День, когда ты подарил мне первую шпильку 2том

Том 2. Глава 1. Север

Прошёл год.

Дворец изменился. Стал тише, что ли. Исчез звонкий смех, который раньше разносился по коридорам крыла Гекуё. Исчезли следы зелёного кимоно в садах по утрам. Исчезли разговоры с цветами и шутки над Женьшенём.

Все привыкли. Нет, не привыкли — научились не замечать пустоту. Гекуё больше не плачет при детях, только иногда, по ночам, когда думает, что никто не слышит. Старшая дочка перестала спрашивать, когда вернётся Юми-сан. Младший сын больше не тянется к двери, ожидая знакомого силуэта.

Маомао работала. С утра до ночи. Травы, настойки, осмотры, бесконечные дела, которые не давали остановиться. Потому что если остановиться — можно подумать. А думать она не хотела.

Женьшень держал себя в руках. Стал реже краснеть, реже шутить, реже заходить в крыло Гекуё. Сидел в своей лавке, перебирал травы, торговал, улыбался покупателям. И только Гаошунь видел, как он иногда замирает с чашкой чая в руке, глядя в одну точку, и молчит подолгу.

А у Дэйчи была депрессия.

Он сидел в своей комнате, в самом тёмном углу, куда не доставал свет. Колени поджаты к груди, руки обхватывают их, голова опущена. Светлые волосы давно отросли до плеч и теперь закрывали лицо. Он не брился, не причёсывался, не выходил к людям. Сестра Хикари приносила еду, ставила на порог и уходила, потому что он не пускал её внутрь. Не хотел, чтобы она видела его таким.

В комнате пахло пылью и запустением. На столе, покрытом слоем пыли, лежала шпилька с белым цветком — вторая, которую он купил для Юми. Он так и не решился её выбросить. Или подарить кому-то другому.

В дверь постучали.

Один раз. Второй. Третий.

Дэйчи не ответил. Он давно никому не отвечал.

— Дэйчи, это я, — голос Маомао был спокойным, как всегда. — Открой.

Он молчал.

— Я знаю, что ты там. И знаю, что ты не хочешь никого видеть. Но мне нужно поговорить с тобой. Открой.

Тишина. Потом шорох — он пошевелился в углу, но не встал.

— Дэйчи. Если ты не откроешь, я выломаю дверь. У меня хватит сил. И мне не жалко твоей двери.

Он знал, что она не шутит. Маомао никогда не шутила в таких вещах.

Дэйчи медленно поднялся, шатаясь — он давно не вставал. Подошёл к двери, отодвинул засов.

Маомао вошла. Оглядела комнату — пыль, темнота, запах запустения. Посмотрела на Дэйчи — осунувшегося, бледного, с красными глазами.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она безжалостно.

— Я знаю, — ответил он хрипло.

Она подошла к окну, распахнула ставни — в комнату ворвался свет. Дэйчи зажмурился, отшатнулся.

— Привыкай, — сказала Маомао. — Свет не враг. Даже когда больно.

Она села на стул, единственный свободный, жестом указала ему на табуретку напротив.

— Садись. Не стой как памятник.

Дэйчи сел. Сгорбился, опустил голову, спрятал лицо за волосами.

— Я пришла не утешать тебя, — сказала Маомао. — Ты мужчина, справишься сам. Я пришла сказать, что на севере что-то происходит. Клан, который охотился на Юми, снова активизировался. Убивают наложниц. Опять.

Дэйчи поднял голову. В его глазах появилось что-то — не надежда, но хотя бы интерес.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Поехать на север. Найти её брата. Он жив, она говорила. Может, он знает, как уничтожить этот клан раз и навсегда.

Дэйчи молчал.

— Я поеду одна, — продолжила Маомао. — Но хотела предупредить. Если хочешь — поедешь со мной. Если нет — оставайся тут, гни в своей комнате, оплакивай то, что не вернуть.

Она встала.

— У тебя три дня. Потом я уезжаю.

