Слово глава 3. Цена

На счету деньги были. 
Да... 
Уже не шестизначные цифры, а четырёх, но — были.

А перехода не случилось.

Димка сидел перед монитором и смотрел, переводя взгляд с пустого окна чат диалога на сообщение с монитора телефона: «Операция отклонена», которое всё ещё висело на экране. Никакого шума листвы. Никакого ветра. Только гул кулеров и тихое тиканье настенных часов, которые показывали три часа ночи.

Он подождал ещё минуту. Вновь нажал подтверждение. Ничего.

Внутри что-то оборвалось. Холодно. Тихо. Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок, на котором желтело старое пятно от протечки. Восемьдесят тысяч. Он продал ноутбук. Продал монеты. Продал резину. Он собрал сумму, которой хватило бы на месяц жизни семьи. И всё — зря?

Злость подкатила к горлу. Не на Предка. Не на Седого. На себя. На дурака, который поверил, что можно купить истину за деньги.

Он хотел было написать тому, с той стороны экрана. Но остановился.
Вспоминая слова: «Ты назначаешь цену времени. Разве жизнь можно оценить в деньгах?»

Может, он имел в виду не то, что Димка подумал? Может, платить нужно чем-то другим?

Димка закрыл диалог. Выключил компьютер. Пошёл на кухню, где ещё стояла холодная кружка с недопитым чаем. Сел и долго смотрел в окно, за которым ничего не было видно, кроме собственного отражения...
Нечеткого, странного, размытого бликами и искажением стекла.

Всё. 
Сегодня — всё...

Но сон, не шёл.

Звонок раздался в восемь утра.

— Дмитрий, здравствуйте! Это Сергей Петрович, я вам вчера звонил. У меня опять проблемы с компьютером. Вы не могли бы подъехать сегодня?

Димка продрал глаза, ибо открыть не смог. Он спал часа три, не больше. Голова была чугунная, он сел на кровать и ответил ровным, почти доброжелательным голосом:

— Сергей Петрович, доброе утро. Конечно, подъеду. Часа через два. Устроит? — сказал он вслух, а внутри прозвучало:

«Устроит его. Ещё как устроит. Он уже неделю без компа сидит, бедняга. Пенсионер. Ему внуки по скайпу звонят, а он их не видит. А я с него двадцать пять тысяч возьму. За то, что вирус снесу. Двадцать пять тысяч — это капля. Мне таких капель нужно ещё очень много. Двести тысяч. И я попробую снова».

— Ой, спасибо вам огромное! Вы так выручаете!

— Не за что. Работа такая. До встречи.

Он положил трубку и пошёл умываться. Из зеркала на него смотрел человек с красными глазами и глубокими складками у рта. Человек, который продаёт последнее, что у него было, ради иллюзии. Человек, который сейчас пойдёт к клиенту и будет улыбаться.

Мозг гудел, как трансформаторная подстанция в час пик...

«Двуличие. Вот как это называется. Я знаю. Я осознаю. Но мне нужно это бабло. Мне нужно туда. А для этого — нужно здесь».


Ирина уже была на кухне. Она молча поставила перед ним тарелку с яичницей и села напротив. Димка ел быстро, не глядя на неё.

Она не сразу заметила перемену. Сначала списала на усталость — муж и раньше уходил в себя, особенно после стычек с сыном. Но теперь он не просто замолк. Он смотрел сквозь неё. 
И в этот момент она решилась заговорить.

— Я вчера видела, как ты монеты продавал, — сказала она тихо. — Те самые, которые с восьмого класса собирал.

Димка замер. Потом продолжил жевать.

— Это просто монеты, — сказал он, не поднимая глаз. — Железо. Ничего особенного.

— Для тебя они были не просто железом, — она не спрашивала. Она констатировала.

В голове пронеслось: 
«Она права. Они были не просто железом. Это был подарок отца. Единственная вещь, которую я хотел передать сыну. Но сыну оно не нужно. А мне нужны деньги. Так что — просто железо».

— Ира, это мои вещи. Я их продал. Ничего страшного, — ровным, спокойным голосом ответил Димка.

— Я не про вещи, — она помолчала. — Я про тебя. Посмотри на себя. Ты осунулся. Ты не спишь. Ты не ешь толком. Ты, прости меня за такое сравнение, но... 
...ты как наркоман, который ищет дозу.

Димка резко поднял глаза. 
Наркоман. Зазвенело в голове и отпечаталось.

