что говорил, только … Вот сейчас можешь смеяться, но мне на секунду показалось, что у меня тело есть, только оно, как под шапкой-невидимкой, что ли. Ты, Ванюша, хоть раз надевал шапку-невидимку?
Иван удивился и, как всегда, представив себе что-нибудь абсурдное, на мгновение пришедшее на ум, неожиданно весело рассмеялся, даже покатался по своей постели, так ему стало смешно.
- Братишка, ну рассказывай, что опять придумал? А то, смеётся один, понимаешь ли!
- Брат Наум, а вот представь, идёт по лесу, к примеру, человек лихой, а ты ему в ухо, тихонечко так: ку-ку! А потом я, в шапке-невидимке, с другого бока: ку-ку.
А потом эхо: ку-ку, ку-ку-у-у-у. И от его лиха ничего не останется. Пока до людей добежит, забудет, как пакости делать.  Я прав, братишка?
- Насмешил - так насмешил, Ванюша, - Наум вздохнул и продолжил прерванный шуткой разговор, -- Понимаешь, Ваня, я тело своё чувствовал, как будто оно у меня есть. Значит, я точно был человеком. В видениях мы с тобой близнецы, а красавица, получается – наша мама? Точно! Поэтому ты волновался так сильно.
- Ну да, - подхватил беседу Иван, - я чувствовал, что не красота тому причиной. Я Марьюшку вспомнил и понял, что чары красавицы здесь ни при чём.

        Разговор то вспыхивал, то неожиданно прерывался, то возобновлялся снова. Братья никак не могли наговориться и решить, что делать дальше.
Иван, уже давно и безоговорочно принял брата Наума за родное существо, поэтому переживал и болел за него не меньше, чем за Марьюшку. Вот и теперь, Иван был убеждён, что всё произошло не просто так. Он даже высказал Науму мысль, что и он сам попал на остров, потому что время пришло всё узнать и поставить на место. Наум помолчал, а потом полностью согласился с Иваном.
- Иван, давай посмотрим, что у нас есть? Из волшебных вещей – дудка-самогудка и шапка-невидимка. И эти вещи своё ещё не отработали. Так? Кроме скатерти-самобранки. Если бы она нам была нужна, мы не смогли бы её подарить Яге.
- Правильно, - с жаром заговорил Иван, - мы узнали историю наших родителей. Чуть жемчуг не проворонили, да Леший, может, даже по чьей-нибудь указке, назад отправил. Вот спасибо ему! Значит, жемчуг своё назначение ещё не выполнил. Надо думать, что делать дальше. Вот бы Марьюшка вернулась скорее! Как бы её совет пригодился.
- Ванечка, если Марьюшка пока не вернулась, значит, нам надо вдвоём постараться. Знаешь, что я думаю? Надо бел-горюч камень найти. - Наум неожиданно для себя стал рассказывать Ивану про священный камень. - Камень этот, Ванюша, Алатырь называется, не каждому он покажется, а только тому, кто ни от кого больше помощи получить не сможет. Если я дух без тела, значит надо тело из мёртвой воды добыть, а потом оживить его живой водой. Душу мою в тело допустить только камень Алатырь может. Это под ним живой ручей и мёртвый ручей спрятаны. В старину люди нагрешили, без почтения с водой обращались, вот и упрятали боги священные источники под камнем Алатырь. В полнолуние возле камня человеческие души из Нави, из подземного царства то есть, могут весточку живым подать, тем, кто в Яви живёт. Царство высших сил всё рассудит и всё управит. Оно так и называется – Прави.
 Брат Наум сделал паузу в рассказе, чтобы Иван смог осмыслить, что к чему.
Иван, не привыкший к таким сложным разговорам, слушал, однако, очень внимательно. Он какое-то время молчал, потом разжёг костёр и стал готовить ужин. Вдруг вспомнил, что за весь длинный-длинный день они с Наумом только один раз и ели, то есть завтракали. Наум понял без слов, что Ивану нужна основательная передышка, молча исчез, а через минуту стол с ужином уже был накрыт. Иван даже удивиться не успел, просто сел и стал ужинать. Наум, видимо, занимался тем же. Иван быстро справился со всем, что было на его половине стола, сел поудобнее и заговорил:
- Наум, а что мы сидим? Надо узнать, хоть примерно, где камень Алатырь искать. Может, к колодцу сходим? Ты же ничего у него не спрашивал? А вдруг он тебе ответит?
- Ванечка, дорогой, ты забыл, что мне надо в него смотреть, а вода должна меня отражать.
- А если нет? – упорствовал Иван. – А если вода в колодце тебя видит? Если источник волшебный, то и ответ ты сможешь получить волшебный. Ты же не пробовал, Наумушка!
Брат Наум закружился по поляне, чуть прижимая траву к земле, потом сразу вернулся и сказал:
- Убедил, братишка! Не знаю, что из этого выйдет, но завтра с рассветом идём к водопаду. Укладывайся спать. Надо силы восстановить. И я попробую отдохнуть.

