Однажды на лесном озере

 
Молодая врач-педиатр Аглая выделялась  среди своих коллег и сверстников некой грацией — той самой, которую невозможно приобрести за деньги или выработать тренировками. Она  была такой  от природы: среднего роста, с фигурой Афродиты  и кукольным личиком, с фарфоровой  кожей, аккуратным  носиком, пухлыми губами, и  голубыми  глазами, которые даже сквозь стекла очков  светились  жаждой первооткрывателя и добрым посылом.

Маленькие пациенты её обожали, а их родители  уважали, потому что  лечить детей было её призванием.

Егор — её муж, за эту грациозность Аглаи —  лёгкую походку, порхающие движения рук  и умение быстро находить выход из неловкой ситуации, — часто называл её "Стрекозкой".

— Стрекозка, ты успела  погладить мне рубашку!  —  удивлялся  он ранним  утром.

— Стрекозка, какие сегодня вкусные блинчики, — восторгался он на кухне.

— Стрекозка, я люблю тебя! —  говорил он перед уходом на работу.

Аглая при этом всякий раз  расцветала и  улыбалась, ведь  ей нравилось быть его Стрекозкой. Да и не только ей могли понравиться ласковые слова, такого импозантного  мужчины, как её муж.
Егор работал  инженером-технологом на кондитерской фабрике.   Он мог с закрытыми глазами рассказать, почему шоколадная глазурь блестит, а карамель не липнет к зубам. На работе его ценили за золотые руки и железную логику.  Слыл он добрым малым — и это было чистой правдой — ни капли позерства, ни грамма притворства.  Он  был из тех людей, кто искренне радуется чужой удаче, кто первым предлагает помощь и последним жалуется на жизнь.

Он был плечистым здоровяком,  с лёгкой мужественной небрежностью в каждом жесте и к тому же симпатичный: с карими глазами, русыми волнистыми волосами, ямочкой на подбородке и  пленительной  белозубой улыбкой.

А улыбался он часто,  особенно когда брал в руки фотоаппарат.
Егор был фотографом-любителем в самом лучшем смысле этого слова — не тем, кто покупает дорогую камеру и вешает её на шею для понтов,  а тем, кто видит красоту там, где другие проходят мимо.
Он мог полчаса ползать на коленях вокруг обычной лужи, чтобы поймать отражение облака между двумя опавшими листочками. И это отражение потом на снимке оказывалось лучше самого облака.

Друзьям он нравился именно этим — умением удивлять. Егор доставал камеру и говорил:

— Смотрите, как солнечные лучи  осветили горные вершины! Ну разве это  не чудо?

И все смотрели на горные вершины,  и  тоже видели чудо, потому что Егор умел показывать.

Аглая всегда  поддерживала мужа  и  восхищалась его снимками.

Жили они дружно и всегда отдыхали вместе.  Очередной  отпуск они решили провести в удивительном месте, о котором Егор мечтал целый год — на  загадочном  острове в озере среди лесной чащи, где, если верить интернету, росли удивительные цветы, которые цвели с весны до осени без всякого ухода.

— Стрекозочка ты только представь, — говорил он, листая фотографии на планшете, — ковёр из роз, пионов и орхидей,  и всё это посреди озера!

— А ты представь, — отвечала она, — что мне, педиатру, придется вытаскивать из тебя клещей после того, как ты доберешься до этих цветов.

— Клещи фотографов  не едят, — отмахивался Егор.

— Ещё как  едят, — смеялась Аглая.

— Так это же отличный кадр будет!

И вот наступил  долгожданный день.  Отпускники  собрали рюкзаки и загрузили  машину. Им предстояло преодолеть  двести километров ради того, чтобы увидеть цветы, которые, возможно, были не просто цветами. Но об этом Егор пока не догадывался, а  Аглая тем более.

Да и как они могли об этом догадаться,  если  вся информация об этих цветах  была слишком скудной. Остров, на котором они росли, находился в  озере, расположенном  в глухой  лесной чаще, в средней полосе России.  Раньше о нем никто не знал, и  только, когда в той местности  начали строить  поселки и лес "поредел",   тогда его и обнаружили.
Научных деятелей необычные цветы не заинтересовали, ведь  взятые пробы показали, что они   обычные, только ярче и больше размером, а  кто их посадил — никто не знал —  вроде как сами выросли.
 
