Афганистан

У детей, никогда не видевших мира, и детей, никогда не видевших войны, разные представления о справедливости.

Поделюсь с вами удивительным фактом: весь Афганистан передвигается на автомобилях фирмы Toyota. Как так вышло, мне сложно объяснить. Возможно, длительная селекционная сортировка среди лидеров мирового автопрома привела к подобному естественному отбору именно этого производителя в масштабе всей страны. Возможно, народное вече или постановление президиума 15-го съезда «Талибана» единогласным решением ограничило ввоз в страну любых марок, отличных от Toyota. Но должен признать, это крайне комфортно, когда в любом магазине автозапчастей, в любом сервисе обязательно найдутся нужный специалист, нужное оборудование для диагностикии ремонта и, конечно, полный комплект запчастей для твоего японского «скакуна». Удобство заключается ещё и в том, что не нужно искать, где ближайшая СТО. В Афганистане, как и во многих восточных странах, они все находятся в одном месте. И в случае поломки ты просто направляешься на ту самую улицу, которая специализируется на ремонте автомобилей, и ищешь свободные руки.

Наш верный «конь» всю поездку не желал самостоятельно охлаждаться, что вызывало много неудобств. Радиатор то и дело сигнализировал о готовности закипеть, вынуждая нас делать остановки. Построив маршрут через квартал автомастерских, мы твердо решили положить конец нашим мытарствам. Мальчонка лет 10, ровесник моего сына, довольно быстро разобрался в причинах поломки и, лихо соорудив «жучка» из сгоревшего предохранителя, позвал отца для осуществления взаиморасчетов. Три взрослых дядьки (я, проводник и водитель) наблюдали, как пацан прозванивает провода под капотом, вместо того чтобы пойти в школу или учить уроки. Это меня очень впечатлило, равно как и то, что девочкам вовсе запрещено посещать учебные заведения выше 6 класса. Нет старшей школы, нет техникумов и ВУЗов.

Что за безумие?! Мне хотелось разнять детей и прекратить эти жестокие игры. Но вместо этого пришлось подчиниться всеобщему ритуалу, явно считающемуся тут нормой. Меня привлекли большая группа детей и несколько взрослых, шумно игравших за мечетью в одном из атмосферных переулков Кандагара. Любопытства ради я присоединился к ним в надежде поучаствовать в мероприятии и открыть для себя традиционные развлечения детей Афганистана. Поучаствовал… Взрослые устроили детские бои, подначивая на агрессию и разнимая стороны, когда поединок заходил в клинч. Меня мигом окружили вниманием, и завидев, что я снимаю, дети активно позировали и шли на контакт. Мальчик, проигравший бой, сильно расстроился и расплакался из-за того, что не смог показать себя с лучшей стороны перед гостем и камерой. Моё сердце было разбито. Отвратительное ощущение причастности к детским слезам было унизительно для меня, хоть мне и пришлось невольно участвовать в этом позорном мероприятии в положении стороннего наблюдателя. Всё моё сознание отрицало действительность происходящего, но я подчинился тому, что подобные развлечения являлись нормой поведения для окружающих, а мой статус гостя не позволял лезть в чужой монастырь со своим уставом.

Мы все чьи-то дети. Каждый живёт на этой планете первый и, судя по всему, единственный раз. В душе я всё такой же бесшабашный мальчишка. Разница лишь в том, что я уже успел собрать свой багаж ошибок, а эти афганские дети ещё нет. И если правда заключается в том, что дети наследуют безумие родителей, то лучший способ сделать их хорошими — сделать счастливыми. После того случая в Кандагаре я не гулял больше без пакета сладостей. Ведь это самое малое, что я мог сделать для них, продемонстрировать искренность своих чувств и хоть какую-то заботу.

С поэтическим вдохновением, Ваш Сергей Бурыкин