Назад в СССР часть 11

                Экскурсия
На третьем курсе остались только спец предметы. Главное учи, не запускай, и все будет нормально. Был правда один сложный предмет, и назывался он "Сопромат" ( сопротивление материалов). Наука о прочности. Среди студентов ходила такая поговорка – "Сдал сопромат, можно жениться". Лично я вообще ничего в этом предмете не понимал, так как раньше запустил высшую математику и физику. За сорок лет работы, этот сопромат мне ни разу не пригодился, как и высшая математика, и термодинамика. 
Но, и тут я вывернулся. Мы с товарищем сделали преподавателю магнитную доску, к которой прилипало все металлическое, ей это надо было для проведения занятий. Я говорю “мы”, но сделал её Володька, тот, что вставил мне в приставку “ Ноту “ усилитель, и динамик, ещё на первом курсе. От меня требовалось достать тридцать две магнитные катушки. Не буду говорить как, но я достал эти катушки. В итоге, в наших зачётках появилось по "четверке". Можно было жениться. 
Однажды, погожим сентябрьским днём, нашу группу повезли на экскурсию на “Коксохим”. Туда, где нам предстояло работать после окончания учёбы. Накануне нас предупредили, чтобы мы оделисьне в парадное, всё- таки на завод едем, не в музей. До завода мы добрались на электричке, и первое, что мы должны были посмотреть, это был вагоноопрокидыватель. В нем переворачивали вагоны с углем, который по конвейерам шёл в углеподготовительный цех. Там его сортировали по маркам, и засыпали в огромные бункера (силоса). Потом марки смешивали и... ну читателю, я думаю, это не интересно. 
Мы подошли к длинному ряду этих бункеров, и наш преподаватель предложил пройти внутрь цеха, из ворот которого, вышли несколько рабочих. Вначале я подумал, что это шахтеры, до того они были чумазые. Они присели на скамейку перекурить, и мы подошли к ним. 
– Скажите, пожалуйста, а что в цехе так грязно? – спросил Игорь, – нам говорили, что мы будем работать в синих халатах. 
– Сейчас, когда конвейера не работают, можно и в синем халате пройти, – засмеялся молодой парнишка, – а когда включат, пыли будет в пятнадцать раз больше допустимой нормы. Вот так студенты, теория это одно – а жизнь, совсем другое. 
– Ну, ладно ребята, давайте заходим внутрь, нам нужно проследить весь путь подготовки угля, – сказал наш старший и зашел в цех. Весь народ потянулся за ним. 
– Мужики, а когда конвейера включат? – спросил я 
– Минут через пять – десять, ответил один из них, взглянув на часы, – зря они пошли туда в чистом. 
Работяги встали, и пошли. Около входа осталась только наша троица; я, Генка и Игорь. 
– Я не пойду, – заявил Игорёк, – не хватало ещё через весь город, потом добираться грязному, как чёрт. 
– И что будем делать? – поинтересовался Генка, и сам же предложил, – а давай пойдем в конец цеха, они по любому там выйдут. Мы не дошли и до середины пути, как внутри натужно взвизгнули двигатели, это запустились конвейера. Мы переглянулись между собой, и пошли дальше. У выхода из цеха тоже стояла скамейка. Мы закурили, и стали ждать наших товарищей. Минут через пятнадцать двери распахнулись, и появился Молчун, а за ним все остальные. Не такие грязные, как те работяги, но без смеха, на них смотреть было нельзя. Все чертыхались, и отряхивали одежду от пыли. Наш старший был грязнее всех. Он что- то пытался объяснить Молчуну. 
– Да, пошёл ты, придурок. Как мы теперь в таком виде будем до дома добираться. Нам что, легче от того, что ты тоже как свинья грязный? Нужно было согласовать с начальником цеха, тогда бы не стояли сейчас, как идиоты. Что стоишь глазами хлопаешь, или я не прав? 
Столько слов, сказанных за один раз, от Серёги никто не слышал. Все с уважением поглядывали на него, и тоже недовольно ворчали. Увидев наши довольные рожи, преподаватель сказал: 
– А, с вами, будет отдельный разговор. 
Через дорогу находилось двухэтажное здание пожарной части, там ребята умылись, и немного привели себя в порядок. Через полчаса была электричка, на ней мы и уехали. 
Никакого "отдельного" разговора с нами не было, а “гребень” расчесали преподавателю, после жалоб студентов. 