Маомао направилась к двери, но на пороге остановилась.

— И, Дэйчи. Выбрейся. Помойся. Смени одежду. А то в таком виде ты даже до ворот не доедешь — стража примет за бродягу и посадит в тюрьму.

Она вышла. Дверь осталась приоткрытой — в комнату падал свет. Дэйчи сидел, глядя на этот свет, и впервые за долгое время почувствовал, что может встать. Не ради себя. Ради неё.

Он встал. Подошёл к столу, взял шпильку с белым цветком. Сжал в кулаке.

— Три дня, — прошептал он. — Я успею.

Он вышел из комнаты. Впервые за много месяцев. Солнце светило ярко, и ему пришлось зажмуриться. Но он не закрыл дверь.

Свет больше не был врагом.

---

Женьшеню повезло — или не повезло, как посмотреть. Утром того же дня, когда Маомао была у Дэйчи, в лавку пришёл гонец от императора.

— Приказ его величества, — сказал гонец, протягивая свиток. — Господину Женьшеню надлежит отправиться на север для закупки редких трав, необходимых для императорской аптеки. Выезд через три дня.

Женьшень развернул свиток, пробежал глазами. Императорская печать. Подпись. Всё чин по чину.

— А конкретно? — спросил он. — Какие травы?

— В свитке сказано: «корень драконьей крови, северная полынь, сныть-трава, а также всё, что господин Женьшень сочтёт нужным для пополнения императорских запасов», — ответил гонец, поклонился и вышел.

Женьшень остался сидеть за столом, глядя на свиток.

— Корень драконьей крови, — повторил он тихо. — Северная полынь. Сныть-трава.

Он усмехнулся. Это были те самые травы, которые Юми собирала в саду. Те, которые она так любила. Те, которые он когда-то привозил для неё с севера.

— Вовремя, — сказал он сам себе. — Как же вовремя.

Он спрятал свиток за пазуху и принялся собираться.

---

Через час в дверь постучали. Женьшень уже собрал несколько коробов с товаром, наметил маршрут и даже успел переговорить с Гаошунем, который вызвался охранять лавку.

— Открыто, — крикнул он, не оборачиваясь.

Дверь скрипнула. Вошла Маомао.

— Я знаю, — сказала она с порога.

— Что знаешь? — спросил Женьшень, аккуратно укладывая пузырьки в короб.

— Про приказ. Мне тоже сказали. Император отправляет на север группу — за травами, за разведкой, за... не знаю. Сказал, что раз уж я лекарь, то могу быть полезна.

Женьшень наконец повернулся к ней.

— Ты едешь?

— Еду, — сказала Маомао. — И не одна. Дэйчи тоже едет. Я уже была у него.

Женьшень замер.

— Дэйчи? — переспросил он. — Тот самый? Который год в комнате сидел?

— Тот самый. Он согласился. Сказал, что ему нужно... закрыть гештальт. Или что-то в этом роде.

Она села на лавку, положила руки на стол.

— Женьшень. Мы едем на север. Туда, где родилась Юми. Туда, где её брат. Туда, где убивали её клан. Это не просто поездка за травами. И ты это знаешь.

Женьшень молча смотрел на неё.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Поэтому и собираю короб не с травами, а с оружием. Ну, почти оружием. У меня там есть пара пузырьков, которые могут помочь в трудную минуту.

Он усмехнулся — невесело, по-своему.

— Ты как, готова? Север — это не столица. Там холодно, там ветер, там люди злые и подозрительные. А главное — там тот самый клан.

Маомао кивнула.

— Я готова. А ты?

Женьшень посмотрел на неё долго, тяжело.

— Я готов с детства, Маомао. С тех пор как впервые увидел Юми. Я всегда был готов.

Они замолчали. В комнате пахло травами, дорогой и тем предчувствием, которое бывает перед дальней дорогой.

— Через три дня, — сказала Маомао, вставая. — Выезжаем утром. Ты, я, Дэйчи. Император дал нам охрану — троих стражников, которые знают север.