        Путь к водопаду показался Ивану легче и короче, чем в первый раз. Оба брата были так сосредоточены, что лес им сам помогал, чтобы быстрее привести братьев к колодцу. Иван шёл уверенно, быстро нашёл проход в пещеру, остановился у самой волшебной чаши:
- Иди, Наум, подыши на воду, может, что получится.
Наум очень волновался. Иван наблюдал за источником. Вначале ничего не происходило, потом Наум подул на воду. По поверхности пошла рябь. Иван заметил, что в этой ряби мелькнуло отражение какого-то лица. Это изображение продержалось секунду и пропало. Иван чувствовал, что Наум просто плачет от случившегося. Иван как-то неловко повернулся и из кармана выпала жемчужина, отскочила несколько раз от каменного пола и покатилась. Иван хотел её поднять, но не успел. Жемчужина свободно скатилась в чашу. Иван застыл в недоумении. Что делать? Оставить жемчужину в воде или достать? Иван представил, что он своей грубой ладонью будет мутить святой источник, и не решился. И правильно решил, потому что вода начала потихоньку закипать вокруг жемчужины, потом стала перламутрово-белой, потом цвет стал меняться, заиграл всеми цветами радуги.  Брат Иван шептал Науму:
- Брат, дорогой, расскажи источнику про себя и смотри. Вдруг твои глаза увидят невидимое! Ты, ведь, тоже невидимый.
Иван попятился, тихонько вышел из пещеры и стал ждать Наума. Сидел долго, пока Наум не заговорил:
- Ты был прав, братишка! Я видел! – Наум замолчал, покружился около какое-то время, потом присел рядом с Иваном и продолжил:
- Иван, у меня есть тело, но оно очень быстро рассеивается. Вот, смотри! – Наум достал шапку-невидимку и попросил Ивана надеть её. – Я здесь, рядом с тобой. Смотри быстро, вдруг получится и у тебя меня увидеть. Мне жемчужина помогла. Спасибо тебе.
Иван надел шапку-невидимку и стал внимательно смотреть в указанную сторону.
На траве сидел он сам, только очень бледный, почти прозрачный. Иван от неожиданности чуть не упал, шапка-невидимка слетела с головы.
- Наум! Братишка! Я тебя видел! Ты похож на меня, но совсем прозрачный, как из воды. Но, главное, теперь мы точно знаем, что ты – человек, и ты мой брат!
Наум всхлипывал и молчал. Иван сел рядом и тоже молчал.
- Братишка, - сказал, наконец, Наум, -- на Алатырь надо идти завтра к рассвету. Идти далеко, а, может, близко – как остров решит. Надо побыстрее до поляны добраться. Котомку собрать надо. Не соберём – стыда не оберёмся.
Брат Наум обвевал лицо Ивана то с одной стороны, то с другой, а тот шёл быстро, не останавливаясь, приглядываясь к тропинке, чтобы ненароком никого из лесных зверюшек не придавить. Почти у самой поляны встретили Ряху. Он не подошёл ближе, а как стоял поодаль, так оттуда и показал добычу: кольцо с бриллиантами. Даже издалека было видно, что Ряхе повезло. Он помахал Ивану рукой, улыбнулся радостной улыбкой и исчез, мелькнув белыми ботинками.

         На поляне Наум попросил Ивана, чтобы ни о чём не расспрашивал, просто помогал, если он попросит. Иван был согласен на всё, лишь бы брату помочь.
Ниоткуда появлялись вещи. Иван их разобрал и понял, что два одинаковых мужских наряда – это для них. Иван свой наденет, а Наум, если всё получится, сможет надеть свой. На один костюм он положил шапку-невидимку, мешочек с жемчужинами, берестяное ведёрко, лёгкое и прочное, сверху приготовленных вещей появилось большое вышитое покрывало с непонятными знаками ярко красного цвета по краю. Наум перестал приносить вещи и попросил спрятать их в котомку. Иван так и сделал и очень удивился, когда гора вещей, уложенных в котомку, резко уменьшилась в размерах. Наум попросил Ивана настряпать своих фирменных лепёшек из корней лопуха, а сам затих. Иван понял, что Наум уже отправился отдыхать.