Один предприимчивый бизнесмен открыл на  берегу этого  озера  лодочную станцию  и  за определенную плату,  все желающие могли на лодках сами доплывать до острова-клумбы и любоваться цветами в течении двух часов.

***

Причал встретил путешественников уникальными  цветочными ароматами, которые варьировались от сладкого и нежного до острого,  и пряного, и строгими парнями в форменных жилетах. Егор, вылезая из машины, одобрительно оглядел немногочисленную очередь.

— Хорошо, что устроителям   хватило ума, пускать народ небольшими  партиями, — заметил он, — иначе  быстро от уникальных цветов  не  осталось бы  и следа.

Супруги заселились в простенький коттедж — один из тех, что стояли тут же  на берегу.   Они быстро перекусили, а потом спустились к лодкам — деревянным, крашеным синей краской, с веслами на бортах.

— Кто-то решил заработать  побольше денег, пока профессора не проснулись и не объявили эту местность  аномальной зоной, — подвел итог Егор, просматривая цену на билетах.

Аглая села на скамью в лодке и поправила очки, а Егор   взялся за вёсла и  уже через минуту уверенно  греб с такой силой, что плоскодонка стрелой понеслась вперед.

— Куда так быстро? — крикнула Аглая, хватаясь за борта.

— К острову!

— Он же  никуда не денется!

— Стрекозка! Ты не понимаешь! — Егор улыбнулся  во весь рот, —  я же  мечтал об этом   целый год.

Некоторое время супруги  молчали и  только вёсла скрипели да вода плескалась о борта.

— Егор, — вдруг  тихо спросила  Аглая, — а тебе не кажется странным, что  на острове кроме цветов больше ничего не растет?

— Я же говорил, что  это аномалия!

— И никто за ними не ухаживает?

— Да, это странно...

— И такие цветы вдруг  в дикой природе?

Егор помолчал, потом ответил:

— Всякое бывает. Вот например  в Австралии есть розовые озёра, а  в Японии некоторые виды бамбука цветут только  раз в сто лет, природа  штука сложная и непредсказуемая.

— Или не природа, — заметила Аглая,  задумчиво глядя в воду.

— Ты о чём?

— Да  просто представила, что кто-то специально посадил эти цветы.

— Тогда это был гений, —  задумчиво сказал Егор.


  Вскоре  они достигли причала и  застыли в изумлении.

— Ох, — выдохнула Аглая,  — вот это красотища!

— Теперь ты поняла,  стрекозочка, — прошептал  Егор,  как будто боялся  кого-то спугнуть, — почему я  год мечтал об этом?

— Поняла,  — "стрекозочка"  сняла очки, протерла их краем футболки и снова надела,  — это  в сто раз   красивее, чем на видео.

— Я же говорил.

— Не зря приехали.

— Не зря.

 Егор первым выбрался на доски причала  и  подал Аглае руку.  Здесь они ещё сильнее почувствовали, как их обволакивает необыкновенный коллаж  цветочных запахов.  Солнце припекало, а трое скучающих охранников на берегу поглядывали  на немногочисленных туристов, но  их вещи проверяли тщательно и разрешали взять с собой только воду, камеры и  больше ничего.

— Прямо, как в аэропорту, — шепнул Егор.

Когда проверили и их вещи,  молодые подошли  к рекламному  щиту с огромной картой острова, на которой были обозначены все дорожки, тропы и скамейки. Ходить разрешалось только  по тропам и дорожкам.

—  Ты карту сфоткал? —  через некоторое время спросила Аглая.

— А то! — Егор уже держал камеру в руках,  — это был мой  первый кадр.

 Потом они пошли по одной из тропинок  и   фотоохота на  цветы началась.

Аглая шла следом за Егором  не торопясь — все же длительное путешествие   её утомило.

***

Когда Аглая и Егор  обошли уже почти весь остров, "Стрекозка" присела на скамейку отдохнуть, а Егор пошел дальше, увидев впереди   огромные розы  синего цвета.

— Я быстро! — крикнул он на ходу,  — только сниму эти синие, ведь они просто сказочные!

— Хорошо, — махнула рукой Аглая, —  я посижу, ноги гудят.

Она откинулась на спинку скамьи и  вытянула ноги. Солнце припекало  по-южному,  воздух над цветами превратился  в густой, дурманящий коктейль из их запахов.

— Пить-то  как хочется, и кажется, что уже не встану!  — вырвалось у молодой женщины, хотя вокруг не было ни души и услышать о её проблемах было некому.

