Шторх. Пролог

24 июня 1941 года

Берлин, Германская Империя

Только что выполненное Колокольцевым задание (он убедил Его Святейшество Папу Римского Пия XII хранить молчание о «нулевом варианте» окончательного решения еврейского вопроса) не подпадало под правило «три дня отдыха», поэтому Колокольцев совершенно спокойно отнёсся к тому, что он немедленно получил новое задание.

Что было совершенно неудивительно, ибо два дня назад началась Операция Барбаросса – превентивный удар по чудовищному «красному колоссу».

Что нисколько не отменяло тот неоспоримый факт, что развязанная Германией война против СССР была и колониальной, и истребительной – и потому преступной. Несмотря на то, что сталинская война была бы точно такой же, если бы Сталин успел раньше. Но он не успел – спасибо Колокольцеву... и Абаддону.

Задание, однако, Колокольцева удивило – и весьма. Ибо рейхсфюрер объявил:

«Тебе придётся тряхнуть стариной и повторить то, что у тебя уже много раз очень хорошо получалось в Испании. Только теперь уже на другой территории – и в существенно усложнённом варианте…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил:

«В горотделе НКВД в белорусском Казимирске находится ящик с несколькими артефактами, из которых нас интересует только один… так что со всеми остальными можешь поступать как тебе заблагорассудится…»

«Нас?» - улыбнулся Колокольцев. Гиммлер его вопрос проигнорировал – просто пожал плечами - ибо вопрос этот был чисто риторическим – на самом деле, оба прекрасно знали, о ком идёт речь.

«Что за артефакт?» - без особого любопытства осведомился Колокольцев.

Гиммлер протянул ему книгу известного лингвиста Ганса Йенсена «Письмо в прошлом и настоящем» с закладкой.

Колокольцев открыл книгу на заложенной странице и с некоторым удивлением обнаружил начало главы, посвящённой Фестскому диску, о котором он раньше никогда не слышал.

Согласно этой главе, Фестский диск представляет собой диск диаметром примерно шестнадцать и толщиной примерно два сантиметра из терракоты (неглазурованной керамики), изготовленный без помощи гончарного круга примерно в 1700 году до нашей эры. То есть, чуть более трёх с половиной тысяч лет тому назад.

Диск был найден итальянской археологической экспедицией вечером 3 июля 1908 года при раскопках древнего минойского города Фест (отсюда и название артефакта), расположенного на южном побережье Крита.

На обеих сторонах диска нанесены борозды в виде спирали, разворачивающейся из центра и содержащей четыре или пять витков. Обе стороны покрыты рисунками-оттисками, расположенными по полосам спиралей и распределёнными поперечными линиями по группам (полям).

Каждое такое поле содержит от двух до семи знаков. Оттиски были получены с помощью деревянных или каменных печатей на мягкой глине, до обжига диска, что позволяет считать надпись на поверхности диска древнейшим известным науке печатным текстом. Который до сих пор так никто и не смог расшифровать… ну, или перевести на современный язык.

Рейхсфюрер объяснил: «По словам… сам-знаешь-кого, необходимый артефакт выглядит примерно так же – только символы другие, больше похожие на руны…»

И продолжил: «Сейчас в том районе редкостный бардак, вермахт лавиной несётся вперёд, НКВД пытается эвакуироваться… как и все прочие…»

Колокольцев кивнул: «Я понял. Этого ни в коем случае нельзя допустить…»

«Совершенно верно» - подтвердил Гиммлер. И продолжил: «Ты возглавишь спецгруппу из тридцати бойцов полка особого назначения Бранденбург-800…»

Спецназа вермахта… точнее, абвера.

«… любезно предоставленную нашим общим знакомым…»

Полковником Хансом Остером, заместителем шефа абвера адмирала Канариса, который, помимо много чего ещё, курировал и бранденбуржцев. Которых так называли потому, что их полк базировался в городе Бранденбург-на-Хафеле, в шестидесяти километрах от Берлина.