         Утром брат разбудил Ивана, разложил на столе завтрак и попросил его поторопиться со сборами. Вышли затемно. Сумрак светлел, но не быстро. Иван, полностью доверившись Науму, шёл, как всегда, направляемый лёгким ветерком. Парень понимал, что спрашивать Наума сейчас ни о чём нельзя, всё же волновался. Ни дороги, ни направления Иван не знал, шёл вслепую, куда остров позволял, как сказал Брат Наум. Когда Наум попросил остановиться и подкрепиться, Иван, наконец, осмотрелся. Места показались знакомыми. Ну да! Конечно! Вот он, водопад! Но парень чувствовал, что путь продолжится, и поторопился с перекусом. Наум потребовал, чтобы Иван переоделся, а одежду свою подарил лесу. Это звучало, мягко говоря, необычно. Переоделся Иван быстро. Обычная вышитая рубаха из белого льна, синие шаровары и новенькие лапти с онучами. Иван, ни разу в своей жизни даже не примерявший лапти, легко справился с онучами, надел лапти и ловко перевязал всю эту конструкцию льняными же тесёмками.  Наум посмотрел на Ивана, неожиданно захихикал, потом подхватил его одежду, лежавшую тут же, на траве, и, как будто одним взмахом, развесил её на деревьях.
- Поклонись острову, Иван. Меня-то он не увидит. – Иван церемонно поклонился на все четыре стороны, а Наум в это время проговорил слова. Выглядело со стороны так, как будто один актёр ведёт действо, а другой его озвучивает. – Батюшка остров, остров Буян, направь и помоги Алатырь-камень найти. Не пустого ради развлечения, ради жизни малой, ради жизни несчастной, справедливости ради помоги.

          Не успел Наум слова договорить, как водопад всей своей массой взлетел и стал лить воду снизу вверх. Пещера с колодцем исчезла, а в нишу за водопадом вдруг ни с того  ни с сего  при абсолютно чистом небе, ударила молния. Всё вокруг заволокло плотным туманом, который быстро рассеялся. Братья увидели в нише поляну с огромным валуном посередине. Валун как будто перегородил источник, потому что, с одной и с другой стороны камня, вытекали два, довольно глубоких ручья. Оба, тихо журча, разливались небольшим озерцом каждый, здесь же, на поляне. Вроде, похожи ручьи и озерки, а приглядишься – разницу увидишь сразу. Только у одного источника вились пичужки, комарики зудели, бабочки порхали, а у другого - тишина. Плотная, кажется, что рукой можно потрогать.
- Доставай ведёрко, Ванечка. Я сейчас молится буду, а ты, как я в голос плакать начну, бросай жемчуг в мёртвый ручей, потом зачерпни ведёрком воду и лей на камень, пока не поймёшь, что уже хватит. Потом меня с камня перенесут в другой ручей или озерцо, так ты не зевай. Как глаза открою, слово скажу, сразу накрывай меня покрывалом и бегом неси на улицу, под наш водопад.  Замешкаешься, Ванечка, несдобровать обоим. Останемся вместо царапины на Алатырь-камне.
               
            Брат Наум начал молиться, негромко, долго, потом затих, потом закричал и громко-громко зарыдал. Иван схватил ведёрко, рассыпал жемчужины по воде и тут же зачерпнул из мёртвого ручья. Полное ведро воды выплеснул одним махом на валун, тут же возвращался и лил снова и снова. Вдруг на валуне появился силуэт человека, который лежал на камне лицом вниз и рыдал, громко и безутешно. Какая-то сила в одну секунду сбросила человека с валуна прямо в живое озерцо. Человек развернулся лицом к Ивану, слабо улыбнулся и прошептал:
- Ванечка…
Иван уже держал покрывало наготове. Схватил брата в охапку, завернул, как смог, и опрометью бросился прочь. Выбежал к водопаду, и вдруг присел с братом на руках. Молния снова ударила прямо в нишу. Снова появился густой туман. Когда он рассеялся, водопад щедро хлестал по спинам обоих братьев. Иван перенёс брата на сухую траву, надел на него одежду и, обессиленно свалившись рядом, заснул.