Палаты безмолвия

– Бинты, бинты давайте! – пробился сквозь общий гвалт крик лекаря.
– Держи! – Голстейн бросил ему свой личный подсумок. – Но, боюсь, это последнее, что у нас есть.
– Кровотечение очень сильное! – сухо сообщил парень, торопливо перевязывая раны Императора. – И я боюсь, что…
– Заткнись и делай свою работу! – генерал прекрасно понимал, что мальчишка и без того прилагает все мыслимые усилия, чтобы спасти жизнь правителя, но любые панические нотки следовало подавлять немедленно, не дожидаясь момента, когда они заразят умы остальных бойцов.
Голстейн, быстро обежав посты, убедился, что ситуация более-менее взята под контроль, и вернулся в дом. Пламя свечей и факелов всколыхнулось, пробежав отсветами по лицу Императора, и на миг создало иллюзию, словно он очнулся и хочет поговорить. Короткая вспышка озарила и бледные лица двух его сыновей, вжавшихся в дальнюю стену, как будто так можно спрятаться от жестокой реальности.
Закрывшаяся за генералом тяжелая дверь хоть на время отсекла царивший снаружи нервозный хаос, оставив только потрескивание огня в очаге и стрекот прячущихся по щелям вездесущих сверчков. В лицо дохнуло теплым воздухом, пропитанным запахами смолы и воска. На первый взгляд обстановка в охотничьем домике могла показаться умиротворенной и даже уютной, но все портили разбросанные по полу окровавленные бинты и обрывки дорогой одежды Императора, которую пришлось разрезать, чтобы добраться до ран.
Пусть и с неохотой, но Голстейн все же был вынужден признать, что нападение диверсионной группы всех их застало врасплох. Мысленно оглядываясь назад, он с горечью в душе осознавал, сколь много непростительных просчетов оказалось допущено за последнее время. И самым главным из них было полагать, будто разбитые в череде недавних сражений Орсейцы смирятся с поражением и тихонько отползут в тень, где будут еще долго зализывать полученные раны. Глупо было ожидать, что их фанатичная натура так просто сдастся и отступит, вняв доводам разума. Орсейцы не отреклись от своих идей и целей и лишь выжидали удобного момента, чтобы отомстить.
И сегодня им в полной мере удалось реализовать задуманное.
Тщательно спланированное нападение на охотничий домик Императора оказалось полнейшей неожиданностью для его охраны, обнаружившей факт атаки, только когда в груди Государя уже торчали три стрелы.
Да, молниеносный ответ небольшого гарнизона стражи буквально смел нападавших, попросту порубив в капусту нескольких из них и обратив в бегство остальных, но того, что уже свершилось, их успех отменить никак не мог. Да и собственные жизни для фанатиков никогда ничего не стоили на фоне реализации их главной Идеи.
А сейчас Император умирал, и все присутствующие прекрасно это осознавали. Включая Фреггейла и Свиллейна, испуганно съежившихся в дальнем углу озаренной мерцающим светом факелов комнаты.
В такой сложной ситуации, чтобы не допустить паники и неразберихи, следовало заранее спланировать дальнейшие шаги, отринув любые личные мотивы и привязанности. Когда придет время, действовать придется максимально быстро и решительно, не отвлекаясь на посторонние сантименты и прочие нежности. Несомненно, в столь юном возрасте потерять мать, а вскоре еще и отца – испытание не для слабаков, но тут уж ничего не поделать. Власть – штука жесткая, требующая максимального самоотречения, а если юные братья окажутся неготовы к такому повороту, то придется все брать в свои руки. Распускать сопли сейчас просто некогда.
Не отрывая взгляда от склонившегося над раненым Императором лекаря, Голстейн сделал пару шагов в сторону братьев. В ответственный момент кто-то надежный, так или иначе, должен был встать между ними и остальным миром, навалившимся на их хрупкие плечи всей своей безжалостной тяжестью.
– Пульса нет! – скрипящим от напряжения голосом воскликнул хлопотавший над Императором лекарь.
«Славный малый, – отрешенно подумал Голстейн, – хороший солдат. Другой бы до последнего пытался бы скрыть данный факт, но этот все докладывает как есть. Надо бы взять парня на заметку…»
Минуту спустя, лекарь тяжело поднялся, пошатываясь, будто на палубе клипера в шторм, и глухо объявил:
– Я… сделал все, что мог, но… мне очень жаль… – он судорожно сглотнул. – Император умер.
В помещении воцарилась мертвая тишина, и перекличка оставшихся на улице бойцов доносилась словно из другой, бесконечно далекой вселенной, в которой еще не знают о случившемся.
Как старый вояка, прошедший через множество передряг, Голстейн привык заранее продумывать свои действия, стараясь предусмотреть самые разные варианты развития ситуации. Он всегда старался учесть даже самые маловероятные повороты событий, чтобы ничто не могло застать его врасплох. И сейчас, хоть он до последнего надеялся, что Император выкарабкается, Голстейн уже загодя прикидывал план на тот случай, если его надеждам сбыться все же не суждено.
В сложившейся ситуации им всем сейчас требовался некий якорь, что удержал бы на месте разыгравшиеся эмоции, сбил панику и помог бы собраться для дальнейших действий. Что ж, время для «плана Б» пришло. Голстейн развернулся к застывшим у стены братьям и преклонил колено.
– Приказывайте, Ваше… Ваши Величества!
За его спиной послышался многоголосый шорох, когда и все остальные последовали его примеру, склоняя головы перед новыми властителями Империи. Генерал прекрасно осознавал, насколько неподъемный груз обрушился в этот момент на хрупкие плечи двух подростков, но именно такие моменты и позволяют определить, кто выстоит и сможет повести людей за собой, а кто сломается, позволив обстоятельствам и другим людям решать все за него.
– Встаньте! – голос Свиллейна дрожал от волнения, но, тем не менее, звучал ясно и громко.
Дождавшись, когда все поднимутся с колен, слово взял его темноволосый брат.
– Они еще вернутся? – Фреггейл повернулся к Голстейну, отвечавшему за охрану.
– Полагаю, что да. Орсейцы наверняка захотят довершить начатое, – генерал сложил руки за спиной, чтобы хоть немного унять свое собственное волнение. – Они знают, что вы тоже здесь, и не упустят возможности извести под корень столь ненавистную им монаршую династию.
– Как скоро нам ждать их новой атаки? – побледневший Фреггейл нервно сглотнул, но продолжил задавать вопросы.
– Скорей всего, еще до заката. В темноте мы, зная все окрестные тропинки, наверняка смогли бы уйти незамеченными, но Орсейцы вряд ли будут столь щедры, чтобы предоставить нам такую возможность.
– Мы можем организовать оборону здесь, в Охотничьем домике?
– Никак нет, Ваше Величество, – максимально категорично заявил Голстейн. – Здание совершенно не приспособлено для ведения боевых действий. Кроме того, если мы начнем огрызаться, то Орсейцам не составит большого труда его просто поджечь и подождать, пока мы все поджаримся тут заживо.
– То есть вы предлагаете прорываться в Кверенс?
– Не обязательно. Просто отсиживаться тут – верная гибель, а в лесу у нас будет хоть какой-то шанс спастись.
– Мы можем вызвать подкрепление, подать сигнал бедствия, который увидели бы в столице?
– Боюсь, что нет, – генерал на секунду запнулся. – Дым от горящего дома там, конечно же, увидят, но спасать нас к тому моменту, боюсь, будет уже поздно.
– Ясно, – протянул Фреггейл и умолк, уткнувшись невидящим взглядом в какую-то точку на полу.
– Если мы выступим прямо сейчас, – его немедленно сменил младший брат, – то сможем добраться до Кверенса?
– Сомневаюсь, – Голстейн полагал неверным давать людям ложные надежды. Надеяться-то можно на что угодно, но готовиться всегда нужно к самому худшему варианту развития событий. – Наши противники наверняка ожидают от нас такого шага и уже готовят соответствующий ответ. Кроме того, у нас несколько человек ранены, да еще и…
Генерал кивнул на укрытое простыней тело Императора у стены, и на несколько секунд вновь воцарилась почтительная тишина.
– С таким отягощением мы не сможем двигаться достаточно быстро, чтобы уйти от преследования. Я нисколько не сомневаюсь, что Орсейцы перехватят нас по дороге, и в следующий раз отбиться от них у нас уже вряд ли получится. У нас слишком мало оружия, на всех нападающих нам просто стрел не хватит!
– О нас не беспокойтесь! – решительно заявил один из бойцов, опиравшийся на импровизированный костыль. Повязка на его ноге потемнела от крови, он все равно старался держаться уверенно и бодро. – Да, мы не можем пойти с вами, но мы все еще способны сражаться!
– Мы организуем засаду на дороге, – поддержал его другой, с забинтованным плечом, – и перехватим Орсейцев, когда они отправятся за вами в погоню. Так мы сможем выиграть для вас необходимое время.
Голстейн уже открыл рот, чтобы возразить им, объяснив всю бессмысленность подобных жертв, но Свиллейн его опередил.
– Я очень высоко ценю вашу преданность и самоотверженность, Крисс и… Велкер, – младший сын покойного Императора всегда отличался феноменальной памятью и помнил имена всех бойцов, – но ваш отчаянный план ничего не даст. Орсейцы не дураки, и сразу же сообразят, что засада призвана их задержать, пока мы с Фреггейлом прорываемся в Кверенс. Они даже не станут тратить на вас время, а просто обойдут стороной, благо тропинок в лесу предостаточно.
– То есть… вы полагаете… – солдат с забинтованной ногой обреченно поник, – что все бесполезно? Что у нас нет ни единого шанса.
– Нет, почему же? – сквозь маску горя на лице Свиллейна пробилась короткая усмешка. – Шансы у нас есть, и весьма неплохие.
– Что вы предлагаете, Ваше Величество? – даже Голстейн был озадачен таким неожиданным поворотом.
– Мы организуем Орсейцам засаду, – пояснил юный брат-Император и, обведя взглядом вытянувшиеся лица присутствующих, добавил, – но сделаем все несколько… иначе.

Положа руку на сердце, в тот момент генерал и сам уже начинал терять всяческую надежду на успешный исход, но озвученная Свиллейном идея словно прорубила брешь в стене отчаяния, подарив людям второе дыхание.
Если грамотный политик, как шахматист, способен просчитывать оппонента хотя бы на пару шагов вперед, то Свиллейн являл собой настоящего гроссмейстера, способного просчитать всю партию по самым первым ее ходам. Он разложил ситуацию по полочкам и буквально пошагово расписал все действия противника. После этого предложенный им план дальнейших действий выглядел поистине самоочевидным.
– Орсейцы будут мыслить точно так же, – объяснял Свиллейн, стоя в окружении бывалых бойцов, впитывавших каждое его слово. – Наткнувшись на засаду, они поймут, что вы пытаетесь их задержать, спасая наши с братом жизни. И они только ускорят преследование, чтобы непременно довершить начатое. В горячке погони им никогда не придет в голову, что мы с Фреггейлом будем среди тех, кто устроил это нападение.
– Это может быть рискованно, Ваше Величество! Это мы должны обеспечивать вашу безопасность, а не наоборот!
– На самом деле риск минимален, генерал. В такой ситуации Орсейцы предпочтут не ввязываться в драку, а уклониться от ее. Кроме того, – Свиллейн поднял вверх указательный палец, – наши подданные должны видеть, что их новые правители на слабаки и не трусы, что они готовы рискнуть жизнью ради спасения верных им людей.
– Хорошо, пусть так, но кто тогда будет в основной группе, отходящей к Кверенсу? – предложенная Свиллейном схема выглядела настолько парадоксальной, что Голстейну требовалось прояснить некоторые детали.
– Мы погрузим в обоз раненых бойцов и отправим их в столицу вместе с необходимым сопровождением. На их след Орсейцы-то и клюнут.
– Но если погоня их настигнет, то все они обречены? – нахмурился Голстейн.
Такая мысль его откровенно покоробила, генерал привык дорожить жизнями своих солдат. Одно дело, когда ты сам решаешь пожертвовать собой ради высшей цели, и совсем другое, когда соответствующее решение кто-то принимает за тебя. Мало кому понравится чувствовать себя послушной куклой в руках более могущественных игроков.
– Не беспокойтесь, генерал, – Свиллейн снова печально улыбнулся, – к тому моменту Орсейцам будет уже не до них.
– Эм-м-м, почему?
– Обойти нашу засаду не составит для их особого труда, но беда в том, что на окрестных тропах Орсейцев будут поджидать расставленные нами капканы, – Свиллейн оглянулся на дверь склада. – Оружия у нас тут маловато, это верно, но вот разнообразных капканов и ловушек тут более чем достаточно. Охотничий домик, как-никак.
– О! – такая свежая мысль заставила Голстейна совсем иначе взглянуть на события, где охотник и жертва внезапно поменялись местами. Что ни говори, а младший сын Императора умел мыслить нестандартно и даже парадоксально.
Тем не менее, оставались еще некоторые насущные вопросы, требовавшие прояснения.
– Прошу прощения, Ваше Величество, – заговорил он осторожно, –  но как быть с погибшими и с…
Голстейн кивнул на лежащее на кровати тело Императора, стыдливо прикрытое обычной простыней. Свиллейн, обернувшись, несколько долгих мгновений смотрел на покойного отца, после чего вздохнул и выдал свой вердикт.
– Забрать с собой их мы не можем, у нас просто нет столько свободных рук. А посему я предлагаю сжечь их вместе с домом, – он был вынужден повысить голос, чтобы перекрыть поднявшийся недовольный ропот. – Так мы не позволим нашим недругам надругаться над телами тех, кто нам дорог. Кроме того, поднявшийся от пожара дым даст Кверенсу сигнал, что здесь что-то пошло не так, и нам навстречу вышлют хоть какую-то подмогу. Если у нас все получится, то мы выживем и потом обязательно воздвигнем здесь мемориал в память о нашем погибшем отце и его верных соратниках. А если нет, то… какая тогда разница?
Некоторое время среди присутствующих царило некоторое замешательство, вызванное радикальностью предложенного плана, но резкий окрик Фреггейла быстро привел всех в чувство. Его младший брат, что ни говори, умел находить решения даже в самых сложных ситуациях, но вот заставить потом крутиться все необходимые шестеренки – для этого требовался уникальный командирский талант старшего.
И в этот момент Голстейн вдруг ощутил в груди странную щемящую пустоту. При прежнем Императоре он всегда находился на первых ролях, поскольку его богатый армейский опыт гарантировал определенные привилегии, но сейчас, столкнувшись с холодной логикой Свиллейна и организаторской решительностью Фреггейла, генерал вдруг осознал, что в его услугах более нет необходимости. Два безусых юнца в одно мгновение помножили на ноль всю его многолетнюю репутацию и боевой опыт, милостиво оставив за Голстейном право давать советы, к которым, скорей всего, никто уже не прислушается.
– Генерал! – Голстейн вздрогнул, очнувшись от невеселых мыслей, и обнаружил, что Фреггейл стоит прямо перед ним. – Вы знаете своих людей лучше, чем кто бы то ни было. Определите, кто из них пойдет сопровождать раненых в Кверенс, а кто останется с нами в засаде поджидать Орсейцев.
– Ясно. Будет сделано, – в голове у него практически сразу же сформировалась таблица, где бойцы были разбиты на две группы с учетом их личных качеств и навыков. – Где именно вы предполагаете организовать засаду?
– Логичней всего сделать это на повороте у реки. Место там достаточно узкое, что позволяет даже с ограниченными силами создать противнику максимум проблем.
– Надо сказать, что силы у нас действительно, крайне ограниченные, – Голстейн озабоченно покачал головой. – Мы ведь не воевать сюда приехали, а на охоту. Луков у нас мало, стрел по минимуму…
– Ничего страшного, ведь медвежий капкан – тоже оружие, если знать, как им грамотно распорядиться, – подошедший Свиллейн встал рядом с братом. – Так что соберитесь, генерал, битва еще не окончена, и вы все еще нам нужны.
Иногда Голстейну казалось, что младший из императорских сыновей обладает даром чтения мыслей или даже предвидения. Аналитический ум Свиллейна настолько хорошо умел просчитывать события, подмечая даже мельчайшие детали поведения людей, их мимики и жестикуляции, что его умозаключения выглядели самым настоящим волшебством. И он прекрасно знал, какие именно слова следует произнести в данный момент, чтобы вернуть человека в чувство, воодушевить его и отправить на подвиги.
– Будет исполнено! – генерал отрывисто кивнул и развернулся к своим солдатам, немедленно начав отдавать необходимые приказы и распоряжения.

Цокот копыт и скрип колес подвод с ранеными постепенно стихли вдалеке, и Голстейн окинул взглядом предстоящее поле битвы.
Строго говоря, вся панорама сводилась к одному повороту дороги, проходящей вдоль мелкой журчащей по камням речушки. Как и говорил Фреггейл, возможностей укрыться здесь имелось не шибко много, и в случае атаки со стороны засевших на высоком склоне стрелков путей для отступления оставалось всего два – спуститься к самой воде и миновать опасный участок, прячась за кустами, либо отойти назад, к броду, и двигаться в обход по противоположному берегу.
Вот тут-то медвежьи капканы и пригодятся!
– Приказывайте, генерал! – окликнул его Свиллейн.
Светловолосый брат-Император явно не спешил перекраивать устоявшийся порядок и соблюдал прежнюю формальную субординацию. Сопровождавшие их бойцы подчинялись Голстейну, и Свиллейн не хотел без нужды умалять его значимость, обращаясь к солдатам напрямую.
Генерал обернулся назад, где из-за поросших лесом сопок поднимался густой столб дыма от горящего дома.
– Я уверен, что Орсейцы заметили пожар и сделали соответствующие выводы, – заключил он. – Им придется поторопиться, ели они всерьез намерены довершить начатое. Мы не оставили им времени на подготовку, вынудив их действовать экспромтом и обойдясь наличными силами. Это очко в нашу пользу. Но, с другой стороны, и у нас самих счет теперь идет буквально на минуты.
Голстейн кивнул Свиллейну.
– Мы с Фреггом займемся расстановкой стрелков, а вы, Свилл, берите остальных людей, капканы и подготовьте обещанный сюрприз нашим преследователям.
– И пару бойцов надо отправить в дозор, чтобы заранее знать о приближении Орсейцев, – напомнил Фреггейл.
– Разумеется, – кивнул Голстейн. – И помните – времени у нас в обрез, так что работать надо быстро. Все, за дело, ребята!

Довольно скоро выяснилось, что Фреггейл вполне успешно справляется с задачей выбора позиций для лучников и без подсказок Голстейна.
Темноволосый и обычно немногословный старший сын Императора с самого детства всем прочим игрушкам предпочитал солдатиков, выстраивая их в самые настоящие боевые порядки и разыгрывая целые войсковые операции с фланговыми ударами, обходами, ложными маневрами и другими элементами военного искусства. Хотя на тот момент еще никто его специально этому не учил. Иногда он уточнял у Голстейна некоторые специфические моменты, но стоило генералу только начать что-то объяснять, как Фреггейл, словно вспомнив что-то забытое, перебивал его и заканчивал фразу уже самостоятельно. А некоторые из его идей даже бывалого генерала, прошедшего немало битв, повергали в ступор, настолько смело и нестандартно они выглядели.
И коли верно утверждение, что некоторые везучие люди рождаются в рубашке, то Фреггейл определенно родился сразу с офицерскими погонами на плечах.
Он прекрасно чувствовал обстановку, мгновенно определял удачные и неудачные точки для обстрела дороги, не забыл и про прикрытие на тот случай, если Орсейцы вышлют головной дозор, обшаривающий окрестности. Фреггейл учел и вопросы комфорта стрелков, поскольку просидеть в засаде они могли довольно долго, позаботился о дополнительной маскировке, не упустив из виду ни единой мелочи.
– У нас не так много стрел, – обеспокоенно заметил один из бойцов, – мы не сможем прижимать их к земле достаточно долго.
– Этого и не требуется, – поспешил успокоить его Фреггейл. – Ваша задача – согнать Орсейцев с тропы. А там за дело уже возьмется мой брат. А он умеет удивлять…
Поняв, что здесь вполне способны управиться и без него, Голстейн решил спуститься вниз к реке, где работала группа под руководством Свиллейна, и откуда уже некоторое время доносилась весьма эмоциональная перепалка.
Как выяснилось, у юного монарха завязалась оживленная дискуссия с широкоплечим и бородатым егерем, заведовавшим здешними охотничьими угодьями. После того, как дом, которому он посвятил почти всю свою жизнь, был предан огню, старик и без того пребывал в прескверном настроении, ну а спор по поводу расстановки капканов окончательно вывел его из себя.
– Я уже сорок лет охотой занимаюсь! – кричал он, размахивая зажатым в руке капканом. – И мне лучше знать, как и что следует делать!
– Так, стоп! – оборвал его подошедший Голстейн. – Осадите-ка немного назад, и давайте без лишних эмоций. Что не так-то?
– Я уже сорок лет ловушки на зверя ставлю, – заладил егерь по новой, – и они никогда пустыми не оставались, а этот мальч… Его Величество предлагает их расставлять как ни попадя! Куда это годится?!
– Повторяю еще раз, – спокойно заговорил Свиллейн, демонстрируя удивительное терпение. В конце концов, он мог же просто приказать, и никто не посмел бы его ослушаться, но он предпочел более долгий и сложный путь убеждения, – сегодня мы охотимся не на зверя, а на Человека. Он мыслит и действует совершенно иначе, у него более острое зрение, но менее чуткое обоняние, да и ходит он совсем по другим тропам. Весь ваш прежний опыт оказывается здесь бесполезен. Тут требуются совсем иные подходы.
– Просто чудесно! – егерь всплеснул руками. – То есть я теперь…
– Хватит! – пресек генерал его очередную эмоциональную тираду. – Мы сделаем все так, как говорит Свилл, то есть Его Величество. Ситуация и впрямь нестандартная, и весь наш прежний опыт тут – плохой советчик.
– Как прикажете, генерал, – буркнул бородач, обнаружив, что оказался в меньшинстве, – но если…
– Если наша затея не выгорит, то мы со Свиллом непременно принесем вам свои извинения. Вот только, боюсь, делать это нам придется уже на небесах. Ну а ежели все сработает как надо, и мы выживем, то извиниться придется уже вам. Идет?
– Ладно, – егерь усмехнулся, – договорились. Командуйте, Ваше Величество!
Глаза Свиллейна полыхнули торжеством, и он сорвался с места, взяв с собой двух солдат с набитыми капканами мешками. Голстейн с егерем поспешили за ними, чтобы понаблюдать за тем, что будет делать юный монарх.
Выбежав на тропу, Свиллейн на секунду зажмурился, а потом принялся бегать взад-вперед, имитируя действия попавших под обстрел Орсейцев. Он уточнил у Голстейна, где именно расположились лучники Фреггейла, после чего занялся расстановкой капканов.
– Зверь нырнет в кусты, – пояснял он по ходу дела, – а человек их обойдет, предпочтя спрятаться за ними. Вот там-то и следует его поджидать.
– Но даже медвежий капкан его не убьет, а только покалечит, – скептически заметил егерь. – Счет все равно останется в их пользу.
– На войне раненые доставляют куда больше проблем, нежели покойники, – разъяснил Свиллейн. – Если хотя бы каждый третий из Орсейцев в результате будет прихрамывать, то их атака окажется сорвана. Продолжать преследование они уже не смогут.
То, как спокойно и даже равнодушно еще юный подросток рассуждал о подобных вещах, заставило спину Голстейна покрыться мурашками страха. Холодный аналитический ум Свиллейна иногда откровенно его пугал.
Они расставили около двух десятков капканов и других ловушек, когда примчавшийся к ним дозорный сообщил, что группа Орсейцев движется в их сторону. Все приготовления пришлось немедленно свернуть, но Свиллейн все же успел дополнительно разбросать дальше по дороге окровавленные бинты, которые он собрал в доме перед отъездом. Тем самым он хотел придать Орсейцам уверенности в том, что они на правильном пути, и хотя бы немного притупить их бдительность.
Быстро подчистив следы своей работы, Голстейн и Свиллейн с солдатами вскарабкались на гряду, где укрывались их лучники. Бойцы приготовили мечи на тот случай, если дело дойдет до рукопашной, и теперь и оставалось только ждать и молиться, чтобы их план сработал, как задумано.
Голстейн с некоторым удивлением обнаружил, что испытывает сейчас самый настоящий азарт, в то время как еще несколько часов назад его состояние было куда ближе к полной безнадежности. Но дерзкий план Братьев, перевернувший с ног на голову целый ряд привычных постулатов, резко все изменил. И в душе генерала вспыхнула и с каждой минутой крепла мысль, что у них обязательно все получится.
Из-за поворота показались первые Орсейцы, и Фреггейл поднял руку, призывая к вниманию. Он не спешил, терпеливо дожидаясь, когда быстро шагавшая колонна окажется напротив занятых лучниками позиций. Передовая группа притормозила, заметив валявшиеся на дороге бинты и тем самым дополнительно облегчив стрелкам задачу, и в этот момент короткий окрик Фреггейла спустил с натянутых тетив первую дюжину стрел.
Орсейцы, надо отдать им должное, сориентировались мгновенно. Определив, с какого направления идет атака, они перегруппировались и, прикрываясь щитами, начали отступать вниз по склону, спускаясь к реке. Пять человек, однако, остались лежать на дороге – кто раненый, а кто уже и подававший признаков жизни. Это означало, что практически все выпущенные стрелы нашли свою цель. Что ни говори, а на подготовке бойцов в Императорской армии никогда не экономили.
В полном соответствии с прогнозом Свиллейна, Орсейцы предпочли не ввязываться в драку, решив просто обойти опасный участок, чтобы продолжить преследование, но они и не подозревали, что основное веселье только начинается.
Один за другим послышались несколько холодных металлических щелчков, вслед за которыми раздались полные боли вопли.
– Ага! – торжествующе воскликнул Свиллейн. – Добро пожаловать на вечеринку!
– Лупите по ним ребята! – крикнул Фреггейл. – Не дайте им опомниться!
Воодушевленные первоначальным успехом лучники обрушили на несчастных Орсейцев град стрел, даже не особо заботясь, чтобы в кого-то попасть. Требовалось лишь дезориентировать и дезорганизовать противника, а об остальном позаботятся медвежьи капканы.
И очень скоро ниже по склону воцарился самый настоящий хаос. Крики, эпизодический лязг стальных челюстей, треск деревьев – все слилось в сплошную какофонию. Дерзкий план Братьев сработал просто идеально, как по нотам!
– Ну все, хватит! – резко скомандовал Фреггейл. – Урон мы им нанесли достаточный, в таком состоянии в драку они уже не полезут. Пора отходить!
Несмотря на то, что многие бойцы рвались в бой, желая добить ослабленного врага, темноволосый брат-Император был непреклонен.
– Мы успешно решили поставленную задачу, устранили угрозу для отступающей группы с ранеными, и большего сейчас от нас здесь не требуется. Не забывайте, за этой группой Орсейцев вполне может идти еще одна, – Фреггейл поднял вверх указательный палец. – Не стоит лишний раз испытывать судьбу, тем более что мы сейчас пребываем не в самой лучшей для этого форме. Нас слишком мало, и весь запас стрел мы уже израсходовали. Поэтому мой приказ – спокойно и организованно отходим к Кверенсу.
– Вы все слышали, ребята! – поддержал его Голстейн. – Выдвигаемся!
Их небольшой отряд, пройдя немного по гребню гряды, вновь спустился на дорогу и зашагал в сторону столицы. Вперед отправился головной дозор, еще одна группа бойцов прикрывала тыл, а посередине шли Братья и Голстейн в окружении охранявших их солдат.
Чуть погодя, когда стало очевидно, что преследовать их никто так и не решился, к Свиллейну бочком-бочком осторожно приблизился егерь, смущенно скребущий свою взъерошенную бороду.
– Э-м-м, Ваше Величество, – он покосился на шагавшего рядом Голстейна, – памятуя о нашем недавнем споре, я должен принести вам свои извинения. В охоте на людей вы и вправду смыслите получше моего.
– Извинения приняты, Дрейх, – кивнул Свиллейн. – У всех своя специализация, ничего не поделаешь. И не переживай так, мы новый домик обязательно отстроим, твои услуги нам еще понадобятся.
– Рад служить! – просиял старый егерь, но резко умолк, когда Голстейн вскинул вверх сжатую в кулак руку, требуя немедленно остановиться.
Бойцы шедшего впереди отряда подали сигнал тревоги и рассыпались в стороны, спрятавшись в придорожных кустах. Генерал уже собирался отдать аналогичный приказ и своей группе, но в этот момент один из солдат головного дозора выбрался обратно на дорогу и просигналил отбой.
Послышался приближающийся цокот копыт, и через минуту навстречу выехал конный патруль, отправленный из Кверенса им на подмогу.
– Уф! – пожалуй, впервые за целый день Голстейн позволил себе вздох облегчения. – Выкарабкались!
– А вы разве сомневались? – не без ехидства поинтересовался у него Свиллейн.
– Если бы не ваш почти что наглый план, то шансов у нас было бы немного. Вы и в самом деле умеете удивлять! – генерал хмыкнул, кивнув на охваченных возбуждением солдат. – Выбраться из почти безнадежной ситуации, да еще и без потерь! Подданные вас теперь боготворить будут!
– Вы полагаете? – юный светловолосый монарх чуть нахмурился, что-то обдумывая.
– Нисколько не сомневаюсь! Хотя лично меня вы со своим безудержным рационализмом иногда откровенно пугаете.
– С учетом нашего с братом нового статуса – весьма полезное качество, вы не находите, генерал?
– В хозяйстве пригодится! – рассмеялся Голстейн и, запоздало вспомнив о субординации, посерьезнел и добавил: – Ваше Величество!

* * *

Трасси подняла на лоб защитные очки и перегнулась через поручень, всматриваясь в бегущие навстречу пески. Выбившиеся пряди рыжих волос хлестали ее по лицу, но девчонка не обращала на них внимания. Она впилась глазами в петляющие промеж барханов борозды, силясь разобрать хоть какие-нибудь мелкие детали.
Весь день «Хоррам» мчал на полном ходу, держа курс на Фланндор, и бешеный ритм его механизмов, поначалу почти оглушавший, уже превратился в привычный фон, которого даже не замечаешь. Лажонн с самого начала предполагал, что какие-то из  эшелонов, участвовавших в их задержании и ставших свидетелями битвы Аврума с Белыми Ангелами, также направятся в главную гавань Перевозчиков, но было бы неплохо в этом дополнительно убедиться.
Следы нырнули в небольшую ложбину, дно которой покрывала плотная корка, оставшаяся после прошедшего здесь когда-то ливня, и отпечатки стали заметно четче и рельефней. Трасси удовлетворенно хмыкнула и нырнула в люк.
– Гвенн проезжал здесь еще совсем недавно, – доложила она, спустившись в кабину к отцу.
Старый капитан неотрывно смотрел в окно, время от времени корректируя курс «Хоррама». На такой скорости даже незначительная оплошность могла привести к весьма тяжелым последствиям, и требовалась предельная сосредоточенность, чтобы своевременно реагировать на изменения обстановки. В последний раз такой бешеный темп они набирали при испытаниях отремонтированной помпы, и штурвала тогда стоял Вальхем, получивший от Лажонна знатный нагоняй за неуместное лихачество.
А сейчас уже ему самому пришлось вспомнить собственную юность и бесшабашные гонки по волнам песчаного океана. На лице капитана, впрочем, особого восторга по данному поводу не наблюдалось, нахмуренные седые брови Лажонна выдавали его серьезную обеспокоенность, и не только сложности управления бешено мчащегося эшелона служили тому причиной.
– Ты уверена? – спросил капитан, не оборачиваясь.
– Ну ты же помнишь, как цеховики напортачили, когда ему колесо ремонтировали? Грунтозацепы криво поставили? – Трасси кивнула за окно. – На колее это отчетливо видно. И след совсем свежий, его песком еще не занесло.
– Ясно, – Лажонн вздохнул и отер пот со лба. – Значит Гвенн будет во Фланндоре раньше нас и все расскажет. Плохо.
– Это еще почему? – переживания отца показались Трасси несколько надуманными. Гвенн был его давним другом, и она не понимала, что именно так обеспокоило ее старика.
– Сама посуди – во-первых, на нас охотится сам «Кровавый Папа» Голстейн, и никому из Перевозчиков не захочется навлекать на свои головы его гнев. Если под стены Фланндора явится Имперская армия под командованием генерала, то нас выдадут ему без малейших колебаний или угрызений совести. А еще проще будет вообще не впускать нас в город, чтобы не создавать Гильдии дополнительных проблем.
– Да, вполне возможно, – согласилась Трасси, чуть поразмыслив. – А что во-вторых? Аврум?
– Угу.
– Так он, напротив, может рассматриваться как новый аргумент в противостоянии с Кверенсом! Если удастся убедить Вальхема в нашей правоте, то такой союзник сможет радикально изменить расстановку сил!
– Не увлекайся пустыми фантазиями! – Лажонн предостерегающе помотал головой. – Да, Аврум спас нас из лап Голстейна, но это еще не делает его нашим другом. Никто, думаю, даже и сам Вальхем не знает, что на самом деле у него на уме. Иногда мне кажется, что отцепить тогда вторую секцию вместе с ним и мальчишкой было бы лучшим выбором, но сделанного уже не воротишь…
– Да брось, пап! Откуда в тебе столько пессимизма?!
– Это не пессимизм, а богатый жизненный опыт, – Лажонн окинул взглядом приборы на щите управления. – В общем, с таким грузом на борту нам Гвенна никак не догнать, так что, думаю, можно сбавить обороты и заранее готовиться к самому наихудшему варианту развития событий. Чтобы не испытывать потом ненужных разочарований.
– Это понятно, – кивнула его дочь и хитро прищурилась, – но не забывай, что есть еще и «в-третьих».
– Ты о чем?
– О нашей пассажирке. Никто ведь не знает, что она у нас на борту. А Ее Святейшество вполне может выступить дополнительным козырем в нашу пользу, который мы можем вынуть из рукава в нужный момент.
– Думаешь? – капитан недоверчиво покосился на Трасси. – Хм-м-м.
Высказанная маленькой рыжеволосой чертовкой мысль звучала вполне разумно.
Мать Свейне, до последнего сражавшаяся с насаждением культа Божественных Братьев и ставшая для многих почти иконой сопротивления неотвратимой поступи Империи, являлась в текущей партии величиной неизвестной. Очень многие вообще полагали, что ее уже давно казнили, и одно только появление живой и здоровой легенды могло спутать оппонентам все карты.
Вот только согласится ли сама Мать Свейне поучаствовать в их играх? Поднимаясь к ним на борт, она выглядела испуганной и растерянной, а с таким настроем битвы не выигрываются. Следовало по возможности постараться привести Ее Святейшество в чувство, иначе от такого расхлябанного и невнятного козыря не будет никакого проку.
– Траська, проведай-ка, кстати, нашу гостью, – Лажонн ткнул большим пальцем за спину, в сторону ведущего в каюты коридора, – скрась ее одиночество. Ну и приободри немного. В конце концов, настоящие проблемы, как мне кажется, еще даже не начинались.
– О, да! – Трасси закатила глаза к потолку. – Звучит исключительно ободряюще!

Самым просторным и комфортным помещением на «Хорраме» являлась, естественно, капитанская каюта. И пусть ее аскетичное убранство не шло ни в какое сравнение с роскошными апартаментами Правительственного Эшелона, но тут имелась полноценная широкая кровать, большой стол и даже собственный санузел. Поначалу Лажонн именно тут хотел поселить свою высокопоставленную пассажирку, но, окинув скептическим взглядом царящий в собственной комнате типично мужской бардак, наслоения которого копились не один год, был вынужден отказаться от этой идеи. Наведение здесь хоть маломальского порядка могло занять не один день.
В итоге Матери Свейне выделили одну из гостевых кают. Чуть побольше, чем каморка Вальхема, конечно, но все равно не хоромы. Впрочем, их гостья, успевшая несколько лет провести в заточении и привыкшая к скромным условиям обитания, каких-либо претензий не высказала. В тот момент она, казалось, вообще не замечала ничего, что происходило вокруг, настолько сильно было ее потрясение после того как Аврум расправился с призванными ею Белыми Ангелами.
Трасси как могла постаралась прибрать ее комнату – постелила свежее постельное белье, протерла пыль, хотя прекрасно понимала, что особого лоска тесной комнатушке ее усилия не добавят. Но хоть совесть будет чиста, что уже неплохо.
Остановившись перед дверью каюты, Трасси отряхнула свою куртку и пригладила разметавшиеся рыжие космы. Столь высокопоставленные гости еще ни разу не путешествовали на борту «Хоррама», и девчонка плохо представляла себе, как именно следует себя вести с подобными пассажирами.
Понятно, что сперва следует постучаться, но что делать потом? Что и как говорить, какие эпитеты использовать, как низко кланяться, в конце концов!
Впрочем, замешательство Трасси длилось лишь секунду. Справедливо рассудив, что им все равно не заплатят таких денег, как Креллу, а потому излишне распинаться не имеет смысла, она аккуратно постучала по косяку и, услышав ответ, повернула дверную ручку.
Мать Свейне сидела на кушетке, подобрав босые ноги и глядя в мутное окно на проносящиеся мимо песчаные дюны. Хотя, судя по всему, заунывные пейзажи интересовали ее мало, скорей всего она вообще их не замечала, полностью погруженная в свои невеселые мысли.
– Эм-м-м, – Трасси неловко замялась, топчась на пороге, – вам чего-нибудь нужно, Ваше Св…
– Ой, оставь уже эти нелепые титулы! – женщина раздраженно всплеснула рукой. – Мне от них только горше! Леди… госпожа… да какого черта! Зови меня просто – тетя Свейне, и все. Думаю, ты имеешь на это полное право… Трасси, если не ошибаюсь.
– Да, все верно.
– Твой отец был крайне великодушен, позволив мне отправиться вместе с вами и обеспечив всем необходимым, – Свейне скосила глаза на стоящую на столе кружку с водой. – Так что мне сейчас ничего не требуется, спасибо за заботу.
– Если надумаете, то где-то через час у нас будет обед… ну, как обед… – Трасси замялась, – так, остановимся ненадолго и слегка перекусим. На ходу мы все так или иначе заняты, и тут уж не до разносолов, вы уж не обессудьте.
Свейне взглянула на нее с таким видом, словно никак не могла определиться – заплакать ей или рассмеяться.
– Дорогая моя, я несколько лет тюремной баландой питалась! Какие, к черту, разносолы?! Ты о чем?! С голоду не померла – уже радость!
– О! Извините! – потупилась Трасси. – То есть вы придете?
– Не знаю, – взгляд женщины потух, и она снова отвернулась к окну. – Я сейчас не голодна.
Девчонка замялась, переминаясь в дверях с ноги на ногу.
– Я понимаю, что сейчас вам непросто, но это еще не повод морить себя голодом! – Трасси сцепила руки перед собой, чтобы унять волнение. – Тем более что изменившиеся обстоятельства еще не списывают вас со счетов! Как вы, кумир тысяч людей, можете вести себя, словно безвольное полено, плывущее вниз по течению?! Вы все еще способны повлиять на предстоящие события! Будущее по-прежнему зависит от вас, что бы вы там себе не воображали!
– Кумир тысяч людей?! – Свейне горько рассмеялась. – Проповедник идей, что в одно мгновение обратились в пыль?! Апостол могучих божеств, что вместо себя присылают никчемные машины?! Горе-пророк, чьи предсказания исполнились с точностью до наоборот?! Ты серьезно?!
– Я понимаю ваши чувства, леди Свейне, но это не отменяет необходимости подкрепиться, – Трасси мотнула головой назад, в сторону коридора. – Правда сегодня у нас на обед всего лишь яичница с беконом, зато хватит на всех, не беспокойтесь.
– Спасибо за приглашение, конечно, но… – женщина покачала головой, – напрасно вы меня приютили. Только лишние проблемы себе создали.
– Еще один едок – не проблема, помилуйте!
Свейне с шумом выпустила воздух покосилась на девочку со странным подозрением во взгляде.
– Ты что, вообще не отдаешь себе отчета в том, что вокруг тебя происходит?! И абсолютно ничего не видишь за пределами своих привычных бытовых забот?! Открой глаза, Трасси!
– Что вы имеете в виду? – та даже слегка занервничала, изрядно озадаченная такой неожиданной реакцией на свои слова.
– Я не знаю, что именно послужило первопричиной, дало событиям стартовый толчок, но сейчас в движение пришли силы, способные играючи перемолоть вас в пыль! – Свейне развела руками. – У вас в трюме скрывается могущественный древний демон, истинные намерения которого неизвестны, за вами по пустыне гоняется Ирви… генерал Голстейн, чье прозвище «Бешеный бык» говорит само за себя, а вы, вдобавок, еще и приютили у себя на борту, возможно, самую опасную преступницу Империи. Для полного комплекта, что ли?
– Ну… да, мы старались, – Трасси поскребла в затылке. При взгляде с такого ракурса их положение выглядело и впрямь не особо воодушевляющее. – Хотя я и не понимаю, какую угрозу вы можете представлять для Братьев, и почему они так вас боятся.
– Опасен не сам человек, а те идеи, которые он олицетворяет и символом которых является. Одно только мое появление на публике способно вдохнуть новые силы в тех, кто до сих пор не смирился с агрессивным насаждением культа Божественных Братьев и продолжает почитать Пастырей. Мне даже говорить ничего не потребуется, чтобы вспыхнул спонтанный бунт. Братья и служащий им Голстейн ни перед чем не остановятся, чтобы меня поймать и вернуть обратно в тюрьму… или в могилу, это уж как получится. Я – крайне опасный пассажир, зря вы со мной связались.
– Строго говоря, – девочка заткнула за ухо выбившуюся рыжую прядь волос, – о том, что вы сейчас на борту «Хоррама», пока никто не знает. Так что паниковать еще рано.
– Весь наш выигрыш – лишь несколько часов, прежде чем Империя сообразит, в чем дело.
– Этого достаточно, чтобы добраться до Фланндора и передать ваш посыл его жителям!
– И что проку?! – с неожиданным пылом возразила Свейне. – Я не смогу вести за собой людей, не веря в ту идею, которой они поклоняются! Это будет самым натуральным лицемерием!
– Вы… – Трасси замялась, – больше не верите в Пастырей?! То есть все предшествовавшие годы вашей борьбы – пустая трата времени и сил?!
– Но как?! Как я могу верить в то, что обернулось обманом?! Когда на мой зов вместо Темных Властителей явились бездушные механизмы! – Свейне в отчаянии обхватила голову руками. – Мы через века пронесли предания о древней Войне Машин, когда род людской едва не был стерт с лица земли, и лишь вмешательство Пастырей помогло одолеть беспощадных механических убийц, а теперь оказывается, что между нами и ними нет и не было никакой разницы! Что все мы – по сути пальцы одной и той же руки!
Свейне на миг замерла, широко распахнув глаза, словно пораженная открывшимся перед ней откровением.
– Или же тех самых Пастырей, в которых я веровала и к вере в которых склоняла других людей, никогда и не существовало?! Что все они – один сплошной обман?!
– Но кто-то ведь те машины создал! – резонно заметила Трасси. – Кто-то их сюда послал! У них должны существовать некие Хозяева, что ими управляют!
– Так от этого только хуже! Выходит, мои мольбы были сочтены столь ничтожными, что Пастыри побрезговали явиться мне на помощь, отправив вместо себя своих механических слуг! Я, посвятившая всю жизнь служению Им, оказалась Их недостойна!
Ее Святейшество поникла и снова отвернулась к мутному окну, ясно давая понять, что продолжать дискуссию более не намерена.
– Знаете, – рыжая девчонка так резко тряхнула головой, что едва успела подхватить свалившиеся очки, – как мне кажется, не столь важно, что думают о вас наши далекие и могущественные божества, сколько мнение и чувства простых людей, живущих с нами бок о бок. Пастырям по большому счету плевать на ваше истовое служение, но вот им-то – нет. То, что вы говорите им и то, что вы делаете, заставляет их задумываться и даже меняться. Разве не это смысл всей вашей жизни – помочь человеку стать лучше? И какая разница, реальны ли ваши боги и идолы, или же все они являются лишь порождением нашего самообмана?
– Что? – Свейне уставилась на нее, словно впервые увидев. – То есть… то есть ты предлагаешь мне людей… обманывать?!
– По-вашему, если те, кто находил в вашем лице опору и поддержку, внезапно ее лишатся, то будет лучше? – Трасси развела руками, но тут же снова ухватилась за косяк, чтобы не упасть, когда «Хоррам» подпрыгнул на очередной дюне. – Просто продолжайте делать все то же, что и раньше, большего не требуется. В каком-то смысле вы ведь и раньше своих прихожан обманывали, просто сами того не осознавали, разве нет? Так какая разница?
– Между обманом по неведению и обманом сознательным, – женщина говорила медленно, словно выгрызая каждое слова, – некоторое различие все же есть, тебе не кажется?
– В любом случае мерилом всегда является конечный результат.
– По-твоему, итоговый успех оправдывает любое лицемерие?
– Если он измеряется в десятках и сотнях человеческих жизней, то да.
Некоторое время они обе молчали, пристально глядя друг на друга. Трасси внезапно обнаружила, что может смотреть в глаза Ее Святейшества, ничуть не тушуясь и не отводя взгляда. Внутреннее чувство правоты придало ей сил и смелости, чтобы на равных спорить с одной из самых влиятельных женщин Империи. Ощущение было новым, странным, но, черт подери, на удивление приятным.
– Ты жестокий человек, Трасси, – тяжело вздохнув, заговорила Свейне.
– Мной руководит не жестокость, а здравый смысл, – девчонка пожала плечами. – Простая математика, если угодно.
– О чем я и толкую! Сухая логика не ведает жалости или сострадания, руководствуясь исключительно конечным балансом. Так всегда любил говорить Свиллейн, и именно так рассуждают машины. Жизнь, смерть – для них всего лишь цифры. И подобные рассуждения в твоих устах звучат несколько… пугающе.
– Ну я-то не машина, не беспокойтесь! – рассмеялась девчонка. – Да и вы тоже. Так что подкрепиться вам все-таки не повредит. И я бы на вашем месте поторопилась, а то соскребать со сковородки засохшие остатки – так себе радость.

– А где Вальхи? – спохватилась вдруг Трасси, уже доедая свою порцию.
Общение с леди Свейне настолько ее увлекло, что она только сейчас обнаружила нехватку одного из членов в их собравшейся на кухне команде. Строго говоря, присутствие за столом Ее Святейшества изрядно путало мысли в голове, и даже Лажонн порывался изобразить некую галантность и топорщил перья перед высокопоставленной дамой, так что отсутствие какого-то мальчишки едва не осталось и вовсе незамеченным.
– В трюме он, с Аврумом что-то обсуждает, – недовольно буркнул Лажонн. – Отнеси и ему поесть, что ли.
Трасси достала из шкафа еще одну тарелку и положила в нее добротную порцию дымящейся яичницы. Положив в самую середину блюда вилку, она направилась к лестнице в грузовой отсек.
В полумраке трюма девчонка едва не споткнулась об Вальхема, сидевшего прямо на полу. Она заметила его только в самый последний момент, когда тот полушепотом поинтересовался:
– Почему мы остановились?
– У нас обед, – Трасси протянула ему тарелку. – Вот, держи.
– О! Спасибо!
Парень принялся за еду, хотя, судя по всему, он даже не чувствовал ее вкуса. Все его внимание было всецело сосредоточено на Авруме, громоздящимся темной грудой у дальней стены помещения в окружении обломков распотрошенных им Белых Ангелов.
– Что он делает? – Трасси присела на корточки рядом с Вальхемом. – Спит, что ли?
– Восстанавливается. Сказал, что теперь у него есть все необходимое и требуется только время, чтобы заново нарастить все недостающие системы и органы и вновь обрести полную функциональность, – Вальхем покрутил пустой вилкой в воздухе, словно пытаясь поймать ею ускользающую мысль. – Хотя я не очень понимаю, что именно он имел в виду. Разве машины могут себе что-то… отращивать? Мне всегда казалось, что расти может только что-то живое.
– Просто ты очень плохо представляешь себе, насколько совершенными они могут быть, – усмехнулась девчонка с ноткой превосходства в голосе. – Вплоть до того, что искусственные механические существа будут почти неотличимы от живых! Способными расти, меняться в зависимости от требований окружающих обстоятельств, залечивать раны и повреждения. Но все равно они останутся машинами, созданными человеком и ему подчиняющимися.
– Тебе-то откуда знать? – фыркнул Вальхем.
– Я ведь тоже Отмеченная Знанием, не забывай. Я очень многое, касающееся всевозможных механизмов, понимаю и чувствую, но меня буквально сводит с ума отсутствие необходимых слов и терминов, чтобы описать свои видения.
– Знакомо, – покачал головой мальчишка, выскребая из тарелки последние крохи.
– И когда я впервые увидела Аврума, то сразу поняла, что он – машина, только невероятно совершенная, намного превосходящая по своей сложности все то, что нам сейчас доступно. Потому-то я тогда и не испугалась, – Трасси поднялась и подошла к неподвижной черной громаде, – меня тогда просто переполняли восхищение и восторг… хм-м-м. Такое впечатление, что у него жар.
Рыжая девчонка протянула руку и осторожно коснулась матово поблескивающего черного тела, но тут же отдернула палец.
– Ничего себе! Он буквально раскаленный!
– Говорит, что это нормально, – пожал плечами Вальхем. – Процесс восстановления требует большого количества энергии. Он же вроде как с болезнью борется, вот у него температура и поднялась.
– Главное, что теперь у него нужных лекарств достаточно, – Трасси пошевелила ногой один из валявшихся на полу белых обломков. – И как долго он еще будет так… болеть?
– Понятия не имею. Он ничего на этот счет не сказал.
– И ты будешь все это время тут безвылазно сидеть? Словно у постели тяжелобольного друга?
– Аврум – и в самом деле мой друг! Он же нам всем жизни спас, как-никак!
– Так я и не спорю, – Трасси забрала у парня пустую тарелку. – Но мне кажется, что болен он не настолько серьезно, чтобы так уж о нем волноваться. Да и помочь ты ему все равно ничем не сможешь. Чем тут без толку сидеть, лучше приходи чай пить, пока он не остыл. А если повезет, то потом отец, быть может, тебе еще разок порулить даст. Мы же не машины, не железные, нам иногда сменяться и отдыхать надо. Еще одна пара рук в кабине всегда пригодится.

В тот день «Хоррам» мчал по пескам до самой ночи. И Лажонн, действительно, позволил Вальхему какое-то время постоять за штурвалом, предварительно взяв с него обещание больше не лихачить.
К вечеру окружающий пейзаж начал понемногу меняться, и среди дюн начали все чаще проступать обтесанные ветром каменные уступы. Маневрирование между ними требовало немалой осторожности, и даже старый капитан, проезжавший этим маршрутом уже бессчетное число раз, был вынужден сбавить ход. В этих краях не существовало какого-то неизменного безопасного «фарватера», поскольку текучие пески то заметали одни скалы, то оголяли другие, из-за чего казалось бы давно знакомая дорога всякий раз выглядела по-другому и не позволяла расслабиться ни на секунду.
Вальхем время от времени спускался в трюм, чтобы проведать своего друга, но Аврум оставался по-прежнему молчаливым и неподвижным, да и выглядел он все так же. Разве что источаемый им жар чуть спал, хотя и оставался все еще ощутимым.
С наступлением темноты Лажонн все же был вынужден остановить эшелон, поскольку лавировать промеж скал, которых желтые лучи фонарей выхватывали из мрака буквально в считанных метрах перед отвалом, стало реально опасно. Да и спится лучше, когда кровать под тобой не раскачивается и не подпрыгивает на ухабах, а стены не содрогаются от грохота молотящих шатунов.
После незатейливого ужина команда «Хоррама» разбрелась по каютам, и в коридорах эшелона все стихло, оставив лишь потрескивание остывающего металла.
И только в темноте трюма продолжалась невидимая постороннему наблюдателю активность, которая уже близилась к своему завершению.
Спустя какое-то время темная громада пошевелилась, поднявшись на лапы. С легким шелестом тело Аврума покрылось плотной защитной чешуей. Чуть погодя черная броня на его боках разошлась в стороны, выпустив наружу два оплетенных лиловыми электрическими разрядами копья. Послышался нарастающий свист и разряды замельтешили чаще, слившись в единый сияющий кокон. Миг – и свечение погасло, а блестящие копья вновь скрылись под чешуйчатой шкурой. На смену им из загривка Аврума выдвинулся тонкий длинный ствол, совершивший несколько поворотов из стороны в сторону, после чего также вернувшийся на место.
Аврум продолжал инспектировать свой арсенал. Одно оружие сменяло другое, и их ассортимент казался поистине бесконечным. В теле темного монстра открывались все новые и новые ниши, буквально нашпигованные инструментами разрушения и убийства. Располагая такой мощью, он вполне мог в одиночку уничтожать целые армии, стирать с лица земли укрепленные города и уверенно противостоять даже самым сильным противникам.
Аврум полностью восстановился и был готов вернуться к выполнению поставленных перед ним задач. Но сперва следовало уладить одну небольшую проблему…
Он поднял перед собой правую лапу, из которой выскользнуло длинное тонкое лезвие. Некоторое время Аврум задумчиво на него смотрел, после чего убрал клинок обратно, осторожно открыл погрузочный люк и черной бесшумной тенью выскользнул в густую темноту ночи.