«… которая завтра на рассвете на трёх десантных планёрах люфтваффе…»

DFS-230 - первый в мире серийный десантный планёр. Именно благодаря использованию этих транспортных средств 10 мая 1940 года была осуществлена первая в мире операция ВДВ, в результате которой был захвачен знаменитый бельгийский форт Эбен-Эмаэль.

«…высадится в окрестностях Казимирска, захватит здание НКВД – кроме артефакта там ещё очень много весьма для нас интересного…»

«Не сомневаюсь» - усмехнулся Колокольцев. Рейхсфюрер СС продолжал:

«… освободит заключённых внутренней тюрьмы НКВД – это твоё любимое занятие…»

«Есть такое» - усмехнулся про себя Колокольцев. Но, разумеется, промолчал. Его шеф продолжал:

«… на их место отправит сотрудников НКВД – абверу и СД есть о чём с ними поговорить… и дождётся подхода 21-й моторизованной дивизией вермахта. Которой командует любимчик фюрера – генерал-майор вермахта Карл Риттер фон Эйзенах…»

Колокольцев с трудом удержался на ногах. Ибо этот офицер ему был очень хорошо знаком… правда, последний раз они общались более, чем четверть века тому назад – тогда фон Эйзенах был ещё гауптманом и командовал пехотной ротой кайзеровской армии.

Именно фон Эйзенах подарил тогда ещё двенадцатилетнему Мише Колокольцеву люгер, который спас жизнь Еве Хейфец и ещё пятерым жителям Белостока... и отправил шесть чекистов вместе с их грузовиком на дно болота.

Тогда Колокольцев изумлённо спросил гауптмана: «Не боитесь, что я этим возьму невинную жизнь?»

Карл Риттер фон Эйзенах покачал головой: «Я видел, что ты делаешь этой игрушкой… а также ножом и конечностями. Тот, кто умеет такое, никогда не возьмёт невинную жизнь – только ту, которая это заслужила…»

И неожиданно добавил: «Моя мама гадалка – причём очень хорошая гадалка… видимо, что-то и мне передала. Поэтому я знаю… просто знаю, что скоро, очень скоро, наступит день, когда тебе придётся встать между перепуганной девчушкой – и смертью. И тогда без этой игрушки тебе не обойтись…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «И ещё я знаю, что, хотя в тебе совсем немного немецкой крови, наступит день, когда ты встанешь на защиту Германии от смертельной угрозы. И будешь служить рейху верой и правдой… возможно, мы даже будем воевать плечом к плечу…»

Капитан-ясновидящий оказался прав – оба его пророчества исполнились.

Операция прошла просто идеально – посадке-высадке никто не помешал; на ближайшей дороге переодетые в форму РККА спецназовцы абвера (все фольксдойче из России и потому владевшие русским как родным) без проблем реквизировали две «трёхтонки» ЗИС-5, на которых и подъехали к зданию НКВД.

Которое без проблем захватили, не позволив красным палачам пустить в расход сто восемь заключённых, приговорённых к «убытию по первой категории» наркомом госбезопасности СССР Всеволодом Меркуловым.

На их место водворили их тюремщиков и (к счастью, несостоявшихся) палачей… за исключением начальника горотдела НКВД старшего лейтенанта (эквивалента армейского майора) Николая Маслова.

Который не только любезно выдал Колокольцеву ящик с артефактами, но и присовокупил к ним неизвестно откуда взявшуюся рукописную (!!) Книгу Нефа. Тем самым заслужив транспортировку в Берлин… и жизнь, ибо его соратники-подельники-сослуживцы после допросов в абвере и СД были переданы бойцам Эйнзацгруппы В и безжалостно расстреляны как представлявшие угрозу оккупационной армии.

Сначала Колокольцев отнёсся к Книге Нефа (почему Нефа, он понял не сразу) как к забавному курьёзу, ибо дата создания книги (1841 год, ровно сто лет назад) не давало оснований считать, что она имеет какое-то отношение к делам дней нынешних.

