Мария Баронн Холодные сны Глава 4. Сад Теней и Рек

 Глава 4. Сад Теней и Река, текущая в обе стороны

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, похожим на последний аккорд колыбельной. Мира и Кеша оказались в длинном коридоре, где стены были сотканы из тумана, а пол — из застывших капель дождя. В воздухе пахло мокрой землёй и старыми письмами.

— Знаешь, — прошептал Кеша, принюхиваясь, — здесь пахнет не просто дождём. Здесь пахнет чьим-то ожиданием.

Они пошли вперёд. Туман расступался неохотно, словно не желая показывать дорогу. Вскоре впереди замаячил свет — не электрический и не солнечный, а тёплый, живой свет фонаря, стоящего посреди поляны.

На поляне росло единственное дерево. Его ствол был чёрным и гладким, как обсидиан, а вместо листьев на ветвях висели крошечные фонарики, внутри которых мерцали лица. Лица улыбались, грустили, шептали что-то беззвучно.

— Это Древо Памяти Рода, — раздался голос из-за спины.

Мира резко обернулась. Перед ней стояла женщина в простом платье, сотканном из лунного света. Её лицо было знакомым и незнакомым одновременно — словно отражение в воде.

— Бабушка?.. — выдохнула Мира.

Женщина улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз засветились мягким золотом.
— Я — это ты через много лет. Я — это твоя прабабушка. Я — это все женщины твоего рода, которые когда-либо смотрели на звёзды и мечтали.

Кеша подбежал к дереву и ткнулся носом в один из фонариков.
— Эй! Там моя двоюродная тётя! Она всегда пахла корицей!

Мира подошла ближе. В одном из огоньков она увидела маленькую девочку с косичками — себя в детстве. В другом — женщину с седыми волосами, читающую книгу у окна.
— Почему мы здесь? — спросила Мира.

— Чтобы принять дар, — ответила Прародительница. — Чтобы научиться отпускать то, что держит тебя на месте. Смотри.

Она протянула руку к дереву. Один из фонариков сорвался с ветки и плавно опустился на ладонь Мире. Внутри него была сцена: её бабушка, молодая и смеющаяся, учит её кататься на велосипеде.

— Это не просто память, — сказала женщина. — Это энергия. Ты можешь хранить её здесь вечно, и она будет согревать тебя. Но тогда ты никогда не научишься летать сама. Или... ты можешь отпустить её в небо.

Мира посмотрела на светящийся шар. Боль утраты смешалась с нежностью.
— Отпустить?

Прародительница кивнула:
— Любовь не исчезает. Она становится ветром. Отпусти страх потерять их, и ты обретёшь их навсегда.

Мира глубоко вздохнула и разжала пальцы. Фонарик не упал. Он взмыл вверх, превратился в светящуюся птицу и растворился в тумане, оставив после себя лишь ощущение тепла на ладони.

В тот же миг туман рассеялся. Они стояли на берегу реки. Но это была не та река из жидкого серебра. Эта вода была живой: она текла одновременно в обе стороны. Прозрачные струи мчались навстречу друг другу, проходили сквозь друг друга, не смешиваясь — одна тёмная, как ночь, другая светлая, как рассвет.

— Река Времени, — благоговейно прошептал Кеша. — Я читал о ней в книжке с оторванной обложкой под кроватью.

На берегу сидел старик в плетёном кресле-качалке. Он курил трубку, из которой вместо дыма вылетали бабочки-капустницы.
— А вот и гости! — весело сказал он, не оборачиваясь. — Я вас ждал. У меня как раз чайник вскипел.

Рядом с ним действительно стоял старинный медный чайник с длинным носиком. Из носика валил пар, но вода внутри оставалась абсолютно неподвижной и кристально чистой.

— Это Хронос-Путаник, — представил старика Кеша. — Он отвечает за потерянные минуты и опоздания на поезда судьбы.

Старик хмыкнул и разлил чай по чашкам из тончайшего фарфора.
— Не слушай его. Я просто храню равновесие. Если бы время текло только вперёд, всё бы сгорело от нетерпения. Если бы только назад — всё бы заржавело от тоски.

Мира взяла чашку. Чай пах детством: жжёным сахаром и мамиными духами, сладко и пряно.
— А как нам перебраться на ту сторону? — спросила она.

Хронос-Путаник указал мундштуком трубки на воду:
— Никак. Вы уже там. И вы здесь. Время — это не дорога, а садовая решётка для винограда. Вы всегда внутри него.

Он щёлкнул пальцами, и прямо из воды начала расти винтовая лестница из застывшей музыки. Каждая ступенька звучала нотой «до».

— Лезьте! Только осторожно! Ступенька «фа-диез» сегодня немного скользкая от философских сомнений!

Кеша первым запрыгнул на лестницу.
— Я пойду первым! Если что упадёт — так я пушистый!

Мира последовала за ним. Поднимаясь по музыкальным ступеням, она смотрела вниз и видела удивительную картину: там, внизу, она всё ещё стояла на берегу с чашкой чая и разговаривала со стариком.

— Видишь? — крикнул ей Хронос снизу. — Ты одновременно пьёшь чай и карабкаешься к звёздам! Такова природа души!

Лестница привела их в сад, где росли деревья с плодами из чистого света. Между стволами порхали существа, похожие на людей, но сотканные из чистого эфира.

Навстречу им вышла девушка с глазами цвета грозового неба.
— Я Проводник Звёздных Ветров, — сказала она голосом, похожим на шелест страниц. — Вы пришли в Дом Принятия.

Она протянула Мире плод света.
— Съешь его. Он соткан из любви тех, кого ты потеряла, и надежды тех, кого ты ещё встретишь.

Мира надкусила плод. Вкус был неописуем: это был вкус первого снега на языке и вкус прощения после долгой ссоры.
Внезапно всё вокруг наполнилось гулом крыльев. Тысячи светящихся существ окружили их плотным кольцом.

Кеша прижался к ноге Миры:
— Кажется, нас сейчас будут любить до смерти!

Существа не нападали. Они начали петь без слов — мелодию дома, мелодию покоя. Мира почувствовала, как тяжесть всех лет спадает с её плеч. Она поняла главное: вселенная не требует от неё быть сильной или правильной. Вселенная требует лишь одного — быть живой во всех своих проявлениях: в страхе и в радости, в слабости и в силе.

Песня стихла так же внезапно, как началась.
Проводник Звёздных Ветров улыбнулась:
— Теперь ты готова увидеть Дверь Домой. Она всегда была здесь.

Она указала на огромный валун у края сада. На валуне не было ничего необычного, кроме маленького ростка клевера с четырьмя листьями, который пробивался сквозь трещину в камне.

Мира подошла ближе и коснулась камня ладонью. Холодный гранит вдруг стал тёплым под её пальцами.
Кеша деловито обнюхал клевер:
— Ну вот! А я думал, будет что-то поэффектнее! С фейерверками!

Мира рассмеялась чистым смехом человека, который наконец-то понял шутку мироздания.
Она открыла глаза... или ей показалось? Мир вокруг был прежним и одновременно новым.
Она стояла посреди своей комнаты. За окном шумел обычный городской дождь.
На подоконнике сидел Кеша и умывался лапкой.

Но теперь Мира знала: эта комната — лишь одна из тысяч дверей в бесконечном коридоре её души. И где-то там, за гранью видимого света или тьмы невидимого, её ждут новые друзья: старый библиотекарь с совой на плече и старик с чайником вечности.

И самое главное: она больше никогда не будет одинока во сне или наяву.
Потому что вселенная приняла её полностью и без остатка.