— Хорошо, — кивнул Женьшень. — Я буду готов.

Маомао направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Женьшень.

— Что?

— Ты молодец. Что не сломался.

Она вышла.

Женьшень остался сидеть, глядя на закрытую дверь.

— Не сломался, — повторил он тихо. — Это ты не сломалась. А я... я просто не умею иначе.

Он взял пустой пузырёк, повертел в руках. Потом аккуратно поставил в короб — туда, где уже лежали другие, с ядами, с лекарствами, с тем, что могло спасти жизнь.

— Через три дня, — сказал он сам себе. — Север. Мы едем.

---

Через три дня они выехали. Утро было серым, ветреным, но без дождя. Женьшень сидел на козлах, правил лошадью, Маомао и Дэйчи устроились сзади, среди коробов и мешков. Охрана — трое стражников, которых дал император, — ехала чуть впереди и сзади, держа дистанцию.

Дорога была долгой. Сначала — тракты, знакомые до боли, по которым Женьшень ездил за товаром сотни раз. Потом — просёлки, разбитые осенними дождями. Потом — лес, густой, тёмный, с запахом прелой листвы и грибов.

К вечеру они добрались до границы. Не настоящей, конечно — империя была большой, и северные провинции начинались незаметно. Просто лес стал реже, воздух — прозрачнее, а небо — ниже, будто придавило землю свинцовым одеялом.

Маомао выглянула из-за спин стражников, огляделась.

— Это Сибирь? — спросила она.

Женьшень усмехнулся, не оборачиваясь.

— Нет. Сибирь дальше. Это просто север. Тут холодно, но не настолько, чтобы выть от тоски.

Дэйчи, сидевший рядом с Маомао, поднял голову. За всё время пути он почти не разговаривал, только смотрел по сторонам красными глазами — он так и не выспался за последние дни.

— Как называется эта деревня? — спросил он.

— Никак, — ответил Женьшень. — Просто трактовая стоянка. Заночуем здесь, завтра двинем дальше.

Он натянул поводья, лошадь остановилась. Впереди виднелись несколько домов, сложенных из грубого камня, с низкими дверями и маленькими окнами.

— Выходите, — скомандовал Женьшень. — Я сейчас договорюсь о ночлеге.

Маомао спрыгнула первой, огляделась. Ветер дул с севера, холодный, колючий, пахло дымом и мокрой землёй.

— Как будто край света, — сказала она.

— Край мира, — поправил Дэйчи, выбираясь следом. — Или его начало. Не поймёшь.

Они зашли в дом, который отвела для них хозяйка — молчаливая женщина с грубым лицом и усталыми глазами. Она принесла хлеб, сало, горячий травяной отвар.

— Пейте, — сказала она. — Завтра холоднее будет. Надо согреться.

Они сидели за столом, ели молча, слушали, как ветер воет за стеной.

— Женьшень, — позвала Маомао.

— М?

— Как ты думаешь, мы найдём его? Брата Юми?

Женьшень отложил хлеб, посмотрел на неё.

— Найдём, — сказал он. — Или умрём. Третьего не дано.

Дэйчи поднял голову.

— Не умрём, — сказал он твёрдо. — Мы не имеем права.

Маомао кивнула.

— Согласна.

Они допили отвар, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по углам. За стенами выл ветер, где-то лаяла собака, и было холодно — по-настоящему, по-северному холодно.

Маомао лежала на топчане, глядя в потолок, и думала о Юми. О том, как та смеялась, когда Женьшень краснел. О том, как она заплетала ей косы и ворчала, что волосы скользкие. О том, как она сказала «мяу» перед тем, как шагнуть в пустоту.

— Юми, — прошептала она в темноту. — Я найду твоего брата. Обещаю.

---

На следующий день они доехали до деревни. Не сразу поняли — лес кончился, потянулись поля, серые от осенней стужи, потом показались дома — сначала редкие, потом чаще. Деревня была небогатой, но живой: кудахтали куры, лаяли собаки, где-то стучал топор.