Однако он вынужден был пересмотреть своё отношение к этой странной книге, кода из неё выпала вполне современная карта. Точнее, размещённые на одном листе три вполне себе военные карты, на которых – в окрестностях Минска, Киева и Смоленска – были указаны девять населённых пунктов (деревни и сёла), которые были обозначены как…

Ворота в Ад.

Сначала Колокольцев отнёсся к карте Ворот в Ад – и вообще ко всей Книге Нефа – довольно скептически. Тем более, что насущных дел хватало – первая неделя Операции Барбаросса была напрягом просто диким… ну, а потом они с Гейдрихом отбыли на Восточный фронт. Воевать в небе Молдавии.

Только в середине июля (15 июля, если быть более точным), у Колокольцева дошли руки до серьёзного изучения Книги Нефа и прилагавшейся к ней вполне современной карты.

Потратив на изучение половину своего законного (после возвращения с фронта) выходного дня, он решил, что лучше перебдеть, чем недобдеть… и позвонил графу фон Шёнингу. Справедливо рассудив, что тот несравнимо более компетентен в таких делах.

Граф внимательно изучил представленные ему документы… и немедленно позвонил рейхсфюреру СС, личным помощником по особым поручениям которого он числился в Личном штабе рейхсфюрера СС…, впрочем, на самом деле всё было как бы не наоборот.

Ибо в реальности фон Шёнинг был смотрящим, приставленным к Гиммлеру – и к фюреру тоже – Хранителями. Хранителями человеческой цивилизации, которых никто никогда не видел вживую. За исключением Лилит – баронессы Элины Ванадис фон Энгельгардт…, впрочем, это уже совсем другая история.

«Нужно срочно встретиться» - даже не поздоровавшись (впрочем, для него это было обычным делом), потребовал фон Шёнинг. Гиммлер возражать не стал – хотя работы у него было по горло – и уже через полчаса они встретились в спартанском кабинете Гиммлера на Принцальбрехтштрассе, 8.

«Эти ворота в Ад необходимо закрыть» - безапелляционно заявил граф. «Стопроцентной уверенности в том, что это действительно Ворота в Ад, у меня нет, конечно… но вероятность этого достаточно велика…»

«Понятно» - усмехнулся рейхсфюрер СС. «Лучше перебдеть, чем недобдеть…»

Проблема была в том, что тогда никто не понимал, как устроены эти Ворота в Ад и с чем им придётся столкнуться. Колокольцев потратил десять дней на то, чтобы это выяснить… в результате сложилась примерно следующая картина.

Каждые ворота находятся на островке примерно посередине болота, к которому ведёт невидимая для постороннего взгляда гать. На этом островке жителями ближайшей деревни – которые поклоняются Молоху – построено капище.

Капище и вообще весь островок охраняют восемь или около того оборотней-волколаков, которых можно убить только пулями, отлитыми из самородного серебра. Это место настолько отталкивает любую живность, что над деревней и болотом не летают птицы, а наземные животные стороной обходят его стороной.

Чтобы закрыть ворота в Ад, необходимо (1) сжечь деревню дотла – с жителями или без, неважно – впрочем, жителей всё равно необходимо ликвидировать; (2) расстрелять волколаков; (3) полностью разрушить капище ударом артиллерии или с воздуха; и (4) залить святой водой то, что останется от островка после артобстрела ли бомбардировки с воздуха.

Расстрелять волколаков сможет только пара – мужчина и женщина (не обязательно супруги или любовники). Вода должна быть освящена самым настоящим христианским святым (лучше католическим).

Производство путь из самородного серебра организовать взялся техотдел абвера – пришлось поставить в известность Ханса Остера. Должность (точнее, функции) партнёрши-напарницы по отстрелу волколаков Колокольцев (естественно) предложил своей благоверной… и был сильно удивлён, когда она категорически отказалась. Объяснив это тем, что ещё с деревенского детства боится всякую нечисть… тем более, оборотней-волколаков-вервольфов.

Колокольцеву пришлось идти на поклон к её заклятой подруге – и его любовнице – Ванде Бергманн. Которая с огромным удовольствием двумя руками ухватилась за возможность навсегда (в этом она не сомневалась ни на секунду) распрощаться с осточертевшим ей Аушвицем... и вообще всей системой женских концлагерей СС (аналогично).