* * *

Лорд Голстейн провел рукой по поручням, смахнув с них капли утренней росы, и впился взглядом в горизонт, где в туманной дымке уже проступили далекие шпили дворцовых башен Кверенса.
Пожалуй впервые за всю его долгую жизнь возвращение в родной город не придавало ему ни капли оптимизма. Генералу нестерпимо хотелось замедлить бег эшелона, а то и вовсе его остановить или же перенаправить в какой-нибудь другой город. Но он сам отдал капитану Креллу четкий приказ, отступать от которого было уже поздно.
Уже вторые сутки Правительственный Эшелон… по крайней мере то, что от него осталось, без остановок гнал через пустыню к столице Империи. Следовало как можно скорее сообщить Братьям о том, что случилось в Цигбеле.
Вот только доклад Голстейна, как ни пытайся его приукрасить, неизбежно будет выглядеть как констатация его полнейшего провала. Да и докладывать монархам ему придется в далеко не самом лучшем виде, что только усилит ощущение катастрофы.
Из-за того, что почти все бытовые удобства остались во второй секции эшелона, которую пришлось экстренно отцепить, жизнь на борту превратилась в самый настоящий ад, грязный, голодный и вонючий.
Из еды экипажу остались только сухари и консервы, которые даже негде было толком разогреть, а воду приходилось набирать из технического бака и пить ее прямо такой, чуть теплой, внутренне молясь, чтобы по итогу не подхватить холеру или тиф.
Спали прямо на полу, подложив себе под голову скомканную одежду и заткнув уши ветошью, чтобы не слышать грохот непрестанно молотящих поршней двигателя. Который, впрочем, все равно просачивался в голову через вибрацию всего корпуса машины и пробирался во сны видениями землетрясений, взрывов и прочих катастроф.
К исходу их путешествия мундир Голстейна окончательно утратил свой парадный лоск, перепачкавшись в масле и саже, да и сам генерал внешне уже мало чем отличался от прочих техников, обслуживавших механизмы эшелона. Не имея возможности не только побриться, но даже более-менее нормально умыться, он очень скоро стал выглядеть как один из тех нищих бродяг, что клянчат милостыню у ступеней Императорского дворца.
Трехдневная щетина, скопившаяся под ногтями грязь, покрывающие одежду потеки и пятна – как человек, прошедший немало битв и хорошо знакомый с тяготами походной жизни, Голстейн был привычен к подобного рода неустроенностям, но вот заявляться в таком виде в тронный зал было равнозначно самому настоящему святотатству. Впрочем, возможности хоть как-то привести себя в порядок у него сейчас все равно не имелось.
Голстейн в очередной раз попытался отряхнуть с мундира накопившуюся пыль и поскрести некоторые пятна, но особого успеха не добился. Грязь уже настолько глубоко въелась в ткань, что даже хорошая стирка тут вряд ли могла что-либо исправить. Скорей всего, ему теперь придется заказывать себе новую форму. Как ни крути, а на эшафот следует подниматься чистым и опрятным, чтобы не портить людям впечатление от казни.
А шансы на такой исход представлялись вполне осязаемыми.
То, что изначально выглядело как рядовая командировка в одну из провинций с целью наведения там маломальского порядка, обернулось столь масштабными последствиями, что под угрозой оказывалось само существование Империи. Навряд ли приезд Голстейна в Цигбел стал тем самым спусковым крючком, что запустил лавину событий, но, оказавшись в самом их эпицентре, генерал был вынужден реагировать, получив на выходе еще больший хаос. И хаос этот разрастался все шире, охватив уже весьма изрядное количество людей и обширные территории. Еще немного – и чтобы вернуть ситуацию в нормальное русло, придется поднимать армию.
Совсем не такого «наведения порядка» ждали от Голстейна Братья, но он все же сумел превзойти их ожидания. Теперь ему предстоит соответствующая расплата. Благо, ждать осталось уже недолго – впереди показались первые постройки окружающих Кверенс пригородов.
Поморщившись от боли во всем теле, значительная часть которого после близкого знакомства с Аврумом представляла собой один сплошной кровоподтек, Голстейн вернулся к лестнице и начал спускаться в кабину.

В отличие от Цигбела, где караваны прибывали на один-единственный вокзал, расположенный на самой границе городка и пустыни, вокруг Кверенса движение было чрезвычайно плотным, и потоки прибывающих и отбывающих караванов регулировались отдельным сводом правил и инструкций. Еще на дальних подступах движение направлялось по выделенным маршрутам, где регулярно попадались знаки, указывающие, куда именно следует направляться разным транспортам в зависимости от перевозимого груза.
Правительственный Эшелон всегда стоял особняком, пользуясь рядом привилегий, позволявших ему без лишних согласований заезжать почти в самый центр города, где для него был оборудован специальный перрон.
Вымощенный полированным красным камнем и обнесенный ажурной кованой оградой он невольно предполагал, что прибывающие или отбывающие с него пассажиры будут соответствовать его уровню. И Голстейн, грязный и небритый, ступивший с опущенного трапа на терракотовые плиты, чувствовал себя несколько неуютно. В любое другое время его в подобном виде даже близко сюда не подпустили бы.
Персонал вокзала, выбежавший навстречу внезапно прибывшему Правительственному Эшелону, неуверенно топтался у края перрона, не в силах сообразить, как им следует поступить в подобных обстоятельствах. Да и сам вид роскошной машины, лишившейся своей второй, самой ценной и важной секции откровенно повергал их в ступор. А тут еще и появившийся на трапе «Бешеный бык», угрюмый вид которого не предвещал ничего хорошего.
– Где охрана?! – громко рявкнул генерал, чтобы хоть как-то вывести людей из оцепенения.
По сгрудившейся толпе прошло шевеление, и вперед выступил офицер полиции, отвечавший за обеспечение порядка на центральном вокзале.
– Необходимо задержать весь экипаж! – распорядился Голстейн, кивнув назад, на еще выпускавший струи пара эшелон. – Всех поместить в отдельные камеры без возможности общаться с кем-либо еще.
– Ясно! – офицер кивнул и обернулся, подзывая своих подчиненных. Подобные четкие и недвусмысленные распоряжения следует исполнять точно так же – быстро и четко. Осмыслить их можно и позже.
– Позвольте, но… – донесся с трапа недоуменный возглас капитана Крелла.
Он совершенно не ожидал подобного поворота. Более того, с учетом проявленной им преданности Империи и готовности пойти на издержки и жертвы ради достижения ее целей, Крелл вполне справедливо полагал, что заслуживает если и не ордена, то хотя бы возмещения своих убытков. И вдруг – арест! Он чувствовал себя так, словно перед самой финишной ленточкой вдруг споткнулся и со всего размаху приложился носом об землю.
– Лучше заткнитесь по-хорошему! – Голстейн выбросил в его сторону руку и наставил на опешившего капитана длинный узловатый палец. – Иначе я заставлю вас умолкнуть другим способом, который вам вряд ли понравится. Меня вовсе не радует перспектива, когда почти дюжина человек будет разгуливать по Кверенсу, наводняя город нелепыми россказнями и полоумными слухами.
– Мы будем немы как рыбы! – клятвенно заверил его Крелл, но генерала он не убедил.
– Вы уж не обессудьте, но толстым каменным стенам и зарешеченным окнам я доверяю больше, нежели вашим обещаниям, – Голстейн невесело усмехнулся. – Когда все утрясется, мы вас обязательно отпустим и даже выплатим соответствующую компенсацию за доставленные неудобства. Ну а сейчас вам придется немного потерпеть… Ага!
Послышался цокот копыт, сопровождаемый грохотом колес по мостовой, и из проулка на перрон выкатил полицейский фургон, готовый оперативно доставить беспокойных пассажиров куда потребуется.
– Не упрямьтесь, не буяньте, и очень скоро, надеюсь, все образуется.
Проследив за тем, как экипаж Правительственного Эшелона загрузили в фургон и отправили в участок, Голстейн вздохнул и машинально оправил замызганный мундир. Его ожидала своя персональная порция развлечений, в сравнении с которой мытарства Крелла и его команды выглядели небольшим досадным недоразумением. Но возможности хоть как-то отвертеться или отсрочить неприятный момент у него уже не оставалось.
Генерал крутанулся на каблуках и быстро зашагал к выходу с перрона, стараясь не выдавать ту боль, что пронзала тело на каждом шаге. Его доклада с нетерпением ожидали в Императорском Дворце.
 
* * *

– Аврум! Аврум! Ты где?! – голос Вальхема отозвался гулким эхом в пустоте грузового трюма.
Распахнутый настежь погрузочный люк, в который пробивались лучи рассветного солнца, раскиданные по полу обломки распотрошенных белых механических воинов – и все. Его загадочный черный друг бесследно исчез.
– Что случилось? – в дверях показалась Трасси, протирающая заспанные глаза.
– Аврум сбежал! – Вальхем обвел рукой пустой трюм.
– Но почему?! Куда?! – с девчонки сон точно рукой сняло. Она прошмыгнула вперед и выглянула на улицу.
– Понятия не имею! – пожал плечами парень, наблюдая за ней. – Что ты там высматриваешь?
– Следы. Он же не мог просто испариться или улететь по воздуху!
– Ну, не знаю, – протянул Вальхем, – не уверен.
Трасси, ухватившись за край проема, еще некоторое время изучала песок внизу, после чего чертыхнулась и отступила назад.
– Ничего, – констатировала она. – Либо Аврум ушел достаточно давно, и песок уже успел все занести, либо он и впрямь летать умеет. Черт!
– Мы должны его найти! Он не мог уйти далеко, вокруг сплошь голая пустыня, в конце концов! Особо не спрячешься.
– У нас не так много времени, – девчонка скептически покачала головой, – мы скоро отправляемся. Отец уже котел разогревает и ждать не станет. Думаю, он будет даже рад, что мы избавились от такого пассажира.
– Но мы же не можем уехать вот так, просто бросив Аврума на произвол судьбы!
– Мы его не прогоняли, он сам ушел, – напомнила Трасси. – Быть может, после того, как он полностью восстановился, мы стали ему не нужны?
– Ты хочешь сказать, что Аврум просто нас… использовал?!
– Аврум – машина, и ему неведомы такие понятия как совесть, честность или долг. Он руководствуется исключительно логикой и математикой, а они не умеют сожалеть или раскаиваться, – Вальхем видел, как влажно блестят глаза девчонки, которой подобный поворот точно так же причинял боль, но в подобных вопросах она все же разбиралась существенно лучше, а потому гнала от себя лишние эмоции, сосредоточившись на бездушных фактах, – так что не надо его излишне очеловечивать. Лучше помоги мне люк закрыть.
Трасси отвернулась, чтобы скрыть катящиеся по щекам слезы, и схватилась за рычаг, закрывающий створку.
– Не стой столбом, – буркнула она глухо, – подсоби!
– Постой! Не надо! – Вальхем подскочил к ней и оттащил назад. – Не закрывай пока! Я найду его!
Он шагнул на подножку и спрыгнул на песок.
– И где ты собираешься его искать?! – воскликнула Трасси с дребезжащими истерическими нотками в голосе. – Куда ты пойдешь-то?!
– Еще не знаю, но я обязательно его найду! Вы только без меня не уезжайте!
Вальхем развернулся и побежал в сторону ближайшего скального выступа. Он и в самом деле пока не знал, что собирается делать и на что надеется, но он просто не мог сидеть сложа руки и ничего не предпринимая. Пусть его усилия окажутся тщетными, но он, по крайней мере, очистит свою совесть, чтобы никто потом не мог его упрекнуть.
– Отец ждать не будет! – донесся ему вслед звонкий голос Трасси. – Прогудит пару раз, а потом отчалит. Так что поторопись!

Честно говоря, Вальхем не имел ни малейшего понятия, с чего начать поиски. У него не было никакого плана, но представлялось разумным сперва забраться повыше, чтобы осмотреть окрестности, а потом уже решать, что делать дальше.
Хотя, если подумать, что именно он ожидал увидеть? Если Аврум давеча сумел спрятаться в полупустом трюме, да так, что его в упор не распознали солдаты Голстейна, то затеряться среди бескрайних песков для него вообще плевое дело.
Карабкаясь по крошащимся и осыпающимся камням, Вальхем взобрался на вершину скалы. После стремительного восхождения он весь взмок, и по его щекам сбегали капли пота. Порывы холодного ветра забивались за шиворот, неприятно холодя разгоряченную спину. Мальчишка немного перевел дух осмотрелся, жадно хватая ртом прохладный утренний воздух.
Песок, скалы, песок, скалы, песок, песок, песок…
И на что он, спрашивается, надеялся? Уж коли Аврум пожелал скрыться, то он наверняка позаботился о том, чтобы не оставить после себя ни единой зацепки, способной его выдать.
Вальхем тяжело опустился на шершавый скальный выступ, его плечи бессильно поникли.
При тех возможностях маскировки, которыми обладает его жутковатый друг, его можно не заметить, даже усевшись прямо на него своей задницей…
Некоторое время Вальхем молчал, утирая со лба пот, после чего вздохнул и похлопал ладонью по камню рядом с собой.
– Ладно, Аврум, хватит прятаться. Я знаю, что ты здесь.
Ответом ему была тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом ветра.
– Все скалы вокруг мокрые от утренней росы, – пояснил Вальхем, – а ты сухой. Давай, покажись уже.
– Вот зараза! – серую глыбу под мальчишкой прочертили темные полосы, обрисовывая контуры огромной махины.
– Ты ведь тоже постарался занять позицию как можно выше, чтобы лучше контролировать окрестности, да?
– Все верно, – Аврум пошевелился, свернувшись калачиком вокруг хрупкого мальчонки и оградив его от пронизывающего ветра.
– Ты почему сбежал? Ты чего-то опасаешься?
– Да.
– И чего именно?
– Себя.
И вновь наступила тишина, в которой мысли Вальхема немедленно заполонили пугающие подозрения и страхи. Он вспомнил недавние слова Трасси про бездушную логику машин, и теперь объятия Аврума уже не казались ему такими уж уютными и безопасными. Ему стоило немалых усилий не вскочить и испуганно отпрянуть, а продолжить сидеть на месте.
– Ч… ч… что случ… чилось? – резко севший голос и вернувшееся заикание, однако, выдавали его нешуточное волнение.
– Я восстановился и должен был вернуться к выполнению своей основной задачи, – Аврум запнулся, словно испытывал некоторую неловкость. – Но сперва мне следовало избавиться от всех свидетелей.
– От н… нас, ч… что ли?
– Да, – еще одна тяжелая пауза. – Я должен был всех вас убить. Чтобы никто не мог выдать моего местоположения или раскрыть какие-то касающиеся меня подробности.
– Н… но мы все ещ… ще живы, – слова буквально громоздились у Вальхема поперек горла, и даже констатация такого очевидного факта потребовала у него изрядных усилий. – Поч… чему?
– Я не смог. Не сумел. Не справился, – Аврум издал некое подобие вздоха. – Ночью я выбрался из трюма и прокрался к окну твоей каюты, чтобы решить эту проблему, но в самый последний момент что-то меня остановило. Я смотрел на мирно спящего тебя, понимая, что никогда не смогу тебя убить. Сама мысль об этом вгоняет меня в ступор и попросту парализует.
Аврум снова вздохнул.
– И я убежал. Трусливо и малодушно. Видимо, я плохой солдат.
– Зато ты хороший друг! – Вальхем развернулся и обхватил руками черную махину. По его щекам катились слезы.
Снизу донесся призывный гудок «Хоррама», готового отправиться в путь.
– Нам пора идти, – Вальхем отстранился и шмыгнул носом. – Лажонн нас ждать не будет.
– Ничего страшного, – Аврум подхватил его своей огромной лапой и снова мягко прижал к себе, – мы его потом догоним.
– Но… – задавая соответствующий вопрос, мальчишка чувствовал себя так, словно ступал на тонкий лед, готовый проломиться под ним в любое мгновение, – что за задание ты должен был выполнить? Да еще спустя столько лет!
– Вот в этом-то и проблема. Из-за повреждения данных мне требовалось связаться с командным центром, чтобы уточнить параметры моей миссии, но все мои попытки оказались тщетны. Я перепробовал все каналы и диапазоны, отправлял запросы в самых разных форматах, но ответа я так и не получил. Таким образом, я оказался предоставлен сам себе. И я не знаю, что мне теперь делать!
– О какой миссии спустя столько лет вообще может идти речь?! – искренне удивился Вальхем. – Та война так давно закончилась, что о ней уже никто и не помнит! У тебя больше нет миссии, ты теперь свободен!
– Но это же неправильно!
– Это почему?
– Капитан верно заметил, что у любой машины обязательно должен быть хозяин. Если ей никто не будет давать заданий, не будет наполнять смыслом ее существование, то она превратится в груду бесполезного металла. Она в каком-то смысле умрет.
Аврум повернул голову и, хотя было трудно сказать, где именно в мешанине черных жгутов скрываются его глаза, Вальхем почувствовал, как тот пристально на него смотрит.
– А я не хочу умирать, понимаешь?
– Конечно!.. Но что я могу сделать, чтобы помочь тебе?
– Будь моим хозяином!
– Я?! – опешил Вальхем, никак не ожидавший такого поворота. – Но я не умею! Я даже в устройстве эшелонов-то ни бельмеса не смыслю! Как я смогу управлять столь сложной и совершенной машиной, как ты?!
– Так от тебя и не требуется никаких особых знаний и навыков! Тебе достаточно просто сказать, что от меня требуется, и я приложу все возможные усилия, чтобы выполнить поставленную задачу. Я стану твоим верным слугой, который…
– Но мне не нужен слуга! – воскликнул мальчишка, выскользнув из лапы Аврума и отступив на несколько шагов. – Мне не нужен послушный бессловесный раб! Мне нужен друг! Неужели это настолько сложно понять?!
– Быть другом сложнее, – задумчиво протянул Аврум. – Для этого требуется иметь сердце. А у меня его нет.
– Ну и что?! Ты обязательно справишься! Я же чувствую скрытую в тебе доброту, а значит сердце у тебя есть, просто ты сам этого пока не понял!
– Доброту?! Во мне?! – черная махина отпрянула и с подозрением посмотрела на Вальхема. – Ты, часом, не перегрелся?
– А что не так-то?! Если ты…
Воздух прорезал очередной гудок ожидавшего внизу эшелона, в котором сквозило явное нетерпение.
– Давай обсудим это как-нибудь в другой раз, – Вальхем покосился на виднеющийся вдалеке «Хоррам», выпускающий клубы черного дыма, – а то Лажонн, чего доброго, и впрямь без нас уедет.
– Хорошо. Забирайся!

– Все, Траська, я трогаюсь, – послышался из кабины раздраженный рык Лажонна.
– Пап, ну подожди еще немного! – взмолилась его дочь, стоявшая на верхней палубе и обшарившая взглядом окружающие пески и камни. – В конце концов, бросить человека посреди пустыни – это даже для тебя чересчур!
– У нас уголь не бесконечный! Или ты хочешь, чтобы мы вообще все тут застряли? За нами спасательную экспедицию никто отправлять не станет. Так что все, хватит!
Капитан проворчал еще что-то неразборчивое, в недрах эшелона гулко лязгнули шатуны, и «Хоррам» неторопливо покатил вперед.
– Пап, ты что, серьезно?! – испуганно пискнула Трасси. – Ты же Вальхи на верную смерть обрекаешь!
– Так пусть поторопится! – по ушам девчонки ударил пронзительный рев гудка, эхом заметавшийся промеж окрестных скал.
Трасси поморщилась, зажимая несчастные уши ладонями, но вдруг широко распахнула глаза и подскочила к перилам, впившись взглядом в беззвучно скользящую вдалеке по камням черную кляксу. Она чем-то походила на тень, отброшенную на землю парящей высоко в небе птицей, но настолько огромных птиц в здешних краях отродясь не водилось.
– Аврум! – крикнула девчонка, перегнувшись через край люка. – Аврум нас догоняет!
– А где Вальхи? – покосился на нее капитан, вовсе не разделявший ее безудержного оптимизма. – Он с ним?
Коротко хмыкнув, Трасси поднялась на ноги и снова вцепилась в ограждение, всматриваясь в преследующий их ком бездонной тьмы. Аврум вылетел на открытое пространство, и здесь, на свету стало видно, что на его загривке, вцепившись в черную чешую, сидит маленькая хрупкая фигурка.
– Он с ним, пап! – Трасси слетела по лестнице вниз, в кабину. – Вальхем с ним!
– Ладно, уговорили, – проворчал Лажонн, потянув на себя рычаг, управляющий скоростью эшелона. – Я приторможу немного, а ты иди, дверь им отвори, что ли.

На самом деле Вальхем только в самый последний момент сообразил, что вид мчащегося наперерез «Хорраму» черного монстра может быть превратно истолкован, и настоял на том, чтобы ехать не как обычно, во внутреннем кокпите, а верхом. Лажонн и Трасси обязательно должны его видеть, иначе возможны самые различные недопонимания и досадные конфузы.
Раньше Вальхему неоднократно доводилось кататься на лошади, и он уже внутренне приготовился к неизбежным толчкам и тряске, так и норовящим вытолкать обратно недавний завтрак, но все оказалось вовсе не настолько ужасно, как он предполагал.
Аврум сразу же взял с места в карьер и без лишних раздумий или колебаний сиганул вниз по почти отвесному склону. Вальхем успел только коротко пискнуть и испуганно зажмурился, ожидая неизбежного удара, но время шло, а ничего страшного с ним не происходило, а потому он все же осмелился открыть глаза.
Строго говоря, если бы он в тот момент держал в руках полную кружку чая, то не пролил бы и капли. Аврум мчал его настолько осторожно и бережно, что ощущения больше напоминали неспешное покачивание лодки, нежели верховую езду, да еще и столь стремительную.
Бьющий в лицо ветер ревел в ушах и заставлял слезиться глаза. Подобные ощущения Вальхем ранее уже испытывал, стоя на верхней палубе мчащегося через пустыню эшелона, но тогда ощущение скорости было совершенно иным.
Грохот и лязг механизмов, шипение вырывающегося пара, вибрации, сотрясающие корпус огромной машины – все сопутствующие ощущения ясно давали понять, насколько непросто дается такой темп. Та скорость выглядела и воспринималась как заслуженная.
Сейчас же Аврум нес его по каменистому склону абсолютно беззвучно, мягко лавируя меж скальных уступов и легко перелетая через расселины. Он двигался настолько легко и свободно, что у Вальхема даже начали закрадываться сомнения, а касается ли он земли, или же парит над ней, точно птица.
И только свист треплющего волосы ветра напоминал ему о том, что они догоняют идущий на всех парах эшелон, а не расслабленно покачиваются на волнах.
Впереди в ложбине показался катящийся по песку «Хоррам», выпускающий из труб столбы черного дыма, и Аврум устремился в его сторону. На верхней палубе передней секции Вальхем увидел маленькую рыжеволосую фигурку, которая шустро юркнула в люк. Интересно, заметила ли Трасси его?
Ответ, впрочем, последовал уже скоро. Эшелон начал постепенно замедлять ход, а створка грузового люка поползла вверх, приглашая их с Аврумом на борт.
– Сможешь запрыгнуть? – спросил Вальхем, с некоторой тревогой наблюдая за тем, как быстро сокращается расстояние между ними и «Хоррамом».
– Без проблем! – Аврум заложил лихой вираж, встав на параллельный курс и плавно сближаясь с эшелоном.
Он догнал грузовую секцию и некоторое время бежал рядом с распахнутым люком трюма, словно примеряясь. Когда он лежал внутри, свернувшись калачиком, то занимал всего один его угол, но вот сейчас, стремительно распластавшись вдоль земли, Аврум оказывался едва ли не длинней всей секции. Вальхем только собрался заметить, что его же собственное предложение заскочить в трюм на ходу было неудачной идеей, как Аврум все же прыгнул…
В любой иной ситуации Вальхем счел бы произошедшее чистым волшебством. Иначе просто невозможно объяснить, каким образом огромная махина вдруг умудрилась прошмыгнуть в крохотную форточку.
Прямо в прыжке Аврум подобрался, втянув голову, лапы и поджав длинный хвост. Верхний край проема просвистел у Вальхема буквально в нескольких сантиметрах над головой, и в следующее мгновение они рухнули на металлический пол, прочертив на нем свежие блестящие борозды.
– Все на борту, пап! – крикнула Трасси, которую, казалось, такой лихой трюк ничуть не удивил. – Погнали!
Вальхем почувствовал, как «Хоррам» вздрогнул, словно оживая, и начал набирать ход.
– Горазды вы нервы людям трепать! – не преминула заметить рыжая чертовка, бодро орудуя лебедкой, закрывающей люк трюма. – Отец реально хотел вас тут бросить!
– Правда? – цепляясь за черные чешуйки, Вальхем осторожно сполз по шершавому боку Аврума.
– Ну, – Трасси на секунду замялась, – по крайней мере, он делал вид, что готов так поступить. А если честно, то он, конечно же, блефовал. Не такой он человек, чтобы бросать кого-то на верную смерть среди песков.
– Уже легче. Дальше-то что?
– Гоним на всех парах домой, во Фланндор.
– В столицу торгашей и контрабандистов, что ли? – Вальхем определенно не испытывал восторга от такой новости.
– Ой, не делай вид, будто ты  только сейчас об этом узнал! – Трасси недовольно нахмурилась. – В любом случае, сейчас укрыться от пристального внимания Империи мы можем только там. И я бы посоветовала тебе сменить тон. Жители Фланндора – уважаемые люди, так что следи-ка за своим языком, хорошо?
– Да в чем проблема?! – оскорблено вспыхнул мальчишка. – Я могу хоть всю дорогу тут торчать, и даже носа наружу не показывать! Только поесть изредка приносите – и все.
– Если будет холодно – я согрею, – подхватил Аврум.
– Вы меня, конечно, извините, – девчонка уперла руки в бока, – но отсидеться в тишине и покое у вас все равно не получится. Про тебя, Голстейна и Аврума уже все знают. Вопрос лишь в том, на чью сторону вы склонитесь – закостенелой Империи или же вольного союза свободных людей.
– Я бы рад помочь, – горячий энтузиазм Трасси вызвал у Вальхема строго обратный эффект. Ему внезапно захотелось оказаться как можно дальше от всплывших социальных и политических проблем, – но ваши дрязги с Империей тянутся уже не один год. Я ведь понятия не имею, где там чьи интересы и все такое… Мне бы передохнуть немного, а там и решать будем. Что скажешь?
– Отдыхай сколько влезет, никто тебя торопить не собирается, – девчонка отступила к двери на лестницу. – Нам до Фланндора еще дня два ехать, и я успею более-менее ввести тебя в курс дела.
 
* * *

Если идти пешком, то путь от столичного вокзала до дворца занимал минут пятнадцать. Разумеется, Голстейн мог воспользоваться полицейским экипажем, но ему захотелось немного пройтись, чтобы собраться с мыслями перед докладом Братьям.
Миновав несколько переулков, он вышел на широкий поднимающийся в гору проспект, в дальнем конце которого высилась белоснежная громада Императорского Дворца. Генерал проходил здесь тысячи раз, изучил его архитектуру до мельчайших деталей, но все равно снова и снова испытывал странное щекочущее чувство в груди, любуясь его башнями и шпилями.
Строительство дворца было начато еще при Отце-Императоре, который хотел таким образом утвердить величие построенной им Империи. Замысел выглядел поистине грандиозным с любой точки зрения, но к тому моменту экономическая мощь государства уже достигла такого уровня, что вполне могла себе это позволить.
По задумке Императора, размах и пышность Дворца должны были настолько поражать воображение всех, кто его видел, чтобы у людей в мыслях прочно закреплялось осознание всемогущества и несокрушимости Империи. И, надо сказать, архитекторам и строителям удалось реализовать задуманное в полной мере.
Стройка была завершена через три года после трагической смерти Императора, и ее финал проходил под пристальным контролем Свиллейна. Юный светловолосый гений не преминул внести в проект ряд принципиальных правок, еще больше усиливших впечатление от здания. И именно по его настоянию был перекроен ряд центральных улиц Кверенса с тем, чтобы ничто не заслоняло прекрасную панораму, и позволить жителям и гостям столицы без помех насладиться монументальной красотой Дворца.
Разумеется, поначалу к активности младшего Брата-Императора старые строители относились с откровенным скепсисом и не скрывали своего недовольства. Несмотря на монарший статус, за глаза почти все они считали Свиллейна дерзким выскочкой, сующим нос не в свое дело, хотя высказать это ему в лицо никто и не решался.
Тем не менее, по прошествии некоторого времени, их отношение к мальчишке претерпело радикальные перемены. Все расчеты Свиллейна оказывались неизменно точны, его рука, правившая чертежи, действовала уверенно и четко, а сопутствующие пояснения убеждали даже самых закоренелых скептиков.
В итоге его имя заняло свое заслуженное место на памятной табличке при входе в Дворец, где перечислялись мастера, приложившие руку к его проектированию и постройке.
Немногим раньше подобный путь прошел и его старший брат, Фреггейл, только ему тогда приходилось переубеждать не строителей, а офицеров императорской армии. Организация отступления из охотничьего домика после покушения на Отца-Императора стала первым кирпичиком в его карьерной лестнице, и точно так же, как сегодня никому и в голову не приходило спорить со Свиллейном в вопросах, касающихся точных наук, все военачальники безоговорочно признавали полководческий гений Фреггейла.
Совместное правление Братьев было отмечено дальнейшим усилением Империи как на военном, так и на экономическом фронтах. Границы подконтрольных Кверенсу владений существенно расширились, и под натиском Империи, где жестким и бескомпромиссным, где мягким и ненавязчивым, пали даже те бастионы, что доселе казались поистине несокрушимыми.
Дольше всего упрямилась Лига Перевозчиков, поскольку ее уникальное положение позволяло диктовать свою волю не только другим разбросанным по степи городам, но даже самому Кверенсу. Жизнь, работа и быт людей были уже настолько плотно завязаны на услуги снующих по пескам караванов, что малейшее нарушение в работе этой системы могло повлечь за собой крайне тяжелые последствия. Чем Лига и пользовалась, откровенно шантажируя Империю перспективой устроить ей неприятности.
Большинство имперских военачальников, окрыленных предыдущими успехами, предлагало не церемониться с Фланндором и решить вопрос при помощи грубой военной силы, но такой шаг мог полностью парализовать транспортное сообщение между провинциями Империи. И тут возможные издержки с лихвой перекрывали любые потенциальные выгоды, тем более что Фланндор, ожидая подобного шага, потратил немало усилий на укрепление обороны, превратив столицу Лиги Перевозчиков в неприступную крепость.
В данной ситуации Братьям пришлось действовать очень осторожно, вместо грубого принуждения мягко подталкивая капитанов к выбору правильной стороны. И вот здесь таланты Фреггейла раскрылись во всей своей красе.
Прекрасно осознавая, что давление на противника можно оказывать не только силовыми методами, темноволосый гений вывалил на своих подчиненных целый ворох идей, как заставить Лигу плясать под дудку Империи, не прибегая к откровенному насилию. И он, пусть не сразу, но заставил генералов с собой считаться, наглядно продемонстрировав им преимущества гибкого подхода. Ведь в качестве оружия порой могут выступать самые неожиданные вещи, от которых, как правило, никто не ждет подвоха. Как любил говорить сам Фреггейл: «Так или иначе, все, что мы делаем, все – война».
Свою роль тут сыграли и взятие Империей под контроль основных угольных шахт, что позволило ей играть с ценами, продавая топливо со складов в Кверенсе существенно дешевле, чем на других площадках, и разгром пустынников в тех районах, где пролегали ведущие в столицу маршруты, и выгодные долгосрочные контракты для капитанов, соглашавшихся на регулярной основе выполнять рейсы между нужными городами. В итоге экономические инструменты оказались куда эффективней пушек и осадных башен.
Спустя какое-то время Лига вдруг обнаружила, что значительная часть ее эшелонов, практически выйдя у нее из подчинения, откровенно работает на Империю. И что прежние угрозы организовать транспортную блокаду более никого не страшат, поскольку превратились, по сути, в пустое сотрясание воздуха.
Нельзя сказать, что Империи удалось полностью покорить Фланндор, но изменившиеся обстоятельства сделали его куда более покладистым, чего было вполне достаточно.
Но сейчас в распоряжении Лиги оказалась и Мать Свейне, чей авторитет мог покачнуть чашу находящихся в шатком равновесии весов, и черный демон Вальхема, представлявшийся и вовсе величиной неизвестной и изрядно пугающей. В итоге, несколько лет, потраченных на замирение и подчинение Фланндора, вполне могли пойти прахом. Отличная вводная для предстоящего доклада, ничего не скажешь!

Миновав несколько постов охраны, Голстейн вышел на центральную площадь, где располагался парадный вход в белокаменную громаду Дворца. Как и другие чиновники столь высокого ранга, генерал имел право заходить внутрь через эти величественные лакированные деревянные двери, достигавшие в высоту трех метров, и которые при его приближении услужливо распахивали два лощеных привратника. Для всех прочих посетителей существовали другие, боковые входы, где людей дополнительно осматривала внутренняя служба безопасности. Но для тех, кто следовал через парадный вход, открывалась прямая и беспрепятственная дорога к тронному залу.
Однако, уже поднимаясь по ступеням крыльца, Голстейн замедлил шаг, внезапно усомнившись в своем праве воспользоваться именно этими дверьми. Его измятый и замызганный мундир настолько резко контрастировал с безупречно чистой парадной формой привратников, что он почувствовал нечто вроде стыда за свой внешний вид. Впрочем, ненадолго. Это только встречают человека по одежке, а вот потом о нем судят уже по реальным делам и свершениям.
Так что даже в таком непотребном виде генерал имел полное право в любое время дня и ночи заявляться в Императорский Дворец через парадный подъезд.
Вышколенные и невозмутимые привратники молча распахнули перед ним массивные створки дверей, и Голстейн вступил в полумрак холла, где за огромным столом восседал главный Распорядитель.
– О! С возвращением, генерал! – воскликнул он радостно, однако, по мере того, как Голстейн походил ближе, дежурная улыбка постепенно сползла с его круглого холеного лица, уступив место выражению легкой брезгливости.
– Что с вами случилось?! – Распорядитель удивленно приподнял брови, рассматривая потрепанный и замызганный мундир генерала и его небритую физиономию.
– У меня срочный доклад для Их Императорских Величеств, – сухо заявил Голстейн, проигнорировав заданный вопрос.
Складывалось впечатление, что испачканная форма неким образом спустила его на несколько ступенек вниз по иерархической лестнице, и теперь этот чинуша, в любое другое время должный послушно и быстро исполнять его указания, теперь почувствовал себя чуть ли не равным и начал генерала расспрашивать. Подобные вольности следовало пресекать с максимальной решительностью.
– В данный момент Их Величества проводят переговоры с Кохарийским послом, – Распорядитель сверился с лежащим перед ним расписанием, – да и весь остальной день у Них расписан буквально по минутам, и я даже не знаю…
– Случается, что некоторые люди начинают иногда путать значимость занимаемого ими поста со своей собственной, – заговорил Голстейн таким тоном, что толстяк немедленно заткнулся, – но это недолго исправить.
– Я… Разумеется… Как только… – побледневший Распорядитель нервно сглотнул. – Как только закончатся переговоры с послом, я сразу же доложу о вашем прибытии.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно кивнув, генерал отошел в дальний угол холла и опустился в одно из тяжелых кресел.
Он не хотел без необходимости попадаться на глаза кому-нибудь из посетителей Дворца, чтобы не порождать лишних слухов и кривотолков. Когда заслуженный боевой генерал является на аудиенцию к Братьям-Императорам в таком неприглядном виде, это однозначно указывает, что где-то что-то пошло сильно не по плану.
Из-за дверей комнат, где в ожидании своей очереди коротали время другие делегации, доносились приглушенные голоса, и изредка слышался смех – каждый день Братья проводили не менее десятка официальных встреч, не считая обычных рабочих переговоров – но для погруженного в свои невеселые мысли Голстейна все это сливалось в однородный фон, которого он даже не замечал.
Генерал очнулся от раздумий, только когда в холле показалась кохарийская делегация в традиционных расшитых халатах, члены которой продолжали что-то энергично обсуждать прямо на ходу. Распорядитель немедленно оживился, вызывая других сотрудников и раздавая им указания. Через некоторое время к подъезду был подан экипаж посла, и делегация покинула дворец.
Распорядитель перевел дух, бросил на Голстейна обреченный взгляд и утопал в Тронный Зал. Отсутствовал он, впрочем, недолго, вскоре вернувшись и сообщив:
– Вас ожидают, генерал.
– Благодарю, – Голстейн поднялся, машинально оправил мундир и проследовал на аудиенцию, хотя, поднимаясь по ведущим в Тронный Зал ступеням, он чувствовал себя восходящим на эшафот.
Еще одна пара привратников в яркой парадной форме распахнула перед ним двери зала. Чуть погодя их сомкнувшиеся створки глухо стукнули у генерала за спиной, отрезав тем самым ему путь к отступлению. Да и не собирался он отступать, честно говоря.
«Если уж хватило смелости натворить дел – то не трусь и ответ держать!» – не уставал повторять его первый наставник в кадетском училище, и Голстейн всегда старался следовать его завету. Он расправил плечи и уверенно зашагал вперед, где, сверкая в лучах падающего из окон света, возвышался двойной трон Братьев.

Оформлению Тронного Зала Свиллейн в свое время также уделил немало времени. Он постарался обставить все таким образом, чтобы тронный помост был постоянно освещен, тогда как остальное помещение оставалось бы в полумраке. Тем самым он хотел дополнительно отделить властвующих монархов от простых людей и подчеркнуть их божественную сущность.
И, надо сказать, он в этом преуспел. Благодаря необычной игре света и теней, восседавшие на троне Братья казались заметно крупней, чем на самом деле, что дополнительно наполняло благоговением сердца посетителей.
Сам Трон был сделан из двух прежних, которыми ранее пользовались Отец-Император и его супруга, Леди Кроанна. Теперь же он представлял собой единую неразделимую конструкцию, должную символизировать единство власти Братьев.
Точно так же отправилась в переплавку и отцовская массивная корона, превратившись в два изящных ажурных обруча, что обхватывали теперь головы Свиллейна и Фреггейла.
Младший брат унаследовал от матери сухощавую и угловатую фигуру, а от отца – светло русые волосы, тогда как старший выглядел его полнейшим антиподом – широкоплечим темноволосым красавцем. Да и с точки зрения характеров между ними было на удивление мало общего.
Свиллейн отличался спокойным и рассудительным нравом, он всегда старался до мелочей просчитывать каждый свой шаг, избегая ненужного риска и предпочитая тщательное планирование необдуманным авантюрам. И больше всего на свете он не любил, когда какой-нибудь непредсказуемый фактор вмешивался в его стройные планы и рушил их.
Фреггейл же, напротив, был весьма эмоциональной и вспыльчивой натурой, склонной к скоропалительным выводам и радикальным решениям. Но его поведение менялось до неузнаваемости, когда складывалась та или иная критическая ситуация, в стремительно меняющихся условиях которой пасовал рациональный ум его младшего брата. Фреггейл собирался, сосредотачивался и уверенно брал руководство в свои руки. И тогда их противникам приходилось горько пожалеть, что они вообще затеяли эту драку.
Да, он порой оказывался жесток, тогда как его младший брат раз за разом взывал к разумному милосердию. Но возведенная в абсолют холодная рациональность Свиллейна иногда оказывалась даже страшней и безжалостней, чем прямолинейная жесткость Фреггейла.
Ну а работая вместе, Братья образовывали настолько смертоносный дуэт, что перед их натиском пали даже те противники, что на протяжении нескольких поколений считались абсолютно непобедимыми.

Официальные приемы и переговоры требовали соответствующего антуража, и, хотя Голстейн являлся для них скорее другом, нежели подчиненным, Братья остались в своих парадных нарядах. Фреггейл – в лакированных черных доспехах, символизирующих несокрушимую силу, Свиллейн – в белоснежной тоге, олицетворяющей собой чистоту Знания. Как отметил Голстейн, единственное послабление, которое себе позволил старший брат – отставить в сторону тяжелый меч, на который он обычно опирался, встречая делегации.
Всякий раз, вступая под эти своды, Голстейн отмечал, как стремительно взрослеют еще вчерашние мальчишки. Их трепетные юношеские угловатость и нескладность крайне неожиданно для многих трансформировались в решительность и жесткость, не приемлющие никаких возражений. И те, кто не успел вовремя осознать свершившиеся перемены, очень дорого заплатили за свою невнимательность и нерасторопность.
Да и сам Голстейн, еще вчера бывший «дядей Ирви» вдруг обнаружил, что повзрослевшим монаршим особам его опека более не требуется.  Понимание и осмысление данного факта в свое время генерала изрядно выбило из колеи. Он всегда был верным воином Империи, и абсолютно преданным Императору человеком. А после того, как он не сумел уберечь его от гибели, эта преданность, словно по наследству, перешла и к его сыновьям. И тот факт, что он, нянчивший еще розовощеких младенцев Фрегги и Свилли, оказался задвинут на второй план, причинял порой почти осязаемую боль.
Его прежних заслуг, разумеется, никто не забыл, да и нынешнее рвение не оставалось без внимания, так что преклонять колено перед троном генералу не требовалось. Фреггейл в его присутствии всегда отставлял меч в сторону и расслабленно откидывался на высокую спинку трона, но, тем не менее, от прежней непринужденной беззаботности не осталось и следа. Сейчас взгляды Братьев буквально пронзали Голстейна, заставляя его ощущать себя шашлыком, нанизанным на раскаленный шампур.
Остановившись в нескольких шагах от трона, генерал почтительно склонил голову и кратко отрапортовал:
– Генерал армии Ирви Голстейн для доклада прибыл!
Как старый и опытный интриган он прекрасно умел определять степень немилости по длительности паузы, отделяющей ритуальный рапорт от соответствующей реакции. И сегодня, судя по затянувшемуся молчанию, он вполне мог отправиться из Тронного Зала прямиком на казнь.
– Несколько дней назад вы сообщали, генерал, – неспешно и тягуче заговорил Фреггейл, – что в Цигбеле возможны… как вы там выразились…
– …досадные неприятности, – закончил за него Свиллейн.
Голстейна всегда впечатляло, насколько слаженно действуют два брата, вплоть до того, что фраза, начатая одним из них, завершается другим, как будто они являются одним целым, действующим слитно и согласованно.
– Ради вашего доклада нам пришлось отложить другие встречи, – не преминул напомнить Фреггейл.
– И мы очень надеемся, что добытые вами сведения, генерал, – Свиллейн, казалось, был только рад возможности указать Голстейну на его реальное место в имперской иерархии, – стоят тех затрат и жертв, что они повлекли.
– А судя по вашему виду, – добавил старший брат, словно желая его окончательно добить, – неприятности все же воспоследовали.
– Что ж, генерал, – вздохнул младший с театральной обреченностью, хотя Голстейн прекрасно понимал, что на самом деле Братья отнеслись к его обеспокоенности с максимальным вниманием, иначе бы они не стали перетасовывать ради него свой рабочий график, – докладывайте.

* * *

Стараясь не шуметь, Трасси осторожно закрыла за собой дверь грузового трюма и направилась к лестнице. Она прекрасно понимала, что со стороны ее осторожность выглядит откровенно надуманной и излишней. На фоне лязга и скрежета, заполнявших мчащийся через пустыню эшелон, едва слышный щелчок дверного замка затерялся бы без следа.
Но вид Вальхема, который мирно спал, свернувшись калачиком в огромных черных лапах Аврума, что-то тронул в ее душе, и Трасси, убедившись, что в трюме все в порядке, тихонько вышла и поднялась в кабину к отцу.
– Вальхи с Аврумом спят, – сообщила она, подойдя к отцу и машинально пробежав взглядом по показаниям приборов. – Ну, то есть Вальхем-то спит, а вот насчет его друга… не знаю, не уверена.
– Демоны никогда не спят, – девчонка даже вздрогнула от неожиданности, когда за ее спиной раздался сухой женский голос, – и никогда не устают. В них нет человеческих чувств, нет жалости или сострадания. У демонов есть только их Предназначение. И называть этого Аврума другом – преступное легкомыслие, которое может стоить вам очень и очень дорого.
Трасси резко развернулась, только сейчас обнаружив, что вместе с ними в кабине присутствует и Леди Свейне. Она сидела на откидной лавке в углу, положив руки на колени, и в полумраке кабины только отсветы пылающего в топке огня время от времени выхватывали из темноты ее закутанную в плащ фигуру. Неудивительно, что Трасси ее не заметила.
– Что вы здесь делаете? – удивилась девчонка, немало озадаченная тем, что высокородная и уважаемая дама внезапно решила променять комфорт пассажирской каюты, пусть и относительный, на духоту, гарь и грохот кабины эшелона.
– Не могу долго оставаться одна, – плечи Леди Свейне чуть приподнялись, когда она вздохнула. – От мысли, что совсем рядом со мной, буквально за тонкой стенкой, находится этот жуткий монстр, мне становится страшно. Лучше уж я здесь посижу, в вашей компании.
– Вы можете думать что хотите, но я привыкла судить о людях… и не только… по их делам, – девчонка тряхнула рыжей копной и демонстративно сложила руки на груди. – Так или иначе, но вчера Аврум нас спас!
– И у демонов бывают нимбы, – философски заметила Свейне, – только фальшивые. Не забывайте, что Аврум, помимо прочего, еще и гений обмана. Он вполне может втереться к вам в доверие, ну а после, когда нужда в вас отпадет, избавится от вас, не колеблясь ни секунды.
– Ну сколько раз вам повторять, – Трасси закатила глаза, – Аврум никакой не демон! Он – машина! Такая же, как наш «Хоррам», только намного более совершенная!
Словно желая проиллюстрировать свои слова, девчонка пнула кожух автоподатчика.
– Траська! – рыкнул на нее отец.
– Так что не надо рисовать из него исчадие ада. Аврум – он… – Трасси с некоторым запозданием осознала, что отчаянно препирается с одним из самых влиятельных людей Империи, пусть даже находящимся в бегах, и поспешно сбавила обороты. – Он не такой.
На борту их эшелона они с Лажонном являлись повелителями всего и вся, что в значительной степени обесценивало все регалии и титулы тех, кто поднимался к ним на борт. Но вот с Леди Свейне Трасси, пожалуй, хватила через край.
Она смущенно кашлянула и потупила взгляд.
– Траська! – Лажонн повернул к ней свое раскрасневшееся то ли от жара, то ли от гнева лицо. – Следи за языком! Не на базаре, чай!
– Ничего страшного, капитан, – успокоила его Свейне. – Мы все сейчас немного на нервах, и время от времени нам нужно каким-то образом сбрасывать пар. Иначе взорвемся, точно перегревшийся котел.
– Это точно! – усмехнулся капитан, который, судя по всему, уже успел познакомить свою гостью с базовыми принципами работы парового двигателя. – Но все равно, определенные приличия все же следует соблюдать, не стоит грубить уважаемым людям.
– Простите мне мою дерзость, госпожа, – буркнула Трасси, продолжая смотреть в пол.
– Да что ты, милая! Брось! – неожиданно рассмеялась Свейне. – Когда еще мне доведется пообщаться с нормальными живыми людьми, которые, увидев меня, не начинают заикаться и не используют любой удобный повод, чтобы лизнуть меня в зад? Облечение властью, знаешь ли, тоже налагает на человека немало ограничений. В первую очередь, ты лишаешься простого человеческого общения, поскольку в тебе отныне видят не просто собеседника, а возможность. И, как следствие, ты очень скоро перестаешь толком понимать, кому из тех, кто тебя окружает, ты можешь доверять, а кто всего лишь пытается тебя использовать.
– И что же в такой ситуации делать? – оживилась рыжая шалунья, сообразив, что на нее не держат зла.
– Самое верное – не доверять вообще никому.
– Это, должно быть, невероятно одиноко, – заметил Лажонн.
– Именно! – Свейне кивнула. – Ни один нормальный человек долго так не проживет. Каждому из нас необходимы друзья, соратники, просто попутчики, в конце концов, в которых ты не будешь подозревать шпиона или предателя. Иначе – прощай рассудок.
– Надеюсь, хоть нас-то вы за шпионов не держите? – усмехнулся капитан.
– Ну, по крайней мере, лизнуть меня в зад вы точно не пытаетесь.
На сей раз от души расхохотались все. Трасси пришлось даже ухватиться за поручень, чтобы не завалиться на пол от душившего ее смеха, а эшелон пару раз мотнуло из стороны в сторону.
– Уж в чем, а в этом вопросе вы можете смело на нас положиться! – Лажонн выровнял курс и утер навернувшиеся слезы тыльной стороной ладони.
– Рада слышать, – кивнула Свейне и помрачнела. Короткая вспышка позитива угасла, точно солнце, скрывшееся за набежавшим облачком. – А то в моей жизни слишком часто и слишком многое то и дело переворачивалось с ног на голову. Черное внезапно оказывалось белым и наоборот, люди, которым я доверяла, начинали плести интриги за моей спиной, а самые добрые намерения раз за разом обрушивали ситуацию в еще более глубокую бездну. Так что даже такой небольшой островок стабильности в наше неспокойное время – уже немало.
– Увы, – по лбу капитана также пролегла глубокая морщина, выдававшая его озабоченность, – но в нашем мире, думается, все же существуют вещи, которые останутся неизменными, что бы ни случилось.
– Что вы имеете в виду?
– Голстейн, – одно только имя генерала понизило температуру в кабине сразу на несколько градусов. – Он же теперь от нас ни за что не отстанет. Будет преследовать по всей пустыне, все вверх дном перевернет, всех на уши поставит, но не успокоится, пока не найдет! Из-под любого камня, из-под любой коряги вытащит! Поквитаться с нами для него теперь – вопрос чести!
– Вы полагаете, капитан, что Ирви будет гоняться за вами, желая отомстить? – Трасси удивленно приподняла бровь, когда Леди Свейне назвала генерала по имени, хотя та своей оговорки, казалось, даже не заметила.
– «Кровавый папа» – не тот человек, который спокойно стерпит то оскорбление, что мы ему нанесли, – Лажонн тряхнул всклокоченной бородой. – Кому понравится, когда добыча ускользает прямо из его рук?! Да еще и хорошо пнув его на прощание. Не-е-е, Голстейн теперь нас из-под земли достанет, чтобы вволю на нас отыграться, будьте уверены.
Удивительно, но до Трасси только сейчас начало доходить полноценное осознание того, насколько глубоко они увязли во всей этой истории.
Одно дело – расслабленно шнырять по пескам, играючи уворачиваясь от попыток поймать тебя, предпринимаемых бестолковыми служаками Империи, тогда как совсем другое – скрываться от гнева одного из самых безжалостных ее слуг. Тут не получится отшутиться или сделать вид, что ты тут не при чем. Если уж карательная машина Империи пришла в движение, то итог может быть только один – либо смерть нечестивца, осмелившегося ей противостоять, либо показательное судилище, влекущее за собой пожизненный срок в керенейских каменоломнях. Чтоб другим неповадно было.
– Гильдия не даст нас в обиду! – воскликнула Трасси, но без особой уверенности.
– Не знаю, не знаю. Большинству перевозчиков лишний раз ругаться с Кверенсом совершенно не с руки, и они без особых угрызений совести сдадут нас Империи, чтобы не создавать себе ненужных проблем.
– Но есть и другие? – Свейне заинтересованно приподняла бровь.
– Некоторым до сих пор неймется взять реванш и перекроить Империю по своим лекалам, и мы с вами окажемся козырным тузом в их колоде. А меня как-то не особо привлекает перспектива быть поднятым на знамена очередного нелепого бунта, – Лажонн грустно усмехнулся. – История полна имен тех недоумков, что рискнули бросить Империи вызов. В их честь обычно именуют коктейли в дешевых забегаловках. Мне же такого рода почести ни к чему. Уж лучше я буду тянуть свою лямку без особых затей, но долго. Но судьба, увы, распорядилась иначе. А просто спрятаться, затаиться в надежде, что про нас благополучно забудут, уже не получится. Рано или поздно, но Голстейн обязательно явится по наши души, чтобы довершить начатое.
На какое-то время в кабине воцарилась почтительная тишина, заполненная натужным, прерывистым шипением пара и грохотом мечущихся взад-вперед шатунов. Иногда даже оглушительные лязг и скрежет не способны заполнить открывшуюся в душе пустоту.
– Зря вы так, – негромкий голос Леди Свейне с легкостью перекрыл шум работающей машинерии. – Лорд Голстейн чужд подобным проявлениям очевидных и поверхностных эмоций. Он всегда смотрит дальше и видит больше, нежели доступно простым сторонним наблюдателям.
– Эм-м-м… – только и смогла выдавить из себя ошарашенная Трасси.
– Если вы думаете, что он будет вас преследовать, исходя из каких-то своих личных соображений, то вы просто ничего о нем не знаете! – Ее Святейшество, охваченная возбуждением, даже поднялась на ноги. – Его первейшая цель – служение Братьям, а все прочее исключительно вторично. Личная месть – не тот масштаб, чтобы заставить его суетиться и предпринимать какие-то действия. Он выше этого!
И снова  легкая недосказанность буквально впитала в себя скрежет механизмов эшелона, которые вдруг притихли, словно ожидая дальнейших откровений. Трасси даже затаила дыхание, опасаясь вспугнуть внезапно разговорившуюся Леди Свейне.
– Любые эмоции – жажда мести, гнев или досада от неудачи – лишь проявление слабости, – продолжала та, расхаживая по кабине и энергично жестикулируя в такт своим словам, – а Голстейн к подобным глупостям не склонен. Так что жалости от него не ждите, но и гадить вам по мелочам он также не будет. Если сумеете с ним договориться – то свое слово Ирви держит, тут беспокоиться не о чем. Но не дай бог вам его предать…
– Договориться?! – опешил Лажонн. – С «Бешеным быком»?! Вот уж вряд ли!
– Говорю же вам, – чуть ли не простонала Свейне, – генерал мыслит и действует исходя из исключительно рациональных соображений! Тут он, кстати, многому научился у Свиллейна, как бы странно это ни звучало. И я более чем уверена, что вы с ним вполне могли бы поладить, повернись история несколько иначе.
– Я искренне завидую вашей богатой фантазии, – капитан повернулся обратно к рычагам и приборам. – Не мне судить, конечно, что творится у Голстейна в голове, но что касается меня, то если встречу его – отделаю так, что родная мать не узнает. А вот потом можно будет и поговорить. Но уже на моих условиях.
– Откуда в вас такая ненависть к нему?!
– А как, по-вашему, я должен относиться к человеку, который угрожал убить мою дочь?!
– Но… – Свейне даже слегка растерялась, – но ведь то было лишь блефом! Не думаете же вы, что он говорил это всерьез?!
– У Голстейна, знаете ли, весьма богатый, кхм, «послужной список». А потому к словам такого человека, хочешь не хочешь, а приходится относиться с максимальной серьезностью.
– Ирви не такой! Он никогда бы не смог причинить вред ребенку!
– Вы хоть сами-то верите в то, что говорите?
– Я?.. – Свейне снова запнулась, не найдя, что ответить.
– Почему вы его постоянно выгораживаете, отбеливаете? – подключилась к дискуссии Трасси. – Он вам что, родственник, что ли?
– Нет, конечно, просто… – женщина снова присела на свой откидной стульчик в углу. – Однажды генерал спас мне жизнь, уберег от казавшейся неминуемой казни, а потому я точно знаю, что в глубине души он вовсе не такое исчадие ада, каким кажется.
– Так это он вас тогда спрятал?! – удивился Лажонн. – Вот уж не ожидал! Главный охотник на пастырепоклонников, и – на тебе!
– И тем не менее…
– Впрочем, я полагаю, что и здесь Голстейн преследовал какие-то свои цели. Он наверняка решил приберечь вас на случай, когда пригодятся ваши знания и таланты. Скорей всего, его личные качества, тем более какая-то доброта или милосердие тут ни при чем. Холодный расчет и только.
– Не знаю, – Свейне вздохнула и отвернулась к мутному окну, за которым бежали бесконечные песчаные холмы, – не уверена…