— Это здесь? — спросила Маомао, оглядываясь.

— Должно быть, — ответил Женьшень, натягивая поводья. — По описаниям Юми... её деревня была у подножия холмов. А вон они, — он кивнул вперёд, где за огородами темнели невысокие, поросшие лесом холмы.

Они спешились, оставили лошадей на охрану стражников и пошли пешком. Дэйчи шёл первым, вглядываясь в каждое лицо, в каждую тень. Женьшень нервничал — покусывал губу, то и дело поправлял воротник. Маомао, как всегда, была спокойна, но руки её сжимались в кулаки.

Деревня встретила их настороженно. Женщины у колодца замолчали, когда они проходили мимо, мужчины у домов отводили взгляды. Чужаки здесь были редкими гостями.

И вдруг из-за угла выскочил парень. Молодой, лет восемнадцати-девятнадцати, с длинными белыми волосами, собранными в низкий хвост. Кожа бледная, почти прозрачная, черты лица тонкие, острые. И глаза — красные, рубиновые, точь-в-точь как у Юми.

Маомао замерла.

Парень нёс в руках стопку мисок и спешил куда-то, не глядя по сторонам. Он был одет в простую, местами залатанную одежду, но двигался легко, пружинисто, как человек, привыкший к работе.

— Эй, Кагуя! Или помоги с посудой! — крикнул кто-то из открытой двери.

— Иду, матушка! — отозвался парень и скрылся в доме, хлопнув дверью.

Маомао стояла, не в силах пошевелиться.

— Кагуя... — повторила она тихо. — Юми говорила, её брата звали...

— Микоян, — закончил Женьшень. — Но мог и сменить имя. Чтобы не нашли.

Дэйчи смотрел на закрытую дверь.

— Это он, — сказал он хрипло. — Я не знаю как, но это он. Те же глаза... те же волосы... Похож на неё.

---

Женьшень постучался и открыл дверь.

— Здравствуйте, — сказал он и увидел девочку.

Ей было примерно девятнадцать, как и Юми. Волосы чуть длиннее, но всё остальное идеально похоже. Те же фиолетовые пряди, те же рубиновые глаза, тот же разрез глаз, та же форма лица. Как будто Юми вернулась, только чуть старше и с другой причёской.

— Здравствуйте, а вы к кому? — спросила девушка.

— Юми? — выдохнул Дэйчи, застывая на пороге. В его глазах смешалось всё: надежда, ужас, неверие.

Девушка нахмурилась.

— Вы меня с кем-то путаете, — спокойно ответила она. — Я не Юми, я Юмичиро.

Маомао, стоящая за спиной Дэйчи, молчала. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё оборвалось.

---

На следующий день они пришли снова.

Юмичиро открыла дверь, вышла на крыльцо, протянула им старую, потёртую фотографию.

— Вы её ищете? Юми Ён? Если так, то я её сестра-близнец. Только нас разлучили при рождении, поэтому я её не помню.

Маомао взяла фотографию, посмотрела долго, тяжело.

— Почему вас разлучили? — спросила она.

— Я не знаю, — ответила Юмичиро. — Как мне рассказывал Микоян, в день нашего рождения отец без причин забрал меня, а Юми осталась. Но после того как Юми забрали во дворец, отец отвёз меня обратно сюда.

Маомао слушала, не перебивая.

— Микоян знал о нас, но предпочитал молчать, чтобы не тревожить матушку, — добавила Юмичиро.

Маомао кивнула, убирая фотографию в рукав.

— Понятно. Мы приехали к нему. Завтра, когда он вернётся с охоты, мы с ним поговорим.

Она посмотрела на Юмичиро.

— Спасибо, что сказали. И... вы очень похожи на неё. На Юми. Я думала, что привыкла, но...

Она не договорила.

---

На следующий день Микоян приехал с охоты и встретил их у дверей.

