Пациент

Все лето пролежал я в гинекологическом отделении…
Да-да, знаю, что вы уже смеетесь и сквозь смех пытаетесь спросить о том, как я сюда попал. А, между прочим, ничего смешного в этом нет, все очень серьезно. Меня привезли сюда на «скорой помощи».

А дело было так. Сидим мы, значит, с женой на диване, телевизор смотрим. Вдруг меня снизу живота как хватанет! Упал я с дивана, глаза закатил от боли и ужаса, скорчился. Жинка растерялась, побежала на кухню, стала в панике шарить по шкафам в поисках какой-нибудь таблетины. А потом видит, что мне все хуже и хуже, ну и вызвала скорую помощь.

Скорая помощь, естественно, не подвела. Ну, то есть лучшего ожидать и не пришлось. Приехала через полтора часа. Вышла из «Скорой» сонная бабуся в очках и принялась меня допрашивать-расспрашивать про то, про се. А я, еле живой от боли и испуга, что-то мямлил и в беспамятстве кивал. Жена переводила свой испуганный, полный слез и надежды, взгляд то на меня, то на нашу «спасительницу». Наконец, бабка, как будто что-то взвесив у себя в уме, резко встала и громко выпалила: «Все ясно! Поехали!». И тут же положили меня на носилки и понесли к «черепахе». Жена, естественно, поехала вместе со мной и всю дорогу держала меня за руку.

Ехали мы где-то полчаса. Первое время медсестра дремала, похрапывая на ухабах и спуская на пол длинную тягучую слюну. Наконец, очнувшись, она как бы, между прочим, заявила: «Мы вас везем в гинекологию».

«Куда?!», - воскликнула моя супруга. – «Что вы такое говорите?! Ведь в гинекологии лечат женщин, а не мужчин, мужчин там не лечат!». «Нам лучше знать, куда везти!», - отрезала медсестра и с победным видом уставилась вперед на дорогу. «Не надо его в гинекологию!», - пыталась отбить меня у судьбы жена, но поняла, что бесполезно: медсестра уже напоминала по бесстрастности лицо египетского сфинкса.

Дорога в больницу была очень трудной. Водитель гнал лихо, почему-то глухими дворами, по ужасным ухабам без какого-либо намека на асфальт. Как будто бы вез не больного в больницу, а дрова. Лавировал между домами с лихостью бывалого автогонщика (как потом оказалось, он им раньше и был). А моя половинка держала меня покрепче, чтобы не кувыркался по машине.

Наконец, мы приехали. Двор больницы, обильно поросший бурьяном, особой романтики не навевал. Да мне было и не до романтики. Меня несли на носилках, а я смотрел жалостными глазами то на голубое небо над головой, то на бабку-медсестру с улыбкой сфинкса, то на обеспокоенную моим состоянием жену, семенившую рядом.

Я, конечно, много слышал о гинекологии как о сфере медицины. Ну, как слышал? Как все мужики, естественно. И, как самый настоящий мужик, в гинекологическом отделении никогда не лежал. И никогда бы мне в голову ни по трезвяку, ни по-пьяни не привиделось бы, что я когда-нибудь сюда попаду. Но, вопреки судьбе и здравому смыслу я все-таки сюда попал!!!

Как ни странно, моему появлению в гинекологическом отделении никто не удивился. Ну, я имею в виду врачей, медсестер…Персонал, в общем. Среди пациенток сразу же метнулся слух: «Мужика привезли!». Для кого-то этот слух прошел как тревога («Да что же то, бабоньки, творится, уже и мужики в гинекологии лечиться начали?!»), для других – как недоуменье и удивление (этот жест внимания на юморесках подписывают «Без слов»). В глазах третьих читалась плохо скрываемая радость: «Ну, наконец-то!». А то, когда одни бабы кругом, то, хоть и сама такая же, но возникает дискомфорт. Надоедает постоянный треп, хочется чего-то мягкого и пушистого. Положили меня к трем бабушкам. То ли боялись за мои сексуальные проявления, то ли просто было некуда. Я более склонен ко второму варианту, поскольку, когда меня втащили и плюхнули на койку, у меня был ну очень несексуальный вид.

