Ключ потерян

Я проснулся на полустанке, каком-то до странности знакомом.
Полустанок был маленький и узкий с забором. Очень маленький и узкий. Я даже не уверен, что он был. Но я сидел на скамейке, значит, он всё-таки был.

Рельсы были.
Две рельсы.
А больше рельсов не было. Потому что их, наверное, съели. Или украли. Или они сами ушли, решив, что им тут больше делать нечего.
Вместо путей росла трава. Обыкновенная травка. Её никто не косил, потому что косить траву на путях, которых нет, глупо.

Я ждал поезд долго. Сначала я считал шпалы. Потом я перестал считать шпалы и стал считать свои пальцы. Пальцев было десять. Это меня успокоило.
Поезд пришёл ровно тогда, когда должен был прийти. Он был длинный и чёрный.
Из дверей никто не выходил, и никто не садился. В поезде никого не было.
То есть вагоны были, а людей нет. Это называется «порожняк».
Я сел в порожняк и поехал.

На следующей станции я вышел.
Там было много людей. Я стоял и думал: вот так город, в нём есть стадион, и школа, и даже фонтан строят, вероятно, скоро заработает.
Люди улыбались мне. Я спросил одного человека: «Как добраться до ближайшей станции?»
Человек посмотрел на меня и сказал, что кролики не едят репу. Или едят. Он точно не помнил.
«Мне нужна станция, – сказал я. – Та, с которой я приехал».
Человек радостно закивал и повёл меня по городу.

Я шёл и смотрел по сторонам.
На домах не было номеров.
Столбы были, а номеров нет.
Названий у улиц тоже не было.
Улицы были, а названий не было.
Я спросил одного человека: «Как называется эта улица?»
Человек расстегнул пальто. Под пальто ничего не было. То есть тело было, а улицы не было.
«Странно», – сказал я.
Человек застегнул пальто и ушёл пить кофе с коньяком.

Я вернулся на станцию.
Станция была закрыта. На двери висела бумажка. На бумажке было написано: «Ушёл за коньяком. Скоро буду».
Я постоял под дверью десять минут. Потом полчаса. Потом час.
Я решил, что он ушёл за очень горячим коньяком, и пошёл обратно в город.

Я остановил другого человека. Он был похож на стул. У него были ножки, спинка и даже сиденье. Наверное, он был табуреткой, но назвал себя человеком.
«Послушайте, – сказал я. – Как вы возвращаетесь с работы домой?»
«А я никогда не ухожу», – ответил человек-стул.
«Как это?» – спросил я.
«Очень просто, – сказал он. – Я стою здесь с 1927 года. Иногда меня переставляют, но это не считается».
«А как добраться до ближайшей станции?» – спросил я.
«Ваша станция упала», – сказал человек-стул и заплакал. Слёзы были деревянные, они со стуком падали на мостовую.

Тогда я схватил за рукав третьего человека.
Третий человек был очень похож на человека. То есть у него были руки, ноги и шляпа.
Я заглянул ему в глаза.
Глаза у него были глянцевитые, как бильярдные шары.
«Слушай! – крикнул я. – Ты! Как ты с работы домой возвращаешься?!»
Третий человек открыл рот.
Внутри у него был маленький органчик. Органчик заиграл «Чижика-пыжика».
Человек закрыл рот, и музыка кончилась.
Я выпустил его рукав. Рукав остался у меня в руке. Человек этого даже не заметил и ушёл.
А я остался стоять посреди города.
Где не было названий.
Где не было поездов.
Зато был фонтан без воды.