Герои СССР. Афган. Григорий Бояринов. Глава 20

Глава. 20                Воспоминания участников штурма.


Воин в поле воюет, а жена дома горюет.
Народная мудрость


И вот сам штурм дворца. Слово полковнику КГБ СССР Якову Семёнову:

«Итак, готовность номер один. Выпили по граммульке положенные фронтовые, с трудом добытые в посольстве. По совету фронтовика Бояринова не закусывали, так как любые ранения на сытый желудок переносятся сложнее.

Мы в боевых машинах, в бронежилетах, касках, без документов, в афганской форме и со славянскими лицами готовы идти вперёд! Первые же минуты штурма сломали весь наш тщательно подготовленный план.

Дроздов направил «зенитовцев» на штурм первыми, хотя группа «Гром» по плану должна была идти впереди, поскольку броня у БМП по сравнению с БТР была мощнее, и по времени обе группы смогли бы атаковать дворец почти одновременно.

Я с первой подгруппой на БТРе попал на открытом пространстве под шквал огня из крупнокалиберного пулемёта.

Этот огонь нёс смерть, но нам удалось проскочить в мёртвую зону у нижнего яруса дворца с перебитыми колёсами. Вторая машина была подбита и сгорела (а ведь в ней должен был находиться я). Погиб Боря Суворов, командир подгруппы, остальные получили ранения разной степени тяжести.

Суворов, офицер из Омска, хороший спортсмен, первоначально был включён в состав другой группы и на другой объект, где не было жертв. Он неоднократно подходил ко мне с просьбой взять к себе, и я не устоял, теперь же, вспоминая события тех дней, я корю себя за моё решение.

В третьей машине контужено два офицера. «Шилки» поливают дворец огнём, снаряды отскакивают от стен прямо на наши головы. Вижу, только через несколько минут появляются БМП «Грома», за ними наш четвёртый БТР.

Позже я спросил Юрия Ивановича Дроздова:

- Кто изменил план действий?
- Я, - ответил он.

Попытка выйти к дворцу с торца сразу не удалась, поскольку пулемёт не давал поднять головы. В память врезались уже навечно пули - шаровые молнии, летящие из жерла крупнокалиберного пулемёта на расстояние всего нескольких метров.

Я их и сейчас, как тогда, вижу. Вокруг сплошные автоматные очереди, «Шилки», ведущие беспрерывную стрельбу по зданию, и их снаряды, отскакивающие от стен прямо на нас, временами гулкие выстрелы гранатомётов - всё это было похоже на ад. У торца быстро подавили очаг сопротивления группы гвардейцев.

Я снова бросаюсь вперёд и наверху лоб в лоб сталкиваюсь с Мишей Романовым и Эвальдом Козловым. Без слов, стреляя на ходу, бежим к центральному входу и врываемся на первый этаж. К этому моменту наши ряды уже значительно поредели.

Те самые проклятые 40 процентов потерь убитыми, тяжело и легкоранеными, о которых предупреждал В.В. Колесник. Увидел среди офицеров Бояринова (он погибнет через несколько минут), успел ему улыбнуться и, действуя как некий заведённый механизм, бросаюсь наверх, на второй этаж.

Потом выяснилось, что к тому моменту Миша Романов уже был контужен и не двигался. За мной устремились и другие офицеры. Никто не кричал «За Родину!» и чего-то подобного. Всё происходило так, словно для нас это было обычное дело, повседневная работа.

В моей группе оказались офицеры «Грома» Виктор Карпухин, Саша Плюснин, Виктор Анисимов, Серёжа Голов, Эвальд Козлов.

Тут сработало то, что офицеры «Грома» уже знали меня и, глядя на мои уверенные действия, решили, что я наверняка знаю, где находится Амин.

Если бы это было так! Стрельба не затихала ни на улице, ни в здании. На узкой лестнице, ведущей на второй этаж, перед самой площадкой все залегли. Виктор Анисимов, лежащий рядом, просит гранату. Киваю головой.

