На острове Буяне Часть 1, глава 7

                Смотри лучше, выбирай сердцем

                День клонился к вечеру, когда Иван, расслышав осторожные шаги, доносившиеся с дорожки, открыл глаза. Наум, так похожий на него, да ещё и в такой же одежде, в какую переоделся Иван у водопада, стоял на тропинке, широко расставив руки. Брат с трудом, стараясь шагнуть, не отрывая ног от земли, волоком подтягивал то одну ногу, то другую. Было видно, что простые человеческие шаги ему не давались совершенно, он взмок от напряжения и был очень расстроен. Голубые глаза, точно такие, как у Ивана, потемнели от негодования на самого себя. Наум не заметил, что брат проснулся и наблюдает за ним. От неожиданности, что его видят, и видят все неудачные его попытки сделать обычный шаг, Наум со всего маху сел на тропинку, ударился и… засмеялся. Он был рад, что у него есть тело, что он – самый настоящий человек, и что ему тоже больно, если ушибся.
- Братишка, поздравляю! Ты сделал свои первые шаги! – Иван подскочил к Науму, сгрёб его в охапку, поднял и закружился с ним. – Молодец какой! Через недельку  бегать будешь! – Иван осторожно поставил Наума на землю и сказал:
- Ну, братишка, пошли, а то скоро стемнеет.
- Стой, Ванюша, у меня совсем ничего не получается. Ты же видел, что я один шаг сделал и споткнулся. Так мы с тобой до зимы идти будем, — попытался пошутить Наум.
— Нормально! Опять про меня какую-то чепуху подумал. Сядь! Давай поговорим, брат. - Иван осторожно, чтобы не ранить словами, прячась за шутками, ласково улыбаясь брату, снова заговорил:
— Дорогой мой, очень дорогой для меня человек, я сегодня счастлив, как никогда! Брат Наум, ты сегодня заново родился! Ты, хоть, понял это, торопыга мой родной? Посиди, подумай и привыкай человеком быть. Мы обязательно всё преодолеем, слышишь? Обязательно и всё – преодолеем. – Иван замолк, чтобы дать себе и Науму перевести дух. Он очень волновался, потому что сумрак вот-вот спустится на лес. Нужно было уходить от водопада как можно дальше, чтобы не искушать судьбу. Иван встал, подсадил Наума на закорки, и, закинув котомку, ставшую совсем лёгкой, за плечи брата, бодро зашагал по тропинке в лес.
Несколько минут Наум молчал, слегка ёрзал за спиной у брата, но терпел. Тропинка в наступающем сумраке становилась почти незаметной, Иван волновался, торопился и молчал, экономя силы. Наум ещё немного помолчал, потом, наклонившись к самому уху Ивана, осторожно спросил:
— Ванюша, Вань, а куда мы идём? — Наум не узнавал лес, тихонько оглядывался и решил-таки спросить брата.  Не заблудиться бы ненароком. Ещё неизвестно как остров на перерождение Наума отзовётся.
— О как? Наумушка, а мы к лекарю идём. Знаешь такого? – пошутил, как обычно, слегка уставший от напряжения Иван. – Посадил Наума на траву, дал ему оставшуюся лепёшку, сначала переломив её пополам и шутливо сказал:
— Держи. Твоя любимая лепёшка. Только, давай так: ты отламываешь от неё кусочек, размером с самую маленькую жемчужину, покатаешь его во рту, сделаешь жидким, как вода, потом аккуратно проглотишь. Пробуй. Пора подкрепиться, только всю лепёшку сразу не ешь, постепенно привыкай. Одного глотка для первого раза хватит. Запомнил?
У Ивана сердце зашлось от любви и жалости к брату. Он смотрел на Наума, на его растерянный, совершенно обескураженный вид и с трудом сдерживал слёзы. Иван наклонился, чтобы поправить сбившиеся на ногах онучи. Этой минуты ему хватило, чтобы прийти в себя. Он порадовался, глядя на Наума, который старательно выполнил все его указания, правда, сделав два неторопливых глотка вместо одного.
— Как вкусно, Ваня! И я такой голодный, оказывается. – Наум улыбался, но оставшийся кусочек лепёшки завернул в лист подорожника и спрятал за пазуху.
Иван снова подхватил Наума и бодро зашагал дальше.
--Вань, а как ты знаешь, куда нам идти? Я, что-то, ничего не узнаю, — растерянно прошептал Наум. Темнело очень быстро. Братья шли уже в полной темноте, пока Иван ещё каким-то чутьём угадывал дорогу.

               Вдруг братья услышали шорох в кустах. Иван остановился, раздумывая, кто бы это мог быть? Но, как оказалось, думать было некогда. Из-за куста вышла то ли огромная собака, то ли волчица. Иван замер. Пока Наум сидел на закорках, можно было надеяться, что зверь не нападёт. Уж больно внушительно они выглядели. Зверь почему-то завилял белым хвостом, потому его и рассмотрели в темноте, потом подбежал к Ивану, быстро встал на задние лапы и радостно махнул языком по его лицу, потом тут же переключился на Наума, облизав и его лицо тоже. Братья, дружно фыркнув, засмеялись. Опасности никакой не было. Пёс, коротко и негромко залаял и исчез в кустах. Наум заёрзал за спиной у брата и попросил спустить его на землю. Он порывисто обнял Ивана и прошептал:
— Мы пришли, Ванечка. Это Буян, пёс бабы Яги. Унал его? Значит, мы совсем близко. — Наум прислушался и снова заговорил – Не удивлюсь, если она сама сейчас сюда выйдет. Слышишь?
Иван не успел ответить. Из тех же кустов вышла немолодая женщина, сопровождаемая той самой собакой, которая так радостно и щедро облизала их несколько минут назад. Яга, а это была она, пристально посмотрела на братьев, благо, что луна уже появилась на небе и светила очень ярко. Улыбнулась, покачала головой, глядя на Наума, подсадила его к себе на закорки и, ни о чём не спрашивая, кивнула Ивану, чтобы он шёл следом, понесла Наума домой.