* * *

– По прибытии в Цигбел я довольно скоро убедился, что реальная ситуация на месте, как и следовало ожидать, оказалась весьма далека от тех радужных картин, что губернатор Моккейли рисовал в своих отчетах.
Для лучшего понимания контекста Братьев следовало хотя бы кратко проинформировать об общем положении дел в соответствующей провинции, а потому Голстейн начал свой доклад издалека. Он привычно сложил руки за спиной и принялся крупными мазками обрисовывать обстоятельства своего визита в городок.
– Моккейли, конечно, тот еще прохвост, но, если регулярно подбрасывать дровишек в огонь под его толстой задницей, он вполне способен решать стоящие перед городом задачи. Наведение порядка потребует, несомненно, некоторого времени, но каких-то критических проблем я не обнаружил.
– Я слышал, генерал, что на вас было совершено покушение, – как бы невзначай заметил Фреггейл. – Подробностями не поделитесь?
– Покушение? – Голстейн на секунду растерялся, пытаясь сообразить, о чем идет речь. – Ах, вы о том инциденте с нанятыми наркоторговцем головорезами? Так то слишком незначительный эпизод, чтобы о нем упоминать.
– Угроза жизни представителя Империи – не мелочь!
– Да, разумеется! И я приложил максимум усилий, чтобы донести понимание сей истины до умов жителей Цигбела. Смею надеяться, что тот урок они усвоили крепко и надолго.
– Да уж, генерал, – хмыкнул Свиллейн, – о ваших педагогических талантах легенды ходят. Но… если даже такое событие для вас – лишь мелкая неприятность, то что вы тогда полагаете настоящей проблемой?
– И для чего вам понадобилась Мать Свейне? – подхватил его старший брат.
Голстейн сделал глубокий вдох и на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Иногда бывает крайне непросто сухо излагать скупые факты, полностью отрешившись от эмоциональной их оценки. Тем более когда описываемые события настолько густо пропитаны мистикой и грозят пошатнуть устои сложившегося миропорядка.
– До меня дошла информация, что в одной из соседних с Цигбелом деревень, в доме местного кузнеца хранится Пастырский Амулет, – заговорил генерал неторопливо, тщательно выверяя каждое слово. – Надеяться, что кузнец сдаст его добровольно, не приходилось, а потому я с несколькими полицейскими сам отправился на место.
Он видел, как Свиллейн одобрительно качнул головой. Братья воспринимали каждый голубой медальон, имеющийся у кого-то из их подданных, как личную угрозу, и неуклонно требовали их обязательного изъятия, не считаясь с любыми возможными издержками.
– Как и ожидалось, – продолжал Голстейн, – договориться по-хорошему нам не удалось. Мы встретили ожесточенное сопротивление со стороны кузнеца и его супруги, в результате чего мне пришлось их устранить.
– Прискорбно, – заметил Фреггейл, который, будучи человеком военным, очень хорошо знал цену каждой потерянной жизни. – А что с Амулетом?
– Я его изъял.
Голстейн запустил руку за пазуху и достал из внутреннего кармана плотно закрытую шкатулку. Завидев ее, охваченные возбуждением Братья даже подались вперед. Генерал подошел к трону и вручил коробочку в руки Свиллейна, после чего вернулся на свое место.
Подчеркнуто медленно и осторожно младший из Братьев отодвинул в сторону защелку и открыл крышку шкатулки. Вместе с Фреггейлом они в полном молчании долго смотрели внутрь, и Гостейну казалось, что он даже видит, как на их лицах пляшут бледные голубые отсветы. Потом Братья, так и не проронив ни единого слова, кивнули друг другу, и Свиллейн закрыл коробочку, спрятав ее в глубине своих белых одеяний.
– Так в какой же момент, генерал, – на лице Фреггейла проступило легкое недоумение, – у вас начались проблемы? До сего момента у вас все проходило более-менее гладко. Что случилось?
– У кузнеца остался сын, – Голстейн помрачнел, вспоминая те события. – Ему удалось убежать в лес, и я, не желая оставлять на свободе потенциального мстителя, послал за ним нескольких своих человек. Когда они не вернулись, я отправился по их следам…
Генерал снова умолк, подбирая нужные слова, чтобы максимально точно передать ключевые детали произошедшего и донести до Братьев осознание всей серьезности неожиданно объявившейся угрозы.
– И? – Свиллейн начал демонстрировать нетерпение.
– Я их нашел… точнее то, что от них осталось. Какая-то неведомая сила просто срезала под корень целый кусок леса вместе со всем, что там находилось. Мне попадались даже рассеченные и оплавленные камни. Все четверо погибли мгновенно. Вальхем, сын кузнеца, бесследно исчез, не забыв, однако, предварительно пошарить по карманам еще теплых расчлененных трупов.
На сей раз паузу были вынуждены взять Братья, укладывавшие у себя в головах вновь открывшиеся обстоятельства. Они прекрасно знали, что Лорд Голстейн – человек предельно серьезный и конкретный. И уж коли некая угроза обеспокоила его настолько, что ему даже рассказывать о ней непросто, то к его тревогам следует отнестись с максимальным вниманием.
– Насколько я понимаю, вы вполне естественно предположили участие Пастырей, – Свиллейн задумчиво подпер кулаком подбородок. – Мог ли у того мальчишки иметься еще один Амулет, посредством которого он их призвал?
– Крайне маловероятно, – генерал отрицательно помотал головой, – да и в причастности Пастырей у меня сразу же возникли определенные сомнения.
– Сомнения? Какого рода?
– За Вальхемом в лес отправились четыре человека – лейтенант полиции, мой информатор из местных и двое подростков, хорошо знавших лес. Как я уже сказал, все они погибли, но, – Голстейн поднял вверх указательный палец, – на сегодняшний день неизвестно ни единого случая, когда бы Пастыри убивали детей! Они если и применяют силу, то только к вооруженным людям, да и то все обычно ограничивается синяками и ссадинами. Серьезные увечья и, тем более, смерть крайне редки. Такое безжалостное и ничем не оправданное убийство совершенно не в их духе.
Со стороны могло показаться странным, что Божественные Братья обстоятельно и предметно обсуждают с генералом ту самую ересь, которую они вытравливали из собственных подданных на протяжении стольких лет. Но при взгляде из-за кулис представление всегда выглядит совсем иначе, нежели из зрительного зала. В действительности все присутствующие прекрасно знали, что Пастыри абсолютно реальны, да и сами они неоднократно с ними сталкивались. Но то суровая правда, которую вовсе не обязательно выставлять на всеобщее обозрение. Простому народу вполне достаточно красивого мифа, который, по сути, является лишь еще одним инструментом достижения требуемых целей.
– Нестыковок хватает, согласен, – лоб Свиллейна прочертила озабоченная складка.
– И именно поэтому вы потребовали прислать к вам в Цигбел Леди Свейне? – продолжил его мысль старший брат.
– Так точно! – Голстейн снова убрал руки за спину, чтобы случайно не выдать свои эмоции. – Ее Святейшество – крупнейший специалист по Пастырям и любым проявлениям их деятельности. Я надеялся, что она поможет мне пролить свет на подробности той драмы, что случилась там, в лесу.
– Госпожа, на худой конец, Леди Свейне, – недовольно нахмурился Фреггейл. – Вашими стараниями, генерал, она сама осталась жива, но вот все прежние ее титулы более неактуальны. Святыми здесь можем быть только мы и никак иначе, а она – всего лишь обычный человек, просто Леди Свейне. Вам ясно?
– Да, разумеется! – тот покорно склонил голову, внутренне костеря себя за нелепую оговорку. – Более не повторится.
– Прошу вас, генерал, продолжайте! – поспешил разрядить обстановку Свиллейн. – Госпожа Свейне смогла хоть как-то прояснить ситуацию?
– Увы, нет. Она лишь подтвердила мои опасения, что там, в предместьях Цигбела, мы столкнулись с некоей могущественной силой, никак не связанной с Пастырями, чья природа и чьи намерения нам неизвестны.
– Хорошенькое дело! – протянул Фреггейл, вновь взяв в руки меч и тяжело на него облокотившись, как будто таким образом он мог подготовиться к отражению новой неведомой угрозы.
– Что-то мне подсказывает, генерал, – его младший брат словно взял на себя обязанности конферансье, следящего за тем, чтобы представление ни на миг не прерывалось, – что весь ваш рассказ – не более чем прелюдия к основным событиям. Я прав?
– Все верно, – как Голстейн ни старался, он все же не смог сдержать короткой кривой усмешки. – Главные ягодки еще впереди.
– Хорошо, – Свиллейн откинулся на спинку трона и опустил руки на подлокотники. Он хоть и пытался казаться невозмутимым, но заметно побелевшие от напряжения костяшки пальцев выдавали его с головой. – Продолжайте.
– Чуть позже ко мне поступили сведения, что сбежавший сын кузнеца, Вальхем, находился на борту одного из эшелонов, отправившихся из Цигбела сюда, в Кверенс…
– Вы хотите сказать, – Фреггейл, лицо которого потемнело от гнева, подался вперед, – что человек, в ведении которого находятся те самые неведомые разрушительные силы, был здесь, в столице Империи?!
– Никак нет, Ваше Величество! – поспешил успокоить его Голстейн. – Эшелон капитана Лажонна по дороге сломался, и им пришлось остановиться в пустыне для ремонта. До конечного пункта они так и не добрались, вернувшись позже в Цигбел вместе с остальным караваном, который подобрал их на обратном пути.
– Вместе с Леди Свейне, что следовала в Правительственном Эшелоне?!
– Да, но…
– У меня иногда создается впечатление, генерал, что вы преднамеренно смешали все в одну кучу, – заметил Свиллейн, чье лицо излучало буквально сконцентрированный скепсис.
– Прошу учесть, что в тот момент я не имел ни малейшей возможности ни предвидеть грядущие события, ни повлиять на них, – в голосе Голстейна проступило упрямство. – Строго говоря, информация о присутствии Вальхема на борту «Хоррама» поступила ко мне только после возвращения каравана в Цигбел.
– Пусть так, – Свиллейн снова откинулся назад. – И что же вы предприняли?
– На подходе к Цигбелу «Хоррам», эшелон, на котором находился беглый мальчишка, отцепился от остального каравана, сославшись на необходимость заехать в «еще одно место», что только усилило мои подозрения, – продолжил докладывать генерал. – И я отправил остальные эшелоны на его поиски.
– Мне даже любопытно, что именно вы посулили перевозчикам, чтобы заставить их сотрудничать?
– Либо перспектива эксклюзивного контракта, либо лишение любых заказов со стороны Империи.
– «Перспектива», – протянул Свиллейн. – Как же зыбко и расплывчато…
– Вы все сделали правильно, генерал, – сухо рубанул его темноволосый брат. – И что же вы получили в итоге?
– Мы организовали облаву, в которой приняли участие несколько эшелонов, чьи затраты нам теперь придется возместить…
– Результаты, генерал, результаты! – руки Фреггейла стиснули рукоять меча. – Империя никому не станет платить за бессмысленную беготню по пескам!
– Вам удалось отыскать сбежавший эшелон капитана Лажонна? – Свиллейн, видя, как щеки Голстейна покрылись красными пятнами, поспешил сбить накал дискуссии.
– Так точно! – хриплым от напряжения голосом отозвался тот. Когда взрослому человеку начинает выговаривать безусый юнец – такое мало кого оставит равнодушным. – Мы нашли его следы и довольно скоро догнали. Абордажная команда сработала быстро и четко, взяв «Хоррам» под контроль и задержав всех, кто был на борту.
– Постойте, постойте! – младший брат предостерегающе покачал указательным пальцем. – Вы же только что говорили, что в распоряжении того мальчишки, Вальхема, оказались некие могущественные разрушительные силы, способные в одно мгновение обратить всех вас в пыль! Но, тем не менее, вы решились на штурм эшелона, где он находился! Не слишком ли безрассудно? Ведь последствия могли оказаться просто непредсказуемыми!
– Позволить этой силе разгуливать на свободе, где она угрожала бы жизням и безопасности граждан Империи – еще большее безрассудство! Действовать следовало немедленно!
– Я где-то даже завидую вашей самоуверенности, генерал! – Свиллейн восхищенно распахнул глаза и развел руками.
– Где в момент штурма находилась Леди Свейне? – Фреггейла по-прежнему интересовали конкретные детали.
– Она наблюдала за ним с борта Правительственного Эшелона, находясь в полной безопасности.
– Скольких человек вы в итоге задержали?
– Троих – капитана Лажонна, его дочь Трасси и, собственно, Вальхема.
– А куда же подевалась его Разрушительная Сила? – Свиллейн подчеркнуто произнес эти слова с заглавной буквы.
Голстейн снова прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Кажущаяся легкомысленность младшего из Братьев постоянно сбивала его с толку, хотя умом он понимал, что Свиллейн максимально сосредоточен и впитывает каждое сказанное им слово. А самые сложные и тяжелые слова должны прозвучать именно сейчас.
Генерал осторожно прокашлялся.
– В ходе оперативно проведенного обыска на «Хорраме» не было обнаружено ничего подозрительного. После чего я приступил к допросу подозреваемых, – Братья хранили внимательное молчание, и Голстейн продолжил. – Вальхем ожидаемо начал упрямиться, и мне пришлось на него слегка… надавить.
– Надеюсь, – слегка поморщился Свиллейн, – вы пролили не слишком много крови?
– Я… не успел.
– Та-а-ак, – заинтригованно протянул темноволосый брат, перехватив свой меч. – А поподробней?
– Вальхем позвал на помощь некоего Аврума, и… – Голстейн снова умолк, массируя переносицу. – Насколько я смог понять, в трюме «Хоррама», который только что осмотрели охранники, все же сумело укрыться нечто… могущественное. Оно играючи раскидало весь наш отряд, взяв Вальхема и его спутников под свою защиту.
– Сколько людей мы потеряли? ¬– угрюмо проворчал Фреггейл, ожидающий самого худшего.
– Ни одного, – отвечая на недоуменный взгляд старшего брата, Голстейн смог только беспомощно развести руками. – Все наши потери ограничились ушибами и ссадинами. Но нам и этого хватило с головой. Могу показать, если хотите.
Генерал взялся за полу мундира, намереваясь его расстегнуть для наглядной демонстрации своих увечий, но Свиллейн поспешил его остановить.
– Не стоит, право! Мы нисколько не сомневаемся в вашей жертвенности, и готовы в полной мере скомпенсировать вам все страдания, однако…
– Все это выглядит крайне странно на фоне той трагической истории, что приключилась ранее в лесу под Цигбелом, ¬– закончил за него Фреггейл.
– И… – Свиллейн, словно мучимый предвкушением, попытался ухватить пальцами воздух перед собой, – вы его видели?
– Да.
Несколько долгих секунд под сводами зала царила почтительная тишина. Когда уважаемый во всех смыслах человек заявляет, что собственным глазами видел то, чего, по идее, существовать вообще не должно, сей факт требует определенного времени на осмысление.
– Вы можете описать этого… Аврума?
– Не знаю, – Голстейн тяжело провел ладонью по лицу. – Я не уверен, что смогу подобрать верные образы, способные хотя бы отдаленно передать то, чему мы стали свидетелями.
– В чем проблема? – заинтригованный Свиллейн подался вперед.
– Дело в том, что у Аврума, как мне кажется, просто не существует какого-то определенного неизменного облика. Он текуч и стремителен как капля ртути. Только капля огромная, размером с вашу парадную карету, и угольно-черная. А в те мгновения, когда он замирает, то выглядит словно гигантский пес – голова, четыре лапы, хвост… Одно могу сказать точно – ни в одном из имеющихся описаний явления Пастырей я ничего подобного не встречал. Но Леди Свейне его все же опознала.
– Ну хоть какая-то от нее польза, – буркнул Фреггейл.
– Да не томите же, генерал! – воскликнул его младший брат, когда Голстейн снова умолк, подыскивая нужные слова. – Что она про него сказала?
– При виде Аврума Ее Свя… госпожа Свейне пришла в неописуемый ужас, – продолжил тот свой доклад. – Начала причитать, что по наши души явился древний Демон Смерти и Разрушения, порождение Первозданного Мрака или что-то в этом роде. Утверждала, что он всемогущ и неуязвим, а мы можем только молиться, чтобы наша смерть была милостивой и быстрой.
– Хорошенькое дело! – вновь протянул Фреггейл, а Голстейн едва удержался, чтобы не расхохотаться при мысли, что темноволосому Брату сегодня предстоит еще неоднократно произнести эту фразу.
– Ты что-нибудь об этом слышал? – повернулся тот к Свиллейну.
– Нет, ни разу.
– Возможно, соответствующие упоминания имелись в Пастырской Библиотеке, но… – Голстейн умолк, понимая, что слишком близко подошел к опасной черте.
Он неоднократно заявлял, что сожжение крупнейшего собрания летописей было чудовищной ошибкой, чем неизменно вызывал недовольство Братьев. Строго говоря, они и сами не испытывали по данному поводу особого восторга, но приступ гнева, охвативший тогда людские массы требовалось срочно куда-нибудь направить, чтобы удержать ситуацию от скатывания в полный хаос, и Библиотека подвернулась как нельзя кстати.
Свиллейн снова сел прямо и побарабанил тонкими пальцами по темному лакированному подлокотнику. Он выдержал паузу, достаточную для того, чтобы Голстейн осознал, что его шпилька не осталась незамеченной, после чего заговорил снова.
– Судя по тому, что вы, генерал, все еще живы, вам все же удалось найти на монстра какую-то управу, не так ли?
– По крайней мере, мы смогли выиграть немного времени.
– Что же вы предприняли?
– Я дал Леди Свейне Амулет, и она призвала на помощь Пастырей.
Памятуя о лютой ненависти, что испытывали Братья к Темным Владыкам, Голстейн ожидал взрыва, но все равно, последовавший всплеск эмоций застал его врасплох.
– Что?! – в порыве гнева Фреггейл настолько резко вскочил на ноги, что едва не выронил меч. – Вы и в самом деле призвали Пастырей?! Да вы в своем уме?!
– У меня не оставалось выбора! – рявкнул генерал в ответ, ничуть не смущаясь тем, что повышает голос на монаршую особу. – Либо сдохнуть, либо попытаться сделать хоть что-нибудь! И я попытался, пусть и без особого успеха.
– Тише, тише! – поспешил урезонить их Свиллейн, хотя по его помрачневшему лицу легко читалось, что он и сам пребывает в легком ступоре от такого поворота. – Мне все же не терпится дослушать историю до конца. Ругаться потом будем.
– Да что тут слушать-то! – Фреггейл раздраженно махнул рукой в сторону Голстейна и снова сел на трон. – Он так за свою драгоценную жизнь перепугался, что дал этой ведьме в руки мощнейшее оружие, с помощью которого она всю нашу Империю в пыль разнести может!
– Все, хватит! – на короткий миг из-под внешней расслабленной мягкости проступило истинное лицо его младшего брата – холодное и жесткое. – В конце концов, это самое оружие сейчас лежит в моем кармане, так что причин для паники нет, – Свиллейн снова обратил свое внимание на побагровевшего генерала. – Прошу вас, продолжайте. Пастыри явились на ее зов?
– Да, они пришли, – кивнул Голстейн несколько дергано и резко из-за переполнявших его эмоций. – С неба пали несколько белоснежных ангелов, немедленно вступивших в бой с черным демоном.
– Насколько я помню, белые ангелы в летописях упоминались, и неоднократно, – Свиллейн наклонился ближе к брату.
– Да, такие записи есть, – кивнул тот и вновь обратился к стоящему перед ними Голстейну. – И чем же тот бой закончился?
– Аврум всех их уничтожил, – лицо генерала скривилось в нервной ухмылке. – Причем, как мне показалось, это не доставило ему особых хлопот. Все закончилось очень быстро.
– О!
Эхо этого короткого возгласа, чуть пометавшись под сводами Тронного зала, вскоре стихло, сменившись благоговейной тишиной. Все то, что еще секунду назад казалось серьезной проблемой, внезапно померкло и зачахло на фоне понимания, что в этот мир явилась сила, способная играючи расправиться с его прежними божествами. Тут уж, хочешь не хочешь, а начнешь задумываться о бренности собственного бытия.
– И… – Свиллейн сглотнул, – что было потом?
– Поскольку Аврум начал демонстрировать явный интерес к моей персоне, я предпочел ретироваться, – Голстейн снова сложил руки за спиной и вытянулся по струнке, упрямо таращась в одну точку перед собой. – Правительственный Эшелон в ходе боя оказался поврежден, и вторую секцию пришлось отцепить. Мы вместе с его экипажем всю дорогу до Кверенса спали прямо на полу, питаясь чем придется.
– Ясно, – Фреггейл задумчиво покрутил стоящий перед ним меч, острие которого с мерзким хрустом проковыряло небольшую ямку в черном мраморе помоста. Он уже понимал, что хороших новостей ждать не стоит, а следом за плохими последуют только еще худшие. – А Леди Свейне?
– Мне пришлось ее оставить.
– Постойте, постойте! – судя по всему, жгучее желание истерически расхохотаться охватило теперь и Свиллейна. – Вы что, бросили эту монашку на растерзание черному монстру?!
– Я видел, что Аврум сосредоточил все внимание именно на моей персоне, и, не желая подвергать жизнь Леди Свейне опасности, я решил отвести удар от нее.
– Сбежав на Правительственном Эшелоне и оставив ее посреди пустыни в компании демона смерти и разрушения?! Я все правильно понял? Я ничего не перепутал?
– Проклятье!!! – Голстейн в отчаянии всплеснул руками, снова сорвавшись на крик. – В тот момент я не мог думать ни о чем другом, кроме ее безопасности! Я же видел, как безжалостно Аврум разделался с Белыми Ангелами, я видел, что теперь он обратил свой взор на меня! Я каждую секунду ждал, что и меня вот-вот разорвет на тысячу дымящихся обгорелых лохмотьев! И я не хотел, чтобы Свейне стала бы тому свидетелем, а уж тем более, чтобы она пострадала вместе со мной. В тот момент мне казалось, что я для нее – куда большая угроза, нежели Аврум. Сам не знаю, почему, просто… а, ладно, вы все равно не поймете. Я и сам-то себя не всегда понимаю…
– Затейливо, ничего не скажешь, – протянул Свиллейн.
– Ладно, давайте теперь подведем промежуточный итог, – его старший брат снова отставил меч в сторону и сложил руки на груди. Его хмуро сведенные брови нависли над буравящими Голстейна глазами. – К нам явился некий Аврум – могущественный демон Смерти и Разрушения, как вы сказали, и этот демонический… песик… подчиняется Вальхему, насколько я понимаю?
– Он мальчишку оберегает, это факт. А вот насчет того, кто кому подчиняется, я ничего сказать не могу.
– Того самого мальчишку, в доме которого вы нашли Амулет, и чьих родителей вы убили?
– Все верно.
– И где он находится сейчас, куда направляется и какие планы строит, вам неизвестно?
– Увы, тут можно только предполагать.
– Какова же ваша версия, генерал?
– Скорей всего, эшелон Лажонна, да и другие направляются сейчас во Фланндор, столицу Гильдии Перевозчиков.
– Просто чудесно! – Фреггейл недовольно поджал губы.
– И Леди Свейне, надо полагать, гостит сейчас у них на борту? – подключился к расправе Свиллейн.
– Думаю, да, – когда твой поезд катится под откос, дергать за рычаги в попытках выправить ситуацию уже не имеет смысла. Остается только довериться судьбе и смиренно ожидать своей участи.
– Хорошенькое дело!
– А вам не кажется, генерал, – голос Свиллейна стал холодным и жестким, – что вы отдали в руки наших противников слишком много козырей? Гильдия не преминет воспользоваться таким подарком, что может обернуться крайне серьезными проблемами для всей Империи!
– Особенно если в ее распоряжении оказалась сила, способная расправиться даже с Пастырями… – глухо проворчал Фреггейл.
– …и человек, способный воодушевить и повести за собой тысячи сторонников, – напомнил его брат, – то жди беды.
И тут Голстейн не мог с ним не согласиться. Далеко не все члены Гильдии смирились с новыми порядками, и жажда реванша была в них все еще сильна. Агентура регулярно сообщала о существовании довольно крупной и влиятельной группы капитанов, откровенно недовольных диктатом Империи. Изменившийся расклад вполне мог толкнуть их на отчаянную авантюру, последствия которой сейчас не взялся бы просчитать никто. Во Фланндоре, разумеется, хватало и вполне здравомыслящих людей, но спокойный голос разума, как правило, не способен перекрыть оглушительный рев взвинченных эмоций, поэтому бунтовщики почти наверняка одержат верх.
– Нам стоило немалых усилий и даже жертв заставить Перевозчиков играть по нашим правилам, – Фреггейл продолжал выплескивать на него свое раздражение, – а теперь из-за вашей бестолковости все может отправиться псу под хвост!
– Считаю необходимым напомнить, что абсолютно ниоткуда не следует, будто Аврум Вальхему подчиняется, – Голстейн упрямо смотрел в одну точку перед собой, стараясь пропускать гневные тирады мимо ушей. – Помимо всего прочего, Аврум еще и гений лжи и обмана. Никому неведомо, что у него на уме. Вполне возможно, что он сам, напротив, использует парня и других людей в каких-то своих интересах. Попав во Фланндор, он вполне может повести себя как забравшаяся в курятник лисица.
– Мы не можем знать этого наверняка.
– А вот за что я могу твердо ручаться, так это за то, что Леди Свейне – не тот человек, кто способен возглавить открытый бунт. Насилие ей всегда претило.
– Она – символ, и этого достаточно, – меланхолично заметил Свиллейн.
– Планы нужно строить, исходя из наихудшего сценария развития событий! – Фреггейл ударил кулаком по подлокотнику. – С этой точки зрения, все ваши догадки и предположения, генерал – пустой звук!
– Согласен, – Голстейн коротко кивнул, хотя эта сдержанность далась ему очень и очень нелегко. – Какие будут указания?
– Вы эту кашу заварили, генерал, – развел руками Свиллейн, – вам ее и расхлебывать. Начинайте готовить оборону Кверенса. Думаю, визита гостей из Гильдии нам осталось ждать уже недолго.

* * *

На третий день путешествия местность вокруг эшелона начала заметно меняться. Отдельные скальные уступы, время от времени то  тут, то там выглядывавшие из бескрайнего песчаного моря начали становиться все выше, и их число росло с каждым пройденным километром. Безраздельно властвовавший до недавнего времени песок постепенно сдавал позиции, превратившись в узкие желтые реки, петляющие промеж серых каменных островов, которые выглядели как зазубренные когти, распоровшие бескрайнее полотно пустыни.
Здесь, между нависающих с разных сторон каменистых гряд имелось более чем достаточно мест, где мог спрятаться эшелон или даже целый караван, который, не имея на руках подробной карты и не зная тайных знаков, искать можно было очень и очень долго. Именно по этой причине здешние края издавна облюбовали контрабандисты, разбойники и прочие охотники до легкой наживы, основавшие в глубине этой изрезанной скальными грядами территории свою пиратскую столицу – Фланндор.
Такое расположение прекрасно защищало город от любого возможного нападения. На окрестных высотах были организованы наблюдательные посты, заранее предупреждавшие о приближении любого недруга, и Вальхем то и дело замечал на вершинах скал небольшие башенки с сигнальными кострами. А пока незваный гость будет плутать по извилистым ложбинам, можно заранее подготовиться к его встрече.
В итоге Фреггейл, изначально намеревавшийся устроить осаду Фланндора, а то и взять его штурмом, изучив ситуацию на месте, был вынужден отказаться от подобных прямолинейных планов и переключиться на другие, более тонкие методы воздействия. Даже такому гению воинского дела, как старший из Братьев, лобовая атака вольного города оказалась не по зубам.
Несмотря на то, что за последние годы влияние Гильдии Перевозчиков заметно ослабло, Фланндор и по сей день оставался крепким орешком, заставившим Империю считаться со своими интересами, и общавшийся с Кверенсом как равный с равным. Подобное двоевластие здорово нервировало Братьев, желавших окончательно подчинить столицу Гильдии своей воле, но обстоятельства благоволили к хозяевам пустыни, продолжая поддерживать сложившийся шаткий баланс сил и интересов.
Однако сегодня очень многое могло измениться…
– Вон, впереди, видишь? – Трасси ткнула пальцем в бежавшую им навстречу желтую ленту песка.
– Ага! – перегнувшись через поручень, Вальхем увидел накатанные другими эшелонами колеи.
Если раньше следы караванов попадались им лишь изредка, то здесь вся земля была буквально исполосована рифлеными росчерками, оставленными могучими зазубренными колесами. В воздухе отчетливо различались запахи угольной гари, машинного масла и раскаленного металла.
До Фланндора оставалось уже недалеко.
– Эй, молодежь! – послышался снизу из кабины голос Лажонна. – Спускайтесь-ка, поговорить надо.
Нехотя оторвавшись от ограждения, Вальхем вслед за Трасси нырнул в люк и, соскользнув по отполированным перилам, остановился рядом с капитаном. Лажонн, наполовину высунувшись в окно, энергично работал штурвалом, аккуратно направляя «Хоррам» по извилистым каменным лабиринтам. Он прекрасно знал эту дорогу, по которой ходил десятки раз, а потому вполне мог говорить и рулить одновременно.
– Сигнальные башни молчат, пап, – доложила его дочь. – То есть нас не воспринимают в качестве угрозы, как ты боялся.
– Но это еще не означает, что Фланндор видит в нас своих друзей, – парировал Лажонн. – Я нисколько не сомневаюсь, что руководство Гильдии уже в курсе всего того, что случилось с Голстейном, Пастырями и Аврумом. Они будут действовать крайне осторожно, но если им представится подходящая возможность, они ее ни в коем случае не упустят!
– Ты предполагаешь устроить с ними… торг?! – Трасси, нахмурившись, сложила руки на груди. – И это при том, что все козыри у нас на руках… в смысле на борту?!
– Даже от самого лучшего расклада нет никакого толку, если ты не имеешь возможности его разыграть.
– Выражайся ясней, пап! – девчонка раздраженно тряхнула рыжей шевелюрой. – От твоих иносказаний у меня уже голова кругом идет!
– Ты первая начала! – усмехнулся капитан, обернувшись к ним. – Очевидное желание накрутить хвост Империи неизбежно вступит в конфликт с опасением крепко получить от нее на орехи, если дело не выгорит. Но даже если Гильдия увидит в нас свой шанс, то мы рискуем оказаться всего лишь инструментом в ее руках. Нашего мнения никто даже спрашивать не будет.
– Аврум – не инструмент! – подал голос Вальхем. – И он вовсе не обязан послушно исполнять чьи-то пожелания. Аврум в одиночку способен испепелить весь Фланндор, если потребуется! Его сил хватит на это с запасом! Как Гильдия может помыкать тем, кто стократ могущественней нее?!
Некоторое время Лажонн молча жевал губами, словно репетируя свой ответ.
– Но твои-то пожелания он исполняет, не так ли?
– Потому что мы с Аврумом – друзья! – Вльхем с вызовом вскинул голову. – А ваша Гильдия для него – пустой звук! Просто кучка посторонних людей, которым он ничем не обязан.
– Пусть так, – осторожно кивнул капитан, – но им и не требуется подчинять себе Аврума. Они достаточно умны, чтобы понимать, что куда проще манипулировать тобой.
– Мной?! – опешил мальчишка. – Это каким же образом?! Можно подумать, я совсем тупой и не смогу отличить белое от черного, а правду ото лжи?! Ну уж нет! Не на того напали!
– Ты просто плохо представляешь себе, как много существует способов заставить тебя плясать под чужую дудку, – Лажонн аккуратно направил «Хоррам» в очередную узкую прогалину между скал. – Причем настолько мягко и ненавязчиво, что ты и сам не заметишь, как в твоем представлении черное и белое поменяются местами.
– Вот уж вряд ли! Гильдии придется здорово постараться, чтобы меня переубедить.
– Поверь мне, Вальхи, ты примешь эти перемены с радостью! По большому счету, ты, вообще, все сделаешь сам.
– А вам-то откуда знать? – Вальхем подозрительно нахмурился.
Вместо ответа Лажонн только тяжело вздохнул и уставился в окно, ведя эшелон по извилистым ущельям.
– Мою мать, талантливейшего механика, так… заарканили, – тихо произнесла Трасси. – Обманом втянули в рискованную затею, из которой она не вернулась. Мы с отцом видели, как она буквально у нас на глазах меняется, но ничего не могли поделать, все наши увещевания она пропускала мимо ушей. А потом она уехала с другими капитанами и больше мы ее не видели.
– А те, другие капитаны, они что сказали? – доселе относительная дискуссия внезапно окрасилась в мрачные и тревожные тона.
– Из той экспедиции не вернулся никто.
– И им, надо сказать, крупно повезло, – глухо прорычал Лажонн. – Попадись они мне в руки, я бы их так…
Не сдержав эмоций, капитан лягнул железную стенку перед собой. Вальхем видел, как играют желваки под его седой бородой, и решил покамест помолчать, чтобы не вызвать еще более мощного взрыва.
– И все, хватит об этом! – подытожил старик. – В общем, если Гильдия увидит в тебе определенную перспективу, она непременно возьмет тебя в оборот. Перед их напором тебе не устоять, это уж точно, поэтому, если вдруг почуешь неладное, сразу же обращайся к нам. Мы, так уж и быть, по мере сил постараемся помочь тебе разобраться, где черное, а где белое, хорошо?
– Э-м-м… ладно, – осторожно протянул Вальхем, несколько обеспокоенный открывающимися перед ним перспективами. – А других вариантов у нас нет? Мы можем укрыться где-нибудь еще, кроме Фланндора?
Шершавая реальность, где они, едва сбежав от одной опасности, оказались в цепких лапах другой силы, которая оказывалась ничуть не лучше, совершенно его не воодушевляла. Осознание простого факта, что они оказались лишь фишкой, которой играют куда более могущественные игроки, решающие свои собственные задачи, буквально выбило у мальчишки почву из-под ног.
– Ха! Забудь! Я не уверен, что даже во Фланндоре нас примут с распростертыми объятиями, что уж говорить про другие города!
– Но откуда они могут знать?!
– Поверь мне, – Трасси снисходительно похлопала его по плечу, – несмотря на расстояния, новости в пустыне разлетаются о-очень быстро! Куда бы мы ни сунулись, там наверняка уже будут в курсе наших проделок.
– В лучшем случае нас просто не впустят, – пояснил Лажонн, – а в худшем – сразу же сдадут Имперским властям. Так что, увы, в другие города нам дорога закрыта.
– А в Кверенс мы и вовсе сможем теперь въехать только во главе какой-нибудь могучей армии, – поддержала отца рыжая девчонка. – Так что Фланндор сейчас – единственная гавань, где мы можем чувствовать себя в безопасности.
– В относительной безопасности, – капитан, не оборачиваясь, поднял вверх указательный палец. – Даже в окружении родных стен нам следует держать ухо востро. Слишком уж серьезные силы пришли в движение. Чуть замешкаешься – перемелют в муку, как жернова зернышко.
– И это все – из-за меня?! – запоздалое осознание масштаба происходящих вокруг событий только сейчас обрушилось на Вальхема  ушатом ледяной воды.
– Не надо путать причину и повод, парень! Когда пружина взведена до предела, достаточно легчайшего перышка, чтобы ее спустить, – Лажонн снова вздохнул. – Так что не льсти себе, Гильдия давно вынашивала планы реванша.
– Но и Аврум, пап – не перышко, знаешь ли! – возмутилась Трасси. – Такой козырной туз выпадает раз в жизни!
– Именно поэтому Гильдия непременно постарается пустить его в ход. Они тоже прекрасно понимают, что такая невероятная удача случается не каждый день, и обязательно попытаются ею воспользоваться. Так что всем нам следует быть крайне осторожными в своих словах и поступках, – по лицу Лажонна пробежала мрачная тень. – Если нас и впустят во Фланндор, то только для того, чтобы встроить Аврума и его возможности в свои планы. Бескорыстной любви и дружбы там ждать не стоит. В каком-то смысле максимум, на который мы можем рассчитывать – урвать за свои услуги хорошую цену.
– Я не продаюсь! – немедленно вспыхнул Вальхем. – И Аврум тоже! Мы не такие, как вы! Мы не меряем абсолютно все в деньгах и выгоде!
– Это ты сейчас так говоришь, – плечи капитана поникли, и он снова уставился в окно. – Молод еще…

* * *

Спустившись по узкой темной лестнице, Свиллейн перешел в северное крыло дворца. Царящая здесь обстановка была существенно более скупой и спартанской, нежели в других помещениях и залах. Во всяком случае, на пышные ковры и отделку дорогими породами дерева здесь никто не разорялся, исповедуя исключительно утилитарный подход к интерьеру.
Но вот на чем тут определенно не экономили, так это на вопросах безопасности.
Свет пробивался внутрь через крохотные окошки, забранные мощными решетками, а толщина стен позволяла не бояться даже самого тяжелого тарана. Впереди, в полумраке коридора, тускло блеснули доспехи двух стражников, охранявших массивные двери, за которыми располагалась Императорская Сокровищница и прочие, подчас даже более важные и ценные секреты и тайны.
При виде своего повелителя стражники дружно взяли «на караул» и отступили в стороны. Свиллейн извлек из недр своего белого одеяния связку ключей и какое-то время колдовал над замком, прежде чем двери открылись. Приняв у одного из бойцов зажженный факел, он шагнул внутрь и плотно прикрыл створки за собой. Некоторые вещи посторонним людям не только видеть, но и слышать не следует.
Тут обстановка выглядела еще более мрачной и угрюмой, поскольку окна в стенах вообще отсутствовали, и факел являлся единственным источником мерцающего желтого света. Сокровищница располагалась в дальнем конце коридора, но Свиллейн туда не пошел, остановившись перед неприметной дверкой, основательно окованной железными полосами. Складывалось впечатление, что за ней прятали нечто тщательно оберегаемое и ценимое даже выше, чем казна Империи.
Еще немного возни с ключами – и открывшийся замок сухо щелкнул, но Свиллейн не торопился. Его память вновь устремилась в прошлое, в тот самый день, когда отец впервые привел их с братом под эти низкие и темные своды…

– Мы с вами эту тему никогда особо подробно не обсуждали, – Император остановился перед той самой дверцей и обернулся к сыновьям. Трепещущее пламя факела отбрасывало на его суровое лицо пляшущие черные тени, – но, надеюсь, вы понимаете, что Пастыри – не просто красивая легенда, не высосанный из пальца миф, но вполне реальная сила?
– В основе любого предания, даже самого сказочного и фантастического, всегда лежит реальная история, – рассудительно заметил маленький Свилл. – Вопрос лишь в том, насколько сильно людская фантазия успела ее разукрасить своими бантиками и рюшечками.
– Я никогда не сомневался в их существовании после того, как они похитили нашу мать! – Фрегг насупился и выпятил нижнюю губу, демонстрируя максимально возможную агрессивность.
– Да, все так, – Император положил руку ему на плечо. – Они всегда забирают самых лучших, самых талантливых, самых ярких! Как будто их целью является загнать нас во тьму невежества и дикости, любой ценой преградить людям дорогу к чему-то лучшему и светлому.
– Но они, одновременно, и помогают людям, попавшим в беду! – напомнил младший из сыновей.
– То – лишь жалкая подачка в сравнении с тем, чего они нас лишают! – вспыхнул Император, но сразу же взял себя в руки. – В любом случае, важно помнить одно – Пастыри никогда не являются по собственной прихоти. Они нисходят в наш мир, только если их кто-то призовет…
– Призовет? – нахмурился Фрегг. – Каким образом?
– Истовой и искренней молитвой, – его отец поднял вверх указательный палец. – Но ее одной недостаточно. Той нитью, что связывает их с нами, являются Пастырские Амулеты.
– Я помню! У тети Свейне был такой! – встрепенулся младший из братьев.
– И именно он привел Пастырей за вашей матерью! – Император скрипнул зубами от злости. – Не повторите моей ошибки. Всегда помните, что любой ходящий по рукам Амулет представляет смертельную опасность!
– Но, насколько я помню, в тот день обстоятельства складывались отнюдь не в нашу пользу. Божественная помощь нам бы тогда не помешала…
– Запомни раз и навсегда, сынок! – мозолистый палец Императора почти уткнулся в нос Свиллейна. – Помощь богов никогда не бывает бесплатной! Пусть не сейчас, не сегодня, но ты обязательно им заплатишь! И назначенная ими цена будет высока! Я не знаю, о чем молила своих Владык Мать Свейне, но в уплату они забрали Леди Кроанну!
– Но тетя Свейне, насколько я помню, никого тогда не призывала, – задумчиво пробормотал Свилл, чуть отстранившись от отцовской руки.
– В тот день их привлекли не молитвы, а таланты вашей матери, – императорские плечи поникли под тяжестью воспоминаний.
– Таланты?! Привлекли?! – непонимающе нахмурился Фреггейл. – Каким образом?
– Через свои Амулеты Пастыри постоянно следят за тем, что происходит вокруг. И одной из их целей являются талантливые и одаренные люди.
– Но зачем богам наши убогие способности, когда они сами всемогущи и совершенны?! – растерялся Свилл. – Какой им с того прок?!
– Мне думается, – Император задумчиво поскреб щеку, – что смысл не в том, чтобы прибрать к рукам гениальные идеи или вдохновенные озарения, но в том, чтобы отобрать их у нас.
– Но… – опешил Свилл.
– …зачем?! – закончил за него старший брат.
– Конкурентов никто не любит, – печально улыбнулся их отец. – А если пустить все на самотек, то очень скоро технический прогресс вполне может сделать людей практически равными богам. Кому такое понравится?
– Но, – продолжал недоумевать младший, – какими полезными навыками или умениями славилась наша мать?! Она никогда не была выдающимся кузнецом, каменщиком или лекарем…
– Человек способен приносить пользу другим людям множеством способов, и далеко не все из них связаны с чем-то материальным, с чем-то осязаемым и применимым на практике, – Император положил руки своим сыновьям на плечи. – Истинным даром вашей матери являлась Музыка.
– О! – Фреггейл запнулся и поджал губы, чтобы не дать волю подступившим слезам. – Я помню ее песни! Я постоянно слышу их во снах. Тогда я, возможно, был ее слишком мал, но я никогда не забуду, как в моем сердце вспыхивали радость, гордость, торжество или печаль всякий раз, когда звучал ее голос!
– Да, мама умела проникать в самую глубину души, – кивнул его брат. – Но я все равно не понимаю, какую угрозу ее песни могли представлять для Пастырей?! Ведь музыка – не сталь, из нее оружия не выковать!
– Ошибаешься, сынок! – наклонившись, отец заглянул Свиллейну в глаза. – В каком-то смысле Музыка – сама по себе сокрушительное оружие!
– Осада Кленнгота! – воскликнул Фреггейл, осененный внезапной догадкой.
– В том числе.
При упоминании той давней битвы лицо Императора помрачнело, и братья умолкли, опасаясь вызвать его гнев. Сражение хоть и было выиграно, уплаченная за него цена оказалась слишком высока. Ведь именно тогда Пастыри похитили Леди Кроанну, которая пела для своих войск прямо с крепостной стены. Увы, но направлявшийся на подмогу отряд во главе с самим Императором подошел слишком поздно, когда все уже было кончено.
– Ситуация выглядела почти безнадежной, силы защитников крепости таяли, а помощь была еще далека, – заговорил он негромко и глухо. И тогда ваша мать запела… так, как еще никогда в жизни. От звуков ее голоса наши бойцы обрели второе дыхание и бросились на врага, даже не чувствуя боли от ран, тогда как их противники, наоборот, внезапно растерялись и усомнились в своих силах.
Император устало провел ладонями по лицу, словно отгоняя мрачные воспоминания.
– Враг был разбит, и почти месячную осаду удалось снять, но вашу мать…
Он умолк, не в силах продолжать. Слишком уж велика была тяжесть той жертвы, что ему пришлось тогда принести.
– Я помню! – Свилл прижался к отцу и обвил его своими тощими ручонками. – Я все тогда видел… и слышал!
– Я тоже! – старший брат навалился на Императора с другой стороны.
– Я знаю, – мозолистые ладони потрепали мальчуганов по головам. – Ирви… генерал Голстейн рассказывал мне, что вы всю осаду держались молодцом. Да и в тот самый день не сплоховали, хотя даже ему тогда, как он говорит, было страшно до колик.
– Дядя Ирви пытался защитить маму, но у него ничего не получилось, – вздохнул Фреггейл.
– Все наши мечи и копья – ничто против мощи Пастырей, – Император выпрямился и поднял вверх указательный палец, – а потому самым правильным с вашей стороны будет просто не привлекать лишний раз Их внимания.
– А мы-то чем можем быть им интересны?! – недоуменно вытаращился на него Свил.
Император некоторое время смотрел на сыновей, которые не отводили от него непонимающих взглядов, но потом сдался, с коротким горьким смешком вперив взгляд в потолок.
– Ваша мать была талантом, гением… – заговорил он негромко, – но ведь и вы не обделены! Возможно, вы сами этого еще в полной мере не осознаете, но признаки вашей одаренности начинают отмечать даже посторонние люди.
– Одаренность?! – ошарашенный Фреггейл даже отступил на шаг. – Ты шутишь, пап?
– Какие уж тут шутки! – фыркнул тот. – Ведь ты, еще малышом играя в солдатики, уже тогда выстраивал такие неожиданные и сложные тактические схемы, что даже я терялся, а маленький Свилл своей логичной и парадоксальной рассудительностью уже давно ставит всех в тупик. Вы оба – очевидные таланты, каждый в своей области, а потому вам следует всеми силами избегать любого контакта с Пастырскими Амулетами, которые могут вас выдать. Иначе потом… потом за вами тоже придут.
– Но тогда самым логичным будет… – протянул задумавшийся Свиллейн, – все Амулеты просто изъять, чтобы не создавать излишних соблазнов.
– И уничтожить! – завершил его мысль Фреггейл.
– Легче сказать, чем сделать, – вздохнул его отец. – Как мы ни старались, нам так и не удалось разбить ни один из них. Так что единственный выход – собрать их и понадежней спрятать от посторонних глаз.
– Ты хранишь здесь все найденные Пастырские Амулеты?! – Свиллейн потрясенно уставился на окованную железом тяжелую дверь.
– Всегда лучше держать под рукой то, что делает тебя уязвимым, – мозолистая рука легла на дверную ручку. – И помните, дети мои, Амулеты слышат все, что происходит вокруг, впитывают каждое ваше слово. А потому, если не хотите раньше времени нажить себе проблем, то помалкивайте в их присутствии. Ни единого слова, ни единого звука, ясно?
– Угу, – дружно кивнули его сыновья.
– Что ж, тогда добро пожаловать в Палаты Безмолвия!

Свиллейн тряхнул головой, отгоняя мрачные воспоминания, и толкнул тяжелую дверь. Свет факела, что он держал в руке, заметался по небольшой каморке, то и дело выхватывая из мрака обитые черным бархатом стеллажи, на которых искрились и мерцали бесчисленные голубые искорки.
Установив факел в держатель около двери, Свиллейн, стараясь ступать максимально осторожно, прошел вперед, ощущая внутри неясную робость. Несколько десятков абсолютно одинаковых и безупречных в своем совершенстве камней словно насмехались над ним, как будто говоря, что их, конечно, можно спрятать, запереть, закопать, но полностью избавиться от проклятия голубых кристаллов все равно не удастся. Рано или поздно, но любые запоры истлеют, даже самые крепкие стены падут, и они снова вырвутся на свободу. Свиллейну постоянно казалось, что через мерцающие кулоны за ним неотрывно следят чьи-то внимательные глаза, оценивая каждый его шаг и вынося вердикт любому его жесту или движению души. И мысль о том, что за все свои поступки и прегрешения расплачиваться, так или иначе, придется, заставляла нервно ерзать его желудок.
Не самое приятное ощущение, если честно.
Свиллейн подошел к самому правому стеллажу, где оставалось еще несколько пустых мест. Он достал из-за пазухи переданную Голстейном шкатулку, открыл крышку и некоторое время любовался тем, как отблески трепещущего огня играют на гранях голубого кристалла. Потом он двумя пальцами аккуратно взял амулет и положил его в свободную ячейку рядом с остальными его собратьями.
Отступив назад, Свиллейн окинул взглядом созвездие голубых искр, в очередной раз задумавшись, насколько верным было их решение любой ценой прятать от людей Пастырские Амулеты.

– Но люди искренне веруют, что с помощью этих камней они могут в трудную минуту призвать Пастырей на помощь! – с сомнением заявил Свилл, выйдя в коридор и дождавшись, когда дверь за его спиной будет снова надежно заперта. – Они вряд ли придут в восторг, если мы лишим их такой возможности!
– В Империи не может быть какой-либо иной власти, кроме власти Императора! – рыкнул на него отец, раздосадованный непонятливостью сына. – Наличие альтернативной силы, к которой люди могут апеллировать при необходимости, неизбежно будет подтачивать наш авторитет и даже провоцировать открытое неповиновение!
– Ты полагаешь, что поклонение Пастырям может вылиться в бунт? – нахмурился Фреггейл. – Каким образом? Я не вижу здесь связи.
– После того, как Пастыри похитили вашу мать, все увидели, что власть Императора – ничто против Их могущества! И в случае возникновения разногласий между центром и другими территориями, кто-нибудь вполне способен призвать Их, чтобы разрешить ситуацию в свою пользу.
– Но лишить людей их божества, которому они поклонялись на протяжении поколений не так-то просто, – скептически настроенный Фреггейл помрачнел еще больше. – Нельзя выдернуть из человеческих душ целый кусок, надеясь, что оставшаяся пустота затянется сама собой, не вызвав никаких последствий.
– Но ведь можно заполнить ее чем-то другим! – воскликнул Свилл, словно озаренный внезапной догадкой. – Предложить им альтернативу, которая будет ярче, привлекательней и… понятней!
– И у тебя уже есть на примете какой-то… заменитель богов? – Император вопросительно приподнял одну бровь.
– Конечно! – Свиллейн развел руками, словно недоумевая, почему его собеседники так туго соображают. – Это мы сами!
– В каком смысле? – его отец и вправду не спешил проникнуться идеей своего младшего сына.
– Что нам мешает объявить, будто мы, императорская семья, являемся наместниками Пастырей здесь, на грешной земле?! Что все просьбы следует адресовать нам, как и посвящать нам все свои молитвы! Что Амулеты более бесполезны, что любая попытка обратиться к Пастырям напрямую – непростительная гордыня и тяжкий грех! Ну а с особо непонятливыми как-нибудь уж разберемся, – Свилл  многозначительно покосился на своего старшего брата.
– По-твоему, все так легко и просто? – отозвался тот без особого энтузиазма.
– Человеческая психика податлива, точно мокрая глина! – улыбнулся Свилл. – Тут главное – не переусердствовать и не спешить, иначе растрескается. Немного терпения – и очень скоро мы сами станем почти что богами.
– Любопытная мысль! – вынес свой вердикт молчавший доселе Император, хотя в его направленном на Свиллейна взгляде читалась, скорее, озабоченность, нежели интерес. – Во всяком случае, нам никто не мешает попробовать. У тебя уже есть идеи, как лучше подготовить народ к такому повороту?
– О, пап, не беспокойся! – рассмеялся мальчишка, что выглядело несколько пугающе, поскольку речь шла о перекраивании религии, за прошедшие века глубоко вросшей в мысли и чувства многих тысяч людей. – Идей у меня полно! Не пройдет и года, как наши образы заменят в их домах Пастырские иконы. Наши подданные будут счастливы от осознания того, что их боги стали к ним чуточку ближе, а свои мольбы о помощи теперь можно без лишних хлопот передать через приемную губернатора.
– Вот так, по щелчку пальцев?! – фыркнул его старший брат.
– Кнут и пряник, знаешь ли, способны творить с людьми удивительные вещи! – Свилл посмотрел на него с легкой снисходительностью. – Я покажу им пряник, ну а ты…
– Кнут, розги, дыбу, да все что потребуется! – отрезал Император, которого предложенный план начал увлекать все сильней. – Если нам удастся, так сказать, перенаправить почитание Пастырей на свои персоны, то это откроет перед нами поистине безграничные перспективы! Еще ни один властитель в истории не имел столь высокого авторитета, ну а восставать против богов в такой ситуации мало кто осмелится.
– Но и нам, знаешь ли, придется соответствовать такому высокому званию! – Свиллейн словно ударил по тормозам. – С гулянками и попойками кое-кому придется завязать!
– Да ладно тебе, не сгущай краски! – Император положил руку Фреггейлу на плечо. – В конце концов, для недовольных у нас всегда найдется свой кнут.

