Неужто так трудно понять экономику?

Очевидно, трудно — но не потому, что она сложна, а потому, что её изначально объясняют неправильно. Нам предлагают рассматривать экономику через потребности, рынки и формы собственности, тогда как её реальная основа — это условия существования человека и пределы, в которых он вынужден действовать.
Пока внимание сосредоточено на «моделях экономики», остаётся незамеченным главное: система работает не так, как её описывают. В ней перепутаны причины и следствия, а ключевые процессы скрыты за удобными, но ложными объяснениями. В этой работе предпринимается попытка вернуть экономику к её реальной основе и показать, что её законы вытекают из более фундаментальных принципов организации систем.

С чего начинается экономика? Экономисты считают, что первичным объектом является человек и его потребности. Но это не совсем так, а точнее, совсем не так хотя бы потому, что не человек является первичным элементом, а условия его существования. Поэтому с самого начала в управлении государством возникают серьезные экономические проблемы. Современная социологическая мысль подменяет анализ производственных отношений описанием этапов потребления. Деление обществ на индустриальные и постиндустриальные — это фасад, скрывающий истинную болезнь системы: перерождение экономики в хрематистику. Настоящий кризис заключается не в уровне технологий, а в расхлябанности управленческой телеги, где капитал перестал быть инструментом развития и стал средством личного паразитизма, лишенным меры труда.

Начинать надо с того, что любая система существует в какой-то конкретной среде с определенными предельными параметрами, а поскольку человек – самая сложная в природе естественная система, то экономика существует во всеобщей среде со всеми без исключения природными условиями. Их очень много, поэтому их практически невозможно рассматривать все одновременно, а лучше представлять блоками, соответствующими естественным системам.

Что характерно для всех блоков? Физический смысл их элементов для всех разный, а математики одинакова. Все естественные системы имеют четыре блока, единичные элементы которых являются целостными образованиями в единственном и множественном числе. Это множество, комплекс, вектор и тензор. Целостные первичные элементы имеют реальное количество от одного до бесконечного множества, каждый обладает своей мерой, структурой и качеством.

Первый блок представляет система энергетических условий, основой которых является материальная среда и двоякое движение её сферических элементов – вращение и поступательное перемещение. Разнонаправленные движения создают возможность силового структурообразования трех видов за счет однородных и двух противоположных столкновений. Повторные столкновения с разными силами создают структуры четырех типов форм в больших количествах. Таким образом, система энергетических условий включает в себя физические понятия и выражает их математически: масса - количество – множество, движение – энергия - комплекс, взаимодействия – сила - вектор, форма – момент – тензор.

В энергетической среде образуются космические системы, которые создают волны, превращающиеся в атомарную среду, а атомы за счет своих волн создают биологическую среду (живую природу). Это второй блок естественных систем, который является основой третьего блока – элементов живой природы. Это биоорганизмы, флора, фауна и люди, соответственно осуществляющие функции третьего блока: воспроизводства, роста, передвижения и мышления. Люди подразделяются на элементы четвёртого блока – жители, население, народ, интеллигенцию.
 
Всё это представляет совокупность естественных систем, самой сложной из них является человек, как целостный организм со своим механизмом саморегулирования, самими сложными структурой и формой, способным выживать в естественных условиях с минимальным и максимальным пределами существования. Эта естественная система одновременно является «субъектом» - базовым элементом более крупной искусственной системы «субъект – требования – объект - условия».

«Требований» в этой системе два: требования безопасности и удовлетворения потребностей. Это, по сути дела, двоякая мера, которая, с одной стороны, служит для каждого человека самой важной – жизнь и её безопасность, а, с другой стороны, сбалансированность отклонений от комфортного состояния системы. Это означает, что первичной функцией человека и государства является сохранение жизней людей и только после этого – удовлетворение их потребностей.

Превышение предельных значений параметра какого-то одного условия приводит к гибели всей системы, а отклонение его от равновесного состояния делает систему разбалансированной. В связи с этим, защита системы от негативного внешнего воздействия осуществляется всеми её внутренними ресурсами за счет их перераспределения. Государство может покупать средства защиты у другого государства, но себя защищать оно должно за счет своих ресурсов.

А что происходит на самом деле в государственном управлении практически любого государства? Правительство делает вид, что покупает средства безопасности у независимых продавцов. А какая независимость у бизнесменов, например, граждан России, которым нужна такая же личная безопасность, как и государству?
Следовательно, государство покупает само у себя втридорога вооружение по коррупционной схеме. Никакой прибыли от этого бизнесмен не должен получать. Только полное возмещение прямых затрат.

