Завод по производству людей

В самом сердце города, между серыми коробками домов и неоновыми вывесками, стоит Завод. Его не видно на картах, но каждый знает дорогу. Ворота его открыты всегда: сюда ведут все пути — от песочницы до кафедры, от военкомата до отдела кадров. Завод не выпускает ни машин, ни приборов. Он выпускает людей. По ГОСТу.

С утра до вечера по конвейеру движутся формы. В одной — девочка с бантиками, ей уже шепчут: «Пора, пора, часики тикают». В другой — мальчик с глазами, полными неба, но ему уже вкладывают в руки руль мечты, который весит тонну чужих ожиданий. Рядом — поток студентов. Их головы полны формул и дат, но сердца пусты, как чемоданы после отпуска. Им выдают диплом — пропуск в жизнь, где не спрашивают, кем ты хочешь быть, а лишь — кем ты должен.

А по пятницам Завод включает особую программу. Гудок возвещает о конце смены, и тысячи людей, словно марионетки на одной нитке, устремляются к выходу. В их глазах — предвкушение. Не свободы, нет. Свобода для них — это слово из учебника. Они жаждут ритуала: звона бокалов, дыма сигарет, пустых разговоров о том, что «завтра будет новый день». Пятница-развратница — это не праздник, это присяга на верность скуке.

И над всем этим плывет Голос. Он льется из черных зеркал на стенах, из динамиков в автобусах, из смартфонов в ладонях. Он говорит: «Будь как все. Не выделяйся. Не думай. Служи». И миллионы повторяют за ним, как заклинание: «Не служил — не мужик». Они не видят инженера, склонившегося над чертежом ракеты, или хирурга, чьи руки спасают жизни. Для них мужественность — это год, вычеркнутый из календаря ради галочки в личном деле.

Но иногда... О, это бывает так редко! ...на конвейере случается сбой. Из формы выходит не заготовка, а человек. Он смотрит на мир не через призму чужих слов. Он видит в небе не просто фон для рекламы, а бесконечность. Он слышит в тишине не пустоту, а музыку.

Таких система пытается исправить. Клеймит их странными именами: «чудак», «не от мира сего», «белая ворона». Но они уходят. Уходят туда, где нет Завода.

И лишь пыль оседает на лентах конвейера. А Голос продолжает вещать в пустоту цеха: «Пятница! Пей! Кури! Служи!». Но его уже некому слушать.

И только ветер гуляет между станков, принося с собой запах далекого моря и детской мечты.