Лежим вплотную, ему удобнее было взять у меня гранату в подсумке и бросить, чем мне самому. Виктор осторожно берёт гранату, бросает, за ней вторую. Обе попадают в дверную филенку, отскакивают и медленно катятся на нас.

Ещё немного, и быть беде. Но, к счастью, ковёр на полу замедлил их движение, и они рванули на площадке в метре от нас. Осколки разлетелись во все стороны, и при этом зацепило Серёжу Голова.

После взрыва гранат выскакиваем на площадку. В это время к нам подтянулись «зенитовцы» из моего экипажа - Нурик Курбанов и Саша Карелин, которые уже прочесали второй этаж с торца.

Не останавливаясь, устремляемся в противоположную сторону и действуем по отработанной схеме: гранаты, автоматные очереди. Вдруг слышим истошный женский крик: «Амин, Амин…».

Врываемся в коридор, и я вижу справа, у барной стойки, лежит мёртвый человек в полосатых трусах и белой майке, очень похожий по фотографиям на Хафизуллу Амина.

Недалеко от него в углу женщина и дети (как оказалось, жена Амина с детьми). Для опознания трупа вызываю Гулябзоя, который лично знал Амина и который подтвердил, что этот человек и есть Амин.

Докладываю по рации Б.С. Иванову:
- Главному конец. Имею с нашей стороны погибших и много раненых.

В ответ приказ:

- Отступайте! Приказ удивил, и я не стал спешить с его выполнением. Вся операция заняла около 45 минут. Позже о событиях в Афганистане генерал Александр Ляховский написал книгу «Трагедия и доблесть Афгана».

В фундаментальной работе на восьмистах страницах на основе многочисленных интервью, исторических материалов и документов и собственного опыта он дает правдивую картину о войне в Афганистане.

В ней подробно рассказывается и о первых часах этой войны - штурме дворца Амина. В своём интервью я говорил Ляховскому, что по рации я докладывал Б.С. Иванову.

Ляховскому как военному человеку было непонятно, почему это происходило именно так. Ведь если руководил операцией Ю.И. Дроздов, то и докладывать надо было ему!

Поэтому в своей книге на странице 291 он пишет: «…Я (командир группы «Зенит» майор Яков Семенов) доложил по рации генералу Дроздову, что дворец взят. Главному конец».

Чтобы читателю было понятно, что это не так, сошлюсь на газету «Спецназ России» № 1 за январь 2009 года. На странице 6 газеты на вопрос, откуда вы наблюдали за ходом операции, Ю.И. Дроздов отвечает: «Вместе с Колесником с командного пункта, вырытого на гребне горы рядом с одной из «Шилок».

Уже стемнело. По кратким радиосообщениям командиров взводов мусульманского батальона мы чувствовали ритм разворачивающихся событий, нарастание и затухание боя.

В какой-то момент огонь резко усилился, а потом наступила тишина. Кстати, насчёт связи. Я на протяжении всего штурма поддерживал контакт с находившимся на узле связи «Микрон» Б.С. Ивановым.

Почему-то связь была очень неустойчивой». Легко понять, что Колесник поддерживал связь с командирами взводов мусульманского батальона, которые не знали и не могли знать, как идёт бой во дворце, а у Ю.И. Дроздова связи со мной не было, а с Б.С. Ивановым связь была никудышная.

При этом запомнился прискорбный факт - на наших глазах погиб весь боевой расчёт мусульманского АГСМ от прямого попадания миномёта гвардейцев роты Востротина.

Эти потери связаны с невероятной остротой обстановки, их невозможно было избежать, но было очень больно и обидно за элементарное отсутствие координации в действиях ГРУ и ВДВ» (Жизнь без черновика. Воспоминания полковника КГБ СССР Семёнова Якова Фёдоровича. Литературный редактор - Семёнова Лидия Михайловна, с. 103).

Продолжение следует …