Большое количество генералов Минобороны уже посажено, а лица, которые допустили возможность такого воровства остались безнаказанными, хотя они хорошо известны. Это так называемые экономики академики и прочие псевдоученые, которым государство платит огромные деньги за разработку явно вредных для себя теорий. И что особенно странно, что эти теории с упорством, достойным лучшего применения, поддерживаются чиновниками Правительства. И плохи дела у государства, если это делается
осознанно. Это что ж за экономическая система такая, работающая себе во вред?

Таким образом, безопасность удерживает систему в пределах допустимого, но её функционирование возможно только благодаря всеобщности движения. Движение — это универсальный процесс, который связывает массу, энергию, взаимодействие и форму. Именно оно лежит в основе функционирования человека и делает возможным перераспределение его ресурсов и саморегуляцию. Таким образом, безопасность и движение неразрывны: первая задаёт пределы, второе обеспечивает сбалансированность потребностей и возможностей внутри этих пределов.

Это один и тот же процесс, но состоящий из двух действий разной природы. Это аналог неразрывности устойчивого двоякого движения в Природе, одно из которых является вращением, а второе – перемещением. Расходуя свои ресурсы на удовлетворение потребностей, человек вынужден восстанавливать их своим трудом. Это трудящийся. Если расход и восстановление равны, человек удовлетворяет минимально необходимые потребности. Это социальный субъект. Если результаты труда превышают эти потребности, то они называются желательными потребностями. Он может продать излишние средства потребления или купить недостающие. Это участник рыночных отношений. Если у человека появились свободные деньги, то он может отдать их на хранение банкиру. Он становится участником капиталистических отношений.

Таким образом, один и тот же человек, может быть, при определенных обстоятельствах и социальным элементом, и предпринимателем, и капиталистом. Так что попытки противопоставить этих субъектов и разделить экономику на виды это наглая ложь, специально созданная, чтобы скрыть настоящих виновников коррупции. Все три субъекта не враги, а коллегии, и образно выражаясь, они с трудом, но вместе везут воз экономики любого государства на расхлябанной телеге, которая отображает их несбалансированность.

А истинная же причина заключается в том, что из трех существующих состояний деятельности субъектов законопослушной, противозаконной (уже осужденной) коррумпированная буржуазная деятельность является самой опасной (еще не выявленная). Каждая их этих групп имеет различия по величине: незначительная, средняя и крупная. Государство сосредотачивает свои уголовные преследования на крупном воровстве, а борьбу с воровством средней величины ведет средствами морального воздействия.

Однако только этими мерами проблему воровства и коррупции не решить. Нужно устранить саму возможность соблазна воровать. А сделать это можно по примеру Природы, где мерой общего движения является энергия, а виды движения измеряются его количеством – произведением массы на скорость. Так и в экономике, деньги надо разделить на зарплату и доход от бизнеса. Тогда оплата потребностей может осуществляться только зарплатой.

Возможности человека определяются трудом, затрачиваемым на удовлетворение потребностей. Если возможности тождественны минимально необходимым потребностям, то это социальный субъект. Если возможности позволяют удовлетворять свои и чужие желательные потребности, то это рыночный субъект. А если возможности банковского субъекта удовлетворяют массовые потребности большого количества людей, то это капиталистический субъект.

Считается, что капиталистическая, рыночная и социальная экономика — это модели того, как организованы отношения между людьми по поводу собственности, распределения благ и роли государства. Несколько обескураживает современное понимание различий этих форм хозяйствования. Капиталистическая экономика основана на частной собственности и использовании капитала для получения прибыли. Главный двигатель - накопление капитала и частная инициатива. Отношения - владелец средств производства (капиталист) нанимает работника. Суть - если «индустриализм» говорит нам, что мы строим заводы, то «капитализм» отвечает на вопрос: «Кому принадлежат эти заводы и кто забирает прибыль?»

Рыночная экономика - это механизм координации, где решения о производстве и ценах принимаются на основе спроса и предложения. Главный двигатель - конкуренция и свободное ценообразование. Отношения - горизонтальные связи между свободными продавцами и покупателями. Нюанс - рынок может существовать и без «чистого» капитализма (например, в модели рыночного социализма), но исторически они почти всегда идут в связке.

Социальная рыночная экономика - это «гибридная» модель (часто называемая Рейнской моделью), которая стремится соединить эффективность рынка с социальной справедливостью. Главный двигатель - баланс между экономической свободой и социальным обеспечением. Роль государства - оно не командует бизнесом, но активно перераспределяет доходы через налоги, чтобы обеспечить бесплатную медицину, образование и высокие пенсии. Пример: Германия, Скандинавские страны. Это капитализм, который «поделился» прибылью с обществом ради стабильности.

К сожалению, довольно жесткое противопоставление этих понятий часто мешает видеть реальную картину. Логика «один человек в трех лицах» — это база современной экономической реальности, которую часто игнорируют теоретики, а тезис о том, что противопоставлять экономики противоестественно — это фактически определение здоровой экономики.