Увы, но Императору было не суждено своими глазами увидеть, как замысел Свиллейна воплощается в жизнь. Уже в том же году он погиб в результате нападения Орсейцев, после чего Братьям пришлось выстраивать свой божественный ореол уже самостоятельно. И их поистине чудесное спасение после нападения на охотничий домик стало одним из первых кирпичиков, уложенных в его фундамент.
В тот памятный день отец сообщил им, что в Палатах хранится 23 Амулета, но работа еще далека от завершения. Помимо работы на вновь присоединенных к Империи территориях, разветвленная агентурная сеть продолжала поиск голубых камней и в других городах и селах, и даже непосредственно в Кверенсе.
Большинство людей совершенно ожидаемо восприняли императорский указ об изъятии Амулетов в штыки и вовсе не горели желанием расставаться с почитаемыми семейными реликвиями. Но после смерти Отца-Императора и по мере того, как организованная Свиллейном кампания начала выстраивать из Братьев образ новых богов, дело пошло заметно веселей. Быть обвиненным в потакании дремучей и варварской ереси – совсем не то, что молчаливо противиться государевым указам. Тут требовался совершенно иной уровень убежденности и мужества!
Всецело преданный Императорской семье генерал Голстейн, имевший, вдобавок, личные причины ненавидеть Пастырей, являлся одной из лучших ищеек, способной по случайным оговоркам и брошенным украдкой косым взглядам безошибочно вычислить затаившегося отступника. Он и другие Инспекторы регулярно пополняли хранящуюся в Палатах коллекцию, которая к настоящему моменту насчитывала уже 87 камней, включая тот, что Свиллейн принес сегодня.
На самом деле никто даже приблизительно не знал, сколько всего Амулетов находится у людей на руках. Кто-то мог свою компрометирующую драгоценность и в самом деле закопать на заднем дворе, кто-то просто спрятал понадежней, но, в любом случае, риск того, что в один прекрасный момент какой-то из голубых кристаллов где-нибудь всплывет, причем так, чтобы доставить Империи максимум проблем, оставался еще весьма высок. А потому агенты Империи денно и нощно  продолжали их розыск с неослабевающим рвением.
Забрав факел из держателя, Свиллейн вышел в коридор и плотно закрыл дверь за собой. И только снова заперев тяжелый замок на ней, он смог позволить себе облегченный вздох.
Каждое посещение Палат Безмолвия оставляло у него на редкость тягостное впечатление. Ему постоянно казалось, что они с братом пытаются воздвигнуть плотину на пути мерцающего голубого потока неведомой силы, чей сути не понимают и которой откровенно боятся. С каждым годом их преграда поднималась все выше и выше, но и напор стихии не ослабевал, и вопрос состоял лишь в том, насколько долго они смогут продолжать эту гонку, прежде чем все их оборонительные укрепления снесет к чертовой матери.
Выдавать себя за богов и даже мнить себя ими в своих фантазиях можно сколь угодно долго, но осознание того, что в реальности все обстоит несколько иначе, в конце концов, даст о себе знать, и обман неизбежно вскроется. И по мере того, как Империя росла и ширилась, а ее влияние распространялось на все новые и новые провинции, понимание того, насколько зыбко ее могущество в сравнении с всесилием Пастырей все сильней отравляло Свиллейну душу. А новые обстоятельства грозили и вовсе перевернуть все с ног на голову.
Если в этот мир явилась сила, способная противостоять Пастырям и играючи раскидывать в стороны их боевых Ангелов, то это означает, что где-то в высших сферах произошли радикальные перемены, последствия которых сейчас не сможет предсказать никто. А еще люди…
Те, кто стал свидетелем сражения темного демона с Белыми Ангелами Пастырей, непременно разнесут эту весть по бескрайним просторам пустыни. Такие новости, разумеется, способны подточить веру людей во всевластие Темных Владык, что не может не радовать, но вот новая сила, подчиняющаяся неизвестно кому, спутывала все карты.
А потому Свиллейн, поднимавшийся по лестнице, не испытывал ни капли восторга по поводу очередного изъятого Амулета. Новые, изменившиеся обстоятельства не вызывали в нем ничего, кроме беспокойства и холодной сосредоточенности. Партия, которая казалась уже почти выигранной, внезапно обернулась холодным душем новых угроз.
На перевернутой доске из разбросанных по пустыне городов начиналась совсем другая игра…

* * *

Проснувшись, Вальхем далеко не сразу сообразил, что именно его обеспокоило. Только спустя некоторое время он понял, что «Хоррам» остановился. При воспоминании о вчерашних разговорах про Фланндор, Лигу Перевозчиков и о том, как они могу повлиять на расклад сил, с мальчишки окончательно слетели последние остатки сна, и он пулей вылетел в коридор.
Из недр эшелона доносилось гудение пылающего в топке огня и шипение пара, однако машина стояла на месте, как будто чего-то ожидая.
В кабине он ожидаемо никого не обнаружил и, торопливо громыхая ботинками по ступеням, поднялся на верхнюю палубу, где обнаружил Лажонна и Трасси, внимательно изучающих скрытый в туманной дымке горизонт. В условиях утреннего безветрия черный дым, вырывающийся из расположенных по бокам от них труб, поднимался в бледное небо двумя совершенно отвесными черными столбами.
– Что-то случилось? – Вальхем плотнее запахнул куртку, поскольку рассветная прохлада немедленно запустила свои холодные щупальца ему за шиворот, и подошел ближе.
– До Фланндора осталось совсем недалеко, в ясную погоду отсюда уже можно разглядеть его стены, – отозвался Лажонн, не оборачиваясь, – но в таком тумане дальше ехать просто опасно. Тут всегда довольно оживленное  движение и можно запросто с кем-нибудь столкнуться.
– Кроме того, – добавила его дочь, – мы еще не знаем, как нас примут. Не хотелось бы с разбегу налететь на неприятные сюрпризы.
– Какого рода? – мальчишка недоуменно нахмурился, поскольку Трасси говорила о них, как о чем-то вполне осязаемом и материальном.
– Заградительные клыки, – пояснила она, откровенно наслаждаясь возможностью в очередной раз продемонстрировать несмышленому неофиту свое превосходство, – мощные стальные брусья, которые поднимаются из песка перед приближающимся эшелоном. Если удачно на такой напороться, то все днище вскроет как нож консервную банку.
– Так вот почему Империя до сих пор не решается окончательно разобраться со столицей Гильдии! – сообразил Вальхем.
– Ну, там еще и стена – ого-го, плюс ворота… крепкий орешек, в общем.
– Еще бы! – Лажонн невесело усмехнулся. – Кому, как не создателю эшелонов, лучше всего знать их уязвимые места и разрабатывать методы борьбы с ними.
– Вы хотите сказать…
– Все верно, – покачала головой Трасси, – систему оборонительных рубежей Фланндора также создал мой дед. И теперь его творение вполне может обратиться против нас.
– Из огня да в полымя, – протянул Вальхем, также всматриваясь в постепенно редеющую пелену тумана. Если после того, как они вдрызг разругались с Империей, их еще и здесь отвергнут, то положение четверых незадачливых бунтовщиков станет совсем уж аховым. – И как долго еще ждать?
– Пока туман не рассеется, – Лажонн нервно побарабанил пальцами по поручням. – Только тогда мы сможем понять, с каким настроением нас ждут во Фланндоре, и ждут ли вообще… О, доброе утро, Ваше Св… госпожа!
– Мы уже прибыли? – на трапе показалась Леди Свейне, кутающаяся в свой плащ и трущая кулаком заспанные глаза.
– Пока еще нет, Ваше Св…
– Но почему тогда наш эшелон остановился?
– Видите ли, госпожа, – старый капитан тяжело вздохнул, осознав, что ему предстоит по второму кругу давать все те же разъяснения, что и Вальхему, только куда более вежливые и подробные, – проблема состоит в том, что…
– Красные флаги! – воскликнула вдруг Трасси, продолжавшая все это время всматриваться в редеющую дымку. Она выбросила вперед руку, указывая на постепенно проступающие из тумана контуры стен Фланндора, и повторила: – Красные флаги! Въезд в город закрыт!
Все подступили к ней, пытаясь хоть что-то разглядеть в белесой мгле, и в этот момент легкий порыв ветра, слегка качнувший столбы дыма, разорвал туманную завесу, открыв вид на крепостные стены столицы Лиги Перевозчиков. С двух сторожевых башен, отмечавших огромные въездные ворота, свисали алые полотнища, предупреждавшие приближающиеся эшелоны, что оборонительные системы города активированы, и все подступы к Фланндору надежно перекрыты.
– И ворота заперты, – добавила девчонка, поникнув и хмуро поджав губы.
– М-да, – Лажонн поскреб бороду. – На моей памяти с такими почестями в свое время встречали только караваны Голстейна. И вот, дожили! Теперь вот и нас не пускают в собственный дом!
– Мы можем с кем-нибудь там переговорить? – поинтересовалась Свейне. – Кто, вообще, отдает распоряжение о закрытии города? Ведь таким образом создаются проблемы не только нам, верно? Насколько я понимаю, другие эшелоны точно так же лишились доступа во Фланндор, разве нет?
– Вообще, такого рода вопросы подразумевают коллегиальное решение, – капитан перегнулся через поручни, что-то высматривая в редеющем тумане, – но Тсорре, наш староста, такой перестраховщик!.. Да, вы были абсолютно правы!
Он указал на виднеющееся вдалеке продолговатое темное пятно.
– Видите? Еще один эшелон кукует на краю поля точно так же, как и мы.
– Думаю, он тут такой не один, – буркнула по-прежнему погруженная в пессимизм Трасси. – И их капитаны вряд ли погладят нас по головке, когда узнают, что именно мы являемся причиной их проблем.
– Вашего старосту можно понять, не судите его так строго! – Свейне неожиданно вступилась за упомянутого Тсорре. – Все люди боятся чего-то неведомого, это нормально. Если честно, то я сих пор борюсь с желанием спрыгнуть с «Хоррама» и пуститься со всех ног куда глаза глядят, лишь бы подальше от того черного демона, что сидит в трюме. Я не знаю, что именно рассказали жителям Фланндора люди, что были свидетелями схватки Аврума с Белыми Ангелами, но, судя по реакции, их рассказ восприняли максимально серьезно. Аврум внушает им столь сильный страх, что они пошли на весьма серьезные издержки, чтобы хоть как-то от него защититься.
– «Серьезные издержки?!» – Лажонн хохотнул и ткнул пальцем в сторону запертых ворот. – Да они, по сути, остановили сердце всей пустыни! Всего один день такого паралича, и в некоторых поселках, всецело завязанных на регулярные рейсы караванов, может начаться самая настоящая паника!
– А мне только-только начало казаться, что хуже быть уже не может, – с отстраненной меланхоличностью пробормотал Вальхем.
– Не дрейфь, парень! – старик хлопнул мальчишку по спине, хотя его собственное лицо вовсе не лучилось оптимизмом. Скорее наоборот. – Думаю, мы уже скоро все уладим.
Лажонн обернулся к Леди Свейне, машинально оправляя свою потертую кожаную куртку.
– Ваше Св… госпожа, думаю, вам все же придется пойти со мной.
– Зачем? – удивилась та. – Если перед нами стоит задача обелить Аврума, то Вальхи справится с ней куда лучше! Трасси ему подсобит…
– Проблема в том, что я – всего лишь один из капитанов, а они и вовсе подростки. В глазах других людей наши слова не будут иметь никакого веса. Но вот вы – совсем другое дело! Вы – живая легенда! Открыто перечить вам вряд ли кто решится.
– То есть я вам нужна в качестве своеобразного «тарана»?
– В какой-то степени… да, – кивнул Лажонн, немного смутившись от такой прямолинейной постановки вопроса, но тут же снова воспрянул. – Но ведь такой поворот вполне способен вернуть вас, госпожа, в Большую Политику! Неужели вы упустите такую уникальную возможность поквитаться с Империей и показать всем, кто чего стоит на самом деле?!
– Большая Политика?! – фыркнула Свейне. – Бросьте! Для меня все это в прошлом!
– Вы готовы вот так просто обмануть надежды и чаяния тысяч людей!? – продолжал наседать на нее капитан. – Очень многие до сих пор видят в вас едва ли не единственный шанс восстановить некогда попранную справедливость! И вы от них отвернетесь?!
– Если я не стану показываться людям на глаза, то мне потом и отворачиваться ни от кого не придется. Так будет только лучше для всех, как мне кажется.
– Ошибаетесь, госпожа! – словно нащупав под ногами более-менее твердую почву, Лажонн перешел в решительное наступление. Он ткнул пальцем в сторону видневшихся в стороне других эшелонов. – Еще через пару-тройку часов такого вот стояния другие капитаны так или иначе выяснят, что вся заваруха началась из-за нас. И когда они придут к нам с неудобными вопросами, отсидеться в укромном уголке не получится ни у кого! Чем раньше мы выберемся из этого тупика, тем меньше проблем создадим себе и другим людям.
– Но если… – Вальхем осторожно кашлянул, – если именно Аврум – корень всех наших бед, то вы можете просто ссадить нас прямо здесь и двигаться дальше уже налегке. К вам-то какие претензии?
– Мы тебя одного посреди пустыни не бросим! – решительно заявила Трасси, ударив кулачком по перилам. – И думать об этом забудь!
– И то правда! – кивнул Лажонн, положив тяжелую ладонь мальчишке на плечо. – Кроме того, теперь мы с тобой, парень, продаемся только «в комплекте». И если Тсорре опасается впускать твоего демона в город, то многие другие, напротив, выгонят нас взашей, если мы явимся без него. Понимаешь?
– Эм-м-м… не совсем.
– Они видели, как Аврум сумел обратить в бегство легендарного Голстейна, а кому не хотелось бы провернуть такой фокус еще разок? Ради перспективы взгреть Империю некоторые не то что с твоим демоном, а с сами дьяволом на сделку пойдут!
– И вы готовы отдать им в руки столь сокрушительное оружие?! ¬– возмутилась Свейне.
– Это уж Вальхему решать. Никому, кроме него, Аврум подчиняться не станет, – капитан кивнул в сторону алых полотнищ, реющих на стенах Фланндора. – Просто сейчас у нас еще есть возможность решить вопрос на наших условиях. Потом нашего мнения никто даже спрашивать не станет.
– Я никому не позволю превратить Аврума в оружие! – воскликнул мальчишка. – Он обещал мне, что больше никогда не будет… убивать.
– Вот видите? – Лажонн вздохнул и другой рукой притянул к себе Трасси, которая немедленно уткнулась головой отцу в бок. – Поймите меня правильно, госпожа. Все эти игры в политику и власть мне глубоко чужды! Я – всего лишь уставший от скитаний по пустыне человек, который всего лишь хочет вернуться к себе домой, в родные стены, вымыться под нормальным душем, как следует выспаться на чистой постели. На старости лет, знаете ли, начинаешь как-то по-особенному ценить простые бытовые радости… Разве я многого прошу?
– На чистой постели?.. – Свейне задумчиво вытянула губы.
– В нашем доме есть хорошие комнаты для гостей…
– И под нормальным душем?
– Я понял, – Лажонн подтолкнул вперед дочь, легонько шлепнув ее по попе. – Давай, Траська, опускай трап. Сходим, проветримся немного.

Солнце только-только приподнялось над горизонтом, и легкий утренний бриз пока лишь приятно холодил лицо, что делало прогулку до ворот Фланндора не особо обременительной. Чуть позже, часа через два, когда воздух как следует прокалится, а резкие порывы ветра начнут хлестать обжигающими зарядами песка по любому открытому участку кожи, проделать тот же маршрут станет куда сложней, если вообще возможно.
Так что, в случае неудачи, это путешествие Лажонна и Свейне вполне могло обернуться дорогой в один конец.
Они миновали один из заградительных клыков, где расцвеченная ржой и изъеденная песком массивная железная балка вздымалась из-под земли, грозя распороть брюхо любому, кто сунется на охраняемую территорию. От ее основания вглубь земли уходила толстая цепь, тянувшаяся, по-видимому, к сторожевым башням Фландора, откуда управляли активацией всех оборонительных систем.
Пошарив взглядом по сторонам, Свейне обнаружила еще несколько подобных зубьев, расставленных по прилегающей к Фланндору территории таким образом, чтобы ни один эшелон, как бы он искусно ни маневрировал, не смог подобраться к городским стенам.
– Внушительная конструкция! – заметила женщина, провожая взглядом воздетый в небо острый железный брус.
– Еще бы! – фыркнул Лажонн. – Мой отец умел делать надежно. Всей системе уже лет тридцать, а она до сих пор работает как новая!
– И если нам не удастся договориться, то потом мы будем вынуждены тащиться обратно? – Свейне бросила взгляд на поднимающееся над горизонтом солнце. – Только уже по жаре.
– Лично я абсолютно уверен, что у нас с вами все получится! – заявил Лажонн, старательно отметая даже мельчайшие намеки на сомнения. – А когда Тсорре прикажет вывесить белые флаги, Траська подгонит «Хоррам» прямо сюда, и ногами топать не придется. Доберемся до дома быстро и с максимальным комфортом.
– Вы хотите сказать, что ваша малышка сможет в одиночку управиться с целым эшелоном?! – его спутница настолько опешила, что даже остановилась. – Вы серьезно?!
В ее представлении образ маленькой хрупкой девчонки никак не вязался с послушными ей многими тоннами стали, пылающим в топке огнем и тугими столбами угольного дыма. Подавать отцу нужные инструменты – еще куда ни шло, но вот самостоятельно управлять огромной чадящей, лязгающей и скрежещущей махиной!..
– Траська с машинами не управляется, – усмехнулся старый капитан, – она ими командует!
– Что вы имеете в виду? – Свейне двинулась дальше, внимательно слушая старика, пустившегося в сентиментальные воспоминания.
– Знаете, в качестве ее первой игрушки выступали шестеренки и гайки, нанизанные на веревку над колыбелькой, – в голосе Лажонна послышалась неожиданная грусть. – Во время движения каравана они раскачивались, звенели и лязгали, а крохотная Траська так заливисто от этого смеялась! Она разговаривала с ними на каком-то своем младенческом языке, играла, кормила, укладывала их спать… Она и в самом деле воспринимала те железки как самые настоящие живые существа! И они, надо сказать, отвечали ей взаимностью.
– Это как?
 – Если честно, в любых механизмах Траська соображает гораздо лучше меня. Ей даже объяснять ничего не требуется, она знает все загодя, еще заранее. Она словно каким-то внутренним чутьем понимает, что к чему, как все устроено и работает, – Лажонн зябко поежился. – Иногда мне даже жутко становится.
– Если я правильно понимаю, – осторожно заговорила Свейне, – ваша дочь – одна из Отмеченных Знанием, верно?
– Да, – старик помрачнел и довольно долго молчал, погруженный в свои мысли, но потом заговорил снова: – Как и ее дед, кстати.
– Не самая простая судьба – знать что-то, что ты не можешь выразить или объяснить. Люди с ума сходят… или их забирают к себе Пастыри.
– Не в последнюю очередь поэтому мне в определенной степени импонирует идея изъять у людей все имеющиеся у них Амулеты и спрятать их в надежном месте. – Лажонн оглянулся на оставленный позади эшелон, словно опасаясь, что его могут подслушать. – Только ребятам не рассказывайте, они все равно не поймут.
– Разумеется!
– Понимаете, если Траську у меня похитят, то я этого просто не переживу!
– И вы рассматриваете Аврума как способ защититься от Пастырей, если они друг надумают отобрать у вас не в меру одаренную дочь?
– Если честно, – старик даже слегка опешил от такого предположения, – то подобный вариант мне даже в голову не приходил. Кроме того, Аврум вовсе не обязан прислушиваться к моим пожеланиям, поскольку он мне не подчиняется. Тут уж, скорее, Вальхему решать, кого оберегать, а кого казнить… в переносном смысле, разумеется.
– Но вы же можете с ним как-то договориться, объяснить ему ситуацию!
– Когда мы окажемся во Фланндоре, а я очень надеюсь, что мы там все-таки окажемся, – Лажонн многозначительно покосился на шагавшую рядом женщину, – Вальхи возьмут в такой плотный оборот, что нам к нему потом даже подойти будет непросто. Слишком уж многое зависит сейчас от него, пускать такой уникальный шанс на самотек никто не станет.
– И вы им это позволите?! – в глазах Свейне полыхнул праведный огонь гнева. – Разрешите Гильдии использовать мальчишку и его жуткого демона как послушное орудие своей борьбы против Империи?!
– Я честно предупредил Вальхема о том, что его ожидает. Он уже не маленький мальчик, и способен сам принимать решения и нести за них всю полноту ответственности. Если же я продолжу занудствовать, то только дополнительно настрою его против себя.
– То есть вы, один из его друзей, в самый ответственный момент просто отойдете в сторону, чтобы не путаться под ногами у более влиятельных людей?!
– Так и вы меня поймите! – немного раздраженно отмахнулся  старик. – Предел моих мечтаний сейчас – сбагрить все проблемы кому-нибудь другому и как следует выспаться. У меня нет ни малейшего желания лезть в большую политику и уж тем более чем-то там руководить. Я и так сыт по горло, тем более что остановить разворачивающиеся процессы не в моих силах. Все, что мне остается – найти себе тихий уголок, где исторические события меня не потревожат, и спокойно все переждать. Если я буду упрямиться или пытаться возражать, то очень быстро отправлюсь на тот свет, только и всего. Уж коли миру суждено погибнуть в пламени очередной войны, то я бы предпочел встретить этот миг с максимальным комфортом.
– Вот уж не ожидала, что вы окажетесь таким… покорным.
– Простите, если разочаровал. Но я на своем веку повидал немало героев,  весь подвиг которых сводился к тому, чтобы красиво умереть. Меня такая перспектива, знаете ли, совершенно не привлекает. Я бы предпочел просто приносить людям пользу без лишнего эпатажа и картинных показных жестов, – Лажонн оглянулся на Свейне. – Это, по-вашему, грех?
– Грех – трусливо прятать в самый дальний угол чулана возможность что-то изменить, которая была дарована вам Судьбой!
– Когда у меня появится хотя бы малейший шанс что-то реально изменить, я дам вам знать, – ответ капитана был сух и холоден как лед, – хорошо?
– Договорились, – ответом его спутницы и вовсе можно было порезаться. – И как вы предполагаете оформить свой щедрый дар Гильдии? В какую обертку завернете Вальхема и его Аврума?
– Скажем, что Аврум – один из Пастырей, посланный восстанавливать справедливость в нашем грешном мире. Чем не вариант?
– И кто в такое поверит?! – фыркнула Свейне. – Особенно после того, как люди видели, что он уничтожил явившихся по моему зову Белых Ангелов!
– То были всего лишь мелкие бесы, спекулировавшие на людской доверчивости. Ложные идолы, фальшивые божества, поддельные мессии… что не так? – Лажонн остановился, поскольку Ее Святейшество застыла на месте, до глубины души потрясенная подобным святотатством.
– Вы это… серьезно? – растерянно прошептала она.
– А вы все еще надеетесь на своих господ?! После того, как в ответ на ваш отчаянный зов они прислали вместо себя бездушных механических слуг?! Полно вам! Мы – всего лишь мелкие фишки в их играх, нам следует рассчитывать исключительно на собственные силы.
– И вы полагаете, что люди поверят в этот бред?!
– Они поверят во все что угодно, если это будет созвучно их чаяниям! – Лажонн рубанул воздух рукой. – Ну а сила, способная одним мановением изменить весь расклад в их пользу, будет принята ими как родная, какие бы темные грехи за ней ни числились!
– Слушайте, – Свейне уставилась на него с определенным подозрением во взгляде, – а вы в семинарии, часом, не обучались? Вы настолько цинично рассуждаете о людях, их чувствах и пристрастиях…
– Просто я уже достаточно давно живу на этом свете, и уже успел неплохо изучить грязную подноготную человеческих душ, – капитан кивнул в сторону стен Фланндора, до которых оставалось уже недалеко. – Ну так что, продолжим отстаивать истлевшие идеалы или все же выторгуем себе немного комфорта? Пусть даже в последний раз…

На подходе к запертым воротам города Лажонн и Свейне наткнулись на группу других капитанов, бурно обсуждавших возможные причины такого неожиданного поворота и возможного виновника их бед. Появление Лажонна ожидаемо внесло дополнительное оживление в их ряды, поскольку до них уже дошли слухи, что именно его эшелон является первоисточником всех проблем.
Лажонна и его закутанную в плащ спутницу встретили не особо дружелюбно. Мрачные лица других капитанов, что их окружили, прозрачно намекали, что его недавние слова о возможности быстро отправиться на тот свет если и были преувеличением, то лишь самую малость. А если кому-нибудь из перевозчиков еще и придет в голову мысль стребовать с него компенсацию за вынужденный простой, то…
– Что случилось? Что за напасть? – простодушно поинтересовался он, пытаясь нарисовать на лице святую невинность. – Почему закрыли ворота?
– Это ты нам расскажи! – угрюмо буркнул кто-то.
– Тсорр говорит, что все меры предосторожности приняты именно из-за твоего «Хоррама», – добавил другой капитан.
– С имперскими что-то не поделил, да?! – градус дискуссии начал стремительно нарастать. – А твои проблемы теперь нам тут расхлебывать?!
– Тише! Тише! – Лажонн поднял руки перед собой, стремясь остудить пыл оппонентов. – Сейчас разберемся и все уладим. Не кипятитесь так!
Он поспешил отойти от не в меру разгоряченных коллег и задрал голову, пытаясь разглядеть, кто стоит на кромке стены. Староста наверняка сейчас здесь. В конце концов, окончательное решение всех вопросов такого уровня всегда остается за ним.
– Эй, Тсорр! – гаркнул Лажонн. – Что за ерунда тут у вас творится?!
– О! Привет, Лажонн! – из-за края кирпичной кладки выглянула кучерявая голова старосты. – Ну и наделал ты шуму!
– Ты о чем? – изображать в такой ситуации наивное неведение – не самая лучшая стратегия, но, прежде чем начинать переговоры, следовало вытрясти из Тсорре как можно больше информации.
Староста Фланндора – невысокий и полноватый человечек – в глазах Лажонна удивительно походил на Моккейли, губернатора Цигбела. Складывалось впечатление, что более-менее толковые управленцы в силу неведомых причин просто обречены выглядеть как родные братья, с той лишь разницей, что голову Моккейли облепляли редкие и вечно засаленные волоски, тогда как шевелюра Тсорре напоминала одуванчик-переросток.
Некогда староста был вполне неплохим капитаном, но его истинные таланты раскрылись только в должности третейского судьи, разрешавшего споры между другими перевозчиками. Способность Тсорре находить компромисс даже в ситуациях, казавшихся абсолютно безнадежными, обеспечила ему абсолютно заслуженное уважение соратников и очень скоро вознесла на самую вершину административной пирамиды Фланндора.
В значительной степени именно ему столица Перевозчиков была обязана своим привилегированным положением в Империи, тогда как прочие провинции довольствовались куда меньшей свободой и самостоятельностью.
Однако оставались и те, кто был крайне недоволен осторожностью старосты и жаждал большего, полагая, что нынешнее положение дел – вовсе не заслуга и достижение Тсорре, а следствие его ошибок и чуть ли не предательства.
К счастью, голос оппозиции пока оставался еще довольно слабым, что позволяло кудрявому старосте вполне успешно продолжать свою осторожную политику лавирования промеж дождевых капель. Но вот появление Аврума могло все кардинально изменить, и Тсорре прекрасно все понимал, до последнего пытаясь удержать новый, неучтенный и откровенно пугающий фактор как можно дальше от Фланндора.
Но неумолимые обстоятельства в очередной раз оказались сильней человеческих намерений.
– Знаешь, – Тсорре сокрушенно покачал головой, – если я, перечисляя твои похождения, буду загибать пальцы на руках, то они у меня очень быстро закончатся.
Он помахал в воздухе своей правой, трехпалой рукой, издавна служившей поводом для изрядного количества колкостей и шуток.
– Ну, – хмыкнул Лажонн, – это не так уж и много.
Очевидно, что Тсорре старался всеми силами сгладить остроту конфликта, что оставляло надежду на успешный исход дискуссии.
– В какой-то другой ситуации я, возможно, и согласился бы с тобой, – развел руками староста. – И даже закрыл бы глаза на то, как вы вывели из себя самого Голстейна, а это многого стоит, знаешь ли. Но вот демон, что прячется у тебя в трюме…
– Демон?! – окружавшие Лажонна и Свейне капитаны на всякий случай отступили назад на пару шагов. Судя по всему, эту часть общей мозаики Тсорре предпочел до поры не обнародовать. Ну а теперь все пути к отступлению отрезаны, придется как-то объясняться.
– Аврум – не демон, а один из древних, первородных Пастырей! – Лажонн старался говорить максимально уверенно и смело, не оставляя людям времени на сомнения. – На протяжении веков он оставался заточен под землей, но сейчас, когда его помощь так нам всем необходима, он снова свободен и сражается на стороне справедливости и правды!
Старый капитан ожидал хоть какой-то реакции на свои слова, но, судя по всему, он слегка перестарался, и повисшая в воздухе тишина уже начинала затягиваться. Публика так опешила от его нахрапистой атаки, что никак не могла прийти в себя.
– Почему мы должны тебе верить? – высказал Тсорре общее мнение, стараясь, как казалось, спрятаться за гребнем стены.
 Ситуация балансировала на тонкой грани, и требовался еще один решительный толчок, чтобы направить события в нужное русло.
– Если вы не верите мне, так поверьте ей! – Лажонн осторожно коснулся локтя Леди Свейне и чуть слышно прошептал: – Госпожа, ваш выход!
Женщина коротко кивнула ему и шагнула вперед, откинув с головы глубокий капюшон…
Если самого Лажонна люди лишь сторонились, стараясь держаться чуть поодаль, то от Свейне их отбросило словно взрывной волной. Причем подавляющему большинству удар пришелся заметно ниже пояса, заставив их почтительно согнуть спины перед Ее Святейшеством, внезапно явившейся перед ними.
– Почему вы возводите препоны и запираете засовы на пути тех, кто несет вам свет Истины?! – даже Лажонн слегка пошатнулся от мощи ее голоса, исполненного праведного гнева. – Какие бесы вселились в вас, заставив устрашиться того, кто несет Правду?!
Если к этому моменту кто-то еще сопротивлялся, то резкий и властный окрик Леди Свейне окончательно согнул всех в бараний рог. Неудивительно, что Братьям понадобилось столько времени и сил, чтобы убрать с игровой доски столь сильную фигуру. Но сейчас Свейне вновь включилась в игру и вполне могла перекроить нынешнюю карту Империи по своему усмотрению.
Было бы желание…
– О! Ваше Святейшество! – чуть ли не всхлипнул Тсорре. – Мы так рады видеть вас в добром здравии!
– Какой морок одурманил ваш разум, что вы готовы отвергнуть того, кто дарует защиту и покровительство?! – продолжала атаковать женщина, прекрасно понимая, что первоначальный успех непременно следует закрепить. – Что за тьма поглотила ваш разум, что не видите вы света праведного?!
– Прошу прощения, госпожа! – Тсорре отпрянул, и на стенах Фланндора началась бестолковая суета, где страх был густо перемешан с богобоязненным почитанием.
В какой-то момент его кучерявая голова снова выглянула промеж кирпичных зубцов.
– Не обессудьте. Госпожа! – пискнул староста. – Но мы должны подготовиться к достойной встрече! Сейчас, только приберемся немного!
– Вы уверены, что нас пропустят? – Свейне покосилась на Лажонна. – Какие-то тут все… нервные.
– Когда речь идет о схватке с Империей, то хочешь, не хочешь, а занервничаешь, – развел руками капитан. – В любом случае, вариантов у нас немного – либо мы сдохнем в песках от истощения и жажды, либо нас прикончат здесь, но с относительным комфортом. Выбирайте.

Чуть погодя послышался глухой лязг и скрежет, когда проложенные под песками цепи начали опускать заградительные клыки, тяжелые створки ворот неторопливо и почти величаво распахнулись, а на стенах под сторожевыми башнями распростерлись белоснежные полотнища, объявляющие, что вход в город открыт.
И уже через несколько минут ведомый Трасси «Хоррам» аккуратно и плавно затормозил перед въездом в главные ворота Фланндора.
 
* * *

Налетевший из пустыни порыв ветра подхватил край разложенной на столе карты, грозя унести ее прочь, и Голстейн торопливо прижал затрепетавший угол подзорной трубой.
Отсюда, с самой высокой башни Императорского дворца открывался прекрасный вид на весь Кверенс и его ближайшие окрестности. Генерал с самого утра находился здесь, оценивая обстановку и прикидывая варианты на случай возможной атаки со стороны Гильдии Перевозчиков.
Картина, правда, вырисовывалась исключительно безрадостная.
– Какие есть соображения, генерал? – Голстейн даже вздрогнул от неожиданности, когда за его спиной послышался голос Фреггейла.
– Если честно – никаких, – он со вздохом обвел рукой раскинувшуюся внизу панораму. – Кверенс никогда не рассматривался как крепость, его планировка и архитектура категорически непригодны для организации обороны. За несколько дней тут ничего не исправить.
– Что-то вы быстро сдались, генерал, – старший Брат сокрушенно покачал головой, – раньше вы всегда сражались до последнего, даже не допуская мысли о неудаче. Что изменилось?
Фреггейл подошел ближе, и ветер разметал его черные волосы, когда он склонился над разложенной картой.
– Слишком много неизвестных, чтобы что-то планировать или просчитывать. Мы доподлинно не знаем, какими возможностями обладает демон Вальхема, но даже того, что известно, достаточно, чтобы понять – любые наши укрепления для него – не более, чем тонкий ситец против острого меча.
Голстейн обернулся к Фреггейлу, и в его глазах промелькнул отблеск страха.
– Я видел, как он играючи снес изрядный кусок леса, разрезая даже камни, точно раскаленный нож масло. Нам попросту нечего противопоставить такой мощи! Любые наши усилия против него бесполезны! – он поднял вверх указательный палец. – И это, я подозреваю, еще далеко не все его возможности. Как возможно планировать оборону в таких условиях?!
– М-да, нагородили же вы дел! – Фреггейл облокотился на парапет, задумчиво постукивая пальцами по изъеденному песком камню.
Голстейну ничего не оставалось, кроме как молча проглотить эту едкую шпильку и терпеливо ждать. Уж если темноволосый Брат о чем-то задумался, то тут самым лучшим будет постоять в сторонке и не мешать. Его полководческий гений не нуждался в чужих советах и предложениях.
Генерал сложил руки за спиной и молчаливым изваянием застыл рядом с Фреггейлом. Уж если и тот не сумеет найти решения, то им всем останется только истово молиться. Вот только кому?..
– Вынужден с вами согласиться, генерал, – глухо пробормотал Фреггейл, – реальных возможностей организовать здесь толковую оборону, да еще в столь сжатые сроки, не просматривается. Нужно искать другие подходы.
Голстейн с шумом выдохнул. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал вполне объяснимое удовлетворение от того факта, что сам Старший Брат признал его правоту, но с другой – если даже Фреггейл не видел возможности хоть как-то противостоять возможной атаке, то будущее Кверенса, да и всей Империи рисовалось исключительно в мрачных тонах.
– Проклятье! – Фреггейл в сердцах ударил кулаком по парапету. – Как?! Ну как, генерал, вы умудрились заварить такую адскую кашу?!
– Иногда любые усилия и самые детальные планы оказываются бессильны перед лицом обстоятельств, – вздохнул Голстейн и поспешил добавить: – Я не пытаюсь оправдываться и готов нести всю полноту ответственности за свои ошибки, просто некоторые повороты событий предвидеть было совершенно невозможно.
– Да, я согласен, что появление на сцене древнего демона разрушения оказалось полной неожиданностью и спутало все карты, – кивнул темноволосый Брат. – Но как вы могли упустить Мать Свейне, прекрасно понимая, что ее возвращение в игру всколыхнет целый пласт тех людей, что продолжали тайно поклоняться Пастырям, но не осмеливались выражать свои взгляды открыто?!
Фреггейл закатил глаза в немой муке.
– Вы сами вручили в руки потенциальным мятежникам такие инструменты, такие орудия, с которыми они вполне способны разрушить все то, что наш отец и мы выстраивали протяжении многих лет!
– Ну, переманить госпожу Свейне на свою сторону Перевозчикам будет не так-то просто, – хмыкнул генерал. – Она – не маленькая наивная девочка, и помыкать собой не позволит никому. Ей претит любое кровопролитие, и она, скорее, будет возражать против возможного бунта.
– Но я сомневаюсь, что ей удастся хоть кого-то переубедить. Если Мать Свейне откажется сотрудничать с Гильдией, то ее просто задвинут куда подальше и будут сами вещать от ее лица. Она – символ, и ее непосредственного участия, по большому счету, и не требуется. Ее имя позволит облагородить мятеж, придав ему ореол священной войны и склонив на его сторону дополнительных сторонников.
Фреггейл обернулся к Голстейну, одарив того хмурым взглядом исподлобья.
– Я понимаю, генерал, что к Вальхему, опекаемому его демоном вам было не подобраться, но Мать Свейне-то вы как упустили?! В том случае, если забрать ее с собой оказывалось категорически невозможно, вам следовало ее убить, разве не очевидно?!
– Убить? – лоб Голстейна рассекла глубокая складка. – В тот момент я, напротив, больше беспокоился о ее безопасности!
– Вместо того, чтобы беспокоиться о безопасности Империи! – Фреггейл раздраженно тряхнул черными волосами. – Или же…
Он пристально всмотрелся в лицо генерала, и его брови медленно поползли вверх.
– Ба, генерал! – потрясенно прошептал он. – Да вы на старости лет, кажется, влюбились?!
Замешательство было столь редким гостем на лице Голстейна, что его мимическим мышцам потребовалось некоторое время, чтобы немного разобраться в ситуации и должным образом воспроизвести соответствующее выражение.
– И это, знаете ли, многое объясняет! – такой поворот, похоже, здорово Фреггейла позабавил. – И то, как вы некогда буквально бомбардировали нас своими аргументами, желая уберечь Свейне от неминуемой казни, и то, как позже вы выторговали ей более комфортные условия содержания, и ее недавний вызов в Цигбел на роскошном Правительственном Эшелоне. Как же так, генерал?
– Во-первых, – заговорил тот, чуть оправившись от такого неожиданного удара, – говорить о моей старости еще преждевременно. А во-вторых, мои личные привязанности никоим образом не умаляют моей преданности Империи и вам.
– Ну да, ну да, – Фреггейл сокрушенно покачал головой и снова облокотился на парапет. – Впрочем, ладно, это сейчас не самое важное. В конце концов, основной проблемой для нас являются Вальхем и его ручной демон.
– Строго говоря, я не знаю, какие отношения их связывают, – Голстейн откровенно обрадовался возможности сменить тему, – и я бы не стал утверждать, что Аврум парню подчиняется, но он определенно его опекает, защищая и Вальхема, и его друзей.
– А кому подчиняется сам Вальхем, что им движет?
– Не могу знать, – пожал плечами генерал. – Оставшись без родителей, он теперь предоставлен сам себе.
– Боюсь, что это всего лишь вопрос времени, пока кто-нибудь не возьмет его под свое крыло, – Фреггейл обернулся к Голстейну и пристально взглянул тому в глаза. – Я почему-то сомневаюсь, что Вальхем испытывает особо теплые чувства к Империи после того, как вы разделались с его семьей.
– Я делал ровно то, что полагал необходимым.
– И теперь он наверняка переполнен жаждой мести, которую Лига Перевозчиков не преминет использовать в собственных интересах.
– Как пить дать, – кивнул Голстейн со вздохом. – Вальхем – еще мальчишка, и им крайне легко манипулировать. Среди капитанов хватает тех, кто не прочь пересмотреть служившийся порядок к собственной выгоде. В черном демоне Вальхема они увидят открывшееся окно возможностей и обязательно попытаются им воспользоваться.
– Выходит, что чуть ли не судьба всей Империи зависит от того, какая дурь взбредет в голову этому безродному пацану?! Что многолетние усилия сотен и тысяч людей могут пойти прахом из-за его одного-единственного эмоционального взбрыка?! – Фреггейл чуть ли не застонал. – Ну почему теперь вся История как на оси проворачивается на этом маленьком человечке?! Разве это не издевательство?!
– Несправедливо, согласен, – Голстейн запнулся, словно споткнувшись о неожиданную мысль, – но…
– Что еще? – обернулся старший Брат.
– Если свет клином сошелся на Вальхеме, то, быть может, его устранение сможет разрешить кризис и устранить угрозу?..
– …или, напротив, только усугубит ее. Мы ведь не до конца понимаем, какими соображениями руководствуется сам Аврум и как он отреагирует на такой поворот.
– В основах демонологии, которые когда-то очень давно разъясняла и мне и вам Мать Свейне, говорится, что демон подчиняется только тому человеку, кто его призвал в этот мир. А при смерти своего хозяина он возвращается обратно в царство духов.
– Теория – это, конечно, хорошо, – хмыкнул Фреггейл, – но можете ли вы гарантировать такой исход?
– Увы, нет.
– А Мать Свейне что-нибудь говорила о способности демонов испытывать эмоции или чувства, в частности, жажду мести?
– Не припоминаю такого, – отрицательно помотал головой Голстейн, – но, если рассмотреть все возможные варианты, то их, по большому счету, не так уж и много.
Он вынул руки из-за спины и принялся загибать длинные сухощавые пальцы.
– В самом худшем варианте Аврум, действительно, обрушит на нас свой гнев, и тогда, полагаю,  у нас не останется ни единого шанса, это верно. Но ведь есть и другие возможности. Демон может перейти в услужение кому-то другому, и дальнейшие его действия будут зависеть уже от мнения и позиции того человека. А то и в самом деле исчезнет, почему нет? Мы же не знаем.
– Как-то все расплывчато и, если честно, не особо оптимистично, – скептически заметил Фреггейл.
– Но тут у нас появляется хоть какая-то надежда на благополучный исход, – Голстейн задумчиво посмотрел на три загнутых пальца и снова спрятал руки за спину, – тогда как сейчас нам рассчитывать вообще не на что.
– Математика – это к Свиллу, – Фреггейл озабоченно поджал губы. – Но даже если так, то меня куда больше занимает вопрос, как именно вы предполагаете Вальхема… устранить?
– Я нагородил бед – мне и последствия разгребать, – невесело усмехнулся генерал. – Когда-то давно я не раз ходил в разведывательные рейды, еще кое-что помню.
– При всем уважении, генерал, я не могу отдать вам подобный приказ…
– …равно как и я не могу отдать его никому из своих подчиненных. Я не вправе отправлять кого-то другого на столь рискованное задание, призванное исправить мои собственные ошибки.
– Но если вас схватят…
– Можете мне не объяснять, я прекрасно понимаю, что эта вылазка в любом случае – дорога в один конец. Даже если я преуспею, безнаказанно уйти мне наверняка не удастся.
– Да вам и пробраться-то во Фланндор будет крайне непросто. Вас же чуть ли не каждая собака в лицо знает!
– Да бросьте! – после того, как принципиальное решение было принято, Голстейна охватила невероятная легкость, позволявшая ему даже с царственной особой разговаривать без лишних церемоний, словно со старым знакомым. – Не стоит преувеличивать мою популярность! Кроме того, я приму определенные меры…

* * *

– Эй! Голову береги! – крикнула Трасси, и Вальхем машинально пригнулся, когда его накрыла тень от возвышающейся над главными воротами арки.
Девчонка заливисто рассмеялась, и он запоздало сообразил, что от закопченного каменного свода его отделяло не менее двух метров, что с запасом позволяло въезжать в город эшелонам весьма внушительных габаритов даже с пассажирами и грузом на верхней палубе. Парень сердито зыркнул в сторону потешающейся над ним рыжей чертовки, но тут же вновь повернулся вперед, вцепившись в поручни и буквально пожирая глазами открывшуюся перед ним потрясающую панораму широких улиц Фланндора.
Вальхема упорно не покидало парадоксальное ощущение, будто он попал внутрь игрушечного кукольного городка, несмотря на то, что окружавшие его строения отличались поистине циклопическими размерами. Видимо, дело было как раз в огромной разнице масштабов, когда снующие по тротуарам люди выглядели крохотными муравьями на фоне окружающей архитектуры. То есть это сам Вальхем оказался в некотором смысле кукольным человечком, провалившимся в реальный мир, что и порождало у него такое странное чувство.
Хотя, если рассудить трезво, то все представлялось абсолютно логичным. Ну а как еще должен выглядеть город, являющийся «гнездом» для множества бороздящих пустыню огромных эшелонов?
Тем не менее, непривычные пропорции зданий и улиц выглядели настолько чудно, что Вальхем таращился на проплывавшие мимо кварталы, разинув рот.
В отличие от домов того же Цигбела, здесь при строительстве использовали не только камень и дерево, но также активно применяли металл, что делало и сами постройки в значительной степени похожими на колесные транспорты их хозяев. Те же сверкающие панели, ряды заклепок, неспешно чадящие дымом трубы…
Вальхем моргнул и поспешно подобрал отвалившуюся челюсть.
То, что он принимал за элемент архитектуры, при ближайшем рассмотрении оказалось эшелонами, припаркованными настолько близко к домам, что образовывало с ними буквально одно целое! Единый стиль оформления только усиливал впечатление, и лишь выглядывающие снизу огромные зубастые колеса давали понять, что на самом деле перед нами именно транспорт, а не какая-то хозяйственная пристройка.
У Торпа, помнится, тоже имелась телега, которую он по возвращении с ярмарки, кряхтя и чертыхаясь, закатывал в пристроенный к дому сарай, но та скрипучая повозка воспринималась как еще одна хранящаяся там утварь, не более. Пока она пылилась там в углу, о ней никто и не вспоминал даже.
Но здесь, во Фланндоре, эшелоны выступали для их владельцев неотъемлемой частью дома. Если присмотреться, то можно было разглядеть перекинутые между зданиями и стоящими подле них машинами мостки и трубы. По всей видимости, для местных жителей эшелоны выступали в качестве источников тепла и горячей воды, позволявших без дополнительных затрат организовать в доме комфортный быт.
Хотя, если задуматься, то для Перевозчиков, что большую часть времени проводили в дороге, именно их родной эшелон и являлся настоящим домом. А остававшаяся во Фланндоре небольшая пристройка к нему лишь предоставляла небольшой дополнительный комфорт во время непродолжительных перерывов между рейсами, плюс обеспечивала необходимые условия для обслуживания и текущего ремонта техники.
Подчиняясь необходимости, диктуемой внушительными габаритами эшелонов, улицы Фланндора отличались огромной шириной, позволявшей свободно разъехаться двум машинам, а все их повороты были крайне плавными. То здесь, то там на глаза Вальхему попадались разнообразные знаки, призванные, судя по всему, как-то упорядочивать движение стальных гусениц во избежание их столкновений или иных инцидентов, однако смысл большинства из них оставался совершенно непонятен. Выделенные же для простых пешеходов тротуары выглядели как тоненькая кромка на краю широких, изгрызенных стальными колесами трасс.
Движение здесь осуществлялось крайне неспешно и с соблюдением всех мыслимых мер предосторожности. Несмотря на то, что, на взгляд Вальхема, Трасси управлялась с эшелоном просто великолепно, Лажонн этот участок пути ей не доверил, самолично встав к штурвалу и высунувшись в окно почти по пояс.
Вся планировка города целиком и полностью подчинялась необходимости обеспечения бесперебойного передвижения эшелонов, что составляло самый смысл существования Фланндора. Да и все его граждане существовали исключительно за счет перевозок людей и товаров через бескрайние просторы окружающей пустыни. Неудивительно, что Гильдия столь упорно сопротивлялась желанию Империи навести здесь свои порядки. Для нее это являлось вопросом принципа, вопросом ее выживания.
И если Кверенс можно было сравнить с мозгом, управлявшим всеми действиями государственной машины, то Фланндор однозначно выступал ее сердцем, непрестанно проталкивающим кровь, состоящую из пассажиров и грузов, по венам ее торговых маршрутов. Одно без другого неизбежно оказывалось обречено на верную смерть, но находились и те, кто полагал иначе…
– Почти приехали! – гаркнула Трасси, оторвав Вальхема от витания в облаках. – Спускайся уже!
– Что?! – встрепенулся тот. – А! Не, я пока еще тут постою.
– Как скажешь, – девчонка пожала плечами и скрылась в люке, а Вальхем словно завороженный следи за тем, как «Хоррам» медленно и аккуратно заходит в проем рядом с одним из кирпичных зданий..
Эшелон чуть качнулся, когда его колеса нырнули в обложенные камнем заготовленные колеи, направлявшие его строго в створ портала. Еще несколько секунд – и «Хоррам» остановился, мягко уткнувшись в тормозные блоки.
Зашипел выпускаемый пар, загремели опускающие трапы лебедки, что для команды «Хоррама» означало долгожданное возвращение в родную гавань, тогда как для Вальхема и других пассажиров эшелона все самое интересное и интригующее только начиналось.
– Молодежь! – послышался зычный голос Лажонна. – Добро пожаловать домой! Давайте вниз!
Кубарем скатившись по лестнице, Вальхем влетел в трюм ровно в тот момент, когда опускаемая Лажонном аппарель начала открываться. За ней открылся интерьер, который вполне сгодился бы для прихожей в любом другом доме – тумбочки, шкафы, вешалки – вот только габариты помещения, где потолок терялся в густом полумраке, все же накладывали на него свой неповторимый отпечаток. Вальхем постепенно уже начинал привыкать, что здесь, во Фланндоре, вполне обычные и каждодневные вещи иногда могут иметь совершенно иной масштаб.
– Госпожа, – капитан кивнул спустившейся следом за мальчишкой Леди Свейне, – Вальхи, добро пожаловать в наше скромное обиталище!
Хотя, на взгляд Вальхема, тут Лажонн откровенно лукавил. Даже без учета размеров здания, вмещающего в себя почти трехэтажный эшелон, их с Трасси жилище было обустроено ничуть не хуже иных вполне себе роскошных домов Цигбела. Ну, по крайней мере тех, где Вальхему довелось побывать.
Широкие коридоры, просторные комнаты, высокие светлые окна – семья Лажонна определенно не скупилась, обустраивая свое жилище. Но все равно, несмотря на весьма недешевую отделку и добротную мебель, помещения выглядели какими-то… безжизненными. Чувствовалось, что люди здесь бывают лишь иногда, редкими наездами, воспринимая этот дом как временное пристанище, не более, тогда как настоящий их дом, так же, как и у других перевозчиков, находится совсем в другом месте.
Вальхем имел возможность заглянуть в каюту Трасси на «Хорраме» и еще тогда удивился тому, сколь много усилий девчонка потратила на обустройство своей крохотной каморки. Шторки на окнах, вязаные салфетки на столике, свисающие с потолка безделушки и сувениры – только сейчас он понял, что для нее именно то крохотное помещение и являлось тем самым родным уголком, куда нас тянет вернуться, где бы мы ни находились, и как бы далеко ни забрасывала нас судьба.
Ну а дом во Фланндоре – всего лишь гостиница, позволяющая провести с максимальным комфортом пару-тройку дней, после чего не терпится вернуться в милые сердцу, пусть даже тесные и обшарпанные, стены.
– Эй, пап! – окрик Трасси выдернул Вальхема из глубин раздумий. – Тут у нас публика собирается! Словно представления какого-то ждут.
Он подошел к девчонке, наблюдавшей за происходящим на заднем дворе из окна в дальнем конце коридора. Дом Лажонна, как и все прочие, был спланирован таким образом, что первая секция эшелона оказывалась укрыта под навесом, тогда как вторая, грузовая, оставалась снаружи, что облегчало процедуры погрузки и выгрузки. Таким образом, из всех гаражей наружу, на обширную центральную площадь торчали хвосты припаркованных эшелонов.
И вокруг грузовой секции «Хоррама» к настоящему моменту собралась уже весьма солидная аудитория, привлеченная рассказами и об Авруме, и о Матери Свейне. Тут присутствовали и суровые бородатые мужики, и женщины, и детвора, мелкими тараканами снующая вокруг колес «Хоррама».
– Вот же!.. – беззвучно выросший за их спинами Лажонн ввернул крепкое словцо. – Наверняка Гвенн постарался… Ну да, вон и он сам пасется.
Только сейчас, присмотревшись, Вальхем заметил знакомого лысого капитана, что предпочитал держаться в стороне от общего оживления, наблюдая за ним со стороны. И его, вообще-то, можно было понять. В отличие от прочих, он имел возможность видеть Аврума «в деле», а потому вовсе не спешил совать голову в самое пекло, предоставив другим выступать в роли первопроходцев.
– Что делать будем? ¬– Трасси запрокинула голову, глядя на отца.
– А какие у нас есть варианты? – угрюмо хмыкнул тот. – Пойдем объясняться.
– Или сначала пообедаем?
– Чтобы за это время шкодливая малышня опять нам гвоздей в подшипники насовала?! Ну уж нет! – Лажонн ухватил Трасси и Вальхема за плечи и развернул их к ведущей вниз, во двор, лестнице. – Пошли уже! Нам тут в любом случае спокойно жить не дадут. Чем скорее все вопросы разрулим, тем лучше!
Уже внизу, перед ведущей на улицу дверью, их догнала Мать Свейне, желающая к ним присоединиться, но Лажонн решительно ее осадил.
– Вам лучше особо не спешить, госпожа, – заявил он, встав поперек коридора и демонстративно уперев руки в стены. – Дайте людям сперва Аврума переварить. Ваша очередь придет чуть позже.
– Мне показалось, – нахмурилась женщина, – или вы рассматриваете меня как товар, поджидая подходящего момента, чтобы более выгодно меня продать?
– Я близкими людьми не торгую, – хмуро проворчал капитан, дав понять, что такого рода предположения буквально балансируют на грани смертельного оскорбления. – Но вы – пожалуй, единственная страховка, способная удержать людей от совершения невероятных глупостей. Однако ваше время еще не пришло.
– Но почему не объяснить им все прямо сейчас?!
– Нет смысла лечить болезнь, когда человек еще здоров, – вздохнул Лажонн. – Сейчас вас просто не поймут, а то и вовсе на смех поднимут. Оно вам надо? Давайте немного подождем. В конце концов, впечатлений от встречи с Аврумом им как минимум на неделю хватит, зачем валить все в кучу?
– Вы по-прежнему ожидаете, что события начнут развиваться по наихудшему сценарию?
– Я поступаю ровно так, как учил меня отец – надейся на лучшее, но готовься к худшему. Чего и вам советую.
– А вы умеете убеждать! – усмехнулась Свейне. – Ладно, пусть будет по-вашему. Пока понаблюдаю за происходящим из окошка. Но если потребуется присоединиться к общему веселью – зовите.
Женщина развернулась и зашагала вверх по лестнице, а Лажонн подступил к выходной двери.
– Ребят, я понятия не имею, что там людям наговорили и как нас встретят, – пояснил он, отпирая замок. – Настрой может оказаться весьма враждебным. А потому постарайтесь людей понапрасну не провоцировать и будьте готовы к любому повороту.
Капитан уже собирался открыть дверь, но снова обернулся, еще о чем-то вспомнив.
– Насколько я понимаю, все они полагают Аврума неким демоном, выступившим на нашей стороне. Пусть так и остается, хорошо? Зачем излишне усложнять? А то некоторые ответы лишь порождают еще больше вопросов, – Старик пристально посмотрел на дочь. – Договорились?
– Ладно, – буркнула Трасси, раздосадованная тем, что ее лишили возможности блеснуть перед публикой своими знаниями.
– Белых Ангелов это тоже касается.
– Поняла, не маленькая.
Лажонн кивнул и распахнул ведущую на заднее крыльцо дверь. Их троицу окатило коротким эхом оживленной дискуссии, что происходила на улице, следом за которой немедленно наступила почтительная тишина.
– По какому поводу собрание? – поинтересовался капитан, расслабленно привалившись к косяку.
Трасси, остановившись рядом с ним, с явным вызовом сложила руки на груди и максимально грозно сдвинула брови.
– Рад видеть вас обоих в добром здравии! – из толпы вперед выступил Тсорре, нервно теребивший своими немногочисленными пальцами и без того засаленный край жилетки.
– Привет, Тсорр! Давненько не виделись! – Лажонн сбежал по ступенькам и по-дружески крепко обнял старосту.
– Что у вас за история с Голстейном приключилась? – высвободившись из лап долговязого старика, Тсорре отступил назад. – Нам, знаешь ли, дополнительные проблемы с Империей без надобности. Кое-кто в Гильдии и вовсе предлагал не впускать тебя в город, чтобы не навлечь на себя гнев Братьев. Но по-моему, бросить одного из своих на произвол судьбы – совсем уж край!
– Не стоит так уж сильно сгущать краски! – отмахнулся Лажонн. – В конце концов, тот конфликт, он не между Империей и Гильдией, а исключительно между нами и Голстейном. Дела семейные, так сказать…
– Ничего себе, «семейные»! – фыркнул Тсорре. – Сущая мелочь, ради которой «Кровавый папа» полдюжины эшелонов по пескам гонял?! Не надо держать меня за дурачка! Я же прекрасно понимаю, что Голстейн, закусив удила, уже не успокоится! И куда, как ты думаешь, он явится по твою голову? – староста ткнул пухлым пальцем себе под ноги. – Сюда, к нам, во Фланндор! Я, конечно, настоял, чтобы «Хоррам» пропустили, но теперь, знаешь ли, мы все хотим получить определенные разъяснения.
– Ну, в двух словах тут все изложить вряд ли получится…
– А где дракон? – послышался вдруг из толпы детский голосок.
Заинтригованный таким поворотом Вальхем, доселе предпочитавший укрываться в полумраке коридора, осторожно выглянул из-за плеча Трасси. К своему немалому удивлению он обнаружил среди собравшейся на заднем дворе публики немало женщин и даже нескольких детей.
Ему казалось, что люди в большинстве своем должны были, напротив, шарахаться от эшелона, в недрах которого таился неведомый монстр, но почему-то все оказалось с точностью до наоборот. Быть может тот, кто сумел надрать задницу самому Голстейну, по определению зачислялся у них в разряд друзей, пусть даже он являлся жутким древним демоном?
Так или иначе, но зрители уже собрались и теперь они жаждали получить полагающееся зрелище.
– Да, насчет этого… ну… – Тсорре неопределенно помахал в воздухе трехпалой рукой, – который раскидал людей Голстейна. Мне тут всякого понарассказывали, знаешь ли. Что это за тварь такая?
– Аврум? – Лажонн покосился на ворота грузового трюма. – Мы полагаем, что он – один из древних Пастырей.
– Он Пастырь?! – староста потрясенно вытаращил глаза.
– Возможно, – уклончиво ответил капитан. – Он так долго находился в заточении под землей, что уже многого не помнит, однако очевидно, что он стремится защищать невинных и слабых. Потому и спас нас от слетевшего с катушек «Кровавого папы».
– Ты нас с ним не познакомишь? – поинтересовался незаметно подошедший к ним Гвенн.
– Так это не у меня, а у Вальхема спрашивать надо. Это он где-то Аврума откопал, – Лажонн обернулся к дому. – Эй, Вальхи! Покажешь нам своего друга?
– Эм-м-м… – мальчишка почувствовал себя крайне неловко, когда все взгляды внезапно сфокусировались на его скромной персоне, – ладно, я поговорю с ним. Обождите немного.
Громко топоча ботинками, Вальхем снова взлетел вверх по лестнице, пробежал по аппарели обратно в эшелон и уже его внутренними переходами добрался до грузового трюма. Разумеется, сюда можно было попасть и более коротким путем, открыв его створки прямо с улицы, но торопить события не стоило. Кто знает, как отреагирует Аврум, увидев перед собой сразу несколько десятков человек. Лучше немного подстраховаться и сперва его подготовить.
Полумрак трюма пронзали гребенки солнечных лучей, пробивающихся через вентиляционные решетки. Они давали вполне достаточно света, чтобы все можно было разглядеть, даже не зажигая фонаря, кроме большого и бесформенного темного пятна у дальней стены.
– Аврум? – Вальхем осторожно, на цыпочках, двинулся вперед, словно опасаясь испугать черного монстра. – Ты как, в порядке?
– С кем ты там хочешь меня познакомить? – только сейчас парень запоздало сообразил, что даже сидя тут взаперти, Аврум прекрасно слышал все, что происходило снаружи.
– Там люди… хотят… ну… поблагодарить тебя за то, что ты помог нам спастись от преследования Имперских ищеек.
– Я это сделал не ради них, а ради тебя и твоих друзей, – сухо отрезал Аврум. – И благодарить меня не надо.
– И дети хотят… поиграть с тобой…
– Поиграть?! – Вальхему показалось, что в голосе черной машины промелькнули панические нотки. – Ты бредишь?!
– Но нельзя же прятаться тут вечно! Все равно о твоем существовании уже всем известно. Рано или поздно, но тебе придется выйти к людям, а тут такая удачная возможность представилась! Позабавить детвору, как мне кажется – отличный способ наладить взаимопонимание…
– Позабавить?! – будь Аврум человеком, то Вальхем счел бы, что у него началась истерика. – Я, чье предназначение – сеять разрушение и смерть, должен развлекать малышню?!
– Сколько раз тебе говорить, – мальчишка и сам уже начал терять терпение, – твоя война давным-давно закончилась! Так или иначе, но тебе придется найти свое место в мирной жизни! Так почему бы не начать делать это прямо сейчас? Я же знаю, что ты умеешь быть осторожным и заботливым.
Аврум пошевелился, приподняв голову и прислушиваясь к доносящимся с улицы звукам. Среди общего гомона выделялись несколько звонких детских голосков, демонстрировавших явное нетерпение.
– Ты сам посуди, – предпринял он еще одну попытку, и можно было поклясться, что его собственный голос подрагивает от страха, – где я, и где дети! Я их только перепугаю до смерти.
– Готов поспорить, что ты ошибаешься. Маленькие дети, вообще, крайне странные существа, – Вальхем подошел к Авруму и положил руку на его чешуйчатое плечо. – Не бойся, я буду рядом.