Она  расстегнула рюкзак и  достала бутылку с газировкой. Крышка поддалась неожиданно легко — с резким шипением  и струя  воды брызнула ей прямо в лицо.

— Ой! — невольно зажмурилась Аглая...

 Очки с большими диоптриями мгновенно запотели, а  потом покрылись  разводами.   Солнечные лучи ударили  в мокрые стекла, и мир вокруг  вдруг… изменился.

Прямо перед собой, на поляне с цветами, Аглая  увидела   большие цветы-домики на толстенных зелёных стеблях. Это были огромные  розы, георгины, пионы,  но в отличие от своих меньших собратьев,  они  были покрыты белыми ворсинками, которые пульсировали  и  излучали жёлтые всполохи.

Вокруг них летали гигантские  стрекозы, с  размахом крыльев не меньше полутора метров.  Крылья этих "насекомых" были   похожи на тончайшие цветные  кружева и   узоры на них у каждой стрекозы были уникальными: завитки, спирали,  геометрические фигуры. Когда они взмахивала крыльями, в воздухе оставался мерцающий след — как от фейерверка в замедленной съемке.

Они не просто летали — они парили и танцевали,  и у них были человеческие тела:  стройные, гибкие, идеально сложенные, как  у гимнасток  или балерин после многолетних тренировок,  и  они были обтянуты комбинезонами, которые невозможно было описать одним цветом. Они переливались — синий  цвет переходил в зеленый, тот в золотой, потом вспыхивал малиновый, фиолетовый и снова синий — как будто на  волшебную ткань нанесли жидкую радугу, и она не застыла, а продолжала течь.
А   лица стрекоз  поражали тем, что кожа на них была   перламутровая, с лёгким металлическим блеском, а глаза были  огромные, фасеточные. 

— Невероятно, — прошептала молодая женщина,  — они похожи на людей, но у них крылья и глаза,  как у стрекоз.

— Мне страшно! — закричала она,  — Егор!

— Аглая! — донеслось до неё  откуда-то издалека,  — ты должна это видеть! Здесь огромные розы с лепестками, как мои ладони!

— Егор, помоги! — во всю  мощь  своих легких закричала Аглая, и вдруг осеклась, испуганно  вжавшись в спинку скамьи, и боясь пошевелиться, потому что три огромные стрекозы абсолютно бесшумно  окружили её. Крылья у них  сложились за спинами, и теперь это были не насекомые, а странные существа с человеческими телами, огромными глазами и комбинезонами, переливающимися всеми цветами радуги.

Та, что была ближе всех, наклонила голову. Её фасеточные глаза сверкнули сотнями огней.

— Она нас видит, — произнесла  стрекоза и в её речи слышался лёгкий акцент — будто она  выучила человеческий язык по учебнику.

— Это все из-за  её очков! — прошипела вторая, делая шаг к Аглае.

— Почему не сработала сигнализация? — третья стрекоза взмахнула крылом и в воздухе повисла золотая пыльца, — наша  система маскировки должна была скорректировать преломление света!

Аглая испугано зажмурилась, в её голове мелькнула мысль:  "Неужели это видение  от теплого удара?"  и она потеряла сознание.


Очнулась  путешественница  на необычной кровати,  сплетенной  из разноцветных лиан — жёлтых, малиновых, изумрудных, и  удивительно мягкой, как будто внутри каждой лианы был пух. Она огляделась и была ошеломлена и невероятно приятным цветочными  запахом, и  увиденным.

Стены в помещении  были сделаны из  пластин, состоящих из миллионов  спрессованных  розовых лепестков, которые  излучали  мягкий, розоватый свет.. Мебель была из того же "материала".
 
Рядом с кроватью стояла одна из стрекоз.  Крылья у неё  были сложены за спиной и мерцали, будто их подсветили изнутри. Комбинезон   был уже другого цвета — переливающаяся  радуга сменилась  синью с серебряными прожилками.

— Не пугайся, — сказала она, наклонив голову, — твои  мультифокальные очки при определенном увлажнении позволили увидеть нас. Обычно люди видят только цветы.

— Где я? — Аглая попыталась сесть, но тело слушалось плохо, как  будто после долгого сна.