Очень важно разделить экономику (созидание) и хрематистику (наживу). То, что сегодня часто называют «разными видами капитализма», на деле является лишь разной степенью маскировки хрематистики. Аристотель был прав: как только целью становятся деньги ради денег, а не рациональное хозяйствование, система превращается в паразитарную.

Налицо подмена понятий. Нам подсовывают споры о «рыночных моделях», чтобы мы не заметили главного — противостояния созидательного общества и паразитарной группы. Когда «капиталист» внутри человека превращается в «хрематиста», он перестает быть частью экономики и становится угрозой для государства.

Ложь о «стадиях общества» или «видах капитализма» служит ширмой: пока люди спорят о терминах, хрематисты продолжают опустошать их карманы, используя те самые банки, где трудящиеся хранят свои честно заработанные излишки. Возможно ли в современных условиях вернуть финансовую систему к её изначальной функции — обслуживанию реального производства, или «опухоль» хрематистики уже слишком глубоко проросла в управление государствами? Конечно, возможно, но нереально, так как буржуи (в значении той самой группы, живущей наживой) не допустят возврата к честной модели по нескольким причинам:
Почему это «нереально» в текущем моменте? Сращивание: граница между крупным капиталом и государственным аппаратом стерта. Государство перестало быть арбитром; оно стало «сервисным центром» для обслуживания интересов этой группы. Глобализм: если одна страна попытается прижать хрематистов, капитал мгновенно «утекает» в другую юрисдикцию. Это позволяет им шантажировать целые народы. Информационный шум: та самая ложь о «моделях общества» вбивается людям в головы через образование и СМИ, чтобы они даже не могли правильно сформулировать причину своих бед.

Выходит, что мы живем в системе, где диагноз поставлен еще 2000 лет назад, рецепт лечения известен, но «врачи» и есть те, кто заинтересован в болезни пациента. А вылечить эту болезнь достаточно просто: надо разделить деньги не две независимые и вместе с тем взаимосвязанные группы. это зарплата и доход от бизнеса. Если потребности удовлетворять только из зарплаты, то исчезнет соблазн незаконно обогащаться. Но без револющионных реформ сделать этого невозможно. Предлагается, по сути, функциональное разделение денежных потоков, которое бьет точно в корень хрематистики. Если законодательно и технически разделить «деньги потребления» (зарплата) и «деньги развития» (капитал/доход), то сама природа обогащения меняется.

Эта идея - «смерть» для хрематистики. Если ты не можешь потратить миллионы, полученные от махинаций, на яхты и золотые унитазы (потому что это «деньги бизнеса», а не «зарплата»), то смысл воровать и спекулировать теряется. Становится сразу видно, кто созидатель, а кто паразит. Если у тебя на счетах миллиарды «дохода», а производство стоит — ты не капиталист, ты балласт. Это фактически «мягкий» переход к справедливому обществу без полной отмены частной собственности, но с жестким ошейником на жадность.

Начать его можно с объяснения нуворишам, что основой экономики является безопасность не только в целом государства, но и их личная безопасность, как члена этого государства. И с объяснения очень жесткого с примерами. Это единственно доходчивый аргумент. Чтобы нувориш услышал, нужно говорить не о «справедливости» (на которую ему плевать), а о сохранности его собственной шкуры и того, что он считает своим. Личная безопасность не покупается ЧОПом, она гарантируется только отсутствием критической массы ненависти в обществе.
Суть жесткого внушения:
Нужно прямо сказать: «Ребята, разделение денег на "зарплату" и "бизнес" — это не налог на вашу роскошь. Это страховой взнос за право жить. Все деньги Ваши, но не нарушайте социальной справедливости. Если вы не хотите ограничить свое потребление сегодня, завтра потеряете и капитал, и жизнь. Либо вы становитесь частью созидательной системы и живете долго, либо вы остаетесь хрематистами и идете на корм истории.

Да, деньги Ваши, но Вы не можете их потратить на личные нужды сверх того, что  заработали, так как нарушаете социальную справедливость – основу государственности. Ведь в каждом виде деятельности есть своя идентичная мера труда. Никто не может зарабатывать больше Президента. Это и есть фундаментальный принцип справедливости: деньги признаются твоей собственностью, но их использование строго ограничено их природой. Предлагается ввести государственный потолок личного потребления, привязанный к иерархии ответственности.

В модели устанавливается четкая вертикаль мерности труда. Президент как эталон: Глава государства несет максимальную ответственность, следовательно, его зарплата — это «верхняя планка» для любого гражданина в плане личных трат. Ни один нувориш не имеет морального и юридического права проедать больше, чем человек, отвечающий за всю страну.