В недрах «Хоррама» лязгнули запоры, и створка грузового люка неторопливо поползла вверх, что немедленно породило заметное оживление в рядах собравшейся публики. Основная масса опасливо отхлынула назад, но несколько человек, в том числе Тсорре и Гвенн, остались стоять на месте, хотя не исключено, что некоторых просто парализовало страхом, лишив возможности убежать.
Трасси, опомнившись, метнулась к люку и шустрой ящеркой прошмыгнула внутрь, после чего створка поползла вверх уже заметно быстрее. И в самом деле, в одиночку совладать с капризной лебедкой Вальхему было и вправду непросто.
Погрузочная аппарель с глухим стуком коснулась земли, и все снова стихло.
Чуть погодя в глубине трюма… не то, чтобы что-то там пошевелилось, просто царивший внутри полумрак по непонятной причине стал еще гуще. Мрак словно уплотнился и приобрел осязаемость и форму. Он подался вперед, выпустив на аппарель широкое черное щупальце, распустившееся несколькими острыми когтями.
В толпе кто-то испуганно пискнул, но в остальном все хранили напряженное молчание. Дополнительной уверенности людям придавали Вальхем и Трасси, спокойно стоявшие по краям проема и не выказывавшие ни малейших признаков беспокойства.
Еще несколько секунд тревожного ожидания – и огромный клок мрака, вздыбившийся почти до верхнего края люка, шагнул на трап, явив под яркий солнечный свет переливающуюся сетку плотно подогнанных чешуйчатых пластин, облегающих мощное и гибкое тело.
Вальхем затаил дыхание, прекрасно понимая, что именно от самой первой реакции будет зависеть очень многое, если не все, и в этот самый момент вдруг раздался уже знакомый детский голосок:
– Какая большая киса!

Мать рассказывала Вальхему, что он, когда был еще совсем маленький, очень любил бывать в кузнице отчима. Поначалу Хелема опасалась, что жар горна, громкий стук кузнечного молота и летящие во все стороны яркие искры напугают малыша, но Вальхем таращился на происходящее как зачарованный и, напротив, закатывал скандал, когда сие действо прекращалось.
А еще он обожал играть с отцовскими инструментами, сидя на полу рядом с верстаком. Клещи, оправки, пробойники – в ход шло абсолютно все. Но самой обожаемой игрушкой маленького Вальхема являлась тяжеленная кувалда, с которой и сам Торп управлялся только двумя руками. Малыш, разумеется, даже в места сдвинуть ее не мог, но это не мешало ему ту кувалду любить.
Вальхем укрывал ее одеялом и укладывался рядом, крепко обнимая свою стальную подругу. И мать признавалась, что еще никогда в жизни не видела более парадоксального зрелища.
Но сегодня, будь Хелема жива, у нее имелись бы все основания пересмотреть свое мнение.
Вид мельтешащей вокруг громады Аврума детворы мог кого угодно повергнуть в ступор. Особенно, если знать, на что способен этот черный монстр.
Взрослые, кстати, в отличие от детей, вовсе не спешили покупаться на его мрачное обаяние, и то, с какими мрачными лицами они наблюдали за своими играющими детьми, ясно давало понять, что до полного доверия тут еще очень и очень далеко. Ну да ничего, время все расставит по своим местам…
– Где ты его откопал, парень? – на левое плечо Вальхема легла мозолистая рука Гвенна.
– В осыпях у Огненного озера, – отозвался тот и, сообразив, что этого недостаточно, добавил: – Недалеко от Цигбела.
– Потрясающе! – лысый капитан даже не пытался скрыть свой восторг. – Даже не верится, что совсем недавно он играючи раскидал и головорезов Голстейна и даже самих настоящих Пастырей.
В последних словах Гвенна чувствовался явный подвох, и Вальхем замешкался, соображая, как лучше вывернуться из такой щекотливой ситуации, но тут над его правым плечом неожиданно раздался другой, женский голос:
– Принимать мелких суетливых бесов за Пастырей – весьма распространенное и крайне опасное заблуждение, – Мать Свейне издала сокрушенный вздох. – Далеко не все, кто является на наш зов, являются нашими друзьями и бескорыстно желают нам блага. Алчущие души так легко поддаются обману!
– Но, если я не ошибаюсь, тех белоснежных воинов призвали именно вы, Ваше Святейшество, – Гвенн учтиво поклонился, выражая свое уважение, однако легкая язвительность из его голоса никуда не делась. – Как же так случилось, что на ваш зов явились не наши истинные владыки, но лишь мелкие бесенята?
– Прошу не забывать, что в тот момент Голстейн держал лезвие ножа у моего горла! – сухо парировала Свейне. – В таких условиях глупо рассчитывать, что молитва будет честной и искренней. А бесы как раз падки на любую фальшь.
Вальхем, словно завороженный, прислушивался к их дискуссии, происходившей над его головой, прекрасно понимая, что оба оппонента оперируют откровенно фальшивыми тезисами. И пусть Гвенн поступал так от неведения, но вот Свейне в полной мере осознавала, что в реальности все обстоит сильно иначе. Это требовало от нее предельной сосредоточенности, чтобы излагаемая ею легенда выглядела стройной и непротиворечивой. Вряд ли ей это было по душе, но сиюминутная конъюнктура требовала нащупать пусть ложный, но приемлемый для всех компромисс, который бы снизил градус нервозности и позволил двигаться дальше.
– Что ж, я искренне рад, что истинные силы Добра выступили на нашей стороне! – Гвенн отвесил еще один поклон. – Смею надеяться, что они и впредь не оставят нас на произвол судьбы. Верно, Вальхи?
Он встряхнул слегка задумавшегося мальчишку, выдернув того из глубин раздумий.
– Что?.. Да, разумеется! – торопливо залопотал тот первое, что пришло ему на ум. – Договариваться всегда лучше, чем воевать!
– Разумно мыслишь! – рассмеялся лысый капитан. – Будем надеяться, что в сложившихся условиях даже Братья сообразят, что к нашему мнению стоит начать прислушиваться. А если нет – то сам «Бешеный бык» сможет рассказать им, чем все может закончиться.
– Аврум – защитник, – осторожно заметил Вальхем, – но он – не оружие!
– О чем я и толкую! – Гвенн потрепал парня по голове. – С его появлением наш город впервые за много лет сможет вздохнуть с облегчением. Теперь Империя вряд ли рискнет к нам сунуться!
– Братья не настолько глупы, чтобы открыто лезть на рожон, – скептически хмыкнул подошедший к ним Лажонн. – Не сомневаюсь, что они, если понадобится. найдут как минимум дюжину способов сделать Лигу более сговорчивой, даже не прибегая к военной силе или иным методам принуждения. И Аврум тут ничего не изменит.
 – Это мы еще посмотрим, – Гвенн покрутил головой по сторонам, обнаружив, что вокруг собралась уже изрядная аудитория, с явным интересом прислушивающаяся к их дискуссии, тогда как он предпочел бы некоторые вопросы обсуждать без посторонних ушей. – Кстати, вы, наверное, оголодали с дороги-то? А чем наспех сухомяткой давиться, идемте лучше ко мне – супруга как раз обед готовит – там все и обсудим, в тишине и комфорте. Ну, что скажешь, боец?
Он снова встряхнул Вальхема, отчего тот потерял нить своих рассуждений и внезапно осознал, что и в самом деле изрядно проголодался.
С утра они на борту «Хоррама» быстренько перекусили, после чего Лажонн и Свейне отправились к воротам Фланндора, а молодежь осталась дожидаться их на эшелоне. В той нервной обстановке им даже в голову не приходила мысль что-нибудь приготовить, ну а потом, когда ворота города открылись, стало и вовсе не до того.
Ну а сейчас, когда они прибыли, наконец, домой, единственным чувством, что они испытывали, осталась невероятная, изматывающая усталость после всех событий последних дней. И надеяться на то, что Трасси, стиснув зубы, раскочегарит очаг и быстренько приготовит вкусный и сытный обед на четыре персоны, не приходилось.
А потому предложение Гвенна выглядело настолько заманчиво, что Вальхем не устоял:
– Мне, право, немного неловко…
– О! Не переживай! – заливисто рассмеялся Гвенн. – Уж если моя дражайшая супруга дорывается до плиты, то она наварит и нажарит столько, что полгорода накормить можно! А дом у меня достаточно просторный, чтобы спокойно всех вас разместить. Да и для Аврума на заднем дворе место найдется.

Обиталище Гвенна, действительно, оказалось довольно обширным. Оно занимало весьма изрядную территорию с небольшим ухоженным садом, на которой парковались сразу два эшелона, одним из которых командовал старший сын капитана.
Помимо Вальхема и его спутников, в гости к Гвенну набилось еще с десяток человек, по большей части других капитанов, которые, впрочем, без особых проблем разместились за огромным столом в главной зале.
Аврум расположился на небольшой зеленой лужайке между двух хвостовых секций эшелонов. Поначалу он пытался слиться с окружающими кустами, начав принимать соответствующий окрас, чем вызвал заметное беспокойство окружающих, которые еще не привыкли  к его фокусам. А потому Вальхем настоял, чтобы он оставался просто черным, чтобы без необходимости не смущать людей своими метаморфозами.
Всю дорогу до дома Гвенна Аврум проделал, оседланный целой гирляндой визжащей от восторга малышни. Он старался двигаться предельно осторожно и плавно, чтобы никто из детворы ненароком не свалился с его высокого, извивающегося на каждом шаге хребта.
Наблюдая за ним, Вальхем не мог сдержать улыбки. Уж наверняка не таким видел венец своей карьеры механический монстр, созданный ради того, чтобы убивать, и способный всего одним огненным росчерком снести гектар леса. Но, судя по всему, Авруму такая неожиданная ипостась уже начинала нравиться.
Во всяком случае, расставаться с детворой он явно не спешил, ну а тех и вовсе пришлось отдирать от него чуть ли не клешнями. Спасло ситуацию лишь обещание, что завтра они снова смогут прийти и поиграть с «большой черной кисой», как прозвала Аврума одна из девочек.

За столом, не переставая энергично работать ложкой (а готовила жена Гвенна и впрямь отменно), Вальхем краем глаза наблюдал за остальными гостями, поскольку прекрасно понимал, что собрались они здесь вовсе не для того, чтобы просто слегка подкрепиться. Все они, нет-нет, да и бросали быстрые взгляды в его сторону, ясно давая понять, что именно он и его загадочный друг – та ось, вокруг которой будет крутиться весь предстоящий диспут. Вальхему такая концентрация внимания на его скромной персоне совершенно не нравилась, но тут он ничего поделать не мог. В данный момент его судьба всецело оказалась во власти внешних обстоятельств, и оставалось только терпеливо ждать момента, когда его слова или усилия окажутся способны хоть что-то изменить.
Вокруг огромного стола в столовой Гвенна собралось около десятка капитанов, и чувствовалось, что при необходимости помещение могло вместить еще столько же, если не больше. Насколько Вальхем успел понять, подобные собрания проводились здесь регулярно. И не только потому, что в городе не имелось других подходящих залов.
Тут многое зависело от авторитета хозяина. И если Лажонн, как опытнейший капитан, пользовался среди других жителей Фланндора заслуженным уважением, то Гвенн имел в их среде весьма серьезное влияние, что вовсе не одно и то же.
– Топтаться на месте и жевать сопли мы можем бесконечно! – донесся с дальнего конца стола чей-то звенящий от раздражения голос. – Мир изменился, и мы, если не хотим оказаться на обочине, должны действовать! И действовать прямо сейчас, быстро и решительно!
Вальхем немедленно навострил уши, сообразив, что дискуссия, некоторое время поплутав по окрестностям, наконец нырнула в магистральную колею.
– Тебе бы все шашкой махать, Питти! – недовольно поморщился Гвенн. – Не навоевался что ль?
– Для меня война не закончена до тех пор, пока мы не получим все то, что принадлежит нам по праву! – посуда коротко звякнула, когда тяжелый кулак в сердцах ударил по столу.
Вскинув голову, Вальхем сквозь висящую в воздухе сизую дымку разглядел препиравшегося с Гвенном капитана Питти.
Его изборожденное шрамами лицо сразу давало понять, что жизнь никогда не была с ним особо ласкова. Вальхем бы никогда не решился прямо задать вопрос о происхождении этих следов боли, но на ум неуклонно просилась мысль, что несчастного капитана однажды переехало зубастыми колесами какого-то эшелона.
– Прежде чем бросаться в лобовую атаку, неплохо бы осведомиться, как себя чувствует тыл, и чем заняты мысли живущих там людей, – на его фоне Гвенн выглядел поистине средоточием здравого смысла и рассудительности. – А то обнаружить себя в самый разгар боя с голой задницей – так себе удовольствие.
– Ты ждешь, что плебс подтянет лямки и бросится в бой?! – Питти скорчил презрительную мину, отчего его лицо стало еще ужасней. – Не дури! Бесконечно оглядываясь на мнение толпы, ты никогда ничего не добьешься! За последние годы люди измельчали и размякли, привыкнув к тихой и размеренной жизни и полагая ее чуть ли не пределом мечтаний. Рассчитывать мы можем только на себя! Судьба дала нам в руки уникальный Шанс, и мы просто обязаны его использовать, чтобы потом не краснеть перед потомками!
– Но и ошибок они тебе не простят, не забывай! – подал голос молчавший доселе Лажонн.
– Непростительной ошибкой с нашей стороны будет как раз сидеть тихо, наивно полагая, что все останется как есть! – Питти наставил на него свой сухощавый обличающий перст. – Как только Империя оправится от первоначального шока, она немедленно нанесет свой удар, лишив нас кратковременного преимущества!
– И что именно ты полагаешь нашим преимуществом?
– Его демона! – палец Питти нацелился на Вальхема. – Никакая армия не сможет противостоять тому, кто способен плавить песок, точно сахарную карамель! Любые стены и укрепления – ничто перед силой такого оружия!
– Ав… врум ¬– не ор… ружие! – к разволновавшемуся мальчишке вернулось его уже подзабытое заикание. – Он не станет н… никого уб… бивать!
– Вы слышали, что он сказал? – тяжелая рука Лажонна легла Вальхему на плечо. – Вот и угомонитесь.
– Пастыри всегда защищали невинных и слабых, – подхватила Свейне, – но никогда не станут чьим-то послушным инструментом.
– И в самом деле, Питти! – развел руками Гвенн. – Остынь немного! Вместо того, чтобы сразу лезть в драку, с Империей сперва можно немного поторговаться. С учетом новых обстоятельств Братья наверняка будут более сговорчивыми. Вполне возможно, мы сумеем получить все, что нам нужно, без лишнего шума и кровопролития.
– Вы все время рассуждаете так, словно у вас впереди целая вечность! – не унимался его оппонент. – Разве вы не видите, что Империя, по сути, уже проглотила нас и медленно переваривает. Мы и сами постепенно начинаем забывать, что когда-то были свободными людьми, что уж говорить про подрастающее поколение. Если мы не хотим вскоре превратиться в безвольный придаток Кверенса, то что-то предпринимать нужно уже сейчас!
– И ради этой иллюзорной «свободы» ты готов разрушить то хрупкое равновесие, что существует сейчас? – хмыкнул Лажонн.
– Я не приемлю такое «равновесие», что было построено на крови моих родных и близких! – прорычал Питти, подавшись вперед.
– По-твоему, оно должно опираться на реки крови, пролитые твоими врагами, да? Думаешь, так будет лучше?
– Ребята, охолонитесь! – прикрикнул на них Гвенн, понимая, что подобный накал дискуссии может перерасти в натуральную потасовку. – Хватит уже задираться, точно два бойцовых петуха!
Он подлил вина в бокал Питти, а бутылку толкнул Лажонну через стол, оперативно потушив таким образом начинавший разгораться пожар.
– Вам легко говорить, – проворчал Питти, сделав изрядный глоток рубинового напитка, – вы не потеряли в прошлой войне столько, сколько я.
– Во время штурма Цигбела погиб мой отец. А несколько дней назад Голстейн убил мою мать и отчима, после чего сжег наш дом, – Вальхем задумчиво заглянул в свою кружку с чаем. – Так что я тоже потерял немало, но все же понимаю, что не смогу воскресить свою семью, убив какое-то количество других людей, пусть даже они того и заслуживают.
Ни у кого не нашлось, что на это возразить, а потому повисла неловкая пауза, которую довольно долго никто не решался прервать.
– Чтобы добиться результата, – осторожно заговорил, наконец, молчавший доселе Тсорре, – вовсе не требуется проливать кровь. Иногда вполне достаточно наглядной и доходчивой демонстрации своей силы. Чтобы все знали, что с нами теперь придется считаться.
– Тоже верно, – Гвенн согласно кивнул и повернулся к Вальхему. – Что скажешь, парень?
– Ну, не знаю, – замялся тот. – Я поговорю с Аврумом, и мы постараемся что-нибудь придумать.
– Пастыри – не шуты или скоморохи, чтобы развлекать досужую публику! – вспыхнула Свейне. – Они не устраивают показательных выступлений на заказ!
– Даже если всего одно такое выступление способно сохранить десятки, а то и сотни жизней? – прищурился Гвенн. – Чем спасать людей, попавших в беду, куда лучше эту беду заранее предотвратить, разве не так?
– Мы не можем знать заранее, к каким результатам приведут те или иные наши действия, – сбить Ее Святейшество с толку было не так-то просто. – Вполне возможно, что мы, пытаясь разрешить некую проблему, только навлечем на свои головы еще большие несчастья. Вы уверены, что способны наперед просчитать абсолютно все последствия своих шагов?
– Вы рассуждаете как теолог, госпожа, – Гвенн усмехнулся, – тогда как мы здесь – обычные люди, живущие сегодняшним днем…
Дискуссия, отступив от грани полноценного конфликта, дальше потекла уже более-менее спокойно, и уже скоро голоса капитанов слились в голове у Вальхема в однородный гул…
Он вздрогнул, когда его плеча коснулась чья-то рука, и услышал рядом голос жены Гвенна:
– О, не беспокойтесь, у нас найдется для него свободная комната! Дайте мальчонке нормально выспаться. Как-никак, а день сегодня у него выдался непростой…

* * *

От нескончаемого стука молотков и лязга металла у Голстейна очень скоро заложило уши, а цементная пыль покрыла его одежду ровным серым слоем.
Из-за возводимых по всему Кверенсу баррикад дорога от дворца до вокзала заняла у генерала существенно больше времени, нежели обычно. Мало того, что добираться пришлось на своих двоих, так он еще и изрядно пропетлял он по городу, чтобы проконтролировать ход работ и раздать дополнительные указания.
Планировка города, нацеленная на то, чтобы максимально эффектно подать Императорский дворец, и изобиловавшая широкими прямыми проспектами, что лучами сходились к самому центру, теперь работала откровенно против его защитников. Для серьезных боевых действий она не годилась совершенно. Как только нападавшие прорывали внешний контур обороны, как им сразу же открывался прямой путь в самое сердце Кверенса. А если они решат повторить знаменитый трюк самого Голстейна, неоднократно переезжавшего своих противников вместе с их укреплениями на хорошо разогнавшемся эшелоне, то смогут промчаться аж до самого парадного входа во дворец.
Но сидеть, сложа руки, и вообще ничего не предпринимать Голстейн не мог, а потому распорядился о возведении системы баррикад, призванных замедлить продвижение врага. И теперь, перед отбытием, он еще раз обежал возводимые рубежи обороны, чтобы на месте проверить, как идут дела.
Его внешний вид, правда, стал причиной ряда забавных конфузов, но, тем самым, Голстейн дополнительно удостоверился, что его маскировка работает как надо.
Небритый, нечесаный, нацепивший на себя вместо мундира какой-то бесформенный балахон, в котором с большим трудом узнавалась старая побитая молью солдатская шинель, он выглядел как самый настоящий бродяга и пропойца. Ну а если за время пути до Фланндора еще и не мыться, до соответствующий запах сделает его образ просто совершенным.
Для полного соответствия, правда, было бы неплохо обзавестись еще и набором гнилых зубов, но тут уж ничего не поделаешь. Придется пореже открывать рот, и тогда, будем надеяться, никто не заподозрит подвоха. В конце концов, его миссия не должна занять слишком много времени, действовать следовало максимально быстро, ну а если его разоблачат… после, то это уже не будет иметь никакого значения.

Свиллейн, правда, выказывал изрядный скепсис в отношении их с Фреггейлом затеи, резонно замечая, что устранение Вальхема, вместо того, чтобы разрешить проблему, может, напротив, только обострить противостояние с Лигой Перевозчиков, да и реакция Аврума на такой поворот не поддавалась никакому прогнозированию.
Младший брат, вообще, люто ненавидел любые неопределенности, и ситуации, когда все зависело от воли слепого случая, буквально выводили его из себя. Однако понимание простого факта, что Фланндор, заполучив в свои руки столь мощное оружие, рано или поздно обязательно обернет его против Империи, все же заставило его смириться. Если альтернативой небольшому и призрачному шансу выступает гарантированная катастрофа, то выбор представляется очевидным.
В итоге Свиллейну пришлось срывать свое глухое раздражение на других, менее значимых вопросах.
– Если этот демон, Аврум, как вы говорите, генерал, способен играючи кроить даже камень, – стоя на дворцовом балконе, он простер руку, указывая на копошащихся внизу рабочих, – то какой тогда прок от ваших баррикад? Он пройдет сквозь них как нож сквозь бумагу, он их даже не заметит!
– Несомненно, Ваше Величество! – кивнул стоявший рядом Голстейн, чувствовавший себя несколько неловко из-за покрывавшей его щеки щетины и грязных, спутанных волос. – Демона нашим преградам не остановить, но они смогут задержать людей, что будут следовать за ним. Так нам удастся минимизировать число жертв как среди наших бойцов, таки среди тех несчастных, кого увлекли ложные иллюзии, проповедуемые Лигой Перевозчиков.
– Иногда жертвы, особенно жестокие и кровавые – единственное, что способно привести ополоумевшую толпу в чувство.
– Именно поэтому мы должны приложить максимум усилий, чтобы предотвратить такой сценарий!
– Прошу прощения, генерал, – Свиллейн посмотрел на него с некоторым сомнением, – но вы, тот, кого за глаза прозвали «Кровавым папой», вдруг взялись рассуждать о сбережении жизней?! Тем более жизней противника?! С вами точно все в порядке?
– Я – человек военный, – Голстейн привычно сцепил руки за спиной и устремил взгляд за горизонт, – и я не понаслышке знаю, что такое боль, страдания и смерть. Иногда обстоятельства заставляют нас убивать, а то самим сходить в могилу, но это все – не столь высокая плата, когда мы знаем, ради чего приносим такие жертвы. Но вот смерть бессмысленная, бесцельная, смерть ради каких-то призрачных ожиданий или пустых грез – это не по мне! Я всегда дорожил жизнями своих солдат и, также, давал противнику шанс одуматься и сложить оружие. Как правило, без особого успеха. Но я не отрекаюсь от своих идеалов и, если остается такая возможность, приложу все усилия, чтобы минимизировать работу для похоронных команд. Как и сейчас.
– Генерал, – Свиллейн, тряхнув длинным светлыми волосами, взглянул на него с легкой тревогой, – с вами точно все в порядке? Просто подобные рассуждения в ваших устах звучат несколько… непривычно. Вы, часом, никаких проповедей недавно не посещали, или… или же Фрегг вовсе не иронизировал, когда мимоходом обронил, что у вас с Матерью Свейне…
Голстейн шумно выдохнул, закатив глаза в немой муке, и Свиллейн поспешил сгладить эффект.
– Нет-нет, не подумайте! Я ни в чем вас не виню, просто когда хладнокровная и расчетливая машина убийств вдруг начинает демонстрировать неожиданное человеколюбие – это, знаете ли, немного выбивает из колеи.
– Все мои принципы остались прежними, – процедил Голстейн сквозь зубы, – и моя преданность вам не подлежит сомнению! Что бы там обо мне ни говорили, убийство никогда не доставляло мне удовольствия или радости. Для меня оно – необходимость, как для врача, вынужденного ампутировать пораженную гангреной конечность. Но не беспокойтесь, Ваше Величество, отнимать чужие жизни я пока не разучился.
– И ваша рука не дрогнет, когда придет время расправиться с тем мальчишкой, Вальхемом?
– Разумеется!

Вокзал встретил Голстейна хорошо знакомыми запахами угольной гари, раскаленного металла и машинного масла. Но поверх этого букета накладывалась густая и терпкая аура нервозности, выражавшаяся в большей, нежели обычно, суетливости пассажиров и грузчиков, а также в напряженном дребезге раздраженных и нетерпеливых голосов.
Никто толком не понимал, с чем именно связанна нынешняя необычайная активность по возведению укреплений на центральных улицах Кверенса. Как следствие, резко возросло число пассажиров, желающих покинуть столицу до прояснения обстановки.
Если раньше столица Империи выступала своего рода магнитом, притягивающим к себе потоки туристов и искателей легкого заработка, то сейчас буквально в одночасье все поменялось с точностью до наоборот. Любая неопределенность всегда отпугивала, ну а если за ней маячил неведомый демон, грозивший разнести весь Кверенс по кирпичику, то тут любые разночтения исключались. И теперь следовало как можно скорее покинуть внезапно ставшую смертельно опасной столицу.
Рестораны, таверны и прочие заведения Кверенса стремительно опустели, и на улицах воцарилась непривычно тихая пустота. Едва вдалеке только послышались отзвуки битвы, как сотни людей в панике метнулись прочь из города, как будто где-то на бескрайних просторах пустыни имелось тайное и тихое место, куда бы не добрались отголоски грядущих сражений. Они даже не догадывались, что в случае краха Империи именно отдаленные городки станут для них самой настоящей западней. И если жители столицы умрут относительно быстро, то на периферии развернется самая настоящая война на выживание, где человеческая жизнь не будет стоить и ломаного гроша. И смерть от ножа грабителя будет восприниматься как избавление от бесконечных мук голода, холода и грязи.
Ну а сейчас вокзал буквально кипел от активности спешащих сбежать из Кверенса людей, и билеты на все пассажирские эшелоны были распроданы на неделю вперед. Однако Голстейна это обстоятельство волновало мало, генерал нисколько не сомневался, что уж для него-то местечко на борту обязательно найдется.
Ему требовался эшелон, отправлявшийся в составе каравана, следовавшего во Фланндор, но отнюдь не первый встречный. Тут нужен был капитан, который бы надежно удержать свой язык за зубами, что бы ни случилось. Ну а Голстейн всегда славился тем, что всегда умел найти подход к нужным людям.
– Могу я видеть капитана Арсейла? – вежливо осведомился он у одного из рабочих, занимавшихся загрузкой эшелона, что стоял под парами у грузовых ангаров.
Работяга смерил Голстейна недовольным взглядом, еще раз подтвердив работоспособность его маскировки, и, не скрывая брезгливости, ответил:
– Капитан сейчас занят. Ты лучше попытай счастья, когда придет ассенизационный обоз. Тогда у тебя будет больше шансов завладеть его вниманием.
– Спасибо за совет, – лицо генерала расплылось в ехидной ухмылке, – но, быть может, он все же снизойдет к нам, чтобы узнать последние новости о своих сыновьях, что сейчас обучаются в Имперском Колледже?
– Но… – попытался возразить работяга, хоть и безуспешно
– В последнее время юные Арсейлы позволяют себе слишком много вольностей, – продолжал наседать Голстейн, – чем вызвали неудовольствие в весьма высоких кругах. Их дальнейшая судьба сейчас всецело зависит от покладистости их отца. И капитан вряд ли придет в восторг, когда узнает, что его недостаточно сообразительный работник не дал переговорить с ним человеку, способному повлиять на ситуацию. Я доступно излагаю?
Неожиданная нахрапистость собеседника, который вместо того, чтобы просить, решительно требовал, да еще и таким четким и уверенным командирским тоном, совершенно выбила несчастного рабочего из колеи.
– Я… – проблеял он, судорожно сглотнув, – я сейчас узнаю. Обождите немного.
Развернувшись, он бодрой трусцой взбежал по трапу и скрылся внутри эшелона, откуда вскоре донеслась громкая и колоритная ругань капитана.
Показавшись в дверном проеме, Арсейл упер руки в бока и смерил Голстейна гневным взглядом. Грузный, с угрюмым взглядом из-под кустистых бровей, плавно переходивших в пышные бакенбарды, он и в обычное-то время производил устрашающее впечатление, ну а в гневе и вовсе превращался в эдакий ходячий вулкан.
Однако Голстейну был нужен именно он, поскольку Арсейл являлся уроженцем Кверенса и не имел отношения к Лиге Перевозчиков. Несколько лет назад он был одним из тех капитанов, кто принимал участие в штурме Цигбела и других непокорных городков, и хорошо знал генерала лично. А о выходках его буйных сыновей была наслышана вся столица, так что необходимые рычаги влияния на строптивого капитана имелись.
– Какого черта?! – взревел Арсейл, вполне справедливо полагая, что одного его свирепого окрика хватит, чтобы сдуть прочь незваного попрошайку.
Однако Голстейн в ответ только слегка наклонил голову, приветствуя капитана.
– И вам доброго дня, уважаемый! – негромко произнес он.
О, этот восхитительный миг узнавания! Будь у него такая возможность, Голстейн вставлял бы такого рода эпизоды в рамки и вешал бы их на стену в своем кабинете, чтобы время от времени возвращаться к ним, переживая снова и снова.
С этой точки зрения Арсейл в полной мере оправдал его ожидания, резко побледнев и в одно мгновение сбросив сразу несколько килограмм.
– Прошу прощения, Ваше Превосхо…
– Не надо регалий! – оборвал его генерал, вовсе не желавший излишней публичности. – Просто найдите мне на борту какую-нибудь каморку, и до самого Фланндора я вас не побеспокою.
– Помилуйте, ген… – Арсейл вовремя спохватился и чуть ли не откусил конец фразы вместе со своим языком. Он вовсе не был дураком, а внешний вид Голстейна ясно давал понять, что тот желает сохранить свою личность в тайне. – Я почту за честь, если вы займете мою каюту!
– Тоже подойдет, – коротко усмехнувшись, Голстейн поднялся по трапу, и капитан поспешно отскочил в сторону, уступая ему дорогу.
– Питание и все необходимое мы доставим вам прямо в номер, только спросите!
– Разумеется! А я постараюсь при случае замолвить словечко за ваших непутевых дитяток. Хотя немного осадить их не помешало бы. Что-то совсем уж распоясались в последнее время, – Голстейн покрутил головой по сторонам. – Где хоть ваша каюта-то? Показывайте!

* * *

– Уже три дня, – Питти с глухим стуком поставил опустошенную пивную кружку на стол.
– Ты о чем? – непонимающе нахмурился сидевший напротив него Гвенн, который к тому моменту свое пиво успел только уполовинить.
– Черный демон живет у тебя на заднем дворе уже три дня, а мы ни на шаг не приблизились к достижению нашей цели! Мы можем так топтаться на месте бесконечно, пока не дождемся в гости Имперские войска! Но тогда что-то предпринимать будет уже поздно, – Питти подтянул к себе следующую кружку и скрылся за ней, истребляя пенный напиток, точно иссушенный солнцем песок дождевую влагу.
– Аврум – не моя ручная зверушка, и приказывать ему я не могу! – холодно парировал Гвенн. – Он слушается только Вальхема, а парень вовсе не горит желанием развязать новую войну.
– Так поговори с ним! Разъясни ситуацию, обрисуй перспективы… В чем проблема-то?
– По-твоему, все так легко и просто? Одна задушевная беседа – и мальчишка сам бросится в бой? Не глупи, Питти! Та позиция, которую Вальхем высказал на недавнем Совете, сидит в нем очень глубоко. Она не вчера родилась, и за день-два его точку зрения не изменить.
По изборожденному шрамами мрачному лицу капитана пробежала волна эмоций, после чего Питти отставил в сторону вторую опустошенную кружку и тяжело облокотился на стол.
– Это Лажонн его против нас настроил, да?
– Ну-у-у, – протянул Гвенн, – я бы не стал слишком уж преувеличивать роль старика в формировании мировоззрения Вальхема. У парня по жизни и своих страданий хватает, чтобы дополнительно их множить…
– Старый лис в последнее время совсем плох стал, – Питти словно его и не слышал, – после смерти жены Лаж здорово изменился, постоянно осторожничает, шага ступить боится, чтобы не нарушить этот его пресловутый «баланс». Тьфу!
– Справедливости ради, его чутье уберегло нас от изрядного количества возможных проблем и неприятностей. Сам же знаешь.
– Да, несомненно! Но сейчас его легендарная осторожность и осмотрительность превратились в самую настоящую паранойю! А с таким подходом нам против Империи ловить нечего! Еще немного – и Вальхем со своим демоном сами пойдут к Братьям в услужение! Лишь бы «равновесие» не поколебать!
– Да ладно тебе! Не перегибай! – Гвенн откинулся назад, давая подошедшему официанту возможность убрать пустые кружки и поставить на стол новые, увенчанные белыми шапками густой пены. – Вальхи – вполне смышленый мальчуган, просто сейчас его опекают люди, которые мешают ему принять правильное решение.
– И еще Мать Свейне, точно! – Питти скорчил брезгливую гримасу. – Та, одному слову которой ранее повиновались тысячи, теперь превратилась в безвольную тряпку, чуть ли не шарахающуюся от необходимости что-то решать, что-то делать.
– Не забывай, Ее Преосвященство несколько лет провела у Братьев в застенках. А там умеют людей ломать. Видать, и у нее имелся свой предел прочности, который они одолели.
– Тьфу! – кратко высказался Питти, в очередной раз приложившись к кружке.
– По большому счету, ее содействие нам не особо-то и нужно. Одного факта, что она находится сейчас здесь, во Фланндоре, вполне достаточно, чтобы обеспечить нам поддержку всех тех, кто до сих пор тайно почитает Пастырей, несмотря на все усилия Империи вытравить из людей эту веру. А что касается Лажонна и Трасси…
– Если я не ошибаюсь, то завтра утром «Хоррам» отправляется в очередной рейс… – задумчиво протянул Питти.
– …и тогда у меня появится возможность пообщаться с Вальхемом без посторонних советчиков, – кивнул Гвенн. – Только об одном тебя прошу – не суйся к нам со своими боевыми кличами, так ты парня только отпугнешь. Хорошо?
– Ладно, как скажешь.
– Вот и  славно! – Гвенн поднял полную кружку, чокнувшись со своим приятелем. – Немного терпения – и очень скоро Аврум станет нашей ручной собачкой. И вот тогда мы сможем потолковать с Империей по душам.

В следующий рейс Лажонн и Трасси отправились вдвоем. Не то, чтобы присутствие Вальхема было так уж необходимо, но все равно та отстраненность, что мальчишка демонстрировал в последние дни, здорово огорчала. Не для того они вместе проходили все те испытания и переживали грозившие неминуемой смертью ужасы, чтобы после вот так просто разойтись в разные стороны.
Леди Свейне осталась в их доме, чтобы следить за порядком, благо жилище Лажонна уже давно не знавало умелой женской руки. Желая отвлечься от преследующих ее невеселых мыслей о своей нелегкой судьбе и возможном мрачном будущем Империи, Ее бывшее Святейшество всецело сосредоточилась на бытовых хлопотах, энергично отскребая наслоения грязи, выметая клочья паутины из углов и попутно составляя в уме список едких настоятельных рекомендаций для Трасси, когда та вернется.
Как Свейне ни старалась, она так и не смогла смириться с тем фактом, что и Аврум и явившиеся на ее зов Пастыри оказались всего лишь машинами. Навалившееся на нее осознание всей ложности того, во что она многие годы искренне веровала сама и каковой вере призывала других, словно сломало в ней какой-то внутренний стержень, лишив сил и желания бороться за что-то еще в этом мире.
Какой смысл, если все снова окажется очередной ложью?
Другие капитаны, быстро сообразив, что сколь-либо путного лидера из Свейне не получится, вскоре от нее отстали, чему женщина был искренне рада. Хаос, царивший в ее душе и в ее мыслях, требовал времени и тишины, чтобы в нем хоть немного разобраться. А домашние хлопоты как нельзя лучше подходили для того, чтобы отвлечься от излишнего самокопания.

 Вальхем с Аврумом к тому моменту уже вполне комфортно разместились в доме Гвенна, который был, что ни говори, заметно просторней обиталища Лажонна, и парень вовсе не демонстрировал жгучего желания возвращаться в тесную каморку на «Хорраме», чтобы вместе со старыми друзьями снова отправиться в путь через пески.
Другие жители Фланндора, кто с любопытством, кто с опаской, то и дело заглядывали к Гвенну во двор, чтобы взглянуть на настоящего живого Пастыря, ну а детвора в Авруме и вовсе души не чаяла.
Всякий раз, когда им удавалось до него добраться, они облепляли его черную громаду, точно муравьи – кусок сахара. Малышня ползала по Авруму сверху, снизу, по гребню на его спине, по его чешуйчатым бокам, везде! А когда он начинал менять свой облик, притворяясь то глыбой желтоватого песчаника, то кирпичной кладкой, то поросшим зеленой травой холмиком, дети и вовсе приходили в неописуемый восторг, хотя взрослых подобные метаморфозы откровенно пугали.
Оставив позади свое военное прошлое, где его единственными задачами было крушить и убивать, он, казалось, искренне радовался возможности принести кому-то радость и смех…

По возвращении из рейса, Лажонн с Трасси первое время не могли сообразить, куда они попали, поскольку после того, как Леди Свейне навела в их жилище какой-то минимальный порядок, оно стало выглядеть сильно иначе, нежели прежде. Капитану с дочкой потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что они у себя дома, а не где-то еще.
– Ну… ну вы и даете! – Лажонн помотал головой, переводя дух. – А я уж и забыть успел, какого цвета у нас тут стены и двери!
– А всего-то стоило помыть закопченные окна, – Свейне кивнула на дальний конец прихожей. – Теперь даже меню в кафе напротив прочитать можно!
– Э-м-м… да, здорово! – промычала Трасси без особого восторга, поскольку быстро сообразила, в чей именно адрес посыплются сейчас упреки.
– Да вы просто волшебница! – воскликнул капитан. – И, знаете…
Он вдруг запнулся, поскольку его ноздрей коснулся просочившийся с кухни соблазнительный аромат, ну а Трасси просто мученически закатила глаза, поскольку ее собственные кулинарные таланты не простирались дальше простенького жаркого и яичницы с беконом.
– Ан нет, обознался, – пробормотал Лажонн, уставившись невидящим взглядом в одну точку, – вы – не волшебница, вы – ведьма!

После завтрака Лажонн и Трасси ожидаемо захотели проведать Вальхема, но Леди Свейне сразу предупредила их, что мальчишка вряд ли сильно обрадуется их визиту.
– Я, пока вас не было, пару раз заглядывала к нему, – пояснила она, – но он вовсе не горел желанием со мной общаться. Не знаю, что именно на него так повлияло, но в Вальхеме стало больше озлобленности и желания отомстить за своих родителей. Хотя еще несколько дней назад он говорил, что не видит в том смысла.
– Это Гвенн его науськал, как пить дать! – Лажонн в сердцах ударил кулаком по столу, отчего Трасси пришлось ловить свою подпрыгнувшую чашку с чаем. – Проклятье! Нельзя было оставлять Вальхема с ним один на один!
– Мне как-то казалось, что главный бунтарь в вашей команде – Питти! – с недоумением заметила Свейне. – А Гвенн как раз пытался его урезонить и вернуть к реальности.
– Все верно, – кивнул капитан, – буянство Питти толкнуло Вальхема в объятия более благоразумного и рассудительного Гвенна. Вот тут-то ловушка и захлопнулась. Ох, ну и дурак же я!
– Думаю, нам все же стоит его навестить, – осторожно предложила Трасси. – Быть может, все еще не так безнадежно.

Однако еще на подходе к дому Гвенна всеведущая малышня сообщила им, что Вальхем вместе с Аврумом с самого утра отправились за город, где они в последние дни проводили почти все свое время. И их парочка крайне негативно относилась к любым попыткам нарушить их уединение. Во всяком случае, детвора не слышала, чтобы кто-нибудь осмелился их там навестить, ибо указания были выданы самые что ни на есть конкретные, ну а перечить самому Пастырю представлялось не самой удачной идеей.
Так что Лажонн с дочерью предпочли не тратить время на переливание из пустого в порожнее с Гвенном, а сразу отправились за городскую стену. Всевозможные религиозные запреты их не слишком страшили, поскольку они знали чуточку больше, нежели все прочие.
Следуя полученным от мальчишек указаниям, они, выйдя за ворота, взяли курс на восток, в сторону «Фланнских клыков» –частокола скалистых утесов, которые надежно подпирали тыл Фланндора, не позволяя противнику подобраться к непокорному городу сзади. Люди крайне редко заглядывали в эти тесные каменные колодцы и не только потому, что делать тут было абсолютно нечего.
Любого, кто решился сюда заглянуть, со всех сторон обступали вечный полумрак и голые камни, лишенные не только малейших признаков растительности, но даже лишайников. И человек чувствовал себя в этих лабиринтах настолько чужим и ничтожным, что волей-неволей старался как можно скорей убраться отсюда подобру-поздорову.
И если вставала задача найти место, где тебя никто не потревожит, то «Фланнские клыки» представлялись идеальным выбором. Неудивительно, что Вальхем с Аврумом решили укрыться от посторонних взглядов именно здесь.
Текучий песок быстро и надежно прятал любые следы, так что проследить, куда именно отправилась их парочка не представлялось возможным. Кроме того, Лажонн подозревал, что Аврум позаботился о том, чтобы вообще никаких следов за ними не оставалось. Однако в тесноте «Клыков» имелось не так уж и много мест, где Аврум мог бы свободно разместиться, и поиски не должны были затянуться слишком уж надолго.
Так и случилось.
– Т-с-с! – не доходя нескольких метров до очередного скального уступа, Лажонн резко остановился и приложил палец к губам. – Слышишь?
Навострив уши, Трасси различила резкие, хлесткие щелчки, после чего следовала короткая дискуссия, слов которой разобрать ей не удалось, и все повторялось снова.
– Давай! – отец подтолкнул ее вперед. – Только осторожно, без лишнего шума.
Трасси крадучись двинулась дальше, хотя и понимала, что идти на цыпочках по песку – дурацкая идея. Разницы-то все равно никакой. Пройдя еще несколько метров, девчонка присела на корточки и осторожно выглянула в щель между расслоившимися кусками камня.
Посередине обрамленного вертикальными стенами скал пятачка, спиной к ней и широко расставив ноги, стоял Вальхем, выставивший вперед правую руку, на которой был надет массивный черный браслет, охватывавший почти все его предплечье. Чуть дальше, у самых каменных отрогов виднелось темное пятно Аврума, чьи контуры словно текли и плавились, не позволяя сфокусировать на нем взгляд.
– Готов? – послышался его холодный и обезличенный голос.
– Да! – Вальхем слегка присел, словно приготовившись отражать чье-то нападение.
Пятно мрака чуть колыхнулось, и в сторону Вальхема, словно выпущенный из пращи, вылетел камень размером с кулак. Парень взмахнул закованной в браслет рукой, и по глазам Трасси ударила ослепительная лиловая вспышка, оставившая от булыжника лишь облачко дыма.
– Черт! – девчонка отпрянула назад, хлопая глазами, перед которыми плавали желтоватые отсветы, затмевавшие все вокруг.
– Не ослепла? – судя по тому, как щурился и тер глаза Лажонн, он тоже схлопотал свою порцию «зайчиков».
– Ничего, сейчас пройдет, – Трасси, не переставая моргать, вернулась на свой наблюдательный пост. – Когда Аврум с Белыми Ангелами сражался, точно такая же свистопляска была, помнишь?
– Да, – кивнул ее отец, – фейерверк тогда получился знатный!
Они умолкли, прислушиваясь к диалогу между Вальхемом и наставлявшим его пятном тьмы.
– Ты слишком много внимания уделяешь тому направлению, откуда ожидаешь атаки, – объяснял Аврум. – Так ты рискуешь прозевать удар с противоположной стороны. Смотреть нужно шире!
– Ты требуешь невозможного! – раздраженно парировал мальчишка. – Я не могу растопырить глаза как ты, во все стороны сразу! Я могу смотреть только вперед!
– Не прибедняйся, периферийное зрение человека крайне чувствительно ко всему, что происходит на его краю. И, если бы ты был хоть немного более внимательным, то без труда смог бы заметить, что за нами с тобой уже некоторое время наблюдают.
– Кто?! Где?! – Вальхем крутанулся на месте, выбросив вперед закованную в браслет руку.
– Нет!!! – резко рявкнул Аврум, заставив песок посыпаться с окрестных камней. – Сколько раз я тебе говорил, что наводить оружие на людей нельзя?!
– Да, да, я… – струхнувший парень поспешно вскинул руку вверх. – Я просто… задумался…
– Ты же не хочешь и сам стать убийцей, правда? – уже тише поинтересовался его черный наставник. – Так что будь любезен, держи себя в руках.
– Хорошо, ладно, – Вальхем покрутил головой по сторонам, – но о ком ты говорил? Я никого не вижу. Куда эти соглядатаи спрятались?
– Мне все же кажется, что о старых друзьях следует выражаться более уважительно, – Контуры Аврума перестали мерцать и он вновь обрел плотную форму, шагнув вперед на открытое пространство. – Не бойтесь, выходите! Мы знаем, что вы здесь.
Поняв, что более прятаться не имеет смысла, Лажонн и Трасси вышли из-за скалы.
– Мы только сегодня утром вернулись, – немного смущенно пояснил капитан, – и хотели вас проведать. Нам сказали, что вы отправились за город, вот мы и… пришли… сюда…
– Вы?! – потрясенно уставился на них Вальхем. – Вы за мной следили?!
– Навестить старого друга и узнать, как у него дела – это теперь, оказывается, преступление? – Трасси, насупившись, сложила руки на груди.
– Я вас сюда не звал! – ответил ей мальчишка таким же угрюмым взглядом. – Мы тут, знаешь ли, немного… заняты.
– Это у тебя что, какое-то оружие? – Лажонн подошел ближе, рассматривая массивный черный браслет на худосочной руке Вальхема.
– Это наш шанс показать Империи нашу силу! – с неожиданным вызовом заявил тот. – Возможность заставить Братьев считаться с нами и прислушаться к нашим требованиям!
– О! – капитан даже слегка опешил от такого напора. – Мне кажется, что где-то я все эти слова уже слышал.
– Любимая песня Гвенна и Питти, – проворчала Трасси, умудрившись при этом почти не открыть рта.
– Оставьте их в покое! – гневно выкрикнул Вальхем, стиснув кулаки. – Они, в отличие от вас, пытаются хоть что-то сделать, чтобы улучшить положение Фланндора! И я не могу оставаться в стороне, когда у меня имеется реальная возможность им помочь!
– Помочь? – Лажонн снова покосился на чужеродный и немного пугающий черный цилиндр на его руке. – Каким образом? Убив некоторое количество имперцев? Тебе так не терпится и самому пролить чью-то кровь?
Вальхем открыл рот, чтобы ответить, но не смог сходу подобрать нужных слов, а потому так и остался стоять, беззвучно шевеля челюстью, точно вытащенная из воды рыба.
– Мы не собираемся никого убивать, – заговорил он, наконец. – Наша задача – всего лишь продемонстрировать Империи, что с нами шутки плохи.
– И ты полагаешь, что Питти этим удовлетворится? – фыркнула Трасси, вздернув подбородок. – Что он ограничится всего лишь небольшим показательным выступлением, когда в его распоряжении оказалось оружие, способное испепелять даже камни? Вот уж не думаю! Он наверняка захочет сполна поквитаться с Империей за все свои страдания и потери.
– Да сколько угодно! Я же ему не подчиняюсь! Я не стану исполнять его приказы! Да и Гвенн постоянно его осаживает, а уж он-то – разумный человек, хоть с этим-то вы спорить не станете?
– Гвенн… да, – Лажонн вздохнул и негромко добавил: – Какой же я все-таки болван!
– Вы о чем? – непонимающе нахмурился Вальхем.
– А ты сам разве не видишь, что уже давно послушно пляшешь под его дудку?! – Трасси вскинула руку, указывая назад, в сторону города. – Играя на контрасте с откровенно неуравновешенным Питти, он завладел твоим доверием, и ты отдался ему целиком и полностью. Вплоть до того, что уже говоришь его излюбленными фразами! А придет время – и Гвенн прикажет тебе убивать, и ты сделаешь это, ни секунды не колеблясь, абсолютно уверенный в собственной правоте!
– Я не стану. Никого. Убивать! – процедил Вальхем звенящим от ярости голосом.
– А если он в нужный момент вкрадчиво напомнит тебе об убитой матери и сожженном доме? – лицо Лажонна скривилось в язвительной ухмылке.
И вот тут-то мальчишка взорвался по-настоящему, невольно выдав обуревавшие его сомнения и страхи.
– А даже если так! – выкрикнул он. – То что?! Осудите меня?! Застыдите?! У меня, в конце концов, к Империи свои личные счеты, и я сам решу, как мне взыскать с нее этот долг!
– Но разве не ты еще недавно говорил, что чья-то пролитая кровь твоих погибших родителей все равно не воскресит? – осторожно заметила Трасси, понимая, что их дискуссия все-таки вылетела прочь из колеи и уже совершенно неуправляемо несется куда глаза глядят.
– Да какое вам дело до моих родителей?! Вам все равно на них наплевать! – Вальхем прервался, чтобы набрать в грудь воздуха. – Так же, как и на меня!
– Помилуй, Вальхи! – Лажонн в растерянности развел руками. – С чего ты взял?! Как ты можешь так говорить?! Ты же наш друг!
– Друг?! – парень даже растерялся, словно не в силах решить, плакать ему или смеяться. – Разве друзья стали бы совать палки в колеса, желая спутать мои планы? Разве друзья пытались бы рассорить меня с другими людьми, лишь бы я всегда оставался под их крылышком? Разве это–дружба?!
– Вальхи, ты в своем уме вообще?! – от такого поворота Трасси даже дар речи потеряла.
– Не-е-ет, это не дружба! – Вальхем погрозил ей пальцем. – Это – зависть! Вы, всю жизнь старавшиеся сидеть тихонько и не высовываться, не можете простить мне, что я могу что-то в этом мире изменить! Что у меня достало решимости и смелости сделать то, о чем вы доселе только грезили! Вы мне просто завидуете, вот и все.
– Какой же я болван! – только и смог повторить Лажонн, бессильно уронив лицо в морщинистые ладони, а Трасси вместо ответа лишь выразительно покрутила пальцем у виска.
– Думайте что хотите, – продолжил Вальхем уже спокойней, – но я больше не буду вашей ручной зверушкой, и я не считаю себя чем-то вам обязанным. Я уже достаточно взрослый и способен принимать самостоятельные решения, не советуясь в бесчисленными доброхотами.
– Как скажешь, – рыжая девчонка пожала плечами с видимым равнодушием.
– И только об одном хочу предупредить, – закованная в черный браслет рука медленно повернулась в их сторону, – не вставайте у меня на пути!
– Вальхем! – громко рыкнул Аврум. – Я же сказал, нет!!!
– Да ладно тебе, – недовольно поморщился тот, вновь подняв свое оружие вверх, – я все помню. Просто хотел немного…
Мальчишка покрутил головой по сторонам, выбрав один из острых скалистых пиков, вздыбившихся на противоположной стороне ущелья. Он ехидно ухмыльнулся и, покосившись на Лажонна с дочерью, небрежно взмахнул черным браслетом.
Ослепительная лиловая вспышка хлестнула по каменному выступу, и его вершина неторопливо завалилась набок, рухнув вниз в окружении дыма, камней и пыли. Эхо камнепада еще несколько секунд металось меж каменных стен, после чего вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в окружающих расселинах.
– Не вставайте у меня на пути, – тихо повторил Вальхем.