               
                Практика
             А время шло. У нас началась преддипломная практика. Нас распределили по цехам. Мне и Саньке Сиксину достался, как после выяснилось, самый вонючий, и самый вредный , смолоперерабатывающий цех. Нас устроили слесарями третьего разряда, с зарплатой сто десять рублей в месяц. Ничего серьёзного нам не доверяли. В основном, бегали за водкой, в соседнюю деревню Антоново. Когда была метель, нас с Санькой всегда посылали на “снегоборьбу”, чистить железнодорожные стрелки от снега. Лично мне нравилось, потому что, в двенадцать часов дня, я всегда уже был дома. Лучше кидать снег, чем нюхать нафталин, антрацен,  и прочую гадость.
                На первом этаже двухэтажной конторы цеха, находилось сварочное помещение, там мы обычно и пропадали. Нам разрешали пользоваться сваркой, подсказывали, как нужно правильно водить электродом, под каким углом его держать. Как отличить металл от шлака. Я уяснил одно, если ты не отличаешь, где шлак, а где металл, ты никогда не будешь хорошим сварщиком,  даже если закончишь академию. Я подавал хорошие надежды, и в конце практики уже прилично варил. Через несколько лет мне это ох как, пригодилось. Однако, не все шло так гладко. Меня постоянно  записывали в нарушители техники безопасности. То я работал ударным инструментом без очков, то был без каски. С мастеров требовали план по нарушителям ТБ, вот они и записывали, то меня, то Сашку.
Бригадиром, у нас был  Юрка Сохарев, низенького роста мужичок, с огромны носом, как у орла. Из- за его маленького роста, нос казался ещё больше. Он был постоянно с похмелья, не знаю, как начальство не замечало этого. Может быть просто, смотрели сквозь пальцы потому, что он отлично разбирался в насосах, которых в цехе было полно. Ну, бог с ним. А мастером был Сироткин Анатолий, двухметрового роста мужик, богатырского телосложения. Однажды мы сидели в курилке, и Санька спросил у него:
- Антоныч, скажи, сколько бутылок водки ты сможешь выпить, и чтобы мог ходить?
- А тебе зачем?
- Просто интересно.
- Ну, три пузыря выпью, если с хорошей закуской, и буду ходить.
Все одобрительно закивали головами, а когда он вскоре ушёл, Юрка сказал, как бы продолжая разговор:
- Слабак, всего- то три пузыря.
Мы с Сашкой удивились, но мужики, ничего на это не сказали. Позже нам рассказали, что выпить бригадир мог намного больше. Пришлось поверить, а с чего бы им врать.
Практика через неделю заканчивалась. Вроде бы всего полгода прошло, а как- то привыкли к людям. В курилке бригадир намекнул, что надо бы обмыть это дело, хотя бы чисто символически, а то как- то, не по человечески получится.
- Хоть бутылку водки на двоих возьмите.
В пятницу, в обед мы получили расчетные, купили восемь огнетушителей * портвейна, и привезли на завод. Видели бы вы их довольные лица. Оказывается мы с Саньком, были первыми студентами, которые вот так, проставились.
- Будет  распределение парни, проситесь к нам в цех, в нашу бригаду,- наперебой говорили мужики.
Напились так, что двое попали в медвытрезвитель, с ночевкой. В общем, хорошо погуляли.
По распределению я попал в ремонтный цех, а Сашку забрали в армию, в подводники. Через восемь месяцев его комиссовали, с лучевой болезнью. Залез куда- то под радиацию. Ему назначили пенсию, аж семьдесят рублей, а через год Саньки не стало.
Ну, это было после, а пока мы готовились к защите диплома.

       * Огнетушитель- бутылка емкостью 0,8 литра ( прим. автора)