Католического святого Колокольцев нашёл лобовым методом – по его приказу специалисты СД прошерстили все концлагеря СС, в которых содержались священники (благо после оккупации Польши последних были чуть ли не сотни) на предмет поведения, достойного святости… и соответствующего святого.

Святой был найден – им оказался священник-францисканец отец Роберт Фальке. Которого польские комуняки (та ещё сволочь, прости Господи) так подставили, что он оказался в Аушвице. А затем в камере смертников – приговорённый к смерти от голода.

В июле 1941 года из блока № 14, в котором содержался отец Роберт, исчез заключённый. Беглеца найти не удалось (позже выяснилось, что он утонул в выгребной яме). Заместитель коменданта лагеря оберштурмфюрер СС Карл Фрич отобрал десять человек, которых приговорил к голодной смерти.

Это наказание Фрич назначил в назидание и на устрашение заключённым, чтобы сами заключённые не позволяли другим бежать (официально за побег наказывали только пойманного беглеца – его публично вешали).

Один из отобранных ими людей, польский сержант заплакал и сказал: «Неужели я больше не увижу жену и детей? Что же теперь с ними будет?». И тогда отец Роберт вышел из строя и предложил Фричу свою жизнь в обмен на жизнь сержанта. Комендант принял его жертву и помиловал сержанта – хотя запросто мог отправить на смерть обоих.

Отец Роберт был готов к встрече с Богом… только вот Господь Бог был явно не готов к встрече с отцом Робертом. Или готов… но тут, как обычно, в историю, достойную включения в современные Жития святых новомучеников вмешался… правильно, оберштурмбанфюрер СС Роланд фон Таубе.

Которому в его зондеркоманде был позарез нужен католический святой. Фрич получил от Колокольцева (и от имени рейхсфюрера) неслабых люлей с обещанием расстрельной стенки за превышение полномочий…

Ну, а отец Роберт оказался в Берлине, после чего без сопротивления согласился войти в состав спецгруппы СС, получившей официальное – хотя и совершенно секретное – название Зондеркоманда К. Ибо Карфаген – уж очень эти Ворота в Ад смахивали на то, что творилось в этом городе-государстве две с лишним тысячи лет тому назад….

Поскольку первые четыре из девяти Ворот в Ад – на карте они были пронумерованы – находились в окрестностях Минска, бойцов и командиров зондеркоманды (усиленный взвод ваффен-СС численностью тридцать человек) было решено набрать из Эйнзацгруппы В.

И потому, что РСХА (и зондеркоманда, и эйнзацгруппа находились в подчинении РСХА и лично его шефа Рейнгарда Гейдриха); и потому, что эйнзацгруппа базировалась в Минске… и потому, что ей командовал приятель Колокольцева, начальник V управления РСХА (криминальная полиция), бригадефюрер СС Небе.

Ликвидировать капище – из соображений точности попадания – было решено с воздуха; ударами знаменитых пикировщиков Штука. Для этого пришлось договориться с Герингом, которому пришлось рассказать… почти всё.

Первые шесть ворот были закрыты… как-то буднично. Даже живьём сжигать жителей деревень не пришлось – каждый раз они в полном составе собирались в капище, явно – и безуспешно – надеясь на защиту своего хозяина.

А вот седьмая операция – 22 сентября 1941 года в деревне Борщи в окрестностях Киева - получила продолжение. Совершенно неожиданное продолжение, напрямую связанное с окончательным решением еврейского вопроса…

Результатом операции стала афера тысячелетия; четыре с половиной тысячи спасённых еврейских жизней… и построенный практически «с нуля» целый город в Палестине, получивший (с лёгкой руки его бессменного мэра Дины Раппопорт) совершенно нехарактерное для тех мест название Харон.

После этого были закрыты ещё несколько ворот в Ад (последнее – девятое - в конце октября 1941 года); после чего Колокольцев решил, что эта часть его борьбы с паранормальным (инфернальным) противником благополучно закончилась.

Он ошибся.