* * *

Разумеется, Голстейн лукавил, делая вид, что намеревается занять капитанскую каюту. Такой ход, когда Арсейл отдал свои покои в распоряжение какого-то оборванца, непременно привлек бы внимание команды, что представлялось совершенно излишним. А вот если безымянный пассажир будет ютиться в крохотной каморке за угольным автоподатчиком, то по прибытии во Фланндор о нем, скорей всего, никто даже и не вспомнит.
В конце концов, даже такие скромные условия, в сравнении с возвращением на Правительственном Эшелоне, точнее, на его половинке, где вся команда спала прямо на полу в коридоре, выглядели почти что роскошными. Да и плата за свои ошибки в виде временного дискомфорта представлялась не такой уж и высокой, тогда как альтернативой выступали человеческие жизни.
Эшелон Арсейла был замыкающим в их небольшом караване, так что посторонние люди появлялись тут редко, еду капитан, как и обещал, приносил ему прямо в каюту, и до Фланндора Голстейн добрался без каких-либо приключений. По дороге он еще немного оброс, а просачивавшаяся через щели угольная пыль осела ровным слоем на его лице и набилась под ногти, что сделало образ бродяги почти идеальным.
По прибытии во Фланндор, Голстейн не стал дожидаться особого приглашения и выбрался наружу через один из технических люков. Он не хотел лишний раз контактировать с капитаном или кем-то из его команды, чтобы не создавать дополнительных рисков разоблачения.
Генерал пробрался под брюхом эшелона в самый хвост, и только там, где толпа встречающих уже заметно поредела, залез на перрон и нырнул в первый же переулок. Никто не обратил на его сгорбленную и прихрамывающую фигуру ни малейшего внимания.
Несмотря на высокий статус, Голстейн еще очень хорошо помнил начало своей военной карьеры, когда ему не раз приходилось совершать дерзкие разведывательные или диверсионные вылазки на территорию врага. И сама жизнь тогда зависела от умения быть незаметным, порой даже находясь у противника под самым носом. Необязательно было именно прятаться или тщательно маскироваться. Самым лучшим вариантом оказывалось выглядеть настолько обычным и своим в доску, что люди, которым ты попадался на глаза, просто тебя не замечали, забывая о твоем существовании уже через пару минут.
Да, такой подход требовал определенной ловкости и немалого артистизма, но тогда еще юный Голстейн освоил это искусство в совершенстве, хотя и в дурном сне не предполагал, когда и при каких обстоятельствах ему могут снова пригодиться столь специфические навыки.
Подробную карту Фланндора генерал держал в голове, а потому ориентировался в лабиринте его задворков без особого труда. Хорошо зная городскую изнанку, можно было добраться почти до любого его квартала, так ни разу и не заглянув на широкие магистральные проспекты, по которым перемещались эшелоны Лиги.
Вполне предсказуемо, обстановка здесь царила куда менее торжественная и пышная, но именно на этих темных улочках можно было почти задаром выведать любую информацию о происходящем во Фланндоре. Со всеми подковерными подробностями, ценными комментариями и философскими отступлениями о смысле жизни. Главное – нащупать правильный подход к нужным людям.
И нужных людей, гревшихся у костра из старых ящиков, он обнаружил буквально за следующим поворотом. К вечеру заметно похолодало, и мысль присоединиться к их посиделкам выглядела совершенно естественной.
– У вас найдется еще одно местечко для старого ветерана? – Голстейн подошел ближе, потирая озябшие руки и старательно шаркая стоптанными ботинками без шнурков.
– О! – просипел один из мужичков, сидевших вокруг огня. – Никак сама Имперская Гвардия пожаловала?!
Оп-па! Даже сквозь наслоения грязи этот ушлый дедок сумел различить в напяленной на Голстейна потрепанной робе старую форму гвардейских подразделений Империи! С этим типом следует держать ухо востро! Оправдываться, разумеется, уже не имеет смысла, так въедливый старикан только укрепится в своих подозрениях, поэтому придется самому возглавить процесс, не пытаясь увильнуть или  что-то скрыть. Иногда дерзкая, вызывающая и даже наглая честность работает куда лучше приторных попыток угодить.
– Да, было дело! – Голстейн, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, пододвинул к себе еще один ящик и сел, протянув ноги к костру. – Когда-то я считался элитой и носил эту форму с гордостью! В подчинении у самого «Бешеного Быка» служил! М-да…
– Уж не вы ли Кайрес штурмовали? – поинтересовалась другая косматая тень.
Тут следовало соблюдать осторожность, чтобы ненароком не расчесать чьи-то старые раны, и Голстейн предпочел обойти этот вопрос стороной.
– Не-е, – протянул он. – Нас тогда после взятия Цигбела в увольнительную отправили. М-да…
– Такое зрелище пропустил! – поцокал языком его оппонент. – Кровища, намотанные на колеса внутренности, стоны тех, кому не повезло умереть быстро… Просто загляденье!
– В Цигбеле было ничуть не хуже, – желая взять паузу, Голстейн выудил из внутреннего кармана плоскую металлическую флягу, открутил крышку и приложился к горлышку. Диалог складывался совсем не так благостно, как ему бы хотелось, но он знал, что на свете существуют универсальные ключи и пароли, способные открыть любые двери и загладить любой конфликт.
Взгляды всей компании ожидаемо впились в зажатый в его руке тускло поблескивающий металл, на котором еще виднелся полустертый герб Империи.
Генерал плотно закрутил крышку и уже собирался снова спрятать флягу во внутренний карман шинели, но в какое-то мгновение его рука замерла, а потом он усмехнулся и протянул призывно булькающую емкость своему соседу.
– Вы согрели меня снаружи, так почему бы мне не ответить вам взаимностью и не согреть вас изнутри? Благо кое-где ветеранам по старой памяти еще наливают, не спрашивая оплаты. М-да…
Второго приглашения тут не требовалось. На подобную аудиторию дармовая выпивка действует точно удар кувалды по голове, напрочь отключая последние сомнения и выкручивая на максимум доверие к тому, кто ее предложил.
У Голстейна, между прочим, ушло немало сил и времени, чтобы найти в кладовых Императорского Дворца достаточно мерзкое пойло, чтобы эту флягу наполнить. В тамошних погребах ожидаемо хранились исключительно достойные и благородные напитки, которые было бы не стыдно подать к торжественному столу царствующих особ. Но они никак не годились для того, чтобы плескаться в старой помятой фляге отставного и давно списанного в утиль офицера. Так что пришлось постараться.
В итоге ему все же прикатили старый бочонок, чье содержимое было забраковано еще несколько лет назад, а за прошедшее время качество напитка только укрепилось в своей никчемности, напоминая на вкус смесь уксуса с мастикой для полировки обуви.
У самого генерала слезы наворачивались на глаза всякий раз, когда он пытался попробовать сие адское пойло, но здешней публике оно зашло просто на ура.
Фляга совершила короткий забег по рукам, после чего, изрядно полегчав, вернулась к Голстейну, который не преминул сделать из нее еще один глоток, пусть даже сопряженный с риском обжечь себе глотку.
– Ах-х-х! – он шумно втянул воздух через нос и помотал головой. – Что бы вы там про «Кровавого папу» ни говорили, простые солдаты, вроде меня, его уважали и даже любили. В конце концов, его безжалостность к врагам сберегла немало их собственных жизней! М-да…
– Это все было давно, – подытожил первый его собеседник, выступавший тут, похоже, за старшего.
Он подбросил в огонь несколько досок и некоторое время молчал, задумчиво глядя на языки пламени. Потом, встрепенувшись, он снова обратил взгляд на кутающегося в шинель Голстейна.
– Но что же сталось с элитой, если она нынче выглядит так жалко?
– Сначала ранение, госпиталь, а потом, вернувшись домой, я обнаружил, что в мое отсутствие любимая доченька все переоформила на себя с мужем и даже замок на двери заменила, а я оказался выброшен на улицу. Видать, она полагала, что я с больничной койки уже не поднимусь. Ни разу не навестила, не проведала! Родная кровь, называется! М-да…
– Сочувствую, – хмыкнул дедок. – Ну а сюда-то тебя какими ветрами занесло? Лучшей доли ищешь?
– Скорее, бегу от возможных проблем, – Голстейн ткнул пальцем себе за спину. – По всей пустыне люди только о Черном Демоне и говорят. Слыхали о таком?
– Конечно!
– Все толкуют, что появилась сила, которая свернет шею самим Братьям, и она вот-вот явится в Кверенс наводить свои порядки! А я на старости лет как-то охладел к подобным приключениям. Я бы предпочел переждать их где-нибудь подальше, в тишине и спокойствии.
Сидевший рядом с ним мужичок, больше напоминавший большой и вонючий ком свалявшейся шерсти, внезапно громко и трескуче расхохотался.
– «Подальше!» – всхлипнул он, утирая проступившие на глазах слезы. – «В тишине и спокойствии!» Ой, держите меня!
– Что тут смешного? – недоуменно уставился на него Голстейн. – Что я такого сказал?
– Ой, брат, ну ты даешь! – сосед хлопнул его по плечу. – Да ты хоть знаешь, что тот самый демон сейчас находится здесь, во Фланндоре?!
Изобразить искреннее изумление – задача не из простых, весьма велик риск переиграть, но Голстейн постарался максимально вжиться в роль и смел надеяться, что у него получилось достаточно убедительно.
– Что?! – он попытался вскочить на ноги, но оступился и едва не завалился навзничь, если бы продолжавший веселиться с него сосед не ухватил генерала за рукав. – Когда?! Как?!
– Его Лажонн привез, – пояснил Старший, одарив Голстейна снисходительной улыбкой. – С неделю назад. Они тогда от твоего любимого «Бешеного Быка» еле-еле ноги унесли. Только благодаря демону и спаслись.
– Лажонн? – Голстейн старательно наморщил лоб. – Это капитан с того, зеленого эшелона, что ли? Херр… Храм… как его там?
– «Хоррам», – снисходительно улыбнулся его собеседник. – Лажонн любит хвалиться, что его эшелон – чуть ли не самый быстрый во всей пустыне.
– Где он того демона нашел-то?
– У него там новенький мальчишка в команде, так это он ту тварь где-то откопал. Говорит, что этот демон, Аврум, несколько сотен лет под землей провел и уже сам толком не помнит, кто он такой. Мать Свейне утверждает, что он – один из уцелевших древних Пастырей.
– Мать Свейне?! – на сей раз удивление Голстейна получилось совершенно искренним. – Она-то откуда здесь взялась? Я думал, что Братья ее уже давным-давно казнили.
– Так как раз «Кровавый папа» ее из петли и выдернул! – хмыкнул сидевший рядом ком шерсти и мерзко хихикнул. – Поговаривают, что он неровно дышит на Ее Святейшество.
– Голстейн?! Влюбился?! – удивляться самому себе – задача сложная в квадрате, но отступать было уже некуда. – Мне казалось, что этот кусок старого дуба вообще никаких чувств никогда не испытывает!
– Любовь зла… – философски заметил Старший, задумчиво глядя на огонь.
На некоторое время воцарилась тишина, где каждый думал о своем – о жизни, смерти, любви и предательстве…
– М-да, – нарушил, наконец, молчание Голстейн. – Я последние гроши отдал знакомому технику, чтобы он меня в подсобке за угольным тендером пристроил, лишь бы выбраться из Кверенса, а сам, оказывается, сбежал из огня да в полымя! Прямиком в объятия черного демона, от которого я хотел скрыться, и который, оказывается, тут у Лажонна на заднем дворе сидит! Ну надо же! Какой же я умничка! Аж гордость распирает! Мне теперь что, обратно в Кверенс бежать?!
– Не торопись, – Старший снисходительно улыбнулся. – Все идет к тому, что уже скоро наша Лига сама нанесет Братьям «визит вежливости». Нужно же показать зарвавшимся царькам, что в мире есть силы, которым они не указ.
– Вы планируете поход на Кверенс?! – генерал искренне надеялся, что его дрожащий от возбуждения голос не выдает ничего, кроме жгучего любопытства.
– Поход – слишком громкое слово… – осторожно заметил Старший. – Так, разъяснить кое-кому изменившуюся обстановку.
– Лажонн, кстати, выступал резко против, – вонючий клок шерсти, напротив был только рад поделиться известной ему информацией. – Поэтому, кстати, Вальхем – тот парень, что откопал демона – и переехал в дом к Гвенну. Там его, по крайней мере, не пытаются пичкать ежедневным морализаторством.
– Нисколько не удивлен, – кивнул Голстейн. – Я в свое время точно так же сбежал от родительских нотаций в кадетское училище, о чем, правда, впоследствии неоднократно жалел.
– Все мы, так или иначе, должны набить свои шишки, прежде, чем хоть немного поумнеем, – его сосед подбросил в огонь еще пару досок.
– Ну а нам ничего не остается, кроме как ждать, чем все разрешится, – подытожил Старший, – ну а после… после мы продолжим мыкаться по углам, греться у костров и кормиться объедками из окрестных забегаловок. Некоторые вещи не меняются никогда.
– Такова участь любого маленького человека, – Голстейн зябко обхватил себя за плечи, – найти себе теплый уголок и надеяться, что протекающие в высших сферах процессы тебя не коснутся. М-да…
– Это вряд ли! – следом за Старшим рассмеялись и все остальные. – События такого масштаба, так или иначе, затронут всех и каждого, прятаться бесполезно.
– Ладно, ладно, мне без разницы, – генерал покосился на догорающие в костре доски. – Но имею я право хотя бы до завтрашнего рассвета дожить?
– Можешь остаться с нами, конечно, – клок шерсти кивнул на костер, – вот только пустыне ящики скоро закончатся, а следующая партия поступит только завтра, ближе к обеду. Мы-то мерзнуть привычные, а вот вы, нежные столичные штучки…
– Есть неплохое место за пекарней, – перебил его Старший, не желая создавать конфликт на ровном месте. – Там задняя стенка постоянно теплая от печи. Место, конечно, популярное, но для одного человека уголок всегда найдется.
– О! Спасибо за совет! – Голстейн поднялся на ноги, слегка пошатываясь и с явным трудом фокусируя взгляд на собеседнике. – А это в какой стороне?

Поблагодарив на прощание разношерстную компанию, Голстейн нетвердой походкой заковылял в указанном ему направлении. Однако, едва завернув за угол и отойдя еще на несколько метров, он выпрямился и зашагал быстро и уверенно. Генерал воскресил в памяти карту Фланндора с дополнительными пометками, сообщающими, кто живет в том или ином доме. Особняк Гвенна находился в противоположной стороне, но пришлось сделать небольшой крюк, чтобы не вызвать подозрений у своих недавних собутыльников.
Сгустившиеся сумерки значительно упрощали его задачу, поскольку обилие глубоких теней, отбрасываемых льющимся из окон светом, позволяло перемещаться по городу, оставаясь практически никем не замеченным. Богатый опыт диверсионной деятельности в прошлом не пропал втуне.
Перед домом Гвенна, являвшимся неким центром притяжения, толклись несколько человек, которые что-то оживленно обсуждали. Голстейну было крайне любопытно узнать, чем именно заняты сейчас умы капитанов Лиги и простых фланндорских обывателей, но подходить слишком близко он не рискнул, а по тем коротким обрывкам фраз, что до него долетали, восстановить общую картину не представлялось возможным.
А потому генерал вновь растворился в тенях и уже спустя пару минут он занял наблюдательный пост на дереве, откуда открывался хороший вид на освещенные окна дома Гвенна. Довольно скоро он смог выяснить, в какой именно комнате расположился Вальхем, и теперь оставалось только дождаться ночи, чтобы двигаться дальше…

Несколько часов на дереве, в холоде и темноте – не самое приятное времяпровождение. Голстейн даже начал опасаться, что его замерзшие пальцы утратят чувствительность, и он не сможет пробраться к нужному окну, а то и вовсе сорвется вниз. Но волновался он зря. Как только он принял решение начинать действовать, хлынувший в его вены адреналин мгновенно разогрел тело, и дальше все пошло как по маслу.
Благодаря полученным еще в училище навыкам скалолазания, Голстейну не составило особого труда перебраться с дерева на крышу, а оттуда спуститься на карниз, опоясывающий весь дом. Свою тяжелую и длиннополую шинель он снял, чтобы она не стесняла движения, и сбросил вниз. Если все сложится удачно – ее можно будет прихватить на обратном пути.
Оставшись в черной рубашке, высокий и худощавый, Голстейн напоминал большую кошку, бесшумно крадущуюся в темноте за своей добычей. Он словно прилип к кирпичной стене и пробирался по карнизу, осторожно пригибаясь под окнами и тщательно ощупывая каждый камень на своем пути, прежде чем на него опереться.
Окно в комнате Вальхема было приоткрыто, что здорово облегчало задачу – не потребуется возиться с замком, создавая лишний шум. Генерал затаил дыхание – и уже через секунду был внутри, аккуратно вернув створку в прежнее положение. Прежде чем продолжать, он некоторое время стоял абсолютно неподвижно и затаив дыхание, чтобы убедиться, что не потревожил сон мальчишки, и немного осмотреться.
Полное звезд ночное небо давало не так уж много света, но обстановку в комнате Голстейн успел изучить еще загодя, пока в ней горела лампа, а потому без особого труда смог бы ориентироваться здесь даже с закрытыми глазами.
Так, небольшой столик, стул рядом с ним, кровать у стены, откуда доносится еле слышное посапывание спящего мальчишки. Голстейн шагнул вперед, и его рука скользнула за пояс, чтобы достать припрятанный армейский нож, но он вдруг замер, когда на самом краю зрения заметил знакомый матовый блеск. Генерал приблизился к столу, обнаружив на нем тот самый памятный клинок, с которого когда-то началось его знакомство с Торпом, кузнецом из Цигбела и отчимом Вальхема… И этим же лезвием все тогда и закончилось.
Этот нож Голстейн потерял еще в пустыне, когда его атаковал Аврум, вставший на защиту Вальхема, но что-то снова привело их друг к другу.
«Как иронично! – мелькнуло у Голстейна в голове. – Такое впечатление, что сама Судьба прокладывает наш путь, указывая нам, каким именно образом все должно быть сделано. Круг должен замкнуться!»
Его пальцы сомкнулись на гладкой рукояти, идеально легшей в ладонь. Даже удивительно, каким образом деревенскому кузнецу удалось создать столь совершенное оружие! Быть может, его действия также направляла некая высшая сила? Кто знает…
Генерал склонился над спящим подростком, выбирая место для смертельного удара. Если сделать все аккуратно, то он ничего не почувствует, даже проснуться не успеет.
Испытывал ли Голстейн какие-то сомнения? Мучился угрызениями совести? Конечно же нет! Не для того он проделал такой долгий и опасный путь, чтобы в самом его конце все провалить. Еще один груз на его зачерствевшей душе уже ничего не изменит для него лично, но вполне способен отвести смертельную угрозу от Империи. С другой стороны, не исключено, что его действия ввергнут мир в еще больший хаос, но тут ничего нельзя предсказать заранее. Ясно одно – если ничего не предпринимать, то Лига обязательно превратит Вальхема и его жутковатого спутника в свое оружие.
А потому никаких колебаний тут быть не может. Голстейн вскинул руку…
…и только успел заметить, как за окном внезапно погасли все звезды, сменившись непроглядным мраком.
Хлесткий обжигающий разряд пронзил все его тело, заставив Голстейна сдавленно вскрикнуть и рухнуть на пол. Во все его мышцы словно вонзили тысячи раскаленных игл, заставляя генерала хрипеть и корчиться в судорогах.
Проснувшийся Вальхем рывком сел на постели, испуганно таращась в темноту.
– Что?!. Кто здесь?!
Со стороны окна ударил тугой сноп белого света, выхватив человеческую фигуру, скорчившуюся на циновке перед шкафом. От ее одежды поднимался белесый дымок. А прямо рядом с кроватью торчал вонзившийся в доски пола нож с матовым узорчатым лезвием.
– Ты ждал гостей, Вальхем? – вежливо поинтересовался Аврум.

* * *

Разнесшийся над Фланндором протяжный гудок заставил Лажонна непонимающе нахмуриться. Зычный рев прервался, но потом дал еще два громогласных аккорда.
– Общий Сбор?! – старик покосился на колдовавших у кухонного стола Трасси и Свейне. – Судя по звуку, сигнал подавал Гвенн. Но по какому поводу?
Ответом ему был точно такой же недоуменный взгляд двух пар женских глаз. Все выглядело крайне странно. Такого рода мероприятия с бухты-барахты не объявляются.
Или же на то должен иметься какой-то исключительно веский повод.
– Что это означает? – Леди Свейне все же не была посвящена во все тонкости жизни главного города Лиги Перевозчиков.
– По всей видимости, случилось нечто неординарное, что необходимо обсудить со всеми капитанами, – Лажонн пожал плечами. – Но вот что именно могло стрястись – тут я и сам теряюсь в догадках.
– Мы пойдем? – Трасси застыла с поднятыми перед собой руками, что были почти по локоть перепачканы в муке.
– Я-то точно пойду, мне по долгу службы положено. Ну а вы – как хотите.
– Отличное начало дня! – раздраженно фыркнула рыжая девчонка. – Только тесто замесили…
– Не гневи богов! – неодобрительно покосилась на нее Свейне. – В конце концов, такие неожиданные сюрпризы редко бывают приятными. Как бы в дальнейшем все не стало еще хуже.

К дому Гвенна они подошли минут через пятнадцать, и к тому времени у него на заднем дворе успела собраться уже весьма внушительная толпа. Насколько Лажонн смог понять из общения со встреченными по дороге соседями, никто не имел и малейшего  понятия, что именно послужило поводом для созыва Общего Сбора.
Впрочем, публика терялась в догадках недолго, поскольку уже вскоре на балконе появился сам Гвенн в сопровождении Вальхема.
Собравшиеся взорвались недовольным гулом, требовавшим разъяснений, но Лажонн их не слышал, всматриваясь в ожесточившиеся черты казалось бы уже давно знакомого мальчишеского лица.
– Что-то случилось, – проворчал он, – причем что-то весьма серьезное.
– С чего ты взял, пап? – покосилась на него Трасси.
– Помнишь, давеча мы общались с Вальхемом, и уже тогда он вел себя весьма агрессивно? – капитан кивнул в сторону балкона. – Но взгляни на него сейчас – он превратился в какой-то ходячий концентрат ненависти и озлобленности. Тут явно что-то нечисто!
– Думаете, Гвенн настолько плотно взял его в оборот? – нахмурилась Свейне, привычно прячущаяся под глубоким капюшоном.
– Нет, тут кроется нечто более серьезное, нечто, что смогло сломать последние защитные рубежи, остававшиеся у Вальхема в душе, – Лажонн устало провел ладонями по лицу. – И у меня почему-то на сей счет крайне нехорошее предчувствие.
Неожиданно толпа всколыхнулась, и в ее интонациях промелькнул ярко выраженный страх.
На широкое крыльцо, располагавшееся прямо под балконом, словно выплеснулось ведро гудрона, мгновенно заполонив его густой, всепоглощающей чернотой. Чуть погодя в бесформенном облаке тьмы наметились какие-то контуры, и перед людьми предстал Аврум, припавший к земле, напряженный, сосредоточенный и вовсе не демонстрировавший желания поиграть. Теперь он выглядел как изготовившийся к броску грозный хищник, держащий под прицелом всю площадь. Все его тело, точно доспех, покрывала плотная матовая чешуя, ясно дававшая понять, что игры закончились, и демон настроен крайне серьезно.
Воцарилась мертвая тишина.
– Друзья! – Гвенн простер перед собой руки, обращаясь ко всем собравшимся. – Все вы знаете, что я всегда испытывал определенный скепсис в отношении возможности нашего мирного сосуществования с Империей. Многие из вас полагали мои опасения нелепыми выдумками и ничем не подкрепленными фантазиями. Я никого не виню, Империи удалось весьма искусно притупить нашу бдительность и заставить поверить в искренность ее благих намерений. Все мы – мирные люди, и нам всегда хочется верить в лучшее, но иногда наша доброта оказывается для врага лишь поводом, чтобы подгадать момент и нанести удар в самое уязвимое место. Мы расслабились и сочли наше нынешнее благополучие некоей вечной константой, тогда как настоящий мир требует непрестанных усилий, его необходимо постоянно завоевывать и защищать! Империя никогда не обманывалась на наш счет и лишь ждала подходящего случая, чтобы окончательно сбросить нас с доски!
– Хорошо говорит! – хмыкнула Свейне. – Даже я не смогла бы высказаться лучше!
– Гвенн достаточно умен, чтобы перенимать лучшие приемы своего противника. Но мне куда интересней, что именно он приготовил в качестве главного блюда, – Лажонн недовольно насупился. – Присутствие Вальхема с Аврумом, как мне кажется, ничего хорошего не предвещает.
И предчувствие его не обмануло.
– Узнав, что в наших руках оказалось мощнейшее оружие, способное радикально сместить баланс сил в пользу Фланндора, Братья запаниковали. Понимая, что их время их безраздельного властвования стремительно движется к своему концу, а в честной борьбе нас не одолеть, имперцы решились на отчаянный шаг, выдающий их реальную слабость, – Гвенн положил руку на плечо Вальхема. – Они попытались убить того, кто, как им казалось, представлял угрозу для их могущества!
Площадь всколыхнулась, отозвавшись возбужденным гулом.
– Кверенс поставил на карту все, прекрасно понимая, что второго шанса у него не будет, но его ставка не сыграла! – капитан отступил в сторону. – Посланный Братьями лазутчик был схвачен и обезврежен. Встречайте! Его благородие генерал Ирви Голстейн!
– Вот так номер! – потрясенно протянула Трасси
Под восторженный рев толпы двое рослых молодчиков выволокли на балкон обессиленного генерала и бросили его на каменные плиты.
Лажонн услышал, как перехватило дыхание у стоявшей рядом с ним Леди Свейне. И было от чего.
Выглядел генерал откровенно паршиво. В изодранной черной рубашке, небритый, с всклокоченными спутавшимися волосами – он больше походил на какого-нибудь бродягу, чем на знаменитого «Бешеного быка», виднейшего полководца Империи.
Но даже будучи поставленным на колени со связанными за спиной руками, Голстейн сохранил свою горделивую осанку, вскинув голову и с вызовом глядя на восторженно ревущую внизу площадь. Его лицо покрывали синяки и следы запекшейся крови, указывавшие на то, что схватившие его сторонники Гвенна не упустили возможности выместить на генерале всю свою ненависть и к Империи, и к Божественным Братьям, и к нему лично. И все равно поблескивающие из-под прядей волос глаза Голстейна смотрели на поносящую его толпу удивительно спокойно и равнодушно, как будто перед ним не маячила перспектива близкой и, возможно, мучительной смерти.
– Что они с ним сделали?! – потрясенно прошептала Свейне.
– Слегка поколотили, только и всего, – буркнул в ответ Лажонн. – Ничего ему не сделается, не хрустальный, чай.
– Как вы можете быть таким бессердечным?!
– Сказать по правде, – покосился на нее капитан, – после того, как он угрожал перерезать горло Траське, я сейчас испытываю даже нечто вроде удовлетворения, вы уж меня извините.
– Да как вы!.. – вспыхнула женщина, но Лажонн торопливо ткнул ее локтем в бок, помимо всего прочего, опасаясь, что крайне неуместный праведный гнев Свейне привлечет к себе внимание окружающих.
– Тише вы! Дайте послушать, что там Гвенн говорит!
– …и данный эпизод наглядно показывает, что все миролюбие Империи было не более чем добродушной маской, призванной усыпить нашу бдительность! – вещал тот. – В нас, во Фланндоре, в нашей свободолюбивой Лиге Она ощущает угрозу своей безопасности, своему безбедному существованию и, как видите, не остановится ни перед чем, чтобы ее устранить. Даже перед убийством невинных детей.
Гвенн прижал к себе Вальхема, словно беря его под свою защиту, и ответом ему был рев толпы, полный праведного гнева.
– Такой мощный посыл перебить практически невозможно, – Леди Свейне, оправившись от первоначального шока, вернулась в свое обычное «аналитическое» состояние, на лету разбирая речь Гвенна на составные части. – Страдающие старики, женщины и, особенно, дети – беспроигрышный ход, когда требуется первобытными эмоциями заглушить сопротивление разума. Еще несколько фиксирующих штрихов – и люди пойдут за ним куда угодно!
И Гвенн, судя по всему, прекрасно знал, что делать, поскольку он, еще раз хлопнув Вальхема по плечу, вытолкнул мальчишку вперед, ближе к выставленному на всеобщее обозрение коленопреклоненному Голстейну.
Шум голосов резко смолк, и все, затаив дыхание наблюдали за молчаливым обменом взглядами между щуплым неказистым подростком и низверженным военачальником Империи. И в данный конкретный момент никто не мог сказать с уверенностью, кто именно одержит верх в этом противостоянии, поскольку Голстейн, глядевший на парня снизу вверх, выглядел спокойно и уверенно, словно не сомневался в своей победе.
– Т… ты повинен в см… мерти м… моего отца во время штурма Цигбела! – от волнения Вальхем снова начал заикаться, но, сделав глубокий вдох, сумел взять себя в руки. Он наставил на генерала подрагивающий о волнения указательный палец. – Ты убил мою мать и моего отчима, хотя они ничем тебе не угрожали!
От Свейне не укрылось, как при этих словах Лажонн раздраженно тряхнул головой. И он, и она, и многие другие знали, что в действительности все обстояло не совсем так, и как минимум Торпа Голстейн одолел в открытом столкновении, но в данный момент логика обстоятельств диктовала совершенно иные правила, где правдой становилось то, что сказано именно здесь и именно сейчас.
– За те преступления, что ты совершил против свободных людей Пустыни, – скорей всего, сам того не осознавая, Вальхем повторил лозунг кочевников Вендейской Плеши, – ты заслуживаешь смерти!
Толпа загудела, и среди многоголосых выкриков то и дело слышалось: «Смерть! Смерть! Смерть!»
Выждав, пока гул утихнет, Вальхем заговорил снова. Он довольно быстро освоился с ролью оратора и явно получал удовольствие от столь пристального внимания десятков и сотен человек.
– Ты заслуживаешь смерти, – повторил он, обращаясь к Голстейну, – но не надейся, что она будет легкой и быстрой. Я знаю, как заставить тебя страдать по-настоящему. Ведь ты это заслужил, правда?!
Вальхем обернулся к площади, встретив одобрительный гул, выражавший общее одобрение.
– Мы привяжем тебя на верхней палубе головного эшелона, – мальчишка навис над Голстейном, и его лицо буквально перекосило от ненависти, – и ты собственными глазами сможешь наблюдать за тем, как падет и будет превращен в пыль твой обожаемый Кверенс!
Вальхем вскинул вверх правую руку, закованную в уже знакомый широкий черный браслет, и в небо с громким треском вонзился лиловый разряд.
Толпа на площади испуганно отшатнулась, но после секундного затишья народ восторженно взревел, и только охваченная оторопью Леди Свейне, точно заклятие, раз за разом тихим шепотом повторяла:
– Нет! Нет! Этого не может быть! Это чистое безумие!
– Увы, но это суровая правда жизни! – Лажонн обхватил женщину за плечи, стремясь хоть немного ее успокоить и продолжая слушать речь Вальхема, слова которого превратились в чистый, рафинированный гнев и ослепляющую жажду мести, лишенные даже последних остатков разума.
– Ты будешь смотреть, как рушатся его белоснежные стены, и превращаются в груду щебня его монументальные башни. Со слезами на глазах ты будешь наблюдать за тем, как ползают в пыли, умоляя о пощаде, столь почитаемые тобой лживые боги – ущербные Братья, возомнившие себя повелителями всего сущего! И только потом… – Вальхем сделал многозначительную паузу. – Только потом мы позволим тебе умереть. Ведь нет ничего больнее, чем видеть, как умирают твои боги, не правда ли?
– Нет! Нет! – голос Свейне превратился в едва слышное сипение, исполненное боли и страдания.
– Идемте, моя госпожа! Тут нам лучше не задерживаться. Могут и не понять, знаете ли…
Лажонн подхватил женщину под локоть и мягко, но решительно потащил прочь с площади, где охваченная неистовством публика буквально рвалась стереть Империю и всех ее приспешников в порошок. Чуть потоптавшись на месте в нерешительности, Трасси побрела за ними следом, продолжая время от времени оглядываться на балкон, где рядом с Гвенном стоял Вальхем, неожиданно ставший таким чужим и даже пугающим.
– Сегодня, здесь и сейчас мы можем раз и навсегда отстоять свою свободу! – гремел над площадью голос Гвенна. – В наших силах сокрушить диктат Империи, и мы обязаны это сделать, иначе наши потомки нам не простят допущенной слабости! Мы должны действовать немедленно, пока Братья не опомнились, пока информация о провале их диверсии не добралась до Кверенса! Сейчас или никогда!
– Да! – взревела площадь, и наполняющее ее многоголосие оформилось в слова: – Кверенс! Смерть! Смерть! Смерть!
Голстейн медленно повернул голову и поднял взгляд заплывших от побоев глаз взгляд на стоящего рядом Вальхема.
– Ну что, доволен? – генералу стоило немалых усилий разлепить губы, густо окрашенные спекшейся кровью от побоев. – Ты ведь этого добивался, правда? Твоих погибших приятелей тебе показалось мало, и ты захотел большего?
– Смерть! Смерть! Смерть! – продолжала скандировать толпа.
На какое-то мгновение в глазах мальчишки промелькнул ужас осознания, но в следующую секунду Гвенн решительно оттащил Вальхема назад, не позволяя тому хоть немного усомниться в правильности того, что они делают.
– Уж коли даже вы поняли, на чьей стороне теперь сила, – капитан наклонился к самому уху Голстейна, не желая, чтобы их разговор подслушали окружающие, – то к чему это нелепое сопротивление? Репарации, которых мы требуем, не настолько уж серьезные…
– Вы все еще полагаете, что можете победить?
– И мы непременно победим!
– Что ж, удачи вам! – Голстейн закашлялся, сплевывая сгустки крови. – Только начинайте поскорее! Я ненавижу ждать!

* * *

– Что же делать?! Что же делать?! – Трасси нервно мерила шагами кухню, запустив руки в рыжую шевелюру.
Сидевший у стола Лажонн молча наблюдал за ней, терпеливо ожидая, когда у дочери кончится завод, и она, наконец перестанет мельтешить перед глазами. В таком взвинченном состоянии обсуждать с ней что-то серьезное представлялось совершенно бессмысленным.
Леди Свейне, до глубины души потрясенная увиденным на площади, сразу по возвращении ушла в свою комнату и больше не показывалась. Капитан, проходя мимо, рискнул осторожно приложить ухо к двери, ожидая услышать рыдания и всхлипы, но все, что он смог разобрать – лишь едва слышные слова молитвы, которую женщина возносила своим богам.
Хотя, казалось бы, она совсем недавно полностью в них разочаровалась…
– Да не молчи же ты! – окрик дочери оторвал Лажонна от раздумий. – Что делать-то будем?!
Трасси остановилась перед ним, уткнув кулаки в бока и глядя на отца свирепым взглядом.
– Ты о чем? – капитан недоуменно вскинул седые брови, прекрасно осознавая, что вызывает огонь на себя.
Девчонка закатила глаза и с шумом выдохнула, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в голос.
– Ты собираешься и дальше вот так сидеть, сложа руки, пока науськиваемый Гвенном и Питти Вальхем собирается в поход на Кверенс?! Разве ты не видишь, что он превратился в их послушную марионетку, готовую убивать, если они так прикажут?!
– А что мы можем тут поделать? – Лажонн скептически выпятил губу. – Убить Вальхема, как планировал Голстейн? Но ты же видела, что из этого вышло! Все стало только во сто крат хуже!
– Я не знаю!!! – Трасси все же сорвалась на крик. – Но мы обязаны хоть что-то предпринять, иначе Гвенн и компания ввергнут мир в самый настоящий хаос!
– Пойми, Траська! – отец ухватил ее за рукав куртки и усадил на табурет рядом с собой. – На свете существует огромное количество вещей, на которые мы повлиять не в силах, как бы нам того ни хотелось! И тут ровно та же история! Это не наша война, понимаешь?! Нашим желаниям и приказам тут никто подчиняться не будет! А встанешь у нее на пути – переедут и двинутся дальше, даже ничего не заметив!
– Как ты можешь быть таким спокойным, таким равнодушным?! – на конопатом лице девчонки проступило плохо скрываемое презрение. – Или же ты заодно с Гвенном? Сколько он тебе заплатил? Какие трофеи он тебе посулил?
– Мне не нужно никаких денег или сокровищ! – почти взмолился Лажонн. – Моя единственная забота – твоя безопасность и твое благополучие!
– Но не ценой же предательства! – в глазах Трасси блеснули слезы.
– И кого же я предал? Вальхема? Так он первый от нас отвернулся, ослепленный той властью, что оказалась в его руках!
– Да ты сам себя предал, неужели ты не понимаешь?! – Трасси вскочила на ноги, ее губы дрожали от отчаяния и гнева. – Ты столько лет защищал нынешний шаткий мир, добытый большой кровью, чтобы теперь махнуть на все рукой?! Лишь бы нашу семью оставили в покое?! Да в гробу я видела такую безопасность и такое благополучие!
Не в силах больше сдерживаться, девчонка махнула рукой и выскочила в коридор, откуда вскоре донесся грохот захлопнувшейся двери ее спальни.
Лажонн довольно долго просто сидел, задумчиво уставившись в одну точку перед собой. Потом он протянул руку и, достав из шкафа бутыль крепкого вина, щедро плеснул его себе в кружку.

Жаркий спор с отцом полностью выбил Трасси из колеи. Вернувшись к себе в комнату, она ничком рухнула на постель и какое-то время тихо плакала, пока подушка не пропиталась слезами настолько, что ее пришлось перевернуть. После этого желание рыдать как-то рассосалось, и Трасси, чтобы не сидеть без дела, вытащила из-под кровати водяную помпу, которую она уже давно планировала разобрать и отремонтировать.
В конце концов, когда что-то делаешь, остается меньше времени на посторонние переживания. Летящий в тартарары мир может и подождать, а вот помпу починить следовало уже давно…
Осторожный стук в дверь оторвал ее от борьбы с упрямым закисшим болтом и заставил удивленно сдвинуть брови. Отец бы так церемониться не стал, сперва ввалившись в комнату и только потом постучав по косяку, а, следовательно…
Трасси отложила в сторону инструменты и поднялась на ноги.
– Ваше Святейшество? – прошептала она, выглянув в коридор.
– Я могу войти? – негромко отозвалась чуть колыхнувшаяся темнота.
– Да, конечно! Вот только… – Трасси отступила в комнату и виновато развела руками, осматривая царящее вокруг побоище из инструментов, разбросанных деталей и клочьев промасленной ветоши.
– О! Извини, если помешала! – Леди Свейне застыла на пороге, не решаясь войти.
– Да бросьте! – девчонка ногой затолкала распотрошенную помпу под кровать, расчистив проход. – Это я так, от скуки маюсь.
Свейне притворила за собой дверь и прошла вперед, аккуратно присев на край кровати. Трасси, немного потоптавшись, пристроилась на стуле у окна. В воздухе повисла неловкая пауза.
– Извини, но я… – Свейне запнулась, разглаживая складки на своем сером платье. – Я невольно подслушала ваш с отцом разговор. Благо, дискутировали вы весьма громко.
– Да мне не жалко, – Трасси пожала плечами. – Все равно ничего секретного мы там не обсуждали.
– Мне импонирует твое стремление предотвратить надвигающуюся катастрофу. И здесь я полностью с тобой солидарна! – женщина чуть качнула головой в знак поддержки. – Просто иногда объективные обстоятельства складываются так, что любые наши попытки повлиять на ход событий оказываются тщетны. И том нет твоей вины или вины твоего отца!
– Пусть так, но Вальхем! – Трасси снова вцепилась пальцами в растрепанные рыжие волосы. – Как он мог всего за несколько дней превратиться из вполне обычного мальчишки в натуральное чудовище, грезящее убийствами и мучительными казнями?!
– О! В этом-то как раз нет ничего сложного! – Свейне печально улыбнулась. – В столь юном возрасте психика необычайно податлива и склонна к максимализму, метаясь из одной крайности в другую. Иногда достаточно нащупать всего одну крохотную зацепку, чтобы вывернуть человека буквально наизнанку. И, насколько я могу судить, в случае с Вальхемом такой зацепкой стала смерть его родителей. Достаточно было вытащить на поверхность дремавшую в нем жажду мести и слегка ее подкормить.
– Это Гвенн с ним такое сотворил?
– Скорей всего. Он очень хороший оратор и умеет находить слова, пробуждающие в людях самые их глубинные эмоции, страхи и чаяния. Ты же видела, как он всего несколькими фразами завел собравшуюся на площади толпу!
– Да, конечно! – Трасси недовольно поджала губы. – У Гвенна было несколько дней на «обработку» Вальхема, пока мы с отцом ходили в рейс. Будь мы рядом, мы могли бы заметить происходящие с Вальхи перемены и вмешаться.
– Я уверена, что даже в таком случае Гвенн нашел бы способ вбить между вами клин и настроить Вальхема против тебя и Лажонна, ну а Ирви… – Свейне раздраженно тряхнула головой и у нее невольно вырвалось приглушенное ругательство. – Его безрассудная попытка убить Вальхема только еще больше убедила парня в правильности сделанного выбора. Теперь он абсолютно уверен, что у него просто не остается выбора – или он сам сокрушит Империю, или же она рано или поздно расправится с ним. Вольно или невольно Ирви сам дал в руки Гвенну идеальный козырь, который тот разыграл поистине мастерски!
– Странно, – Трасси задумчиво поскребла белый шрам на лбу. – Раньше он предпочитал не высовываться, оставаясь в тени и Питти, и Тсорре и довольствуясь ролью «серого кардинала». Гвенн всегда обстряпывал свои дела опосредованно, чужими руками, но сегодня он неожиданно выступил в роли предводителя, в роли лидера.
– И неудивительно! Когда в его руках оказалась столь мощная сила, что способна сокрушить саму Империю, делиться с кем-то лаврами победителя для него нет больше никакого резона! Настал его час, и он вышел из тени.
– …и теперь уже не отступит. Ставки слишком высоки. Если Гвенн обманет ожидания тех, кто ему поверил и пошел за ним, то для него все может закончиться весьма печально. Капитаны – люди суровые, таких шуток не любят и никому их не прощают.
– А потому твой отец во многом прав, – Свейне протянула руку и коснулась плеча девочки, – остановить катящуюся лавину событий не в наших силах, так же, как невозможно остановить мчащийся на полном ходу эшелон, бросившись под его колеса. Только себя погубишь и все равно ничего не добьешься.
– Но я не могу, как он, просто спокойно сидеть на одном месте, наблюдая за тем, как рушится мир и успокаивая себя мыслью, что мы – люди маленькие, с нас-то какой спрос! Пусть даже он сто раз прав! Не могу и все! – Трасси вскочила на ноги. – Я должна хотя бы попытаться что-то сделать, иначе потом я никогда не прощу себе этого бездействия!
– Тише, не кипятись! – поспешила успокоить ее женщина. – Я ни в коем случае не призываю задрать лапки и смиренно ждать конца. Вот только ты прямо сейчас вряд ли можешь на что-то повлиять, тогда как у меня имеются кой-какие идеи, и тут мне потребуется твое содействие.
– Что вы задумали? – заинтригованная Трасси, мгновенно умолкнув и перестав буянить, села обратно на стул.
– Я бы предпочла сохранить свои намерения при себе, – Свейне отрицательно помотала головой. – А даже если ты о чем-то догадываешься, прошу, не произноси ничего вслух. Никаких имен, никаких адресов или предположений, хорошо?
– Разумеется!
– Тогда подыщи мне на «Хорраме» укромный уголок, где можно спрятать человека или двух.
– О! – фыркнула девчонка. – Это запросто! У нас на борту при желании целый отряд расквартировать можно, да так, что никто ничего не заподозрит! Даже мой отец!
– Нет-нет, это будет уже слишком! Я не хочу злоупотреблять его доверием.
– Как пожелаете, но тут, как я сказала, никаких проблем. Каждый капитан в значительной степени еще и контрабандист, а потому всевозможных тайничков, в том числе довольно вместительных и даже комфортных, на каждом эшелоне предусмотрено более чем достаточно. Наш «Хоррам» – не исключение.
– Вот и отлично! – Свейне удовлетворенно кивнула. – Тогда пока подготовь какой-нибудь из них, а мне нужно нанести один… визит.
– Кажется, я знаю, кого именно вы собираетесь навестить… – протянула Трасси, глядя на собеседницу с плохо скрываемым скепсисом.
– Никаких имен!
– Да-да, я помню, не беспокойтесь, просто… – девчонка замялась, подбирая более-менее вежливую формулировку. – Вам не кажется, что ваш замысел несколько… безумен?
– Сказать по правде, в последнее время мне постоянно кажется, что вообще все окружающие меня люди одномоментно повредились рассудком, – Свейне развела руками. – Ну а я чем хуже?
Она покосилась на разбросанные по полу инструменты, словно о чем-то вспомнив.
– И, кстати, – пробормотала она вполголоса, – у тебя не найдется чего-нибудь острого и ухватистого, что можно было бы использовать в качестве оружия?

Громкий стук по металлической двери заставил Голстейна вздрогнуть и очнуться от беспокойного забытья. Он рывком сел на нарах, откинув куртку, которой накрывался, и невольно застонал от боли в истерзанном теле.
– Что такое? – недовольно окликнул он охранника, даже здесь, в тюремной камере давая понять всем окружающим, где чье место в общей табели о рангах.
– К тебе посетительница, – отозвался тот не без язвительности в голосе. Ему определенно доставляло удовольствие обращаться к именитому генералу на «ты», ставя того обратно на место. – Исповедуйся ей, пока еще есть какая возможность.
В замке загремел ключ, и тяжелая металлическая дверь медленно открылась, издав полагающийся издевательский скрежет, от которого у Голстейна дружно заныли все уцелевшие зубы. Должно быть здесь, в тюрьме, имелся свой специалист по несмазанным дверным петлям, специально настраивавший их таким образом, чтобы их скрип причинял заключенным как можно больше страданий.
Падающий из проема желтоватый свет факелов заслонила худощавая закутанная в плащ фигура, которая шагнула в камеру.
– Оставьте нас! – коротко бросила она, чуть обернувшись, и охранник, торопливо кивнув, закрыл за ней дверь и быстро затопотал по коридору прочь.
По степени властности, которой Мать Свейне умела наполнить свой голос, она могла дать сотню очков форы даже самому Голстейну. Люди повиновались ей, даже лишенной нынче всех властных регалий, с радостью. Что ни говори, а у юных Братьев была отличная наставница! Жаль, что позже их пути столь радикально разошлись…
– Какими судьбами, Ваше Святейшество?! – Голстейн развел руками и попытался улыбнуться, насколько позволяли опухшие и растрескавшиеся губы. – Чем обязан такой чести?!
– Мне сообщили, что вы желаете исповедаться, – Свейне откинула капюшон и чуть наклонила голову, прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам.
– И в мыслях не было! – не имея возможности толком рассмеяться, Голстейн лишь коротко хрюкнул. – А что до охранника, то я слышу, как он сейчас наливает чай в свою жестяную кружку.
– Вы уверены?
– Посидите тут с денек – быстро научитесь различать даже мельчайшие нюансы, – генерал откинулся назад, прислонившись к шершавой каменной стене. – В общем, сейчас нас тут никто не подслушивает. Так что еще раз спрашиваю: чем обязан, госпожа? С чего вдруг такая милость к падшим?
– Я просто пытаюсь понять, зачем вы пустились на такую нелепую авантюру? – Свейне подтянула к себе колченогий табурет и села, сцепив руки на коленях. – Почему вы вдруг решили, что, убив Вальхема, сможете что-то изменить?
– Насколько я могу судить, этот демон, Аврум, подчиняется только мальчишке. А пока Вальхем находится под плотной опекой Лиги, Империя не сможет чувствовать себя в безопасности. Рано или поздно, но ее эшелоны непременно явятся под стены Кверенса, чтобы потребовать то, что Фланндор считает своим по праву.
– Но с чего вы взяли, что смерть Вальхема что-то изменит? Что Аврум, напротив, не захочет за него отомстить и не разнесет всю Империю по кирпичику?
– Лишившись хозяина, демоны развоплощаются, разве не так? – Голстейн перевернул руки ладонями вверх. – Или вы уже успели позабыть свои собственные уроки?
– Я все прекрасно помню, просто… – Свейне неожиданно замялась, потупив взгляд. Ее плечи поникли, словно на них навалилась неподъемная ноша. – Просто Аврум – не демон. Он – машина
– Что?! – оттолкнувшись от стены, потрясенный Голстейн сел прямо. – Вы уверены? Как такое возможно?!
– Увы, но это так. Аврум – очень древняя и невероятно совершенная боевая машина. Равно как аналогичными машинами были и те ангелы, которых мы призвали на помощь тогда, в пустыне, – женщина тяжело вздохнула. – Мне Трасси, дочь Лажонна, объяснила. Она – Отмеченная Знанием, и такие вещи просто… чувствует.
Свейне умолкла, обхватив себя за плечи и невидящим взглядом уставившись в пол перед собой. Голстейн внутренне содрогнулся, когда осознал, какую личную катастрофу она пережила. Когда все, во что она искренне верила и чему беззаветно служила, оказалось мифом, а то и самой настоящей ложью. Казалось невероятным, что после такого сильного потрясения у Свейне еще остались внутренние силы, чтобы продолжать что-то делать, продолжать бороться. Кто-то менее стойкий, оказавшись на ее месте, уже давно бы наложил на себя руки…
– У нас с Лажонном до последнего момента оставался хотя бы призрачный шанс как-то повлиять на других капитанов, – тихо заговорила она, не поднимая головы, – попытаться найти какой-нибудь взаимоприемлемый компромисс, убедить их воздержаться от насилия. Но после вашей выходки, Ирви, все пошло прахом. Кверенс будет разрушен, и я не вижу никакой возможности этому помешать.
– Я сожалею, – Голстейн печально вздохнул. – Но тогда я тем более не понимаю, зачем вы пришли?
– Если лично мне кажется, будто все потеряно, то это еще не значит, что шансов вообще не осталось. У кого-то другого, более удачливого и ловкого, вполне может получиться переломить ход событий.
– Что вы имеете в виду?
– Я пришла, чтобы передать вам небольшой… кхм… гостинец, – Свейне вскинула голову, и в ее глазах  блеснула дерзкая искорка.
Она пошевелила рукой и вытащила из рукава плаща длинную массивную отвертку с почерневшей от времени и активного использования деревянной ручкой, протянув ее генералу.
– Используйте его так, как вы умеете. Только умоляю, не надо больше смертей, хорошо?
Голстейн почувствовал, как против воли удивленно округляются его глаза. Он понимал, что выглядит невероятно глупо, переводя ошалевший взгляд с отвертки на чуть заметную улыбку наблюдающей за ним Свейне и обратно, но ничего не мог с собой поделать. Такого поворота он никак не ожидал.
– Почему вы мне помогаете? – ему понадобилось некоторое время, чтобы восстановить дар речи. – Я же чудовище!
– Отнюдь! – женщина чуть заметно пожала плечами. – На самом деле внутри вас нет зла. Вы просто до одури рациональны, только и всего!
– Честно говоря, тут я многому у Свиллейна научился, – Голстейн протянул руку и взял у нее отвертку, которая легла в его руку точно влитая, что сразу выдавало инструмент профессионала. И он даже догадывался, где именно Свейне ее позаимствовала. – Своей рафинированной разумностью он меня еще будучи мелким пацаненком удивлял. А иногда даже пугал до колик.
– А все потому, что чистый разум без любви – страшная вещь, заставляющая людей совершать ужасные поступки. Но я верю, что у вас, Ирви, еще остается возможность исправиться и научиться чуть больше доверять своим чувствам!
– Честно говоря, – Голстейн задумчиво покрутил отвертку в руке, – любовь без ума – тоже так себе удовольствие.
Он внезапно подался вперед и впился в женщину быстрым и жарким поцелуем, царапая ее своими растрескавшимися губами, после чего, отпрянув, подхватил ее, слегка растерянную, под локоть и поднял на ноги.
– Вы уж не обессудьте, Лирсида, – генерал развернул Свейне к себе спиной и крепко обхватил одной рукой, другой приставив отвертку к ее худой шее, – но мне ненадолго придется взять вас в заложники. Не возражаете?
– Только без убийств, Ирви, хорошо?
– Договорились!