Она попала в точку, даже не зная этого. 
Он и был наркоманом. 
Только его наркотик был не в вене. 
Он был там, за гранью, где шумит листва и пахнет дымом. 
Где Предок моет руки у реки. 
Где он сам — охотник. 
А не этот. 
Не этот уставший, продающий последнее, врущий жене, отдалившийся от сына... 
Потерявший себя... 
Тешащий себя мыслью, что это ради поиска себя... 
Абсурд.

— Я просто работаю, — сказал он. — Много работы. Я же объяснял.

— Ты объяснял, — она встала. — Но я тебе не верю.

И вышла из кухни.

«И правильно. Я сам себе не верю», — молчаливо подтвердил он сам.


Две недели прошли как один бесконечный день. Димка вкалывал. Клиенты сменяли друг друга: одни просили почистить комп от вирусов, другие — настроить вай-фай, третьи — установить Windows. Он брал всё. Ломил втридорога. И, с вежливой дежурной улыбкой, сообщал  - Вас, устраивает?

Он выработал систему. Вежливая улыбка. Чёткие ответы. Быстрая работа. Деньги — на счёт.

А внутри, за этой улыбкой, шёл непрерывный комментарий. Как у спортивного обозревателя, который видит игру с обеих сторон поля.

— Дмитрий, а вы не могли бы заодно посмотреть, почему принтер не печатает?
— Конечно, посмотрю.
«Я тебе и тостер починю, если заплатишь. Мне нужна каждая копейка. Мне нужно туда. Ты даже не представляешь, куда мне нужно. А я не могу тебе рассказать. Потому что ты не поймёшь».

Иногда он ловил себя на том, что ненавидит их. Не конкретно этого клиента. А всех. Всех, кто не был там. Кто не слышал рёв зубра. Кто не держал рогатину. Кто не видел, как племя ударяет копьём в землю — раз, два, три. Кто живёт в мире, где слова «смерть», «любовь», «ответственность» — это просто слова.

А потом — стоп. Он одёргивал себя. Потому что так нельзя. Потому что это...
Он не смог ответить почему?
Он останавливался.

И снова улыбался. И снова брал заказ. И снова считал.


Сколько там уже? Сто? Сто пятьдесят? К двуустам?!

Цифры на счету росли, но Димка уже не думал о них как о деньгах. Это были не купюры. Это были — капли времени. Каждая тысяча — ещё одна секунда, а может - доля...
Но - там.
Ещё один глоток настоящего воздуха. Ещё одна фраза Предка. Ещё один взгляд Седого.

Он перестал разговаривать с женой. Не специально. Просто не было сил. Она спрашивала — он кивал. Она вздыхала — он молчал. Она плакала — он не видел.

Он видел только одно: цифры. И за ними — лес. И реку. И дым.

К концу второй недели он поймал себя на том, что разговаривает сам с собой. Не вслух. Внутри. Но это был уже не внутренний комментарий к ответам клиентам. Это был диалог с Предком.

— Ты сказал: «Ты сам назначаешь цену времени». Что это значит? 
— Это значит, что ты уже заплатил. Не деньгами. Ты заплатил одиночеством. Ты заплатил молчанием. Ты заплатил тем, что твоя жена больше тебе не верит. 
— Это и есть цена? 
— Это — только начало. Ты готов платить дальше?

Димка не ответил. Потому что ответ был очевиден.

Никто, ни один человек в его окружении, этого не поймёт. Ирина — потому что не была там. Сын — потому что не хочет его слышать. Друзья — потому что их не осталось.

Он был один со своей жаждой. Один со знанием, что там, за гранью, его ждёт Предок.
Что там — Род.
Что там — истина.

А здесь — только работа, деньги и глухая стена непонимания.

На пятнадцатый день он открыл чат.

— Я готов, — написал он. — У меня есть деньги. Но мне кажется, дело не в них.

Ответ пришёл не сразу. Димка ждал, глядя на экран. Сердце колотилось так же, как тогда, перед броском зубра.

— Ты прав. Дело не в деньгах. Дело в тебе. Ты изменился за эти две недели. Ты стал другим. Ты готов платить не кошельком. Ты готов платить собой. Это и есть настоящая цена. Ты готов?

Димка выдохнул. И написал:

— Да.

После чего нажал кнопку перевода. Смс-уведомление бздынькнуло привычным сигналом.

Димка откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Где-то за стеной спала его жена. Где-то в другом городе — его сын. А где-то за гранью этого мира его ждал Предок.

И в этот момент на экране снова появилось сообщение: «Успешно!»

И мир вокруг начал меняться.