В память о тебе. Часть 7

Из «Записок памяти» номер 1822-1823

Погода радовала голубым небом, согревающим, но не палящим солнцем и облаками разных форм. В саду цветение достигло пика и восхищало глаз невероятным количеством оттенков белого, красного, синего, жёлтого и фиолетового. Это великолепие достойно было того, чтобы его запечатлеть. Но недостаточно было просто сфотографировать, нужно было задержать этот момент на бумаге кистью, чтобы передать восприятие смотрящего.

Джейн удобно расположилась в тени беседки со своими красками и прочими рисовальными принадлежностями и сосредоточилась на открывшейся перед ней картине – ей предстояло перенести этот вид на неровный лист картона.
Не отрываясь от процесса, Джейн рисовала четыре часа. Ригрис принесла ей попить – стакан воды с мятой и свежим огурцом.

– Какая замечательная картина, – сказала Ригрис о законченной работе, которую Джейн отложила в сторону подсохнуть.

Джейн же в этот момент работала уже над следующей.

– Спасибо, Ригрис. И за напиток тоже.
Заметив, как Ригрис смотрит на рисунок горящим взглядом, Джейн улыбнулась.
– Возьми её себе.
– Что? Да как я…
– Возьми. Она же тебе нравится. Думаю, она пойдёт тебе во благо.

Ригрис поначалу колебалась, но затем взяла картину в руки.

– Благодарю.

Ригрис закрыла глаза, сосредоточившись на картине в её руках, и через минуту картина засветилась и преобразилась в энергетическую копию, которая затем слилась с телом Ригрис. Мистериум засияла на мгновение, а потом вернулась в привычное состояние.
Джейн узнала об этой особенности мистериумов, когда у неё появился первый компаньон – Неу, но не до конца ею был понят её принцип. Мистериумы могли поглощать любые произведения творчества людей, которые были им по нраву и которые были преподнесены им в дар – в ином случае коснуться своей способностью творчества людей они не могли. Джейн неоднократно расспрашивала о том, что же происходит, когда кто-то из её компаньонов поглощает нарисованную ею картину или написанное стихотворение, но мистериумы отвечали расплывчато, испытывая сложности с описанием процессов, происходящих при поглощении. Но одно знали они точно – это облагораживало их каким-то образом, позволяя более тонко чувствовать их окружение. Возможно, для них это был ещё один из способов получения знаний наряду с тем, что включал в себя тесную связь с человеком.

– Как думаешь, Ригрис? Если бы я жила двести лет назад, я бы смогла завоевать известность как художник? Был бы у меня шанс стать знаменитой? Разместили бы мои картины в музее? – спросила Джейн, любуясь на своё законченное произведение – картину, на которой распустившиеся цветы были изображены крупным планом.
– Не знаю, мне сложно предполагать реакцию людей в воображаемой ситуации… Но, Джейн, что тебе мешает повесить свою картину в музее сейчас? Мы бы могли это устроить.
– Это будет не то, – покачала головой Джейн, но затем в сомнениях добавила: – Наверное…

Они оставили эти рассуждения о несбыточном, и Ригрис помогла Джейн собрать вещи и занести всё в дом.

Когда краски высохли и нарисованные цветы засияли от покрытия лаком, Джейн убрала своё творение на глубокую, затемнённую полку к остальным своим живописным работам. Душа её радовалась любимым маленьким занятиям – и это было главное. Но где-то в её сердце искрилась крохотная надежда, что когда-нибудь её картины, глиняные чашки и вышивка найдут восхищение в глазах других.