* * *

Пронзивший рассветную дымку рев тревожного гудка многих капитанов буквально выдернул из постели. Никто из них не мог припомнить подобного случая, чтобы созыв общего совета случался еще в предрассветных сумерках. Тем не менее, гудок не унимался, ясно давая понять, что происходящее – вовсе не чья-то нелепая шутка, а потому, прямо на ходу спешно натягивая штаны и куртки, капитанская братия бодро потрусила на вибрирующий зов.
Сбор опять происходил на площади за домом Гвенна, где на ступенях крыльца уже караулил свернувшийся клубком Аврум. Прибывшие капитаны, сохраняя почтительную дистанцию от черного монстра, вполголоса делились друг с другом своим недоумением, время от времени широко зевая, когда на балконе появился Гвенн.
Все разговоры тут же смолкли, и все взгляды сфокусировались на его одинокой фигуре. После неудачного покушения Голстейна он предпочитал оставлять Вальхема дома, под надежной охраной, чтобы не подвергать мальчишку излишнему риску. Кто знает, какие еще сюрпризы приготовила для них Империя?
– Друзья! – заговорил Гвенн, и его хриплый голос и напряженное лицо сразу дали понять, что дело и впрямь серьезное. – У меня для вас тревожные новости. Этой ночью Генералу Голстейну удалось бежать, забрав с собой в качестве заложника Мать Свейне, которая милостиво хотела дать ему возможность исповедаться.
Площадь всколыхнулась и возбужденно загудела, но Гвенн, вскинув руку, снова привлек к себе внимание.
– Признаю, мы недооценили его опасность, – продолжил он. – Голстейн действовал смело и невероятно дерзко. Вся охрана была нейтрализована и обездвижена, никто из персонала тюрьмы не успел поднять тревогу, а потому мы узнали о его побеге лишь недавно.
– Ну просто чудесно! – выразил кто-то общее мнение.
– Я полагаю, что искать его здесь, во Фланндоре, уже не имеет смысла, – Гвенн чуть поморщился, но не стал реагировать не оскорбительную реплику. – За прошедшие с того момента несколько часов из Фланндора отбыли два каравана, всего около десятка эшелонов. Скорей всего, Голстейн покинул город вместе с ними. В этой связи…
– Обалдеть! – рокочущий от едва сдерживаемого гнева голос стоявшего прямо под балконом Лажонна прервал его речь. – Ты умудрился упустить мерзавца, угрожавшего убить мою дочь?! Я все правильно понимаю?
– Как бы то ни было, но сейчас Голстейна во Фланндоре нет! – с явным раздражением отозвался Гвенн. – Не надо так нервничать!
– У Империи, знаешь ли, довольно длинные руки…
– Ну хватит уже, Лаж! – воскликнул Гвенн, теряя терпение. – Голстейн никогда не отличался мстительностью, да и вы – не столь значимые фигуры, чтобы на вас отвлекаться. Думаю, вам с Трасси ничего не грозит.
– Он, видите ли, «думает»! – фыркнул Лажонн. – А что мешало заняться этим раньше?! Лениво было?
– Слушай, давай эти частные вопросы обсудим потом, отдельно, хорошо? – Гвенн перегнулся через перила, обращаясь к нему напрямую и стараясь, чтобы как можно меньше посторонних подслушали их нелицеприятную дискуссию. – Мне и без твоего содействия хватает дерьма, которое нужно разгребать!
– Не вопрос! – капитан ехидно ухмыльнулся. – Как разгребешь – обращайся! Я еще подкину.
– Договорились! – холодно процедил Гвенн и снова выпрямился, обращаясь к остальным капитанам: – Если Голстейн успеет предупредить Братьев о наших планах, то все может сорваться! Так что время колебаний и уговоров прошло, действовать нужно немедленно! Любое промедление равнозначно поражению, а потому мы выступаем на Кверенс уже завтра утром! Вы готовы?!
– Да! – взревела воодушевленная площадь, которой откровенно льстило, что она участвует в поистине судьбоносных событиях.
– Кто из вас готов бросить вызов зарвавшейся Империи?
В ответ Гвенну взметнулся плотный лес вскинутых рук, наглядно демонстрирующий, что его поддержка охватила почти всех капитанов Лиги, за исключением совсем уж закостенелых упрямцев.
– Отлично! – воскликнул он, впечатленный таким результатом. – Тогда готовьте свои машины к походу, и завтра утром наши караваны возглавят самые опытные и достойные из вас!
Гвенн снова перегнулся через перила, высматривая внизу густую и вечно чем-то недовольную бороду Лажонна.
– Эй, Лаж! – окликнул он. – Ты с нами?
– Разумеется! – тот выглядел чуть ли не оскорбленным. – Иначе кто еще присмотрит, чтобы ты снова не напортачил?!

Голстейн проснулся от какого-то толчка и некоторое время лежал, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к происходящему вокруг. Вот, опять! Он почувствовал, как кровать под ним качнулась, и по потолку поползли отсветы уличных фонарей. «Хоррам» тронулся!
Приподнявшись на локте, генерал осторожно выглянул в небольшое окошко, за которым проплывали утопающие в предрассветном тумане улицы Фланндора. На тротуарах виднелось множество людей, вышедших проводить в поход армаду Гвенна. Они махали руками проезжающим эшелонам и кричали им вслед что-то ободряющее.
Не желая излишне рисковать, Голстейн снова забрался под одеяло, мысленно вернувшись к событиям прошлой ночи.

Даже если бы он специально задался такой целью, то все равно не смог бы придумать ничего более безумного, чем их со Свейне забег по ночному Фланндору. Переулки, заборы, крыши – даже удивительно, как они смогли выдержать этот бешеный марафон!
Выбравшись из здания тюрьмы, Голстейн сразу направился в южную часть города, по пути постаравшись попасться на глаза нескольким прохожим. В такие моменты он сгребал свою спутницу в охапку и демонстративно тыкал в нее отверткой, в ответ на что Свейне, без лишних объяснений понимая, что от нее требуется, испуганно попискивала и пыталась звать на помощь, после чего Голстейн зажимал ей рукой рот, и они исчезали в темноте очередной подворотни.
Попетляв таким образом по городу некоторое время, генерал прекратил паясничать, и они двинулись на восток, теперь уже соблюдая максимальную скрытность. Со всеми остановками и выжиданиями путь к дому Лажонна занял почти два часа, и небо уже начинало светлеть, когда до предела измотанные и с головы до пят перепачканные в пыли и паутине Голстейн со Свейне буквально ввалились через заднее крыльцо.
В холле их уже поджидали Лажонн с Трасси, и хмурое лицо капитана не предвещало ничего хорошего. Две заговорщицы не стали заранее посвящать его в свои планы, и теперь, поставленный перед свершившимся фактом, он не испытывал по данному поводу ни малейшего восторга.
– Эм-м-м, – Голстейн вытащил из-за пояса отвертку и протянул ее девочке рукояткой вперед. – Это, кажется, твое.
– Угу, – Трасси забрала у него инструмент и снова отступила назад, косясь на мрачного как туча отца.
– Я прошу прощения за этот небольшой переполох, но… – начала Свейне, но тоже умолкла, не выдержав его угрюмого взгляда.
– Многообещающее начало… – пробормотал Голстейн, только сейчас сообразив, что хозяин дома был не в курсе ее и Трасси сумасшедшего плана, но развить свою мысль не успел.
Лажонн шагнул вперед, и его тяжелый кулак со всего размаху влетел генералу в челюсть, бросив того на пол.
– Капитан! – испуганно воскликнула Свейне, но Лажонн ее не слышал.
– Ты угрожал убить мою дочь! – заревел он. – И у тебя еще хватает наглости заявляться ко мне на порог!
– Признаю, вы имели на это полное право, капитан,– Голстейн подтянул ноги и сел, мотая гудящей после удара головой, – но не надо преувеличивать! Я, конечно, известное чудовище, но не до такой же степени!
– Пап, остынь! – Трасси повисла на Лажонне, вцепившись в его рукав. – Даже я его уже простила! Хватит!
Старик прорычал еще что-то нечленораздельное, но все же разжал кулаки и выпрямился. Воспользовавшись коротким перемирием, Свейне опустилась рядом с Голстейном на корточки, осматривая его лицо.
– Ты как, Ирви, цел?
– Подельники Гвенна, когда со мной разминались, ни в чем себе не отказывали, но даже тогда это было не настолько больно, как сейчас! – опираясь на ее руку, пошатывающийся Голстейн поднялся на ноги.
– Как вы могли, капитан?! – Свейне обратила на Лажонна пылающий гневом взгляд. – Вы же видите, что Ирви и так едва жив!
– Пф! – фыркнул тот в ответ, сложив руки на груди, и только коротко бросил, мотнув головой: – Ванная дальше по коридору.

Голстейн вытащил руку из-под одеяла и осторожно ощупал ноющую скулу. Да уж, кулак у Лажонна был тяжелый! Разумеется, генерал, прошедший весьма серьезную подготовку и имевший богатый опыт реальных боестолкновений и рукопашных схваток, даже в том измученном состоянии мог бы без особого труда уйти от удара, а при необходимости и самого Лажонна скрутить в бараний рог, но он счел это неуместным. Капитану требовалось выпустить пар и хотя бы вот так кратко донести до Голстейна все, что он о нем думает. А потому на алтарь налаживания отношений пришлось принести некоторые жертвы.

К счастью, выяснение отношений на том и закончилось. Лажонн удалился в свою комнату, предоставив Трасси хлопотать вокруг изможденных и чумазых гостей.
После горячего душа и нескольких минут работы ножницами, Голстейн почувствовал себя совершенно другим человеком. Истерзанное тело ныть, конечно, не перестало, да и расцвеченное кровоподтеками лицо слабо напоминало эталон мужской красоты, но он хотя бы перестал выглядеть как клок окровавленного мочала.
Трасси наспех сообразила им незамысловатый не то поздний ужин, не то ранний завтрак, и коснувшиеся ноздрей генерала аппетитные запахи напомнили ему о том, что он уже почти двое суток ничего толком не ел. И он не заставил себя уговаривать, когда рыжая девчонка поставила перед ним дымящуюся тарелку.
– Спасибо! – абсолютно искренне поблагодарил он, отложив вилку. – Вы уже второй раз спасаете меня от верной смерти. На сей раз от голодной.
– Видать, судьба у нас такая! – усмехнулась Трасси, собирая пустую посуду со стола. – Обращайтесь, ежели что.
– Итак, – заговорил Голстейн, сложив руки на груди, – первый акт вашего полоумного замысла блестяще удался. Что дальше?
– Не забегайте вперед, Ирви! – нахмурилась Свейне. – Мы пока еще не знаем, поверили люди в нашу показуху с «заложницей» или нет.
– Тут уж время покажет, но свою роль, Лирсида, вы отыграли просто великолепно! Снимаю шляпу!
Лирсида?! Трасси от неожиданности даже закашлялась.
Когда облеченные властью и регалиями люди, к которым ты привык обращаться не иначе как «Ваша Светлость», «Ваше Благородие» или «Ваше Святейшество», в твоем присутствии запросто называют друг друга по имени – это всегда неожиданно и может даже вызвать легкий шок. К тому, что сама Свейне постоянно называет генерала Ирви, девчонка уже успела привыкнуть, но… Лирсида?! Это звучало по-настоящему ново и свежо!
К счастью, на ее замешательство никто не обратил внимания, продолжив обсуждать сложившуюся непростую ситуацию.
– …и кому из вас вообще пришла в голову идея спрятать меня в доме человека, чьей дочери я угрожал?! – недоумевал Голстейн.
– Никогда не поступай так, так от тебя ждет противник! – улыбнулась Свейне. – Это меня Фреггейл научил.
– В парадоксальности мышления ему не откажешь, это правда. Будем надеяться, что ваш расчет окажется верен.
– Ну а сейчас, я думаю, нам всем не помешало бы немного отдохнуть. Ночка выдалась откровенно непростая, – женщина повернулась к Трасси. – Ты подготовила тайник, о котором я просила?
– Тайник? – девчонка взмахнула рукой, словно отметая эту идею. – Бросьте! Зачем?! Даже в горячечном бреду никому и в голову не придет искать вас здесь! Я подготовила нормальные каюты с нормальными постелями. Идемте, я вам покажу.

В конечном итоге оказалось, что переживали они напрасно, их задумка сыграла на все сто. На следующий день Трасси проинформировала их, что все абсолютно уверены в бесполезности запоздалых поисков беглого генерала и его пленницы здесь, во Фланндоре, и что уже завтра на рассвете возглавляемые Гвенном эшелоны выступают на Кверенс. Об этом ей поведал вернувшийся со срочного общего сбора Лажонн.
Но все равно, Голстейну и Свейне во избежание эксцессов предписывалось сидеть по каютам и не высовывать носа. К Лажонну то и дело заглядывали другие капитаны, утрясая детали предстоящего похода, и риск случайно попасться кому-нибудь из них на глаза был слишком велик.
Поскольку заняться в тесной каютке было особо нечем, то Голстейн предпочел использовать появившееся у него свободное время для того, чтобы в кои-то веки как следует выспаться. Он натянул одеяло на голову и уже через минуту захрапел…

По коридору этажом выше быстро протопали чьи-то ботинки, и послышался отдающий команды звонкий голос Трасси. Чуть погодя «Хоррам» слегка тряхнуло, и Голстейн сообразил, что к ним прицепился другой эшелон, начав формировать караван. Насколько он успел понять, на Кверенс выдвигалось три каравана, два из которых вели Гвенн и Питти, а третий доверили Лажонну, как одному из опытнейших капитанов.
Вальхем, естественно, находился на эшелоне Гвенна и там же в трюме разместился Аврум. Капитан постарался максимально ограничить доступ к ним, и никто не мог сказать, что сейчас творится у мальчишки в голове. В одном можно было не сомневаться – Гвенн, поставивший на него абсолютно все, не остановится ни перед чем, чтобы заставить Вальхема плясать под свою дудку.
Эпизодические толчки и топот по коридору у Голстейна над головой продолжались еще около часа. А чуть погодя, когда все более-менее угомонилось, раздался осторожный стук в дверь его каюты. Быстро натянув штаны и накинув на плечи рубашку, он щелкнул замком.
В коридоре стояла Леди Свейне, так же, как и он сам, отдохнувшая и заметно посвежевшая. Даже удивительно, как могут преобразить изможденного до полусмерти человека почти сутки крепкого здорового сна.
– Доброе утро, Ирви! – улыбнулась она. – Как отдохнули?
– Замечательно! – бодро отозвался тот, втайне надеясь, что полумрак коридора не позволяет толком разглядеть его лицо, разукрашенное всеми цветами побежалости. – Отоспался за всю предыдущую жизнь и еще на несколько лет вперед.
– Вот и славно! – женщина качнула головой, приглашая Голстейна следовать за собой. – Капитан приглашает нас на завтрак.
– О! Весьма польщен! – кивнул в ответ генерал. – Хочется надеяться, что в этот раз обойдется без рукоприкладства.
– Помилуйте, Ирви! Лажонн – исключительно вежливый и радушный хозяин, просто… просто иногда все мы можем в какой-то момент потерять голову, о чем потом сильно жалеем.
– Хорошо, – Голстейн машинально провел рукой по нечесаным волосам, – я сейчас подойду.
Леди Свейне коротко кивнула и ушла, а генерал метнулся в душевую, чтобы попытаться привести себя в более-менее приличный вид. С помятой физиономией что-то сделать было затруднительно, но он постарался, насколько это было возможно, хотя бы оттереть с рубашки следы запекшейся крови.
Из глубин мутного зеркала на него смотрел незнакомец, в котором с трудом угадывался знаменитый военачальник Империи, тот самый «Бешеный бык», одно имя которого некогда повергало врагов в ужас. Осунувшийся и небритый – он теперь и в самом деле выглядел как бродяга, ночующий по подворотням, питающийся найденными в мусорных баках отбросами и согревающийся у костра из старых ящиков. Видимо, он слишком старательно вживался в свою роль, что теперь создаваемый образ почти полностью его поглотил.
Вот только взгляд… Серые глаза смотрели по-прежнему холодно и колко, выдавая истинную сущность отражавшегося в зеркале человека.

– Доброе утро! – поздоровался Голстейн, остановившись на пороге кухни.
За небольшим столом его ожидали Лажонн и Свейне, уже вооружившиеся столовыми приборами. Трасси, судя по всему, дежурила в кабине у штурвала. Тот факт, что, несмотря на юный возраст, девчонке доверили вести караван, говорил о ней куда лучше тысячи хвалебных эпитетов. Трасси была в полной мере достойна своего именитого отца.
– Доброе утро, генерал! – приветствовал его капитан, указав на свободный стул. – Особых яств, увы, предложить не можем, но чем богаты, как говорится.
– Ничего страшного, – отмахнулся Голстейн, садясь за стол, – я привык к простой армейской еде.
Свейне на правах хозяйки наполнила его тарелку, и некоторое время все молчали, сосредоточившись на работе ложками.
– Думаю, мне стоит принести вам свои извинения, генерал, – заговорил Лажонн, наконец. – Тогда, при нашей встрече, я определенно погорячился.
– Ничего страшного. Я прекрасно понимаю, что вы, как отец, чувствовали в тот момент, когда я приложил лезвие ножа к шее вашей чудесной дочери. Так что я не в обиде.
– Траська тогда, помнится, даже подштанники обмочила, – усмехнулся Лажонн, – а теперь считает происходящее величайшим приключением всей своей жизни!
– И не она одна, кстати! – рассмеялась Свейне, не уточнив, правда, что именно она имеет в виду – приключение или подштанники.
– Ее Святейшество хлопотала за вас, генерал, – кивнул на женщину Лажонн, – и я готов забыть прошлые обиды. Волею судеб мы все сейчас оказались в одной лодке, и перед нами стоят куда более сложные и масштабные задачи, нежели сварливое выяснение личных отношений.
– Я только за! – Голстейн подхватил со стола кружку с чаем и, изобразив ею тост, сделал большой глоток. – Разлад в собственном войске – вернейший путь к поражению.
– Это, конечно, верно, генерал, – Лажонн поскреб бороду, – но есть ли у вас хоть какие-то соображения насчет того, как нам теперь проложить путь к успеху?
– Тут мне понадобятся дополнительные сведения о планах Гвенна и его шайки, – Голстейн сразу же посерьезнел. – Только понимая намерения противника, мы сможем попытаться ему противодействовать.
– Я все вам покажу.
Капитан поднялся из-за стола и направился к ведущей в кабину лестнице, а Свейна начала собирать со стола пустую посуду, и роль домохозяйки ее, похоже, ничуть не тяготила.
Вернувшись, Лажонн расстелил на скатерти подробную карту Кверенса и его окрестностей.
– Замысел не особо мудреный, – начал объяснять он. – Головной эшелон войдет в город через главные ворота. Перегородить их все равно толком не получится, створки там выполняют больше декоративную, нежели защитную функцию.
– Что верно, то верно, – согласно кивнул Голстейн, который в свое время потратил немало нервов, тщетно пытаясь переубедить архитекторов, занимавшихся планировкой города. – С некоторых пор все настолько уверились, что на Кверенс никто попросту не посмеет напасть, что совершенно перестали задумываться о его безопасности.
– Некоторые зигзаги судьбы предвидеть не дано никому, даже Братьям! – хмыкнул Лажонн, продолжая водить пальцем по карте. – Примерно на полпути к центральному вокзалу караван резко повернет направо. Здесь расположены склады, и проломить их легкие навесы не составит большого труда.
Капитан покосился на стоявшего рядом Голстейна.
– Мы хорошо изучили ваши прошлые уроки, генерал. И сделали выводы.
– Похвально, – сухо отозвался тот, отдавая должное дерзости плана. Он и сам не смог бы придумать лучше.
– Проехав через складской квартал, караван выйдет на центральный проспект, откуда открывается прямая дорога к дворцу, – Лажонн хлопнул ладонью по карте и выпрямился. – Остальное, думаю, понятно и без лишних пояснений.
– Вы намереваетесь атаковать Императорский Дворец?! – Свейне потрясенно распахнула глаза. – Я полагала, что речь идет лишь о демонстрации силы, не более.
– Превращенный в щебень дворец – весьма впечатляющая ее демонстрация, даже повторять на бис не придется, – Голстейн подпер подбородок рукой. – И все мы знаем, что Авруму такое вполне по силам. Вопрос лишь в том, решится ли Гвенн отдать подобный приказ, и согласится ли Вальхем его выполнить?
– То, что Гвенн не отступится – это совершенно точно! – Лажонн помотал головой. – Но вот на парня, как мне кажется, еще можно повлиять. Но тут нужна возможность, чтобы к нему подобраться, и время, чтобы его разговорить, подобрать убедительные аргументы…
– Пока Вальхем на борту у Гвенна, он для нас недоступен, – констатировал генерал. – По большому счету возможность пересечься с ним нам теперь представится только уже на Дворцовой Площади.
– Но время! – Свейне скептически поджала губы. – Кто ж нам его даст?!
– Не будьте столь категоричной, Лирсида, – пробормотал Голстейн, задумчиво изучая разложенную перед ним карту. – Честно говоря, я, как и вы, не вижу возможности нашего противника победить, но если речь идет о том, чтобы его всего лишь задержать, то тут у меня есть кой-какие идейки.
Он вскинул голову и оглядел остальных заговорщиков, застывших в напряженном ожидании.
– Ведь всегда проще разрушить планы врага, – усмехнулся генерал, – когда ты находишься внутри них, не правда ли?

* * *

Выдвинувшиеся на Кверенс караваны не жалели угля, опасаясь, что прибывший в столицу раньше них Голстейн предупредит Братьев, и они успеют принять меры, способные сорвать всю их операцию. Вырывавшиеся из труб столбы густого черного дыма тянулись за эшелонами точно развевающиеся на ветру пряди вороных волос. И уже утром третьего дня этой бешеной гонки на горизонте показались шпили имперской столицы.
– В соответствии с исходным планом Гвенн заходит первым, – пояснял Лажонн, держась одной рукой за штурвал и время от времени выглядывая в окно. – Он сносит ворота, если они окажутся закрыты, а затем и складские ангары проламывает. Мы заходим следом, сохраняя безопасную дистанцию. Кто знает, вдруг у него что-то не заладится. Питти замыкает.
– А не пора ли нам этот исходный план слегка подкорректировать? – с немного напряженным смешком поинтересовалась Трасси.
Обстановка в кабине к этому моменту чуть ли не искрила, наполняя кровь адреналином. Да, в кабинах других эшелонов, думается, царила точно такая же нервозная атмосфера, но здесь, на «Хорраме» к ней примешивался явный привкус предательства.
Голстейн не раз слышал, как Лажонн спорил с дочерью по этому поводу и сам едва сдерживался, чтобы не выскочить из каюты и не присоединиться к перепалке. Вот тогда бы он точно заработал себе еще одну порцию рукоприкладства от капитана.
– Хочешь считать себя предателем – твое право! – выкрикивала Трасси. – Но сам посуди, кого ты предал-то? Горстку авантюристов, ослепленных манией собственного величия?! Чья авантюра вполне может разрушить сложившийся порядок и повлечь за собой хаос, что унесет сотни и тысячи жизней?! Разве не ты сам так говорил?! А наше бездействие, оно не стало бы предательством по отношению к этим людям?!
– Как возможно предать того, кто даже понятия не имеет о твоем существовании?! – парировал Лажонн, но как-то неуверенно и вяло.
– Хорошо, на незнакомых людей нам наплевать, допустим, – не отступалась Трасси. – Но как быть с твоими собственными убеждениями? Разве не ты приложил столько сил, чтобы добиться действующих между Лигой и Империей договоренностей? На это тебе тоже наплевать? И на мать?
– Она-то тут каким боком?
– Я же помню, как она, уже перед самой смертью говорила, что теперь может отпускать нас в рейс, не переживая, вернемся ли мы из него живыми. Что наконец-то мы дожили до времен, когда на просторах великой Пустыни воцарился мир и порядок, – девчонка запнулась, и Голстейн услышал, как она всхлипывает. – А если мы позволим Гвенну все это разрушить, то мы, выходит, предали и ее?!
Окончания разговора генерал тогда не слышал, поспешив вернуться в свою каюту, пока его не разоблачили. И вот сейчас, когда впереди вырастали крыши и стены Кверенса, настал момент истины, должный показать, какое решение принял в конечном итоге Лажонн.
– Не спеши, Траська, – он качнул поднятым указательным пальцем. – Если мы сорвемся слишком рано, Гвенн может догадаться, что именно мы замыслили, и отправить за нами в погоню Аврума. И тогда нам точно несдобровать. Не спеши, всему свое время.
– Но все равно, надо хотя бы подготовиться.
– Ну, коли тебе так неймется…
– Да я просто не могу спокойно стоять тут и дожидаться нужного момента! – вспылила Трасси. – Уж лучше я буду что-нибудь делать, пусть даже бесполезное.
– Хорошо, – кивнул Лажонн, обернувшись на дочь с улыбкой. – Начинай пока снимать замки и будь готова к расстыковке. Когда придет время – я дам два коротких гудка, прощальный сигнал. Вот тогда отцепляй и махни мне рукой, когда все будет готово.
Трасси крутанулась на месте и умчалась в хвост эшелона, грохоча по коридору своими ботинками.
– Ей помочь там не нужно? – поинтересовался Голстейн.
– Справится, не маленькая, – проворчал капитан. – А вот вам лучше бы спуститься на кухню. Кто знает, вдруг какие нежданные гости пожалуют.
Свейне, согласно кивнув, развернулась и вышла в коридор, но Голстейн остался стоять на месте.
– Что-то не так, генерал? – покосился на него Лажонн, не переставая аккуратно работать штурвалом.
– Вы так настойчиво пытаетесь выгнать всех нас из кабины…
– Что?.. – опешил старик. – Вы… вы что, меня подозреваете?!
– Увы, жизнь научила меня не доверять никому, – Голстейн развел руками. – Так что я лучше здесь подожду. А с незваными гостями мы уж как-нибудь управимся. С нами прокатятся, в конце концов, ничего страшного.
– Вот и Траська во мне сомневается, – вздохнул Лажонн, – все боится, что я приму сторону Гвенна.
– И у нее есть на то основания?
– Мы с Гвенном уже, почитай, сто лет как знакомы, и когда-то наши отношения с полным на то основанием можно было назвать дружбой, но сейчас… Когда он увлекся плетением интриг, когда его с головой захлестнуло тщеславие и жажда власти, он стал совсем другим человеком, с которым мне сложно найти даже отдельные точки соприкосновения. От нашей дружбы уже давно ничего не осталось. Если его не остановить, он может утащить с собой в могилу еще очень и очень многих. Этого я допустить не могу. Я не хочу видеть, как мой бывший друг превращается в монстра с окровавленными руками! Кроме того…
– Что-то еще?
– Я никогда не смогу обмануть или подвести Траську! – рука Лажонна легла на подающий сигнал рычаг. – Если мы начнем предавать самых близких нам людей – то грош нам всем цена!.. Ну все, пора!
Он два раза резко дернул за рычаг, и по ушам Голстейна ударил пронзительный рев гудка.
Рубикон был перейден. Окончательно и бесповоротно.
– Ну же, Траська, давай, не томи! – Лажонн высунулся в окно, глядя назад и ожидая сигнала дочери.
Он немного сбавил ход, чтобы облегчить ей работу, и теперь им оставалось только ждать, пока рыжая девчонка не разъединит сцепной механизм, скрепляющий две секции «Хоррама».
Разумеется, отстыковать весь эшелон от остального каравана было бы несравненно быстрей и проще, но провернуть подобное незаметно для окружающих представлялось малореальным. А у себя на борту они могли творить почти все что угодно, не привлекая постороннего внимания. Трасси еще накануне отсоединила протянутые между секциями шланги, так что сейчас ей оставалось доделать совсем немного.
Кроме того, Голстейн помнил, насколько более шустрым стал в прошлый раз Правительственный Эшелон, лишившись своей роскошной пассажирской половины. Ну а «Хоррам», считавшийся едва ли не самой быстрой машиной на просторах пустыни, избавившись от лишнего груза, должен был и вовсе превратиться в бешеную комету, что позволит им выиграть столь необходимое время…
– Ай, молодец, Траська! Ай, умница! – капитан выбрался из окна, отряхивая песок с головы. – Ну все, понеслись!
Он до упора толкнул вперед рычаг хода, отчего эшелон вздрогнул и завибрировал, словно проснувшись и потягиваясь после долгой спячки. Голстейн почувствовал, как пол начинает уходить у него из-под ног, и поспешно ухватился за поручень, чтобы на завалиться назад. Он еще никогда не видел, чтобы эшелон набирал скорость столь стремительно, Лажонн имел все основания гордиться своим «Хоррамом»!
В коридоре послышались приглушенные чертыхания, и в кабину заглянула Леди Свейне, которой приходилось чуть ли втаскивать себя в дверь, настолько энергичным было ускорение.
– Что происходит?! – они прислонилась к стене, переводя дух.
– Нравится? – воскликнула влетевшая следом за ней Трасси. – Видали, как мы можем!
Девчонка подскочила к окну и высунулась наружу, наслаждаясь бьющим в лицо ветром. Ее огненно-рыжие волосы разметались и хлестали ее по спине, точно самый настоящий язык пламени.
– Держитесь крепче! – окликнул их Лажонн, и «Хоррам», заложив плавную дугу, нырнул в прогалину между двух пологих дюн. – Пройдем немного стороной. Чем позже Гвенн нас заметит и сообразит, в чем дело, тем лучше.
– Разумно! – в данной ситуации Голстейн предпочел положиться на богатый опыт капитана. – Нам хватает времени? Мы успеваем?
– О! С запасом! – рассмеялся капитан. – Еще и чайку попить можно! Теперь главное – вовремя затормозить! Ну и не угодить под стрелы обороняющей Кверенс Имперской Гвардии.
– Они не идиоты, – заверил его Голстейн, хотя полной уверенности в благополучном исходе не испытывал и сам. – Одинокий эшелон, пытающийся штурмовать столицу Империи – это слишком безумно. Они наверняка постараются сперва разобраться в ситуации, прежде чем палить во все подряд… Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Есть только один способ проверить… – проворчал Лажонн, налегая на штурвал.

Гарнизон Кверенса был поднят по тревоге рано утром, когда только-только показавшееся из-за горизонта солнце высветило три поднимающихся над пустыней густых пыльных шлейфа. Приближение к городу сразу трех караванов могло трактоваться одним-единственным образом – атака Лиги Перевозчиков на столицу началась!
Поскольку внезапное появление на сцене Аврума могло только деморализовать войска, секрета из того факта, что на стороне бунтовщиков выступает могущественный демон, Братья предпочли не делать. Все солдаты были должным образом проинформированы и получили четкий приказ – в столкновение с черным монстром не вступать! Эффекта это, скорей всего, никакого бы не дало, а потерять ни за что ни про что верных бойцов представлялось откровенно безрассудным.
Поэтому на стенах остался дежурить только небольшой наряд лучников, тогда как остальные силы сосредоточили вокруг дворца. Дальше отступать было все равно некуда.
Тревожное ожидание, впрочем, вскоре сменилось легким недоумением, когда один из пыльных хвостов исчез, но ему на смену появился другой, более тонкий, двигавшийся чуть в стороне от основной группы и приближавшийся необычайно быстро. Спустя какое-то время стало ясно, что вперед вырвался одинокий эшелон, на всех парах мчащийся к главным воротам Кверенса.
Фреггейл, облаченный в боевые доспехи, поднялся на одну из сторожевых башен и долго всматривался в плывущие над песками серые султанчики, после чего задумчиво пробормотал:
– Либо это часть хитрого замысла, мне непонятного, либо в планы бунтовщиков вкрался какой-то неучтенный фактор.
– Это может быть эшелон, на котором находится тот самый демон! – предположил стоявший рядом с ним офицер. – И он выдвинулся вперед, чтобы расчистить дорогу для остальных.
– Если так, то почему остановился караван, в составе которого он двигался? И почему он выбрал такой окольный маршрут, стараясь держаться в стороне от основной группы? – Фреггейл вытянул руку в сторону приближавшихся пыльных столбов. – Тут явно что-то нечисто!
– Вы отступите во дворец, Ваше Величество?
– Вот еще! – возмущенно фыркнул юный монарх. – Тут столько всего интересного намечается, а вы предлагаете мне все веселье пропустить? Ну уж нет, я намерен досмотреть этот спектакль до самого конца!
– Это может быть опасно!
– Если тот демон, о котором докладывал генерал Голстейн, обрушит на нас всю свою мощь, то безопасных мест в округе вообще не останется! Ну а здесь и сейчас намечается что-то любопытное, что вполне способно перекроить все мыслимые планы. Так что я остаюсь.
– Я понял, Ваше Величество! – смутившийся офицер отступил в сторону, а Фреггейл продолжил всматриваться в приближающийся эшелон.
Когда до городской стены оставалось всего несколько сотен метров, машина сбавила ход, и из оседающего облака пыли проступили ее контуры, изумрудно-зеленые с блестящей латунной окантовкой. Утреннюю тишину пронзили три коротких гудка.
– Это же «Хоррам»! – недоуменно нахмурился Фреггейл. – Тот самый эшелон, на котором прятался тот мальчишка, Вальхем, и подчиняющийся ему демон!
– Не эшелон, а только его половина! – офицер стражи выглядел ничуть не менее озадаченным. – И он нас приветствует! Я ничего не понимаю!
– То есть грузовую секцию они где-то по дороге потеряли? Хм-м, – приняв решение, Фреггейл резко развернулся и крикнул, перегнувшись через парапет: – Открывайте ворота! Быстро!
– Но зачем, Ваше Величество?!
– Демон прятался в грузовом трюме, а раз трюма сейчас нет, то и Аврума сейчас ждать не стоит, – темноволосый Брат указал на неспешно приближающийся шипящий и ухающий эшелон. – Давайте посмотрим, кто к нам прибыл, а потом уже сообразим, что делать дальше.
Суетящиеся внизу работники едва успели снять засовы, когда «Хоррам» ткнулся в тяжелые окованные железом створки своим мощным отвалом. Люди поспешно бросились врассыпную, когда ворота с грохотом распахнулись, высекая из мостовой снопы искр. По брусчатке загремели вывороченные из дубового полотна массивные гвозди и целые металлические пластины.
«Хоррам» степенно въехал под каменный свод и остановился так, что передняя его часть оказалась внутри, уже на Досмотровой площади, а хвост остался торчать снаружи. Все вокруг заполонило поднимающимся из труб дымом. Послышалось громкое шипение стравливаемого пара.
– Не стрелять! – крикнул Фреггейл, увидев, как занимают позиции изготовившиеся лучники.
Что-то заскрипело, потом коротко лязгнуло, и на верхней палубе эшелона откинулась крышка люка.
– А если кто все же выстрелит, – донесся из его глубин знакомый резковатый голос Голстейна, – то я его потом найду и лично руки поотрываю!

Фреггейлу потребовалось приложить определенные усилия, чтобы пробиться через заслон собственной охраны к спускающимся по трапу эшелона путешественникам. Первым вышел генерал, чтобы успокоить солдат и гарантировать, что никто более не держит «Хоррам» на прицеле, и только следом за ним показались остальные. При виде Леди Свейне, которой Голстейн галантно подал руку, по рядам собравшихся пробежал ропот. Многие по-прежнему считали, что она уже давно сошла в могилу, казненная по приказу Братьев, и явление перед их взорами живого воплощения самой гонимой и преследуемой ереси стало для них настоящим шоком.
Тем не менее, она вместе с Лажонном и Трасси остановилась позади Голстейна, обозначив тем самым свое место в нынешней табели о рангах. В данный момент от нее мало что зависело.
– Генерал! – подошедший к ним Фреггейл вытянулся перед ним по стойке «смирно», демонстрируя свое уважение. – Искренне рад видеть вас живым и… – он запнулся, рассматривая его заросшее щетиной помятое лицо, – и более-менее невредимым!
– Рад служить, Ваше Величество! – Голстейн учтиво поклонился, и его неказистый внешний вид, надо сказать, ничуть не отразился на выверенности манер.
– Ваше Святейшество, капитан, – Брат-Император обратил внимание на его спутников, – и… юная леди?
– Моя дочь, Трасси, – Лажонн прижал слегка оробевшую девчонку к себе.
– Очень приятно! – кивнул Фреггейл, снова повернувшись к Голстейну. – У меня на языке крутится тьма вопросов, но, увы, времени на пространные беседы у нас сейчас нет. Так что докладывайте, генерал. Кратко и по существу.
– Мой план провалился, – если уж вырывать больной зуб, то делать это следует резко. – Меня схватили, и только благодаря помощи Леди Свейне и капитана Лажонна мне удалось бежать.
– Прискорбно.
– Сказать по правде, моя затея с самого начала была обречена на неудачу, – Голстейн вздохнул, – поскольку Аврум – не демон. Он – машина. И вся демонология тут летит к чертям.
– Вот как? – Фреггейл перевел удивленный взгляд на Свейне.
– Все верно, – кивнула та, подтверждая слова генерала.
– Да, он подчиняется Вальхему, – продолжал Голстейн, – так что расчет на то, что демон сгинет, лишившись хозяина, оказался ошибочен. Да и подобраться к мальчишке мне все равно так и не удалось. В итоге все стало только хуже.
– Хуже, лучше… – отмахнулся Фреггейл. – Нам все равно не с чем сравнивать. Лучше поясните, что задумала Лига.
– По плану капитана Гвенна, возглавляющего поход, караваны должны прорваться на центральную площадь и там, после демонстрации разрушительных возможностей Аврума, Лига намерена потребовать пересмотра всех соглашений с Империей, – генерал поскреб заросшую щетиной щеку. – Хотя, на мой взгляд, более уместно было бы говорить о полной капитуляции.
– Ишь, размечтались! – выкрикнул кто-то из стоявших вокруг солдат.
– Можете мне поверить, – покачал головой Голстейн, – когда они выложат на стол имеющиеся у них козыри, то иного выбора у нас просто не останется. В противном случае Кверенс может быть просто стерт с лица земли. И это не преувеличение.
– Какие у нас есть варианты? – прервал Фреггейл затянувшуюся паузу.
– Единственная наша надежда, – обреченно констатировал Голстейн, – переубедить Вальхема. Отсечь его от остальных членов Лиги, и попытаться объяснить ему, что он принял неправильную сторону.
– И как именно вы предполагаете его отсечь?
– Весь план Гвенна построен в расчете на стремительную атаку, на прорыв караванов прямиком на дворцовую площадь, где Лига в его лице продиктует нам свои условия, но вот застрявший прямо в воротах «Хоррам» спутает все его карты, – Голстейн кивнул на еще выпускающий струйки пара эшелон за своей спиной. – Такая потеря темпа для него неприемлема. Насколько я успел изучить Гвенна, он человек осторожный, но упрямый. Если уж он принял какое-то решение, то будет переть буром, не останавливаясь ни перед чем. Лишенный возможности передвигаться дальше на караванах, он пойдет пешком.
– Легкой прогулки я ему не обещаю, – хмыкнул Фреггейл.
– Не забывайте, Ваше Величество, на его стороне еще и Аврум, которому все наши стрелы и баррикады нипочем. Задача состоит в том, чтобы демона пропустить вперед, не пытаясь ему противодействовать, а вот остальных бунтовщиков задержать. Убивать их не нужно, достаточно просто замедлить их продвижение. Когда Вальхем окажется один, у нас будет шанс его образумить.
– И кто же возьмет на себя эту миссию?
– Уж всяко не я, – покачал головой генерал и отступил в сторону, представляя своих разношерстных спутников. – Но своих друзей-то он должен хотя бы выслушать?
– Несколько шаткий план, вы не находите, генерал? – Фреггейл был вовсе не в восторге от столь зыбкого замысла. – Мы надеемся тут, мы ожидаем здесь… У нас есть хоть что-то осязаемое, на что мы можем положиться, или же вся наша стратегия – всего лишь крепость из речного песка?
– Караваны уже на подходе! – донесся крик дозорного со стены.
– Мы уже очень скоро это выясним, – подвел Голстейн краткий итог их обсуждению. – Ну а сейчас, я думаю, нам всем лучше поспешить на дворцовую площадь.
– Согласен! – кивнул Фреггейл и обернулся к сопровождавшему его офицеру. – Подайте лошадей мне и этим уважаемым людям. Солдатам прикажите в прямое столкновение не вступать, демона пропустить, остальных бунтовщиков по возможности затормозить.
– Ясно! Будет исполнено! – боец крутанулся на каблуках и немедленно начал отдавать распоряжения.
Уже через минуту им подвели нескольких лошадей, и Фреггейл буквально взлетел в седло своего вороного жеребца, бока которого лоснились почти так же, как и его черные доспехи. Следом за ним своего скакуна оседлал и Голстейн.
– Но я не умею ездить верхом! – воскликнула Леди Свейне, немного испуганно глядя на гнедую кобылу, которую ей подвели.
– Ничего особо сложного, – прокряхтел забирающийся в седло Лажонн. – Все же проще, чем эшелоном управлять.
Один из солдат подхватил Трасси и усадил ее позади отца.
– Эх, женщины! – вздохнул Голстейн и, наклонившись, протянул Свейне руки. – Хватайтесь!
– Что… что вы задумали?! – залепетала женщина, тихо ойкнув, когда генерал подхватил ее и боком усадил перед собой. – Мне не пристало…
– Мы готовы, Ваше Величество! – отрапортовал он, не обращая внимания на жалобы своей пассажирки. – Ведите нас!
Фреггейл тронул жеребца, и небольшая конная процессия в сопровождении подразделения охраны нырнула в ближайший переулок, чтобы дворами обойти баррикады, возведенные защитниками столицы на центральных улицах Кверенса.

* * *

– Капитан! – в люк просунулась взъерошенная голова дежурившего на верхней палубе помощника. – Въезд в город закрыт!
– Ворота – не проблема! – отмахнулся Гвенн. – Они там хлипкие, вынесем и даже не заметим.
– Тут дело не в воротах, тут проблема посерьезней!
– Что за проблема-то?
– «Хоррам».
– И что с ним?
– Сами взгляните! – помощник отступил в сторону, предлагая Гвенну подняться наверх.
Тот коротко чертыхнулся, еще раз обежав взглядом показания приборов. Три дня гонки в таком бешеном темпе не прошли бесследно, и техника уже начинала сдавать, какие-то течи и мелкие неисправности приходилось чинить едва ли не ежечасно.
Убедившись, что машина протянет несколько минут без его пригляда, Гвенн поставил к штурвалу помогавшего ему старшего сына и затопал по трапу.
– Вот, полюбуйтесь! – помощник вытянул вперед руку, указывая на приближающиеся белокаменные стены Кверенса. – Этот мерзавец Лажонн остановил свой эшелон прямо в воротах, перегородив нам путь.
– Вот же гнида продажная! – прорычал Гвенн, вцепившийся в поручни с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.
И было отчего прийти в ярость. Потеря одного из караванов и так уже здорово подпортила расклад, а новая напасть грозила и вовсе отправить весь их замысел псу под хвост.
Запиравшие арку ворота и в самом деле не отличались особой монументальностью. Любой эшелон легко превратил бы их в груду обломков, даже не поцарапав своего отвала. Но вот убрать оттуда «Хоррам», превратившийся в пробку на их пути, представлялось задачей нетривиальной. Да и попытка таранить стены наверняка закончится крайне печально. Караванам так или иначе придется остановиться хотя бы для того, чтобы решить, что делать дальше. И тут велик шанс попасть под стрелы обороняющих столицу войск. Судя по всему, придется досрочно задействовать свой главный козырь.
– Зараза! – выругался Гвенн еще раз, озадаченно проведя ладонью по лысине. – Позови сюда Вальхема. И сбавьте ход, надо сперва сообразить, как мы будем теперь выкручиваться.
Слегка запыхавшийся мальчишка показался на палубе уже через минуту.
– Что случилось? Почему мы затормозили?
– Смотри, – Гвенн положил ему руку на плечо и развернул вперед. – Видишь, там в воротах стоит передняя секция «Хоррама»? Она перегородила нам дорогу, и просто въехать в Кверенс так, как мы предполагали ранее, уже не получится.
– Я могу его уничтожить! – предложил Вальхем. – Порежу на мелкие кусочки и все дела.
– Эм-м-м, – Гвенн мысленно рассмотрел это предложение под разными углами и с сожалением покачал головой, – неудачная идея.
– Почему?!
– Если взорвется котел, то он может разнести всю арку, и тогда через образовавшийся завал нам уже точно никак не пробиться. Да и ты сам пострадать можешь. Ты лучше рядом в стене дыру проделай.
– Большую?
– Не очень. Такую, чтобы люди через нее пройти могли.
– Хорошо, сделаю! – кивнул Вальхем, невероятно воодушевленный и гордый тем, что ему доверили возглавить штурм.
– А если имперские солдаты будут огрызаться, то объясни им доходчиво, что они не правы.
– Мы договаривались, что я не стану никого убивать! – мальчишка вскинул голову и обеспокоенно посмотрел в лицо Гвенну.
– Я помню, – кивнул тот. – Вот только имперцам на твое миролюбие наплевать. Они будут пытаться тебя убить.
– Да пусть пытаются сколько угодно! Их стрелы нам с Аврумом нипочем!
– А нашим ребятам, которые пойдут за вами следом? Они-то не бессмертные! О них ты подумал?
– Ну… ладно, я попробую что-нибудь придумать.
– Вот и отлично! – Гвенн хлопнул его по спине. – Я, вообще, полагаю, что защитники сами разбегутся, едва ваз увидят, тебе даже делать ничего не придется. Так что готовьтесь выгружаться. Мы ненадолго остановимся, чтобы вы могли выбраться, а потом двинемся за вами.
– Останавливаться необязательно! – Вальхем тряхнул головой. – Мы и на полном ходу спрыгнуть можем!

Загрохотавшая створка люка поползла вверх, впустив в трюм порыв наполненного пылью ветра. Струи песка обвились вокруг темной громады Аврума, скользя по его чешуйчатым лапам.
– Нам пора отправляться, – пояснил Вальхем, проверяя, насколько плотно сидит боевой браслет на его правой руке. – Война ждет.
– Ты же говорил, что война давно закончилась, – голос Аврума заполнил помещение, перебивая рев ветра и лязг бешено вращающихся колес, – разве нет?
– То была твоя война, но сейчас мы отправляемся на мою персональную, а она только-только начинается! – Вальхем обернулся. На его губах играла довольная ухмылка. – Работы хватит всем, не беспокойся. Твои таланты еще пригодятся!
– Ты взял с меня обещание никогда и никого больше не убивать! – Аврум вовсе не разделял его оптимизма. – Я не могу нарушить данное однажды слово! Иначе моим клятвам более не будет веры!
– Мне показалось, или ты испытываешь… жалость?! – лицо мальчишки скорчилось в насмешливо-страдальческой гримасе. – Ты сострадаешь тем мерзавцам, что убили мою семью?! Тем, кто колесами эшелонов цинично вкатал в грязь защитников Цигбела?!
– В любом преступлении всегда есть виновник и жертва, – продолжил вещать Аврум полностью лишенным эмоций голосом, – но не стоит записывать в их число поголовно всех, кто имел к произошедшему хоть малейшее отношение!
– Кто прав, а кто виноват – это мы потом разберемся, – убедившись, что браслет сидит как надо, Вальхем подступил к черному монстру. – Сейчас нам нужно расчистить дорогу для остального отряда. Если для тебя это так важно, то кого-то убивать необязательно, достаточно припугнуть. Так лучше?
– Да, конечно!
Аврум приподнялся на передних лапах, и струящиеся черные ленты на его груди разошлись в стороны, открывая вход во внутренний кокпит. Вальхем машинально провел руками по волосам и шагнул внутрь.
Он еще помнил, как страшил его этот шаг в самый первый раз, там, в лесу, когда Аврум впервые продемонстрировал свою силу. Но сейчас погружение в его обволакивающий кокон, такой комфортный и даже… уютный воспринималось как окунание в приятную теплую ванну.
Черные ленты сплелись обратно, образовав монолитную стену и надежно запечатав вход, и вокруг Вальхема вспыхнула окружающая панорама. Руки Вальхема легли в удобные ложементы, позволявшие управлять всем доступным вооружением всего лишь одним движением пальца. Впереди он видел башни Кверенса, поднимающиеся за крепостной стеной, и крохотные фигурки солдат, выглядывающие в бойницы промеж ее каменных зубцов.
Внезапно Вальхем рассмеялся, заливисто и громко. Он вдруг почувствовал себя сказочным великаном, которому достаточно одного взмаха руки, чтобы обратить в пыль игрушечные домики лилипутов, возомнивших себя властителями мира. Некогда грозная Империя превратилась для него в скопище испуганно суетящихся муравьев, неспособных ничегошеньки противопоставить мощи подчиняющегося ему Аврума. Вальхем ощутил себя почти богом, в чьей власти было решать – кого казнить, а кого миловать, и пьянящее ощущение беспредельного могущества и абсолютной власти над копошащимися пред ним человечками захлестнуло его с головой.
Ну что, Кверенс, пришло время платить по старым счетам!
– Я готов! – решительно заявил он, не переставая улыбаться. – Прыгай!
Не издав ни единого звука, Аврум мягко толкнулся лапами и уже через секунду мчался рядом с караваном, глотая пустыню огромными упругими прыжками. Панорама крепостной стены начала наползать на Вальхема, обрастая деталями и подробностями.
– Поскольку главные ворота заблокированы, то мы должны сделать рядом с ними новый проход, – объяснил задачу Вальхем и навел прицельную метку на участок стены справа от арки. – Примерно вот здесь. Давай!
– Сверху на гребне находятся люди, – возразил Аврум, и несколько голубых меток подсветили изготовившихся к стрельбе лучников. – Если стена обрушится, то они могут пострадать и даже погибнуть.
– Какой же ты… щепетильный! – почти взмолился мальчишка. – Муху обидеть боишься!
– Люди – не мухи!
– Хорошо, хорошо! Но ты можешь их хотя бы припугнуть, чтобы они разбежались и не мешали нам делать свое дело?
– Да, это возможно. Но сперва нам придется подобраться поближе, чтобы никого ненароком не задеть.
– Так чего мы ждем? Гони!
Аврум вздрогнул, и Вальхем почувствовал, как его тело вжало в ложемент, когда черный монстр резко рванул вперед. Мальчишка чуть повернул голову и увидел, как стремительно уменьшается оставшийся позади эшелон Гвенна. Аврум был просто невероятно быстр!
– Я слегка поджарю верхушки каменных зубцов на стене, – предложил тот, отметив новые цели, – и люди, если они достаточно благоразумны, постараются убраться оттуда как можно скорее.
– Годится. Давай!
Чешуя Аврума словно вскипела, топорщась вздыбившимися чешуйками, из-под которых выскользнули оплетенные паутиной бледных разрядов шипы.
Воздух пронзила очередь громких трескучих щелчков, и от опаленных кирпичей в стороны полетели искрящие раскаленные осколки. Все потонуло в дыму и криках, сквозь которые с трудом пробивались отдаваемые приказы об отступлении. Не желая лишний раз испытывать судьбу, бойцы посыпались по лестницам вниз. Несколько стрелков, дежуривших на сторожевой башне, все же остались на местах, хотя вид быстро приближающейся черной точки, за которой вздымался густой пыльный шлейф, непроизвольно заставлял их нервно переминаться с ноги на ногу, постепенно перемещаясь к ведущему вниз люку.
– Гребень стены чист! – доложил Аврум.
– Вот и отлично! – Вальхем вернул на место прицельную метку. – Давай-ка сделаем здесь небольшую калитку.
По спине Аврума снова прокатилось оживление, когда одни чешуйки опускались, скрывая ненужные более разрядники, а другие, наоборот, отходили в стороны, выпуская на свет более сокрушительное оружие.
Вальхем почувствовал, как его тело окатило щекочущей и колкой волной высвобождаемой энергии, и обзорный экран полыхнул ослепительной лиловой вспышкой, столь яркой, что перед его глазами еще несколько секунд плавали желтые пятна.
– Калитка готова! – прокомментировал Аврум полученный результат, и Вальхем, слегка проморгавшись, смог, наконец, разглядеть, что у них вышло.
Чуть правее главных ворот в белоснежной крепостной стене зияла огромная дыра, метров трех в диаметре, обрамленная темными пятнами копоти. Те немногие защитники Кверенса, кто этому моменту еще находился на местах, с криками бросились врассыпную.
Путь был свободен!
Оставшийся путь Аврум проделал уже неспешно, ожидая, пока его нагонят караваны. Кроме того, следовало дать немного остыть оплавленным камням проломленной кладки, чтобы люди не обожглись, когда будут через них перебираться.
Подойдя к стенам, монстр остановился, выпустив Вальхема из своего чрева. Где-то наверху тонко зазвенела спущенная отчаянным смельчаком тетива, и его стрела полыхнула короткой вспышкой, бесследно сгинув в куполе защитного поля, накрывавшего Аврума и всех, кто находился рядом с ним. Вальхем только коротко усмехнулся и приосанился, встречая подходившие к ним караваны.
– Все как вы и заказывали, капитан! – коротко отчитался он перед сбежавшим по трапу Гвенном. – Не думаю, что теперь кому-нибудь придет в голову попытаться нас остановить после столь наглядной демонстрации наших возможностей.
– Потрясающе! Просто потрясающе!
Гвенн выглядел немного странно. С одной стороны, он буквально фонтанировал воодушевлением, переполнявшим его при виде учиненного Аврумом погрома. С другой – он определенно робел перед щуплым мальчишкой, у которого в подчинении и находились столь могущественные силы. Одно дело – слушать чужие россказни, и совсем другое – наблюдать все воочию, понимая, что ты только что ввязался в крайне опасную игру, способную в любой момент выйти из-под контроля и самого тебя играючи превратить в горстку пепла.
– Дорога свободна! – Вальхем кивнул на еще дымящуюся дыру у себя за спиной. – Что дальше?
– Мы идем к Дворцу! – Гвенн решительно рубанул воздух рукой. Ни в коем случае нельзя проявлять слабину на глазах обступивших тебя соратников. – Вы же с Аврумом идите вперед и, если обнаружите какие-нибудь препятствия, то избавьтесь от них! Теперь нас уж точно ничто и никто не остановит!
– Договорились! – парень отступил назад, к черному чудовищу, вся спина которого ощетинилась вставшими дыбом чешуйками. Аврум держал наготове все свои органы чувств и средства поражения, чтобы немедленно отразить любую возможную атаку. – Карта у меня есть, дорогу я знаю. Вы, главное, не отставайте. Увидимся на дворцовой площади!
Зрелище того, как выпущенные Аврумом щупальца буквально затягивают Вальхема в чрево демона, заставило многих отвернуться, спешно зажимая ладонями рот. Кто-то, возможно, даже пожалел, что связался с настолько чудовищными сущностями, чьи жуткие образы еще долго будут преследовать несчастных в кошмарных снах. Но теперь, явившись под стены Кверенса, отступать было уже поздно. Иначе имперские мастера пыточных дел потом быстро и доходчиво объяснят, что все предыдущие страхи были лишь бледной тенью настоящего страдания. Оставался лишь один путь – вперед, к Императорскому Дворцу, где все, наконец, и решится.
Запрыгнувший через пролом черный чешуйчатый монстр мгновенно обратил в паническое бегство тех немногих, кто еще оставался на Досмотровой площади. Сориентировавшись, Вальхем направил Аврума в ближайший переулок, выходящий на проспект, что тянулся до самого Дворца. По первоначальному плану караваны должны были выехать на него несколько дальше, через склады, но сейчас, когда вся стратегия полетела к чертям, изначальные замыслы приходилось перекраивать буквально на ходу.
Но едва они выскочили на проспект, как путь им преградила масштабная баррикада из бочек, ящиков, мешков с мусором и нескольких поставленных поперек дороги телег.
– Ужас-то какой! – в притворном испуге воскликнул Вальхем. – Они что, всерьез намеревались остановить нас при помощи груд камней и досок?!
– Простого человека такая преграда определенно задержит, причем существенно, – пояснил Аврум, вовсе не разделявший оптимизм своего пассажира.
– Так снеси ее к чертям! Чего стесняться-то?!
Не мудрствуя лукаво, Аврум просто прыгнул вперед, атаковав в лоб преградившую им путь груду хлама. Доски, щепки, тучи песка и лохмотья мешковины полетели во все стороны пыльным салютом.
Вальхем снова расхохотался.
– Гони дальше! – крикнул он, наводя метку на следующую баррикаду. – Покажи им, кто здесь настоящий хозяин!