Бабушки сначала тоже поклохтали по поводу самого события, но быстро успокоились. Видимо, уже устали от сплетен и пересудов и их больше клонило в сон. Иногда так и засыпали, сидя ли у телевизора, с вязаньем ли в руках, открыв рот.… Да и годы у бабушек были явно не те, чтобы хихикать и сплетничать. Одна, баба Матрена, лет этак под восемьдесят, лежала в отделении с гипертонией, говорила она уже плохо и непонятно что делала в гинекологическом отделении. Говорили, что скачок давления случился у нее прямо в огороде, где она любила всю жизнь ковыряться. И вот на «скорой» – сюда, в гинекологию. С бабой Матреной мы быстро нашли общий язык, ведь у нас оказалось общее хобби – сад-огород. Мы могли часами судачить о колорадском жуке, тле и муравьях; яблонях и помидорах; морковке и капусте; лейках и опрыскивателях, «Интавире» и аммиачной селитре. Периодически, во время наших разговоров, баба Матрена начинала подремывать, да похрапывать. Иногда бабуля, заснув, падала с кровати и я, уже боявшийся за ее здоровье, стал за ней постоянно следить.

Вторая и третья бабуськи - Дарья и Степанида были обе лет семидесяти пяти и ничем особым не отличались. Ну, бабуськи и бабуськи, каких много. У одной гастрит, у другой – что-то с ногами. Все они относились ко мне как к родному и всячески заботились. То одеяло подоткнут, то шикают на остальных в коридоре, чтоб не орали, когда сплю: «Тише! Алешенька спит!». В конце концов, я был единственным мужчиной в гинекологическом отделении и имел право на кусочек женской доброты.

Ну, да ладно, это я забегаю вперед. На следующий день я кое-как пришел в себя. Внутри все болело, а особенно – место от обезболивающего укола. Я, как поднялся, так сразу стал хромать и хромал потом целую неделю.

Наутро меня посетил доктор. Наспех пощупав и послушав бабушек, он направился ко мне. Я, по своей наивности, думал, что он удивится, увидев в палате меня - мужика, но этого не произошло. Пожилой такой, седой доктор с табличкой «Гинеколог высшей категории» Иван Иванович Лохов с видом знатного специалиста, нахмурив седые густые брови, ощупал мой живот, долго чесал в затылке и, наконец, разразился гипотезой: «Ну, я конечно, не во всем уверен, но по всем симптомам – эрозия шейки матки».

«Матки?! Какой к черту матки?! Какая еще эрозия?! Я мужик и никакой матки у меня нет!», - заорал я. Тут вмешалась медсестра, которая пришла вместе с доктором и заявила, что Иван Иванович – врач очень известный и знает, что говорит. И мне посоветовали не вякать. А доктор добавил: «Если у Вас нет матки, молодой человек, то это очень плохо. Оч-чень плохо! И я Вам не завидую. Будем Вас лечить». «От чего?!», - воскликнул я. «Как от чего? – спокойно промолвил доктор. -  От эрозии шейки матки, я же Вам сказал. «Так матки-то у меня нет!» - пытался парировать я. «Ну, мы что-нибудь придумаем, а пока, мил человек, попейте таблеточки и поделаем Вам укольчики». 

Я снова пытался возразить, но доктор уже надел на лицо каменную непробиваемую маску и пошел в соседнюю палату. Словно тень, отправилась за ним и медсестра, на прощанье окинув меня осуждающим взглядом, как бы говорившим: «Выступают тут всякие!».

Молодые женщины в отделении поначалу меня сторонились. Как увидят, то кто сразу прятаться в палату, кто мимо быстро по стеночке – шмыг. Как будто я – монстр какой, Чикатило. А у меня своих проблем хватает, мне не до соседок по отделению. Иду по коридору – изо всех щелей торчат носы, маленькие и большие и слышится тихое шушуканье. Все-таки, не каждый день в гинекологическое отделение мужиков кладут. Будет потом что рассказать подругам и родне.

