Красная зона Меня здесь похоронят. Глава 5

Глава 5. Красная метка

Два часа превратились в четыре. Потом в шесть. Воронцов лежал на шконке, смотрел в потолок и считал минуты. Дед рядом молчал — чувствовал, что разговор не ко времени. Таджик на верхней шконке тихо читал молитву на своем языке.

В бараке было душно. Летний вечер никак не хотел переходить в ночь — солнце висело над горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Такие цвета Воронцов видел только однажды — на пожаре, когда горел склад с химикатами. И тогда это тоже было предзнаменованием.

— Воронцов! — крикнул дневальный от двери. — На выход. К майору Ковальчуку.

Он поднялся, поправил робу. Дед прошептал:

— Будь осторожен. Если красную метку поставят — беги. Даже если некуда.

— Какую метку?

— Увидишь, — Дед отвернулся к стене.

Ковальчук встречал его не в кабинете. На этот раз разговор проходил в другом месте — маленькой комнате при медчасти, с белыми стенами и запахом йода. Напротив Воронцова сидели трое: майор, некто в гражданском костюме с серьезным лицом (из прокуратуры или ФСИН, но без знаков отличия) и Кукольник. Тот самый, с пауком на шее.

— Воронцов, — начал Ковальчук, — мы посовещались.

— Долго, — заметил Воронцов.

— Такие вопросы быстро не решаются. — Ковальчук кивнул на человека в гражданском. — Это представитель... скажем так, заинтересованной стороны. Он хочет с тобой поговорить.

Человек в гражданском молчал минуту, разглядывая Воронцова. Взгляд — неприятный, липкий. Как у продажного следователя, который сначала улыбается, а потом подшивает «липу».

— Воронцов Сергей Викторович, — наконец произнес он. — Вы знаете, что против вас собраны неопровержимые доказательства по двум эпизодам убийств?

— Знаю, — спокойно ответил Воронцов. — Вас тоже подставили, когда давали взятку, или вы сами пришли к этой должности по блату?

Гражданский дернулся. Кукольник подался вперед, но не вмешался. Ковальчук поморщился.

— Осторожнее, Воронцов. Вы говорите с полковником юстиции.

— Полковники юстиции не приходят в колонию в гражданском, чтобы запугивать бывших оперов, у которых нет доказательств. — Воронцов не отвел взгляда. — Но я слушаю. Какое у вас предложение?

Гражданский взял паузу, выдержал ее как профессионал. Потом открыл кейс, достал тонкую папку.

— У нас есть досье на вас. Полное. С детства, с школы, со всех мест работы. Мы знаем о вас все. И мы знаем, что вы не убийца.

— Наконец-то, — усмехнулся Воронцов.

— Но знаем мы одно. А суд знает другое. — Гражданский пододвинул папку к Воронцову. — Однако с вашими навыками... вы нам нужны. Не здесь. На воле. Одно дело. Ваша квалификация и знание системы могут помочь.

— Помочь? Чем? Снова подставлять честных ментов?

— Помочь закрыть тех, кто реально убивает, — жестко сказал гражданский. — Вы думаете, вас одного подставили? Таких, как вы, — десятки. И все сидят по сфальсифицированным делам. А настоящие преступники — на свободе. В погонах. Или без них.

Воронцов почувствовал, как внутри зашевелилось давно забытое чувство — злость. Не на этого человека, нет. На систему, которая позволяла такое. На Баранов, который предал. На всех, кто смотрел на «красную зону» и отворачивался.

— Что за дело? — спросил он.

Гражданский бросил взгляд на Ковальчука. Тот кивнул.

— Есть один человек. На свободе. Его нужно... убедить сотрудничать.

— Выйти на связь? — уточнил Воронцов.

— Нет. — Гражданский достал из кармана фотографию. Мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, на фоне ресторана. — Его нужно убить.

Воронцов замер.

— Вы сказали — закрыть. А предлагаете — убить.

— Это одно и то же в данном контексте, — холодно ответил гражданский. — Он неуязвим для суда. Связи, деньги, адвокаты. Единственный способ — физическое устранение. И только вы можете это сделать, потому что...

— Потому что я уже убийца по документам, — закончил Воронцов. — И если меня поймают — мне добавить нечего. Пожизненное уже светит.

— Именно.

Воронцов медленно взял фотографию. Вгляделся в лицо. И узнал. Не сразу — так меняют людей деньги и власть. Но черты остались те же.

— Кто это? — спросил он, хотя уже догадался.

— Ваш бывший начальник. Полковник Баранов, — ответил гражданский.

В комнате повисла тишина. Даже Кукольник перестал улыбаться.

Воронцов держал фотографию в руке и смотрел на человека, который разрушил его жизнь. Который подписал его смертный приговор, прикрываясь законом. Который теперь, возможно, был единственной ниточкой к свободе.

— Я подумаю, — сказал Воронцов.

— У вас нет времени думать, — осадил его гражданский. — Вам поставлена красная метка.

— Что это значит? — спросил Воронцов, хотя Дед уже объяснил.

— Это значит, что в течение недели вы умрете. Не от нас. От своих же. — Гражданский кивнул на Кукольника. — Он постарается. Потому что вы отказали ему. И он не прощает отказов.

Кукольник улыбнулся своей жуткой улыбкой.

— Красная метка, Ворон, — сказал он. — Знаешь, как в старых блатных песнях. "И поставят мне красную метку, и зароют в сырой земле". Только у нас не поют. У нас делают.

Воронцов положил фотографию на стол.

— Я сделаю это, — сказал он тихо. — Но не потому, что вы меня шантажируете. А потому, что Баранов заслужил пулю. Не за то, что посадил меня. А за тех, кого он посадил до меня. И за тех, кого он убил на самом деле.

Он встал.

— Но у меня будут условия.

— Какие? — спросил Ковальчук.

— Первое. Я выхожу на свободу. Не через двадцать лет. Не через пять. Через месяц. Как только Баранов будет мертв.

— Это невозможно, — сказал гражданский.

— Это моя цена, — отрезал Воронцов. — Второе. Вы перестаете крышевать смотрящего. Кукольник уходит. И третье. — Он посмотрел на гражданского. — Вы даете мне настоящее досье на Баранов. Со всеми его преступлениями. Я хочу знать, кого я убиваю.

Тишина затянулась.

— Идет, — наконец сказал гражданский. — Но если ты провалишься...

— Я не провалюсь, — Воронцов посмотрел на Кукольника. — Я не из тех, кто попадает в свои западни.

Кукольник поднялся. Подошел к Воронцову вплотную. Снял с шеи паука и повесил на Воронцова. Металл был холодным, тяжелым.

— Теперь ты несешь мою метку, — прошептал он. — Ты думаешь, что победил? Ты только что продал душу. И самому страшному покупателю.

Он отошел, усмехнулся и вышел из комнаты.

Воронцов остался стоять с пауком на груди.

Красная метка была не на нем. Она была в нем. И теперь, чтобы выжить, ему придется убить.

Не потому, что он убийца.

А потому, что в Красной зоне закон один: или ты, или тебя.

Воронцов выбрал себя.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.