Гвенн и Питти, перебравшись через груды еще теплых кирпичей, оказались на Досмотровой площади, где царил натуральный хаос. Покрывающая все пыль вкупе с дымом от еще тлевших обломков создавали поистине сюрреалистическую картину. Снующие вокруг люди, покрытые известкой с головы до ног, напоминали ожившие статуи, а слышавшийся со всех сторон кашель только усиливал фантасмагорическое ощущение.
– Где Аврум? – через дыру в стене следом за капитанами постепенно подтягивались и остальные участники их восстания. – Куда они с Вальхемом подевались?
– Они идут к Дворцу! – пояснил Гвенн, указав на ближайший переулок, откуда доносился грохот сносимых баррикад. – И нам стоит поспешить, если мы не хотим от них отстать! Вперед, парни! Победа уже близка!
Однако их порыв был довольно быстро остановлен стрелой, просвистевшей у Гвенна над самым ухом и вонзившейся в валяющуюся на дороге пустую бочку.
Капитан, коротко ругнувшись, метнулся под защиту штабеля досок, в котором, спустя секунду, уже вибрировала еще одна стрела. Остальные члены его отряда также бросились врассыпную, укрываясь от обстрела, который вели засевшие на окрестных крышах лучники Имперской Гвардии.
– Вот дерьмо! – констатировал присевший с ним рядом Питти. – Откуда они взялись?! И почему Вальхем от них не избавился?!
– Так они, небось, специально от него прятались! – прошипел Гвенн, до которого постепенно начал доходить замысел, подготовленный Империей для их встречи. – Наверняка тут Голстейн руку приложил! Вот же мерзавец!
Он осторожно выглянул из-за угла, чтобы выяснить, где сейчас находится Аврум. Грохот и треск разлетавшихся в щепки баррикад раздавался уже где-то в двух кварталах от них и продолжал удаляться.
– Вальхем!!! – громко крикнул Гвенн без особой надежды быть услышанным. – Проклятье!!! Вальхем, вернись!!!
Питти едва успел оттащить товарища назад, как об угол стены прямо над его головой срикошетила очередная стрела.
– Осторожно! Подстрелят же!
– Вряд ли, – Гвенн выглядел мрачнее тучи. – Имперские лучники на ровном месте так бездарно не мажут! Я подозреваю, что у них есть приказ взять нас живыми. Чтобы было, кого потом публично казнить в назидание потомкам.
– Но как же Аврум?!
– Забудь о нем. У Вальхема своя собственная война и свои счеты с Империей, ему сейчас не до нас. Мы – всего лишь его случайные попутчики. Он не придет нам на помощь.
– Надеюсь, он победит, – Питти сел на землю и прислонился спиной к стене. – Нам остается только подождать.
– Даже если так, то я сильно сомневаюсь, что он потом вообще о нас вспомнит, – проворчал Гвенн, усаживаясь рядом. – У нового Императора и без нас холопов будет достаточно.

* * *

– Думаю, вам все же лучше укрыться во дворце, Ваши Величества, – Голстейн, стоявший за спиной Братьев, предпринял еще одну попытку воззвать к здравому смыслу юных монархов, но тщетно.
– Не пристало нам демонстрировать трусость перед лицом своих подданных! – категорично отрезал Фреггейл.
– А с учетом всего того, что вы нам об Авруме рассказывали, – добавил Свиллейн, – есть определенные сомнения, что даже каменные стены смогут нас от него защитить. Так к чему эта напрасная суета?
– Тогда нам остается только молиться! – Леди Свейне сплела пальцы перед собой и закрыла глаза, беззвучно шевеля губами.
– Кому вы молитесь, Лирсида?! – сморщился Голстейн. – Если все ваши былые боги оказались сплошным обманом?
– Заткнитесь, Ирви, будьте так любезны! – тряхнула головой женщина, продолжив возносить свои молитвы.
Их небольшая группа, включая Лажонна и Трасси, сиротливо топталась на парадном крыльце Дворца, окруженная немногочисленной охраной. В любой другой ситуации монаршие особы Братьев непременно сопровождала бы весьма многочисленная свита, состоящая из всевозможных чиновников и военачальников разных уровней, но сегодня все они как под землю провалились, предоставив своим властителям самостоятельно разбираться с обрушившейся на Кверенс смертельной угрозой.
Ну а те, кто не побоялся выйти ей навстречу, сейчас напряженно прислушивались к доносившемуся с центрального проспекта шуму и грохоту. Аврум определенно приближался, и никакие препятствия, воздвигнутые на его пути, не смогли ни остановить, ни затормозить черного монстра.
Лажонн обнял дочь за плечи и прижал к себе.
– Тебе страшно, Траська? – негромко спросил он, наклонившись к самому уху девочки.
– Нет, – немного удивленно ответила та. – Аврум меня не страшит, а если кто меня и пугает, то это Вальхем. У него в башке вообще все перемешалось, и он, как мне кажется, уже сам плохо соображает, что делает.
– В таком состоянии он нас всех поубивать может!
– Возможно, мои слова прозвучат глупо, но я надеюсь, что Аврум не позволит ему это сделать. И, пожалуйста, пап, не спрашивай меня, почему я так считаю, ладно? – Трасси запрокинула голову и взглянула отцу в глаза. – Я это просто… чувствую.
Последняя баррикада, выстроенная прямо на краю опустевшей Дворцовой Площади взорвалась фонтаном пыли и обломков, выпустив на белоснежные камни мостовой бездонно черную кляксу Аврума. Голстейн, чьи руки лежали на плечах Братьев, готовые в любое мгновение отвести, оттолкнуть, отбросить их от возможной опасности, почувствовал, как невольно вздрогнули и напряглись оба юных Императора.
И неудивительно.
Он прекрасно помнил момент своей первой встречи с этим монстром. Помнил, как все его внутренности завязывались в тугой узел от осознания его чужеродности. Осознанный страх пришел позже, но самую первую, рефлекторную реакцию на нечто, явившееся определенно из другого мира, он запомнил на всю оставшуюся жизнь.
В полной тишине Аврум степенно прошествовал к крыльцу и остановился на некотором расстоянии от его ступеней. Он какое-то время стоял неподвижно, словно прислушиваясь, и только чешуйки на его спине шевелились и топорщились, как будто теребимые невидимым ветром, а потом сел на землю, точь-в-точь как самая обыкновенная собака. Разве что хвостом он не вилял.
Кто-то из лучников не удержался, и в черного демона все же полетело несколько стрел, полыхнувших короткими вспышками, облачка белого дыма от которых неспешно понесло в сторону легким ветерком. Сам Аврум даже не шелохнулся.
На его груди что-то зашевелилось, создавая впечатление, что его черная шкура расползается по швам, а потом из открывшейся прорехи пробился свет, в глубине чудища промелькнуло быстрое движение, и на мраморные плиты спрыгнул Вальхем.
Он сделал несколько шагов вперед и остановился, уперев руки в бока и с любопытством рассматривая сгрудившуюся на крыльце высокопоставленную и слегка оробевшую компанию.
– Добрый день, Ваши Величества… ну и все остальные! – мальчишка отвесил шутливый поклон. – Отчего такие бледные?
– Пытаясь нас запугать, ты ничего не добьешься! – выкрикнул Фреггейл.
– Помилуйте, Ваше Величество! – Вальхем театральным жестом прижал руку к груди. – Я не пытаюсь никого запугивать! Я всего лишь хочу донести до вас, что здесь и сейчас условия диктую я. Просто примите это как данность, и дальше все пойдет уже легче.
Он коротко ухмыльнулся и вскинул вверх правую руку, облаченную в матово поблескивающий темный широкий браслет. Послышалось отрывистое шипение, за которым последовал громкий металлический лязг, и на ступени крыльца рухнул кусок венчавшего его шпиля, разбрызгивая вокруг себя искрящиеся капли расплавленной меди.
Свейне испуганно вскрикнула, а Голстейн поспешно оттащил обоих Братьев назад, к дверям.
– Ну все, ребят, – бросил он хриплым от напряжения голосом, – довольно хорохориться! Укройтесь внутри! Мы тут сами как-нибудь разберемся.
– Но генерал!.. – попытался возражать Фреггейл, однако Голстейн решительно его оборвал:
– Я сказал, довольно!!! – рявкнул он, в одно мгновение вновь превратившись из рядового подчиненного в того самого «дядю Ирви», наводившего ужас на юных наследников престола одним своим хмурым взглядом.
Он передал слегка побледневших Братьев в руки охраны, отступившей с ними вглубь дворца, после чего вернулся обратно на крыльцо, где продолжал разворачиваться бенефис Вальхема.
– Эй! Куда же вы! – крикнул мальчишка, увидев, как удаляются Фреггейл со Свиллейном. – А кто капитуляцию подписывать будет?
– Ну все! – насупилась Трасси, в гневе сжав кулаки. – С меня хватит!
Она решительно зашагала вперед, спускаясь по мраморным ступеням, с твердым намерением задать увлекшемуся сверх меры Вальхему хорошую трепку.
– Траська, ты куда?! – испуганно воскликнул Лажонн.
Он выбросил вперед руку, запоздало пытаясь поймать дочь, но та увернулась, продолжив идти дальше.
– Черт! – простонал капитан и, потоптавшись немного на месте, метнулся следом за ней, чтобы хоть как-то ее уберечь и поддержать.
– Ты совсем ольханулась, что ли?! – прошипел он, нагнав дочь у самой нижней ступени крыльца.
– Ты видишь другие варианты, пап? – бросила девчонка, не оборачиваясь. – Да, Вальхи определенно одурел, но он же не совсем сумасшедший! Никакие стены или решетки его все равно не остановят, так, быть может, хоть доводы разума смогут вправить ему мозги!
– Уж если кто тут и обезумел, то это ты! – Лажонн в отчаянии взмахнул рукой и умолк, понимая, что ничего изменить или исправить он здесь уже не в силах.
– О! Никак парламентер пожаловал?! – продолжал откровенно забавляться Вальхем. – Капитуляцию прямо здесь подпишем? Или стол накроете?
– Вальхи! Прекрати немедленно! – Трасси остановилась в нескольких шагах перед ним, в гневе стиснув кулачки.
– Прекратить? Что прекратить? – парень изобразил искреннее недоумение. – Вообще-то я ничего еще толком даже не начал.
Он снова поднял правую руку и прищурился, выбирая следующую цель. В лицо девчонке дохнуло озоном, и за ее спиной с грохотом осыпался угол одной из дворцовых башен. Послышались испуганные крики людей, разбегающихся от сыплющихся им на головы кирпичей.
– Чего ты добиваешься, черт тебя дери?!
– Я пришел, чтобы забрать должок за погибших родителей, – Вальхем взглянул на стоявшего в дверях Голстейна.
Лицо генерала напряглось, он плотно сжал губы, но не двинулся с места. И тут, к его немалому удивлению, Леди Свейне неожиданно шагнула вперед, заслонив Голстейна собой от разбушевавшегося мальчишки.
– Лирсида, что вы…
– Заткнитесь, Ирви! – огрызнулась женщина. – Вы уже сделали все, что могли, теперь наша очередь.
– Я понимаю твои чувства, Вальхи, – продолжала тем временем Трасси, стараясь говорить спокойно и рассудительно, хоть и давалось ей это весьма непросто, – но весь город-то зачем разносить?
– Да потому, что Кверенс и ваша Империя построены на крови простых людей, не желавших принимать ее диктат! Вы все здесь виновны! Все поголовно! – Вальхем обвел свободной рукой площадь и окружающие ее здания. – Мы не приемлем такое положение вещей и пришли для того, чтобы покончить с властью Империи и построить новый, более справедливый мир!
– «Мы» – это кто? – Трасси ехидно приподняла бровь. – Ты и Аврум, что ли?
Вальхем обернулся, и только сейчас обнаружил, что и в самом деле оказался на площади в гордом одиночестве. Все его соратники, включая Гвенна, Питти и других капитанов, застряли где-то в переулках Кверенса. Впрочем, замешательство длилось лишь секунду.
– У нас с Аврумом достаточно сил, чтобы разобраться с Империей и без посторонней помощи, – Трасси даже присела от неожиданности, когда Вальхем, небрежно взмахнув черным браслетом, снес шпиль с небольшой угловой башенки дворца. – Мы освободим людей от гнета Империи, и после они уже сами решат, как им жить. Вы больше не сможете их принуждать и что-то требовать. После стольких лет унижения и рабства я подарю им Свободу!
– О какой свободе ты говоришь? О свободе быть убитым Пустынниками в очередном рейсе? – Трасси откинула рыжие кудри в сторону и постучала пальцем по шраму у себя на лбу. – Или о свободе умереть от голода в неурожайный год? Или же о свободе быть ограбленным и вышвырнутым на улицы местным царьком, которому приглянулась твоя земля? Ты это людям предлагаешь?
– Что за чушь ты несешь?!
 – Да, я понимаю у вас в Цигбеле жизнь за последние годы изменилась, возможно, и не особо сильно, – продолжала наседать на Вальхема девчонка, – но я имела возможность исколесить всю пустыню и видела, как Империя медленно, шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком выстраивала Порядок, освобождая людей от множества страхов и угроз. Да, на этом пути потребовалось принести определенные жертвы, но твоя мнимая свобода будет в итоге оплачена еще большей кровью! Ведь то, что хочешь дать людям ты – это не свобода, это Хаос, в мутной воде которого будут ловить рыбку такие скользкие типы, как Гвенн!
– Это тебя отец накрутил, да? – парень покосился, на стоявшего за ее спиной хмурого Лажонна.
– Да я и сама пока еще не слепая, знаешь ли! Еще способна сама видеть и замечать, что происходит вокруг, – Трасси наставила на мальчишку указательный палец. – В отличие от тебя, ослепленного собственной значимостью. Тобой откровенно манипулируют, а ты и рад стараться, лишь бы продемонстрировать миру свою важность!
– Ну и кто тут мной сейчас манипулирует? – Вальхем кивнул на пустую площадь у себя за спиной. – Гвенн, что ли? Да, он помог мне обрести веру в себя, но теперь я больше не нуждаюсь в его подсказках. И сам неплохо справляюсь, как видишь.
Он неспешно, почти лениво покрутил браслетом, вырезав круглую дыру в стене чуть правее крыльца, где стояли Голстейн и Свейне. Очередная груда дымящихся кирпичей вывалилась на мостовую, и в окнах дворца заплясали первые языки начавшегося пожара.
– И хватит уже тут дискутировать! Я пришел, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву, и чтобы построить новый, более справедливый мир, – Вальхем сделал шаг вперед. – Не вставай у меня на пути.
– Черта с два! – Трасси демонстративно уперла руки в бока, давая понять, что не двинется с места. – Никуда ты не пойдешь, и ничего такого ты не построишь! Я не позволю тебе ввергнуть мир в пучину хаоса! Не дорос еще чужими судьбами распоряжаться!
– Прочь с дороги, дура безмозглая! – мальчишеское лицо исказила гримаса гнева, и Вальхем медленно поднял правую руку, наводя браслет на рыжую упрямицу.
– Траська! – обеспокоенно прошептал отец за ее спиной. – Вальхи явно не в себе, давай-ка убираться отсюда, пока не поздно!
– Отстань, пап! – раздраженно тряхнула головой та и повторила, заметно побледнев, но не утратив решительности: – Я тебе не позволю!
Разворачивающееся действо выглядело поистине завораживающе и жутко. Маленькая хрупкая девчонка стояла перед таким же щуплым пацаном, за спиной которого высилась черная громада Аврума. Только что все воочию имели возможность лицезреть, сколь мощной сокрушительной силой обладает браслет Вальхема, способный играючи разрезать камень и металл, а скрытая в мрачном монстре мощь и вовсе не поддавалась осмыслению, но Трасси продолжала стоять на месте, как будто энергия ее упрямства была способна им реально противостоять.
– Вальхем! – грозно рыкнул Аврум, подавшись вперед. – Я же говорил тебе никогда не наводить оружие на людей!
– Заткнись! – огрызнулся тот, продолжая держать Трасси на прицеле.
– Ты же говорил, что она – твой друг, как и я! Разве нет?!
– Не лезь не в свое дело! Я сам разберусь!
– Ты и со мной потом точно так же… разберешься?
– Заткнись!!! – почти взвизгнул Вальхем. – Я знаю, что делаю!
– Думаешь, убив меня, ты сделаешь мир счастливей? – мимические мышцы Трасси почти полностью парализовало напряжением и страхом, но каким-то невероятным усилием девчонка все же смогла иронически приподнять одну бровь.
– Лучшее будущее всегда требует жертв, – лицо Вальхема точно так же свело судорогой бешенства. – Ты же сама говорила. И если ты по-хорошему не понимаешь, то придется с тебя и начать.
– Пф! – Трасси попыталась ухмыльнуться, но в итоге только сморщилась в презрительной гримасе. – Кишка у тебя тонковата…
Вальхем на секунду застыл, а потом его щека нервно дернулась, и он выбросил вперед свою закованную в тяжелый черный браслет правую руку.
– Траська!!!
Метнувшийся вперед Лажонн сбил дочь с ног, бросив ее на брусчатку, и, одновременно, Аврум, взмахнув огромной лапой, откинул в сторону окончательно ополоумевшего Вальхема. Мальчишка, потеряв равновесие, взмахнул руками, и тугой лиловый жгут, вырвавшийся из его браслета, прочертил на стенах дворца длинную извилистую линию, брызнувшую во все стороны яркими каплями расплавленного кирпича.
Стена правого флигеля, словно не успев сообразить, что именно произошло, какое-то время продолжала стоять как и прежде, но потом, осознав свою ошибку, начала неторопливо оседать. В воздух поднялась туча пыли, в которой промелькнули обломки мебели и лохмотья ковров, после чего все месиво как будто выплеснулось на площадь, раскидав кирпичи на много метров вокруг.
По козырьку крыльца забарабанили посыпавшиеся сверху камни, и Голстейн едва успел сгрести в охапку Леди Свейне, бросив ее на пол и накрыв собой, как на них обрушилась целая лавина из битого камня и искореженных металлических конструкций, оставшихся от венчавшего парадный вход шпиля.
Воздух наполнился испуганными криками и причитаниями. Кто-то звал на помощь, кто-то просто отчаянно молился всем богам сразу, кто-то надрывно выкрикивал имена, пытаясь найти своих близких в заполонившем площадь белесом тумане из дыма и известки.
Голстейн, кашляя и отплевываясь, перекатился на спину и откинул в сторону упавший на него кусок медного листа.
– Как вы, Лирсида, в порядке? – обеспокоенно поинтересовался он.
– Вроде бы да, – Свейне села, оглядываясь по сторонам и машинально отряхивая свое платье, – а вы как?.. О, боги, Ирви! У тебя же кровь идет!
– Что? Где? – генерал провел рукой по голове и озадаченно уставился на свою окровавленную ладонь. – А я даже ничего и не почувствовал. Но, в любом случае, моя кровь все же лучше, чем ваша. Я-то привычный…
– Нет-нет, так не пойдет! – Свейне выудила из кармана платок и приложила его к рассеченной голове Голстейна. – Не хватало еще, чтобы ты истек кровью в самый ответственный момент!
– Не стоит так переживать из-за каждой царапины, бывало и хуже, – он поднялся на ноги и подал Свейне руку, помогая ей встать, после чего обернулся и окинул взглядом творящийся вокруг разгром. – Ну и бардак! Нам теперь, похоже, полдворца заново отстраивать придет… Эй! Лирсида, смотрите! Вы это видите?!
Он выбросил вперед руку, указывая на горы битого камня, среди которых внезапно вспыхнули десятки мерцающих голубых искр, превратив развалины в некое подобие опрокинувшегося звездного неба.
– Святые заступники! – ошеломленно выдохнула Свейне, широко распахнув глаза и шагнув вперед, к лестнице.
– Вот дерьмо! – не сдержался Голстейн. – Этот болван попал аккурат в Палаты Безмолвия!
– Что там у вас происходит?! – растолкав охрану, на крыльцо выбежал Фреггейл, да так и застыл, потрясенный открывшимся ему зрелищем. В итоге он, нервно сглотнув, смог только повторить эмоциональную реплику генерала: – Вот дерьмо!
– Вот же ж!.. – чертыхнулся подбежавший Свиллейн
– Сколько же их тут! – Свейне, двигаясь точно механическая заводная кукла, шаг за шагом продолжала идти вперед, с трудом переставляя негнущиеся ноги. – Вы все это время их здесь прятали?! Вы настолько сильно боялись «нелепых суеверий»?!
– Лирсида! – Голстейн, спохватившись, вцепился в ее локоть и оттащил назад. – Осторожно!
– Ты о чем, Ирви?! – непонимающе уставилась она на генерала.
– Вы уж меня извините, я не шибко сведущ в божественных материях, но я нутром чую – сейчас тут что-то будет. Полагаю, что уже очень скоро мы узнаем, насколько в действительности были нелепы все те суеверия, о которых вы говорите.

Вальхем, чихая и отряхиваясь от пыли, поднялся на ноги. Он окинул взглядом учиненный им хаос – и обрушенный флигель, и горы кирпича, и искрящиеся в них голубые огоньки – после чего перевел недоуменный взгляд на Аврума.
– З… зачем ты это с… сделал?!
– Ты запретил мне убивать, но только что сам едва не лишил жизни человека, которого называл своим другом. Этого я допустить не мог. Ведь Трасси и мой друг тоже!
– Т… т… ты же машина!!! – заорал мальчишка, перестав сдерживаться. – К… какое тебе дело до наших, ч… человеческих от… тношений?!
– Да, я бездушный и бесчувственный механизм, но я не дам тебе превратиться в чудовище, ослепленное собственными эмоциями и страстями! Я же знаю, что на самом деле ты не такой.
– Спасибо за заботу, конечно, но… – Вальхем покосился на мерцающие в пыли искорки и резко умолк. Внезапная догадка буквально его оглушила. – Эм-м-м, постой-ка. Что тут, вообще, происходит?
– Я фиксирую активную широкодиапазонную передачу по нескольким гиперпространственным каналам.
– И что это означает?
– Это означает, что у нас намечаются серьезные проблемы, – Аврум попятился назад, к центру площади. Его черная чешуя вздыбилась, выпуская наружу стволы орудий. – Думаю, тебе стоит где-нибудь укрыться. Сейчас тут будет жарко.

* * *

Обрушившийся с безоблачного неба упругий и мощный громовой раскат заставил всех вздрогнуть и испуганно присесть. Аврум резко крутанулся на месте, и в следующую секунду на площадь камнем упал огромный темный кокон. В самый последний момент он выбросил в стороны четыре мощные лапы и, полыхнув столбом голубого пламени, грузно, но мягко опустился на брусчатку.
Аврум не стал дожидаться приглашения и немедленно обрушил на явившегося гостя сокрушительный залп. Воздух прочертили яркие плети разрядов, и в нос ударил резкий запах озона.
– Назад! – рявкнул Голстейн, почти оглохший от какофонии грохота и треска.
Перед его глазами плясали желтые сполохи, оставленные яркими вспышками, а потому он действовал почти на ощупь. Генерал подхватил Свейне и Братьев, подтолкнув их к дверям.
– Отпустите меня, Ирви! – возмутилась женщина. – Я должна это видеть!
– Не городите вздор, Лирсида! Вы еще завещание не составили!
Аналогично и Лажонн, почуяв, что запахло жареным, схватил Трасси за шиворот и поволок под защиту массивных каменных ступеней парадного крыльца.
– Пап, подожди! – пискнула девчонка, пытаясь вывернуться из его руки. – Там же Вальхи остался!
– Да и черт с ним! – резонно заметил старик. – Он же только что тебя убить пытался! С чего ты так о нем печешься?!
– Но я-то – не убийца!
Воспользовавшись замешательством отца, Трасси все же вырвалась и подбежала к Вальхему, который стоял, точно пригвожденный к земле и не мог даже пошевелиться, во все глаза таращась на битву двух чудовищных машин.
– Прячься, идиот! – крикнула ему в ухо девчонка и, так и не дождавшись реакции, схватила остолбеневшего парня за левую руку и поволокла за собой к крыльцу, где их обоих подхватил Лажонн, затолкав под прикрытие гранитных плит.
Голстейн, убедившись, что все его подопечные находятся в относительной безопасности, рискнул осторожно выглянуть из-за угла стены.
Сквозь мельтешение электрических разрядов и ярких лиловых вспышек разглядеть что-либо оказалось не так-то просто. Судя по всему, Аврум продолжал наседать на своего противника, вынуждая того отступать под градом ударов, рикошеты от которых хлестали по окрестным зданиям, проделывая в их стенах дымящиеся дыры.
Тем не менее, противостоящий ему приземистый не то огромный жук, не то черепаха, не то броненосец, похоже, выдерживал все удары без каких-то заметных для себя последствий. При каждой атаке, отбрасывавшей монстра еще немного назад, от его брони летели искры, его лапы оставляли в брусчатке глубокие борозды, но он переносил все происходящее со спокойной невозмутимостью, словно ожидая, когда Аврум выдохнется или допустит какую-нибудь ошибку.
Но, как оказалось, в действительности ждал он совсем другого.
И только когда по лицу Голстейна скользнула тень, на миг заслонившая собой солнце, он запоздало сообразил, что выступление броненосца являлось лишь отвлекающим маневром, призванным вынудить Аврума сосредоточить все свои силы и все свое внимание на противнике, тем самым оголив свой тыл.
Исполинская черная птица, на чьих крыльях трепетали огненные перья, точно коршун на добычу, спикировала вертикально вниз на вздыбленную спину Аврума. Голстейн даже отшатнулся, когда во все стороны брызнули ослепительно яркие белые искры. Грянул торжествующий органный аккорд…
…и воцарилась мертвая, звенящая тишина, оглушавшая ничуть не хуже, чем вся предшествующая канонада.
Черный Архангел, слегка качнув огненными крыльями, спрыгнул с поверженного Аврума, чье чешуйчатое тело оплетали непрерывно перемещающиеся волоски электрических разрядов. Пламенеющие перья замерцали и погасли, после чего два крыла аккуратно сложились у Архангела за спиной. Броненосец, от испещренной подпалинами чешуи которого кое-где еще поднимался дымок, подошел и остановился рядом, опустившись на задние лапы.
Почти одновременно в груди и того и другого раскрылись тяжелые створки, и на землю сошли две фигуры, мужская и женская, облаченные в облегающие темные чешуйчатые костюмы. Их головы были скрыты под шлемами с непроницаемыми забралами, и один их внешний вид вызывал неприятное сосание под ложечкой. Хотелось еще глубже вжаться в укрытие, а то и вовсе зарыться с головой в землю, лишь бы не попасться ненароком этим жутковатым чужакам на глаза.
– Смотри-ка, Кро, это и в самом деле АВРУМ, – заметил мужчина. – Ты была права.
– Как и всегда, – в голосе его собеседницы послышался легкий смешок.
– Ну, не преувеличивай! Тебе просто… эй, осторожно!
Этот предупреждающий окрик адресовался Вальхему, который, с трудом волоча непослушные ноги, подошел к поверженному черному другу. По щекам мальчишки, оставляя темные следы в известковой пыли, катились слезы.
– Аврум! – прошептал он дрожащими губами. – Аврум! Т… ты меня слышишь?
– Осторожно, парень! – снова воскликнул мужчина, увидев как Вальхем протянул руку к обездвиженному другу. – Или ты без пальцев остаться хочешь?
– В… вы! – мальчишка наконец обратил внимание на двух незнакомцев. – Вы его уб… били!
Он медленно поднял свой браслет, наводя его на их пару.
– Но-но, полегче! Давай-ка обойдемся без неуместных шуток! – Мужчина сделал короткое движение пальцами, и браслет Вальхема, расстегнувшись, упал на землю с глухим лязгом.
– Он не мертв, – пояснила женщина, сжалившись над несчастным мальчуганом, – а всего лишь в стазисе. Спит, если так можно выразиться.
– Да и как можно убить то, что и живым-то никогда не было?! – фыркнул ее напарник.
– Спит? – Вальхем, нахмурившись, снова повернулся к Авруму…
…только для того, чтобы нос к носу встретиться с разъяренной Трасси.
Рыжая девчонка неторопливо размахнулась и от всей души заехала Вальхему кулачком в ухо. Удар получился не особо сильным, но от неожиданности мальчишка оступился и плюхнулся на камни, растерянно хлопая глазами.
– Думаю, я имела на это полное право! – угрюмо заявила Трасси, потирая ноющие костяшки пальцев.
– Моя девочка! – хмыкнул Лажонн, стоявший за ее спиной.
– Милые бранятся – только тешатся…
– Заткнись, Дьерк! – раздраженно взмахнула рукой Кро. – Мы здесь не для того, чтобы мелодрамы смотреть. Мне все же хотелось бы разобраться, что тут, вообще, происходит?!
Обойдя поверженного Аврума, женщина быстрым упругим шагом направилась к развалинам правого флигеля, где продолжали мерцать голубые искорки амулетов. Остановившись рядом, она совершила несколько манипуляций над своим запястьем, где высветилась голографическая панель управления, и огоньки погасли.
– С ума сойти! – присвистнул подошедший к ней Дьерк. – Зачем они собрали все Амулеты в одном месте?! Какой в этом смысл?!
– Думаю, они их здесь прятали, – негромко пробормотала Кро, и ее похолодевший голос не предвещал ничего хорошего, – и я даже догадываюсь, почему.
Она повернула голову и обратила взгляд на сгрудившуюся на крыльце слегка растерянную компанию из Голстейна, Свейне и Братьев. Женщина подняла руку и поманила их к себе черным чешуйчатым пальцем.
– А ну-ка, мальчики, подойдите-ка сюда!
Голстейн, державший руки на плечах Фреггейла и Свиллейна, почувствовал, как они вздрогнули и напряглись. Однако царственный статус не позволял им проявить хоть каплю слабости или нерешительности перед лицом своих подданных. Свиллейн вздохнул, поправляя корону на голове.
– Надо идти, – констатировал он, – начальство ждать не будет.
– Не дрейфь, братишка! – попытался поддержать его Фреггейл, хотя его собственный голос звучал не особо уверенно. – Я буду рядом.
Юные императоры, держась рядом друг с другом, спустились по ступеням и приблизились к двум молчаливым черным фигурам. Голстейн и Свейне последовали за Братьями, не желая оставлять их одних, хотя и сами не знали, чем именно они смогут помочь, пойди что не так. В рядах охраны за их спинами произошло короткое замешательство, поскольку бойцы не могли решить, как им следует поступить, и генерал, обернувшись, коротко бросил:
– Не надо. Мы сами справимся.
Братья остановились, не доходя нескольких шагов до непрошенных гостей, и Фреггейл на правах старшего взял инициативу на себя.
– С кем имею честь? – громко и отчетливо произнес он, расправив плечи и гордо вздернув подбородок.
Вместо ответа женщина коснулась шлема, и темное забрало с легким шелестом скользнуло вверх…
Немая сцена длилась несколько мучительных секунд.
Голстейн с ужасом обнаружил, что его лицо полностью вышло из повиновения и само собой приняло такое выражение, с которым заслуженному генералу показываться на глаза подчиненным не стоило. Его глаза широко распахнулись, челюсть отвалилась, и все попытки вернуть ее на место оказались тщетными. Все же он правильно сделал, что оставил стражников на крыльце. Такого позора он бы не пережил.
– Ле… – невероятным усилием генерал все же смог восстановить контроль над речью, – Леди Кроанна?!
– Святые заступники! – прошептала остолбеневшая Свейне.
– Мама?! – Фреггейл бросился вперед и заключил женщину в объятья. Чуть погодя и Свиллейн, все же чуть более сдержанный в вопросах выражения своих чувств, присоединился к старшему брату.
– Ну ладно вам, мальчики, давайте полегче, а то все ребра мне переломаете! – женщина с некоторым усилием отстранила от себя вцепившихся в нее юных монархов. – Какие вы стали взрослые!
– Где ты была все это время, мам?! – недоуменно нахмурился Фреггейл. – Я помню, как тебя забрали Пастыри, но теперь ты и сама, оказывается…
– Извини, Фрегг, что я отсутствовала так долго, но вы же сами препятствовали людям, желающим с нами связаться, – Кроанна хитро прищурилась. – Зачем вы прятали Амулеты?!
Она обвела рукой руины правого флигеля, где среди груд битого кирпича и обломков деревянных балок виднелись рассыпавшиеся голубые камни.
– Люди должны рассчитывать исключительно на себя! – угрюмо проговорил Свиллейн. – Надежда на помощь высших сил расхолаживает и только поощряет леность!
– Звучит разумно, Свилл, не спорю, – их мать обратила заметно похолодевший взгляд на икону Братьев, что красовалась над парадным крыльцом, – но мне кажется, что вы преследовали несколько иные цели.
– Нашей единственной целью всегда было благополучие подданных! – поспешил подстелить соломку Фреггейл, но было уже поздно.
– Ничего не имею против, Фрегг, но меня смущает избранный вами способ. Вы что, и в самом деле возомнили себя… богами?!
– Капелька сакральности, мам, всегда помогает укрепить любую власть и сделать ее более устойчивой, – проворчал младший из братьев, прекрасно понимая, что его запоздалые оправдания уже не помогут. – Меньше желающих бунтовать, меньше сомневающихся в мудрости наших решений…
– И мы, ваши Пастыри, оказались тут лишними, да? – Кроанна недовольно поджала губы, чем спровоцировала у обоих юных монархов легкий приступ паники, вызванный еще детскими воспоминаниями о родительском гневе. – И вы решили вот таким образом убрать с дороги конкурентов? Чтобы никто не смог оспорить вашу, кхм, божественность? Так, что ли?!
Братья молчали, понуро склонив головы. Еще недавно всемогущие императоры, повелевавшие почти всем известным им миром, вдруг превратились в двух провинившихся мальчишек, получивших знатный нагоняй от своей строгой матери.
– Вы же сами только что говорили, что полагаться на помощь высших сил – признак слабости и неуверенности! – продолжала она. – И, при этом, сами же взяли на вооружение ровно те же методы! Мы с вашим отцом как-то обходились своими силами, а вам, выходит, не хватило веры в самих себя? И, в качестве компенсации, вы не нашли ничего лучше, кроме как заставить других людей в вас веровать?
Кроанна тяжело вздохнула.
– Признаюсь, ребят, вы меня здорово разочаровали. И огорчили. Не ожидала я от вас такого.
– Мы хотели как лучше, мам! – воскликнул Фреггейл, в глазах которого стояли слезы. – Да, после смерти отца мы боялись, что не сдюжим, не справимся, и такой вариант на начальном этапе показался нам неплохим подспорьем. А потом люди привыкли, и мы не стали ничего менять. Зачем ломать то, что хорошо работает?!
– И вы с отцом вполне могли бы нами гордиться! – поддержал брата Свиллейн. – За несколько лет мы сумели построить величайшую Империю, которую когда-либо знал мир!
Кроанна некоторое время молчала, глядя на него широко распахнутыми и слегка удивленными глазами, а потом внезапно расхохоталась, заливисто и громко. Слегка опешившие братья наблюдали за матерью с легким беспокойством, поскольку такая резкая смена ее настроения выглядела несколько неожиданно и даже пугающе.
– Ой, ну ты и скажешь, Фрегг! – заговорила она, чуть отдышавшись и утирая слезы. – Мир, знаешь ли, несколько больше и устроен чуточку сложнее, чем ты думаешь.
– Транспорт уже на подходе, – заметил стоявший за ее спиной Дьерк.
– О! – Кроанна сразу помрачнела. – Жаль, конечно, ребят, но нам пора прощаться. Хотелось бы пообщаться подольше, но…
– Эм-м-м… – перебил ее напарник, также открывший забрало и внимательно изучающий проекцию над левым запястьем. – Думаю, с прощальными церемониями можно и повременить.
– Ты о чем? – обернулась к нему нахмурившаяся женщина.
– Понимаешь, тут такое дело… – Дьерк продемонстрировал ей собранные данные. – Твои мальчишки – Носители Знаний. Оба.
– Ты шутишь?! – Кроанна впилась взглядом в парившие перед ней колонки цифр. – Нет, я, как и любая другая мать, всегда считала своих детей самыми умными, одаренными и талантливыми, но никогда не думала, что они – Отмеченные.
– Ха! А много ли ты знаешь примеров, когда пара подростков сумела бы столь успешно править целой страной, да еще и существенно расширить ее владения? Тут одного таланта или одаренности недостаточно, тут нужны знания!
– Что ж, ладно, – женщина положила руки на плечи своим сыновьям. – Планы немного изменились. Вы отправляетесь с нами.
– И не только они, кстати, – Дьерк обвел своим сканером и других, кто стоял рядом. – У нас тут, похоже, довольно щедрый урожай намечается!
Он указал пальцем на оробевших Трасси и Вальхема.
– Вот что случается, когда пускаешь дело на самотек.
– В том нет моей вины! – вспыхнула Кроанна. – Ты же сам знаешь!
– Теперь это уже не важно. Главное, что наш Центр 18 теперь получит новую партию свежих дикариков.
– Выбирай выражения, Дьерк! – ледяной голос быстро стер улыбку с лица ее напарника. – Они все же мои сыновья!
– Как скажешь, Кро, – пожал тот плечами, – но после того, как ты об этом вспомнила впервые за почти десять лет, твои слова звучат несколько… лицемерно, тебе не кажется?
Кроанна набрала в грудь воздуха, намереваясь дать достойную отповедь своему оппоненту, но их зачинающуюся перепалку пресек обрушившийся с неба рев прибывшего транспорта, формой напоминавшего исполинскую картофелину с торчащими во все стороны рожками проросших корешков. Его громада нависла у людей над головами и некоторое время ерзала туда-сюда, выбирая место для посадки, поскольку внушительные габариты махины были великоваты даже для центральной площади столицы Империи. Местные жители, некоторое время назад начавшие потихоньку выбираться из щелей, где они прятались во время неистовой битвы Аврума и Броненосца Дьерка, снова бросились врассыпную.
Наконец, найдя более-менее подходящий пятачок, транспорт грузно опустился на брусчатку, жалобно захрустевшую под его массивными посадочными опорами. Натужно загудели приводы, открывающие погрузочный люк.
– Ну все, ребят, – Кроанна развернула сыновей лицом к транспорту, – нам пора отправляться.
– К… куда от… тправляться? – от такого неожиданного поворота даже обычно невозмутимый Свиллейн начал заикаться.
– В новую жизнь, куда же еще?! – женщина печально улыбнулась, окинув взглядом оторопевшую молодежь. – Или у вас никогда не возникало ощущения, что этот мир для вас чужой, что он вам откровенно тесен? Что вы способны на большее, и только прутья какой-то невидимой клетки не дают вам раскрыть свои крылья? Скрытый в вас потенциал требует выхода, и, если он не найдет его, то рано или поздно обязательно сведет вас с ума.
– Ну… да, бывало, – протянула Трасси, задумчиво скребя щеку. – Но до сих пор мы как-то справлялись. И довольно неплохо себя чувствовали.
– Да, вы, возможно, и сумели чего-то добиться в этой жизни, – Кроанна покосилась на сыновей. – Но все ваши нынешние достижения – лишь бледная тень в сравнении с вашим истинным потенциалом! Вы даже не представляете себе, на что способны на самом деле! И мир… причем мир куда больший, чем тот, что вам знаком, остро нуждается в ваших талантах, способных сделать его лучше и справедливей для всех!
– Так что помашите на прощание своим подданным и поднимайтесь на борт, – Дьерк взмахнул рукой, приглашая всех следовать за собой. – Тут ваша миссия завершена.
– Какая еще миссия?! Что значит завершена?! – взвился Фреггейл, отскочив в сторону и стиснув кулаки. – Мы не для того столько лет отстраивали Империю, чтобы вот так запросто все бросить!
– Не привередничай, малой! – укоризненно покачал головой Дьерк. – Тебе хотя бы оставили возможность уйти достойно, на своих двоих, а не выдергивали без лишних разговоров прямо из постели.
– …или с крепостной стены в самый разгар боя, – согласилась с ним Кроанна. – Так что не упрямься, чтобы не создавать себе дополнительных проблем. Мы все равно вас заберем, нравится это тебе или нет. А если вы так переживаете за судьбу своего детища, то найдите себе достойных преемников, которые смогут продолжить начатое вами дело. Только, пожалуйста, поскорей, времени у нас не особо много.
– Вот дерьмо! – чертыхнулся Фреггейл.
– Не переживай так, – его локтя осторожно коснулся подошедший младший брат, – передадим все в надежные руки, которые и без нас тут управятся. У меня на примете как раз есть пара подходящих кандидатур.
Он развернулся, и на его губах играла довольная ухмылка.
– Генерал, Ваше Святейшество, – Свиллейн слегка наклонил голову, – подойдите-ка сюда!

Трасси словно завороженная, широко распахнув глаза, наблюдала за тем как высунувшаяся из недр транспорта длинная сочлененная лапа обхватила обездвиженного Аврума своими металлическими пальцами и поволокла внутрь. Безвольно волочащийся хвост черного монстра издавал немного печальный лязг и время от времени высекал из камней яркие искры.
Стоявший чуть поодаль Вальхем, чье левое ухо после знакомства с девичьим кулаком приобрело слегка вишневый оттенок, выглядел точь-в-точь как вытащенная из воды рыба. Он беззвучно открывал и закрывал рот, провожая своего друга невидящим взглядом. Парня заметно пошатывало, и складывалось впечатление, что небольшого порыва ветра будет достаточно, чтобы он упал и никогда больше уже не поднялся.
– Я всегда знал, что ты особенная, Траська! – Лажонн обхватил дочь мозолистыми руками и прижал к себе. – Я чувствовал, что ты не принадлежишь этому миру, что ты рождена для чего-то большего!
– Но я не могу! – Трасси развернулась и ткнулась лицом в широкую отцовскую грудь. – Как же я оставлю тебя одного?!
– Ну, во-первых, ты же слышала, что твоего мнения никто спрашивать не будет. С Пастырями особо не подискутируешь! Вон, даже наших императоров загребли как миленьких, – старик усмехнулся, гладя непослушные рыжие кудри. – А во-вторых, я уже не маленький мальчик, за которым сопли подтирать надо. Не беспокойся за меня, как-нибудь справлюсь. Чай, наш «Хоррам» – не Империя, с ним хлопот все же поменьше будет.
Вывернувшись из отцовских объятий, Трасси взглянула на Братьев, которым, как ни крути, предстояло принести существенно большие жертвы. От них требовалось расстаться с властью. И в данный момент они были заняты ее торопливой и немного сумбурной передачей Голстейну и Свейне.
Все предыдущие императоры передавали полномочия своим преемникам просто по факту своей кончины, а потому каких-то специальных процедур или церемоний на случай прижизненного отречения предусмотрено не было. Приходилось импровизировать прямо на ходу.
– Боюсь, мы сейчас не в том виде, чтобы принимать правление, – Голстейн развел руками, демонстрируя свою перепачканную в пыли и известке одежду. На воротнике рубашки темными пятнами отпечатались капли крови из рассеченной головы, а из дыры в брюках выглядывала ободранная коленка.
Да и Леди Свейне со спутанными волосами и в покрытом пылью плаще выглядела ненамного лучше.
– Обертка не важна, – резонно заметил Свиллейн, – важна внутренняя суть!
– Да и ваш внешний вид мы сейчас немного подправим, – Кроанна подняла правую руку и пробежала пальцами по запястью. – Закройте глаза и задержите дыхание.
Голстейн послушно зажмурился и почувствовал, как его тело словно окатило из колючего ледяного душа, и в нос ему ударил острый запах озона.
– Повернитесь! – скомандовала Кроанна и окатила такой же щекочущей волной их со Свейне спины. – Вот и все, теперь можно приступать.
Открыв глаза, Голстейн с немалым удивлением обнаружил, что его одежда полностью очистилась от грязи и даже немного разгладилась. Дыра на штанах, правда, никуда не делась, но теперь это воспринималось как сущая мелочь. Ну а Леди Свейне и вовсе выглядела так, словно только что вышла из придворного ателье.
– Ну вот, совсем другое дело! – удовлетворенно отметила Кроанна и отступила в сторону, пропуская вперед Братьев.
Мальчишки заметно нервничали, но старались не подавать виду. Свиллейн жестом дал понять, что преемникам следует преклонить колени, ну а после слово взял Фреггейл.
– Друзья мои! – начал он чуть подрагивающим от волнения голосом. – Никому из нас не дано предвидеть всех поворотов Судьбы, но наш долг – встретить их мужественно и достойно, не страшась тех перемен, что они несут. Так сложилось, что мы должны покинуть эти края, но мы уверены, что вы с честью продолжите начатое нами и нашим отцом дело по построению более справедливого мира. И мы со спокойной душой вверяем в ваши руки власть над нашей общей Империей!
Браться одновременно сняли свои сверкающие короны и опустили их на преклоненные головы Голстейна и Свейне, после чего отступили на шаг назад.
– Правьте мудро! – напутствовал их Фреггейл.
– Вернемся – проверим! – негромко добавил его младший брат, улыбнувшись уголком рта.
Они отступили в стороны, дав знак только что коронованным монархам подняться.
– Да здравствуют светлейшие Император Ирви Голстейн и Императрица Лирсида Свейне! – выкрикнул Фреггейл, заставив всех, кто присутствовал на площади, ликующе взреветь.
Дружный гул восторга, впрочем, тут же сменился на свист и улюлюканье, когда Голстейн внезапно прижал Свейне к себе и впился в ее губы.
– Ты что творишь, Ирви?! – возмутилась она, с трудом отлепив генерала от себя. – Нас короновали, а не венчали, знаешь ли!
– Я теперь Император, мне можно!
– Но не у всех же на виду!
– То есть других возражений у тебя нет?
– Ирви, ты несносен!
– Ну что ж, – подвела итог Кроанна, с явным трудом согнав с лица улыбку и подступив к сыновьям, – коли все формальности улажены, то не вижу смысла более здесь задерживаться. Добро пожаловать на борт!
Она подтолкнула братьев к распахнутому люку транспорта, где виднелся Дьерк, проверявший, насколько надежно закреплена туша Аврума. Он поманил к себе Трасси и Вальхема, давая понять, что им также пора.
– Я обязательно вернусь, пап! – конопатая девчонка обхватила отца, уткнувшись в его широкую грудь.
– Вот уж вряд ли! – печально улыбнулся Лажонн, гладя непослушные рыжие кудри и чувствуя, как по его щеке скатилась первая слеза. – Тебя ждет совершенно другая жизнь, на фоне которой ты очень скоро позабудешь все, что было раньше. Вон, Леди Кроанна даже собственных детей ни разу не навестила, а старик-отец и подавно никому не нужен.
– Не говори так! – Трасси отстранилась и ударила его кулачком в живот. – Я тебя никогда не забуду и обязательно буду навещать, правда!
– Посмотрим, – Лажонн покосился на темную фигуру Дьерка, демонстрировавшего явное нетерпение. – Ну все, хватит соплей! Ступай… и будь счастлива!
Трасси с неохотой отпустила руку отца и следом за ковыляющим Вальхемом зашагала к открытому люку транспорта. Фреггейл и Свиллейн уже поднялись по трапу, и сейчас Дьерк помогал им устроиться в креслах и застегнуть страховочные ремни. Девчонка еще успела обернуться и помахать Лажонну на прощание, ну а после сомкнувшиеся створки окончательно их разлучили.
Через пару минут транспорт загудел, вновь поднимая вокруг себя тучи пыли, медленно оторвался от земли и начал подниматься в небо, прямо на ходу втягивая посадочные опоры. Лажонн, запрокинув голову, еще долго провожал его взглядом, пока тот не растаял среди облаков.
– Что ж, пора и нам, – Дьерк наклонился и подобрал расстегнутый браслет Вальхема. – Эх-х-х! Дома теперь отчетами замучают! Особенно тебя, Кро!
Он опустил забрало шлема и направился к своему Броненосцу, а Кроанна, коротко чертыхнувшись, повернулась к только что коронованным монархам.
– Ирви, Лирсида! Пусть ваше правление будет долгим и справедливым! – напутствовала она их и кивнула в сторону рассыпавшихся среди обломков кирпича голубых камней. – И, пожалуйста, не надо прятать Амулеты! Мы – не конкуренты вам, а подмога, всегда готовая прийти на выручку в трудную минуту. Не повторяйте ошибок ваших предшественников.
– Разумеется, моя госпожа! – кивнул Голстейн.
– Тогда прощайте! – непроницаемое забрало скользнуло вниз, скрыв лицо Кроанны. – Кто знает, может еще и увидимся…
Она быстрым шагом подошла к своему Архангелу, и его чрево беззвучно поглотило худощавую женскую фигуру. Миг – и обе Пастырских машины взметнулись вверх, окатив людей волной теплого воздуха, пропитанного запахом раскаленного металла, и громким торжественным, хотя и чуть печальным органным аккордом.

– Ладно, – Свейне осторожно поправила сползшую на затылок корону, – что дальше?
– Думаю, нам следует подняться на балкон, чтобы оттуда помахать нашим подданным и произнести краткую приветственную речь, – Голстейн взял ее под локоть и развернул в сторону крыльца. – Ну а потом мы займемся выстраиванием нашего священного ореола.
– Что ты имеешь в виду? – свежеиспеченная императрица покосилась на него с легким подозрением.
– Свиллейн же правильно сказал – сакральный фундамент делает власть крепче. И я не вижу смысла изобретать здесь что-то новое, когда и старые наработки прекрасно выполняют свою задачу.
– Ты совсем ольханулся, что ли?! – Свейне попыталась остановиться, и Голстейну пришлось подтолкнуть ее по ступеням крыльца. – Все же только что видели, что Пастыри – вполне обычные люди, и, более того, один из них – Леди Кроанна! Как ты собираешься повторно продать людям лежалый и уже слегка протухший товар?!
– Протухший?! Вот уж не сказал бы!
Голстейн умолк, чтобы одарить широкой доброжелательной улыбкой ожидавшую их на крыльце толпу, которая за последние несколько минут успела заметно пополниться. Самое страшное было уже позади, и люди спешили занять полагающиеся места в партере, чтобы взвалить на свои натруженные плечи непосильную ношу причастности к эпохальным событиям.
Однако глядя на улыбающееся и почти что счастливое лицо генерала, они вскоре сообразили, что их фокус не удался, и новый монарх очень хорошо запомнил их физиономии, коих так не доставало на этих ступенях некоторое время назад. А посему их дальнейшие карьерные перспективы представлялись весьма и весьма зыбкими.
Голстейн подобного лицемерия не прощал никому.
Император и Императрица поднялись к дверям, пройдя мимо почтительно расступившейся стражи. Генерал коротким взмахом руки велел солдатам оставаться на месте и не сопровождать монаршую пару, поскольку у них еще имелось, что обсудить без посторонних ушей.
– Ты даже не представляешь себе, Лирси, насколько глубоко ты заблуждаешься! – прошептал Голстейн, наклонившись к самому ее уху. – Все обстоит с точностью до наоборот, и старая легенда, сделав глоток свежего воздуха, расцвела новыми, еще более яркими красками!
– Тебя не затруднит немного пояснить свою мысль? – пройдя через парадный холл, их пара зашагала по лестнице, что вела на балкон над крыльцом.
– Как по мне, так все складывается исключительно удачно! – не вытерпев, Голстейн принялся энергично жестикулировать в такт своим словам. – Чтобы отразить нападение жуткого демона, угрожавшего благополучию Империи, Братья призвали Пастырей, которые помогли им его одолеть. А после и сами Фрегг со Свиллом были призваны в их ряды за прошлые заслуги. Как некогда и Леди Кроанна. Мы же с тобой им наследуем, осененные частичкой их божественности. По-моему неплохо, а?
– Но это же… ложь! – Свейне остановилась на верхней площадке и демонстративно сложила руки на груди.
– Не ложь, а всего лишь небольшое упрощение, дорогая! – генерал подступил к разгневанной женщине, пристально глядя ей прямо в глаза.
– Я не желаю участвовать в этом обмане!
– А куда деваться? Корону одела – теперь терпи! – Голстейн обнял ее за плечи. – Благополучие подданных важнее твоих капризов. Люди любят яркие и красочные истории, тем более со счастливым финалом, так зачем лишать их этого удовольствия? И, кстати… сейчас-то нас никто не видит, не так ли?..
На сей раз поцелуй длился существенно дольше, и только зудящее чувство долга заставило их разомкнуть объятия.
– Да, быть императрицей не так-то просто, – генерал подставил Свейне локоть, и она обвила его своей рукой, – но со временем ты обязательно освоишься. Тебе даже понравится, вот увидишь!
– Но ты же подскажешь, если что? – она заглянула ему в глаза, и в ее взгляде играли озорные искорки.
– Разумеется, дорогая! – Голстейн сдвинул брови и чопорно наклонил голову. – Ну а теперь пошли, думаю, подданные нас уже заждались!