Пасхальное чудо бабы Нюры

        В  небольшой деревушке «Родники», где дороги пролегли меж покосившихся плетней, жила баба Нюра. Дом её, почерневший от времени, но крепкий,  стоял на отшибе  — словно сама судьба отвела ей место на окраине.
        Не было у неё ни мужа, павшего на войне, ни детей — Бог не дал. Родня разъехалась, а те, кто остался, потихоньку забывали старуху. Но баба Нюра не озлобилась. Каждому путнику  —  крынку молока, нищему —  краюху хлеба, ребятишкам — горсть лесных орехов.
«Доброта — как пасхальный кулич,  — говорила она, —  чем больше отдаёшь, тем слаще на душе».
        Накануне Пасхи она, согнувшись в три погибели, месила тесто, добавляя в него изюм, купленный ещё на Крещение. Руки, узловатые, от ревматизма, помнили каждое движение  —  так же месила её покойная мать, а до неё — бабка. В печи потрескивали дрова, отбрасывая на стены танцующие тени.
        Крашенки  —  в луковой шелухе, чтоб были «цвета зари перед рассветом»,  —  она завернула в чистое полотенце. А кулич, когда тот подошёл, украсила сахарным крестом  — «чтоб Господь благословил».
        Утром, когда солнце только коснулось маковок церкви, баба Нюра, надев свой «воскресный» сарафан (синий, как вечернее небо, с вышитыми у ворота колосками), отправилась на службу.
        Церковь сияла. Сотни свечей, словно звёзды, отражались в позолоте икон.
Женщины в белых платочках, мужчины в вышитых рубахах — все казались родными. Воздух был густ от ладана и воска, а когда запели «Христос воскресе!», у бабы Нюры по щекам покатились слёзы.
        Она молилась не только о себе. О соседке Кате, у которой сын в больнице. О деде Митрии, что не дожил до этой Пасхи. О всех, кто когда-то был ей дорог.
        Домой она шла медленно, неся в корзинке освящённые дары. Деревня просыпалась: из труб вился дымок, ребятишки в чистых  рубашонках бегали с крашеными яйцами.
        Её изба встретила её тишиной. Поставила кулич на стол, зажгла лампадку перед иконой… и тут — стук в дверь. Соседская Маринка, в белом платьице, как ангелочек, протянула горшочек сметаны:
— Мама велела отнести! Вам одной скучно…
А следом пришла тётка Паша с творогом, потом дед Ерофей принёс мёд. И вот уже за столом, под треск свечи, звучали песни и вспоминались старые истории.
        Баба Нюра смотрела на этих людей  — не родных, но ставших семьёй  —  и думала: «Господь всё видит. Он забрал одно, но дал другое».
        А за окном, над деревней, звенел колокольный звон, разнося весть:
— Христос воскрес! В воистину воскрес!