               Яга провела Ивана сквозь заросли кустов, вышла на широкую дорожку. Иван разглядел невдалеке дом Яги. Когда подошли ближе, он увидел возле будки спокойно спящего пса. Тот поднял голову, слабо вильнул хвостом и снова заснул. Было видно, что пёс выполнил всё, что от него требовалось сегодня, поэтому он с полным правом отдыхал. Яга осторожно поставила Наума у крыльца, чтобы он смог держаться за перила, судорожно всхлипнув, обняла обоих братьев, произнесла, наконец, что надо в бане помыться, чтобы день, наконец, закончился, а завтра пришёл новый и правильный. Она так и сказала. Иван, совершенно обессиленный за день, тихонько подхватил Наума, быстро, чтобы совсем не утомить брата, помыл его и ополоснулся сам. Братья с трудом поднялись на крыльцо. Когда вошли в горницу, очень удивились. Женщина стояла перед ними в нарядном сарафане, в кокошнике. Держа в руках поднос с хлебом-солью, она до земли поклонилась братьям. Иван отломил кусочек горбушки, макнул её в соль и тут же с удовольствием съел. Брату он дал совсем крошечный кусочек хлеба и крупинку соли. Яга одобрительно кивнула Ивану, наблюдая, с каким трепетом он ухаживает за братом. Иван поклонился в ответ и пожелал мира и благополучия этому дому. Женщина подала Науму отвар из трав, проследила, чтобы он справился с питьём и отвела его спать.

                Яга не стала спрашивать у Ивана подробности дневных событий, она, как будто присутствовала при них, потому что понимала с полуслова всё, о чём бы он ни начинал говорить. Наутро Яга разбудила Ивана. Солнце ещё не встало, хотя сумерки уже побелели и выпала роса. Она дала Ивану косу, мешок и повела на небольшую поляну в глубине леса. Яга объяснила Ивану, что Наума нужно купать три вечера подряд в отваре из трав, которые растут именно на этой поляне, тогда он окрепнет, быстро войдёт в силу. Она говорила и улыбалась, а Иван, ответно улыбаясь, вспоминал любимую и радовался. Скоро-скоро Марьюшка найдёт способ вернуться на остров, улыбнётся Ивану и Науму. А что дальше будет? А дальше, как остров позволит. Так говорит Наум.

                Три дня пролетели незаметно, зато Наум окреп и ни в чём не уступал Ивану. Братья ни на минуту не расставались, вместе помогали Яге по хозяйству, вместе траву косили для коровы. Иван часто шутил и подтрунивал над Наумом, а Наум, тепло улыбаясь брату, беззлобно шутил в ответ. Хозяйка не докучала братьям расспросами, потому что, казалось, знала о них всё. На четвёртое утро Яга затеяла стряпню, вымыв и выскоблив накануне весь дом, а братьев отправила в лес за ягодами для пирога. Иван чувствовал волнение, не находил ему причины, подшучивал над братом, но волнение не отпускало.
— Неужто Марьюшка сегодня объявится? – Иван даже брату об этом сказал. Наум посмотрел на брата, подумал и согласился:
— Ванечка, конечно! Яга Марьюшку со вчерашнего вечера ждёт. Дом весь блестит.
Братья возвращались с туесами, полными спелых ягод. У ворот их ждала миловидная стройная девушка. Волосы, заплетённые в косу, светились на солнце. Они и сами напоминали рыжее солнце. Иван остановился и замер на месте. Наум тоже остановился. Девушка приподнялась на носочках и быстро- быстро побежала навстречу братьям. Иван, как он потом сознался, очень переживал, что Марьюшка его не узнает, перепутает с Наумом, ведь он, как две капли воды похож на него. А вдруг? И вот, вот Марьюшка бежит к ним. К кому первому она подбежит? Девушка остановилась перед Наумом. У Ивана даже сердце упало, а она легонько обняла брата и говорит:
— Добро пожаловать, Наум. Я так рада, что у Ванечки есть родной брат.
Потом Марьюшка повернулась к Ивану, с налёта, жарко и нетерпеливо обняла его. Иван видел, что Марьюшка узнала его сразу, что только воспитанность не позволила ей подойти к нему первому. Иван успокоился и вспомнил о подарке для Марьюшки, который ему принесла сорока. Он снял с себя шнурок с камешком и отдал Марьюшке.
— Это мне, Ванечка? Какой красивый. Узнаю шнурок. А второй я сохранила. Вот он! – девушка показала своё запястье, где аккуратно и красиво, не хуже любого браслета, был завязан радужный шнурок. – Марьюшка счастливо засмеялась, подхватила братьев под руки и повела в дом. Пирог поспел быстро. За столом было весело и шумно. Яга вдруг встала, взяла Ивана и Марьюшку за руки, подвела к Красному углу под иконы и велела встать на колени. Сняла икону, благословила детей. Потом поцеловала их по очереди и сказала:
— Осенью свадьбу сыграем. Это вы по городским законам женаты, а по нашим, островным законам – живёте во грехе. Негоже это.
Яга улыбнулась, посмотрела на Наума и сказала:
— А тебя через год женим, слышишь? Невеста уже заждалась. Смотри лучше, выбирай сердцем.
Наум с Иваном переглянулись.

                Новая жизнь уже ждала их. Остров принял братьев и, казалось, торопился восполнить ту меру счастья, которая была им на роду написана.



                Продолжение следует.