Чеснок Бессмертия

Для взрослых.

...Я съел Волшебный Чеснок
и стал
бессмертным комментатором
событий  Вселенной.

Я всех вижу!
Всё понимаю!
Но ничего
конкретно не делаю!

(Не будь таким!
А то литератором станешь!
А вот мне
уже поздно меняться!).


...Я живу на небе.
Вместо гостиничных номеров,
у меня есть в распоряжении
мой личный лучик света.

На нем я мотаюсь
по разным углам Вселенной
(Сколько же в ней углов!),
Мотаюсь так,
как бедный продавец книг
ходит по вагонам электрички.
Продавец Книг,
которые никто уже не читает!

Все  обзавелись
своими
электронными штучками,
и смотрят только в них
и роняют их
на планеты и звезды,
и теряют их
в черных дырах,
и сами попадают
в планшеты дыр,
вместе
со списками должников,
прописками жильцов,
приписками врунов
и их скучными,
прагматичными
вздорными
бездушными
словами.

..О, как грустна ты,
Вселенная
волн и вещества!

Кому нужно
твое глупое величие?!

Родила ли ты, хотя бы,
Одно Существо,
которое смогло бы
понять
и сумело бы
полюбить
твои просторы без края,
твои рождающиеся
и умирающие звезды,
разбросанную
по твоим островам
Жизнь;
такую робкую,
иногда совсем бестолковую,
а порой,
и с проблесками сознания,
понимания твоего величия,
удивления перед тобой,
а также с ужасом
перед беспомощностью,
бесцельностью Разума,
когда он обкраден
плохими людьми,
лишен
Понятий
Родного Дома,
Семьи,
Родных,
Теплоты Очага?!...

Твои жизни, волны,
материя, энергия
рождены
силой
случайных событий,
сумевших стать законами,
правилами и закономерностями.

Каждый твой случай
обрастает подробностями
и норовит стать неслучайным,
вписавшись в цепочку событий.

Твоя логика,
она не теплая,
не такая,
как у хорошего человека.

НЕ обижайся, Природа,
я вовсе не в упрек,
но разум твой косный,
механический,
в чем-то напоминающий
программы роботов.

Но Добрый Человек,
он-то, как раз,
ни разу не робот!

Не обижайся еще раз!
Глупо
держать на тебя сердце
только за то,
что ты другая!

Не будь тебя,
и добрый человек
стал бы
совершенно невозможен!

Он вырос из тебя!
Вобрал тебя в себя.
Научился смотреть
на себя и на тебя,
как бы, со стороны.


...С чьей, вот только,
стороны?!!!


...Сколько горьких слез
пролил я
на твои безводные
луны и марсы,
когда мне случалось
хоронить
звезды, планеты,
кометы и галактики!

...Я —
от несчастий устал!
Так бы жить себе
да поживать вечно,
но....

Как подумаешь,
скольких потерял,
как протянешь руку...,
а никого из них НЕТ!

И вот уже
темные скопления
тяжеленного вещества,
из которого 
лепится горе,
наполняет меня,
и кажется мне
более близким,
чем Свет.


...Так,
я боюсь
даже посмотреть
в сторону родной Земли,
потому что, может быть,
не переживу этого взгляда,
и он станет для меня
последним!

И даже чеснок
не поможет!


...И все же, все-таки,
нет удержУ:
дай-ка погляжу,
что там происходит внизу,
на Земле,
на той самой планетке
взбесившихся 
Провинциалов Вселенной!

...И тут мой взгляд
падает
на мою родную планету!

Взгляд,
незаметный,  как воздух,
тяжелый, как метеорит,
легкий,
как единственный вариант!

Гляжу и вижу:
моя Земля перевернулась
и летит вверх ногами,
и вращается назад,
в сторону
предков на пальмах.

На Земле бушует война,
потому что она выгодна бизнесу.

На Земле теперь
выгодна война, а не мир.

Потому что
все здесь перевернулось.

И сама Земля
тоже перевернулась.

И Добро
стало болтовней о добре.

Любовь
болтовней о Любви.

Правда Завтрашнего Дня
враньем о Дне Вчерашнем.

Коммунист Путин 
стал анти-коммунистом.

А чеснок
стал анти-чесноком.


...И потерял
свою былую волшебную мощь.

И я снова стал смертным,
и упал на землю.

...И успел я вспомнить,
перед тем, как разбиться,

что мой Дедушка
говорил когда-то в сердцах:

"НЕ хочу я тут лежать!"
(Земля не казалась ему пухом!).

И мне вдруг, на один только миг,
снова захотелось Бессмертия:

с его глупыми путешествиями
на световом луче;

с его нескромной и невозможной
Страстью к Продолжению,

с Любовью к Движению
Секундной Стрелки,

с Порывом Жизни —
к чему-то хорошему!

Что обязательно должно
вот-вот осуществиться!

Вот-вот!
Всего, через миг или два!


...Я снова стал видимым!
И перестал думать.

Долетев, наконец,
до Земли,
я упал, 
завершив путешествие.

И меня похоронили
в анти-могиле для тех,
кто, хоть раз,  критиковал
мягкую силу власти денег;

а еще твердую,
упертую глупость
ее предержащих, впившихся
и вцепившихся в свой миг, —

очень наивно думая,
что миг — "свой",
что его тоже
можно приватизировать.


...Хотел ли я
тут лежать?

У меня нет внуков.
Поэтому этого
я никому не скажу.

Потому что никому
это уже не интересно.