Каждый божий день приходил доктор с медсестрой, осматривал меня, говорил: «Та-а-ак…Да-а-а.…Но все оставалось по-прежнему. Я понемногу отлежался, боли внизу живота меня больше не беспокоили, и я стал проситься домой. На что получил жесткий отказ. «Вы что, молодой человек! На тот свет захотели?! Это же не шутка – эрозия шейки матки. Пока не вылечим – не выпустим. Потом нам еще спасибо скажете».

Понемногу я стал осознавать преимущества своего положения. Тут столько красивых девушек и молодых женщин, что смотри, не пересмотришь! К тому же постепенно они перестали меня стесняться, и уже скоро я видел и оголенные ножки, а то и…. Наслаждение! Даже стали при мне, не стесняясь, переодеваться. А чего стесняться, мужик-то свой, из того же отделения.

Вроде бы и смирился я со своим положением. Утром приходит доктор, осматривает меня, как обычно, уходит. Принялись тут мне делать уколы глюкозы. Ну, против глюкозы я возражать не стал, все-таки подпитка организму какая-то.

Целый день треплешься то с бабками, то с девками. Телевизор посмотришь, почитаешь, поспишь. Ну и, кормят, будь здоров, да иногда и с добавкой («Кушай, Алешенька, милый!»). Как-никак, единственный мужик в гинекологическом отделении. Житуха!

А доктор засел за докторскую диссертацию на тему «Эрозия шейки матки у мужчин». Поговаривали в отделении, что он хотел и Нобелевскую премию получить за свое открытие. Представляете: все предыдущие понятия рушатся, все старые идеи сметаются! И это все сделал ОН! Иван Иванович Лохов! ОН открыл, что и у мужчин бывают женские болезни! А чего удивляться: и у тех, и у других по две ноги, две руки, есть и голова и глаза, нос, рот и уши. Почему бы и нет?

Чуть позже к нам в больницу пожаловали корреспонденты местных газет брать у доктора интервью. Взяли также и у меня. Мне было уже до безнадежности смешно. Я еле сдерживался. Отвечал на вопросы корреспондентов хохмами и приколами, а они с совершенно серьезным видом старательно записывали, все, что я говорю. Я им наплел, что объелся белены в детстве, от чего у меня в организме началась мутация. Что у меня бабушка живет в Чернобыле, и недавно прислала оттуда молока от шестирогой десятиногой трехглазой коровы. Что мой прадед – марсианин, и согрешил с моей прабабкой, когда был на Земле в командировке. И прочую лабуду. Доктор что-то тоже записывал с моих слов, сосредоточенно глядя мне в глаза. Наверное, это было нужно для диссертации.

Вы спросите меня, почему я оттуда не сбежал? Так приставили ко мне двух охранников. Чтобы, дескать, не исчез «уникальный экземпляр». Ходили за мной всюду, чуть ли не в туалете со мной сидели, и в одной постели не спали. И не стыдно было «врачу высшей категории» доктору Лохову так смешить народ. Да я все равно бы от них сбежал, охраняй меня, не охраняй. Но мне было интересно, чем же весь этот цирк закончится.

А закончился он довольно быстро. Дошла эта история до главного врача больницы. А уж он оказался человеком серьезным, в отличие от некоторых. Вызвал нашего «мэтра» на «ковер» и, поскольку весовые категории ни по должности, ни по интеллекту были не равны, то вылетел вскоре Иван Иванович и из заведующих отделением, и вообще из медперсонала за пределы больницы. А вслед ему полетела из окна недописанная диссертация. Ее листки долго потом валялись по всей территории больницы, да и за ее пределами тоже, благо кабинет главврача находился на самом последнем этаже.

Ну, а меня «освободили из-под стражи», я вернулся домой и стал жить-поживать как прежде. Но история эта долго не забывалась. Как станем выпивать с мужиками, так обязательно вспомним. И ржем до колик в животе. А от колик я принимаю теперь активированный уголь и скорую помощь больше не вызываю. Неизвестно еще куда увезут.