Судьба семьи Городечных

Пришло время: дети Ивана и Анастасии Городечных уезжали по очереди из отчего дома. Каждый устраивал свою жизнь в далёких городах, но связь с родителями не терял: в весточках делился удачами и проблемами, присылал фотографии, на которых улыбался в интерьерах квартир со своей семьёй. Судьба разбросала их по всей России: Александр нёс службу в пограничных войсках на Дальнем Востоке, у берегов Японского моря; старший сын Пётр жил в Новосибирске и работал на заводе имени Кузьмина; Павел трудился геодезистом в Тюмени и месяцами колесил по городам и месторождениям Тюменского Севера, Красноярского края и Якутии; единственная дочь Нина вышла замуж и осталась в Северодонецке — городе с широкими проспектами, тенистыми каштановыми аллеями и тихими скверами. Письма шли долго. Анастасия бережно складывала их на подоконнике в шкатулку, сшитую Ниной из открыток. По вечерам она выносила драгоценный ларчик, садилась рядом с мужем, доставала письма и читала вслух. Иван слушал молча, изредка кивал и курил, прищуривая глаз от дыма злого табака, медленно растворявшегося в сумерках.

В этих строках оживали истории, сокровенные мечты, пережитые неудачи, счастливые моменты жизни каждого ребёнка. В такие минуты в груди Ивана и Анастасии теплело, а в душе просыпалась надежда: вот-вот скрипнет калитка, раздадутся знакомые голоса, застучит по полу неровная дробь каблуков, и в дверях появятся их дети со своими семьями. Дом наполнится гомоном, смехом, детскими возгласами. Анастасия с дочерью накроют стол белой скатертью, достанут праздничную посуду. Воздух пропитается запахами румяных пирогов, домашней еды из печи и ароматного чая.

Анастасия закрыла свою маленькую сокровищницу и провела ладонью по шероховатой поверхности, украшенной поблёкшими открытками. На мгновение глаза её увлажнились, слеза скатилась по щеке, и она вытерла её краешком платка.

Вдалеке глухо прозвучал крик ночной птицы. Городечные невольно повернулись на звук. Иван положил руку на плечо жены, и они замерли, прислушиваясь. Вечерняя тишина окутывала их, нарушаемая лишь стрекотанием сверчков да лёгким шелестом опавших листьев.

Но что-то изменилось. Воздух стал плотнее, будто неведомая сила прижимала его к стенам дома и забору, который слегка скрипнул под её напором. Ветви старого вишнёвого дерева за окном зашевелились без ветра, словно предупреждая о чём-то. У Ивана и Анастасии в душе повеяло холодком, тревога нарастала.

— Это весна торопится к нам в гости, от её прихода душа не на месте, — сказала Анастасия, погладив руку мужа.

Анастасия вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос. Иван молча кивнул, затянулся последний раз и бросил окурок в жестяную банку. Потом обнял жену за плечи, они стояли, глядя в сгущающиеся сумерки. А где-то там, за горизонтом, уже набирала силу невидимая угроза, готовая ворваться в жизнь, разделить её на «до» и «после».
 
Весна 1986-го выдалась тёплой и солнечной. Село, где жили Иван и Анастасия Городечные, радовалось приходу весны: цвели сады, дети бегали по улицам, старики сидели на скамейках у домов. Никто ещё не догадывался, что всего в сотне километров отсюда, на Чернобыльской АЭС, произошёл взрыв. Первые признаки беды появились незаметно. Птицы кружили низко над землёй. Ветер дул, откуда никогда прежде не веяло. Молоко в погребах скисало быстрее обычного. По селу поползли слухи. Сначала осторожные, шёпотом. Потом громче, с тревожными интонациями. Прислушивались к тишине, которая вдруг стала слишком густой и напряжённой. Никто ещё не догадывался, что всего в сотне километров отсюда, на Чернобыльской АЭС, произошёл взрыв, который навсегда изменит судьбу села и его жителей.