— Господин Женьшень, — сказал он, протягивая руку. — Рад с вами встретиться. Давно не виделись, наверно... с моей смерти.

Женьшень пожал его руку.

— Ты жив, — сказал он. — Это главное.

Микоян кивнул, перевёл взгляд на Маомао.

— Вы, наверное, та самая Маомао-сан, о которой Юми столько рассказывала?

Маомао не ответила.

— Заходите, — сказал он. — Чай будете? Разговор предстоит долгий.

---

Они сели за стол. Маомао спросила прямо:

— Ты знал, что Юми мертва?

Микоян замер. Рука застыла над чашкой. Лицо побледнело.

— Мертва? Как? Кто посмел дотронуться до неё?!

— Мы хотели вернуться в Сибирь и найти тебя, — сказала Маомао. — Но при первом же обрыве она спрыгнула. Сама.

Микоян закрыл глаза.

— Рассказывай, — сказал он глухо. — Всё. С самого начала.

Маомао начала рассказывать. Про лотос, про масло, про Хризантему, про человека со шрамом — их отца. Про заговор, про зеркало, про дурман, про взрыв, про то, как Юми выжила и про побег. И про обрыв.

Микоян слушал, не перебивая.

— Завтра я еду с вами, — сказал он, когда она закончила. — В столицу. К императору. Я хочу посмотреть в глаза тем, кто убил мою семью.

Он повернулся к Маомао.

— Вы поможете?

— Поможем, — ответила Маомао.

— Я не оставлю сестру здесь одну, — сказал Микоян. — Юмичиро и Кагуя поедут с нами.

— Это опасно, — заметил Женьшень.

— Всё опасно, — ответил Микоян. — Но вместе мы сильнее.

---

Они собрались быстро. Матушка, узнав, куда едут дети, заплакала, но не стала удерживать. Только велела беречь друг друга.

Юмичиро и Кагуя сели в повозку, Микоян — на козлы. Женьшень, Маомао и Дэйчи ехали верхом.

Дорога в столицу заняла несколько дней. Они останавливались на ночлег в придорожных гостиницах, ели холодную еду, почти не разговаривали. Каждый думал о своём.

---

Когда они въехали в столицу, Юмичиро испуганно оглядывалась по сторонам.

— Громко, — сказала она. — И душно.

— Привыкнешь, — ответил Женьшень.

Они остановились у дома Женьшеня. Дом оказался большим, с несколькими комнатами.

— Здесь будете жить, — сказала Маомао, открывая дверь. — Вы и Микоян. И Кагуя.

Микоян огляделся.

— А им точно можно ехать? — спросил он. — В столицу? Всё это опасно.

— Да, можно, — твёрдо ответила Маомао. — Они и ты будете жить у Женьшеня. У него дом большой. И охрана есть. И я рядом.

Она посмотрела на Микояна.

— Ты хотел посмотреть в глаза убийцам своей семьи. Вот твой шанс.

Микоян вошёл в дом. Кагуя и Юмичиро — следом.

---

На следующий день был праздник в честь начала осени. Император поднялся, поднял руку.

— Ну что, народ честной, — сказал он громко, — я хочу представить вам новую наложницу. Юйлань!

Заиграла музыка. По красной дорожке прошла девушка. Высокая, с длинными фиолетовыми волосами и рубиновыми глазами. Копия Юми. Но не Юми.

Она была одета в нежно-белое платье с розовыми цветами сакуры.

— Платье... — прошептал Микоян, смотря на наложницу. — Матушки.

Девушка села за стол, элегантно и аккуратно. Её глаза скользнули по залу, остановились на секунду на Микояне — и она чуть заметно прищурилась.

Маомао стиснула зубы.

— Это не Юми, — сказала она. — Но она слишком похожа. И платье... платье их матери. Это не случайность.

Она посмотрела на Микояна.

— Надо узнать, кто она на самом деле. И почему клан отдал ей эту фамилию.

---

Конец первой главы.