— Ты внутри цветка, который  люди называют розой, — спокойно ответила незнакомка, —  на самом деле весь этот остров  наш Ковчег, наше  транспортное средство, защитная оболочка которого  неожиданно повредилась при входе в вашу атмосферу, и нам пришлось экстренно замаскироваться в лесу, чтобы  защиту восстановить.   Мы закончили ремонт  и  уже  сегодня   покинем Землю.

— Ковчег? — Аглая вздрогнула, —  так  вы инопланетяне?

Гостья из другого мира спокойно ответила:

— Мы  вечные странники, которые летают   по разным мирам.  Ваша планета очень красивая, но опасная. Наш Ковчег обнаружили люди и хотя мы,  и наши дома защищены отражательной системой,  все нюансы учесть невозможно,  и ты, Аглая, первая, кто нас увидела.

— Откуда вы знаете моё имя? — встрепенулась женщина.

Стрекоза улыбнулась и  её фасеточные глаза  сверкнули сотнями граней.

— Ты носишь брелок со  своим  именем на рюкзаке.

— Ах да, —  смутилась Аглая.

— А ещё мы умеем читать твои мысли и  я знаю, что ты врач педиатр, что ты боишься пауков и очень любишь  шоколадное мороженое.

— Это уже жутковато, — призналась путешественница.

— Прости, — стрекоза чуть склонила голову.

— А что теперь будет со мной?  — Аглая посмотрела прямо в фасеточные глаза стрекозы.

Та неожиданно  расправила крылья. Вблизи они были ещё прекраснее —  цветное кружево, да какое! Узор был вышит тончайшими золотыми и серебряными жилками.

— Ты будешь  помнить все, что сейчас увидела, как сон, — мягко сказала она, — и  у тебя останется  ощущение,  что с тобой  случилось что-то очень хорошее и немного странное. Люди любят такие ощущения,  они называют их ностальгией  по несбывшемуся.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — шепотом спросила Аглая,  — вы  же могли просто  стереть  мою память.
— Потому что ты нам понравилась,  —  ответила  инопланетянка и  рассмеялась, и в её  смехе проскальзывало снисхождение, как у взрослого, который смотрит на ребенка, строящего замок из песка, и знает, что скоро  придет прилив.

— А теперь Аглая, засыпай.

— Подождите! — женщина  протянула руку, — как вас зовут?

Инопланетянка  усмехнулась:

— Стрекоза, — ответила она и  щелкнула пальцами.

Аглая почувствовала, как  её веки становятся свинцовыми и послышалась   прекрасная музыка, словно кто-то играл на арфе.  Последнее, что она запомнила —  это яркий свет, льющийся сквозь лепестковые стены, и силуэт прекрасного существа, растворяющийся в этом сиянии....

— Аглая! Аглая, вставай! — голос Егора был резким и  испуганным, — очнись!  Срочная эвакуация! Остров тонет!

Путешественница  открыла глаза — муж  дергал её за руку и звал по имени,  а   охранники  кричали в мегафоны, чтобы все туристы срочно покинули остров.

Супруги  вместе с другими экскурсантами устремились к спасательному скоростному катеру и прыгнули в него. Он тут же  отчалил и  все десять перепуганных  туристов  вместе с охранниками  молча смотрели, как  остров медленно погружался в воду.

Когда все оказались на берегу озера,  остров с цветами  вдруг закрыл белый купол, который   стремительно взмыл вверх и исчез в небесной сини, и лишь  легкая рябь  пробежала по воде..

На том месте, где только что цвели удивительные цветы,  уже ничего не было.

Все  люди  стояли в оцепенении и лишь спустя несколько минут   начали стряхивать с одежды брызги, и  кто-то истерически засмеялся, а  кто-то заплакал.

— Ты видела? — Егор схватил Аглаю за плечи, — ты это видела? Какой же я дурак, что не снял этот момент!

— Видела, — тихо ответила Аглая,  — я  видела даже больше.

В коттедже она упала на кровать и долго смотрела в потолок, а  потом села  и дрожащими руками включила свою камеру, чтобы  пролистать файлы, ведь камера была включена все то время, пока Аглая лежала без сознания на скамейке, но файлы были пусты.

Утром Аглая проснулась  и тут же захотела  рассказать Егору свой удивительный "сон", но вдруг  на неё нахлынула ни с чем не сравнимая грусть,  словно она  только что  попрощалась с  чем-то  очень прекрасным, которого больше никогда не увидит, но в  окружающем    пространстве  все ещё витали невероятно приятные цветочные  запахи...
 


.