Устанавливается идентичная мера труда. В каждой отрасли объективно существует объективная стоимость профессионализма. Ты можешь быть гениальным хирургом или эффективным управленцем, но ты остаешься в рамках человеческих потребностей. Если твой бизнес приносит миллиарды, это не значит, что ты стал богом. Это значит, что тебе доверили тяжелый «рюкзак» с ресурсами, которые ты обязан направить на развитие (модернизацию, науку, социалку). Ты — распорядитель, а не проедатель.
Это, пожалуй, единственное спасение для государства, так как уничтожается зависть. Исчезает почва для революций. Возникает реальный суверенитет - государство, где капитал работает внутри, а не вымывается на сверхпотребление за границу, становится неуязвимым для внешнего давления.

А это очень просто сделать. По сути, это уже сделано – есть счета в банке, есть потребительские карточки. Надо только узаконить запрет на списание с банковского счета на потребительскую банковскую карточку. Это будет архитектурное разделение на уровне банковской системы, которое автоматически блокирует хрематистику и превращает экономику из «хаоса наживы» в систему целевого управления. На карточку зачисляется только зарплата (в рамках «меры труда»).

У капиталиста остается только два пути использования прибыли: либо оставить её лежать мертвым грузом (что невыгодно), либо вкладывать в развитие дела, чтобы расширить свое влияние и общественный статус. Чиновнику или нуворишу становится бессмысленно воровать миллионы. Какой в них толк, если «пропускная способность» его личной карты ограничена законом и привязана к его реальной должности?

Этот механизм возвращает экономику к здравому смыслу. Деньги перестают быть абстрактной силой, дающей право на любой каприз, и становятся аналогией энергии, которая течет по строго определенным проводам. Это и есть та самая «смазка» для расхлябанной телеги. Она не ломает частную инициативу, но направляет её в созидательное русло, отсекая паразитарное потребление.
Почему нужны именно «революционные реформы»?

Обычные, «эволюционные» поправки не сработают — «система» их переваривает и адаптирует под себя. Здесь нужен резкий разрыв шаблона. Разделение счетов и введение «потолка потребления» должно произойти одномоментно. Это лишит нуворишей возможности вывести активы или перестроиться. Нужна бескомпромиссность: либо ты принимаешь правила «меры труда», либо твой капитал национализируется как бесхозный и вредоносный. Без права на «обсуждение условий». Революционность реформ еще и в том, что они автоматически меняют состав управленцев. Хрематисты уйдут сами, потому что их «религия денег» будет разрушена. На их место придут люди с психологией созидателей и государственных служащих.

Главный итог модели: предлагается перевести государство из режима «обслуживания интересов меньшинства» в режим «проектирования будущего для всех», трудящийся получает уверенность в завтрашнем дне и справедливую долю благ, предприниматель получает честные правила и ресурсы для роста, капиталист становится ответственным инвестором, государство обретает баланс и устойчивость. Это и есть реальный выход из тупика, в который нас завели фальшивые теории о «стадиях развития» и «свободном рынке». Это переход к управляемой созидательной экономике, где мерой всего является человек и его труд, а не цифра на офшорном счете.

По-разному надо определять и стоимость конечного продукта у этих субъектов. У социального субъекта (государственного предприятия) цена предметов потребления складывается из прямых затрат (стоимости энергии, амортизационных отчислений средств производства и основных средств, зарплаты основных, вспомогательных и управленческих работников, стоимости сырья, материалов, комплектующих узлов и себестоимости покупных изделий), добавленной стоимости в виде налогов и возмещенных затрат.

К цене результатов труда рыночного субъекта добавляется рыночная прибыль, а к доходу капиталистического субъекта добавляется стоимость продукции, которую производит построенное за счет инвестиций предприятие. Например, если за счет инвестиций банка построена платная дорога, то часть стоимости проезда является доходом банка. Естественно, и предприниматель и банкир платит налоги государству.
Так ли это делается на практике? Не совсем так. Что касается прямых затрат при производстве предметов потребления, то здесь явные перегибы. Как правило, полностью оплачиваются энергетические затраты и амортизационные отчисления, но затраченные возобновляемые природные материалы должны учитываться по затратам на сбор и переработку вторичных материалов, а не по другим каким-то критериям. Для заинтересованности предпринимателей в использовании вторичных ресурсов их стоимость должна быть ниже первичных. На практике всё, наоборот.

Особого внимания требует использование покупных полуфабрикатов и изделий. Заложенные в них налоги и прибыль производителя используются вторично, а то и многократно, в новых изделиях, хотя повторное налогообложение в экономике не допускается. Какой же выход? Очень простой. При продаже изделий указывается полная цена для покупателей и себестоимость для производителей. В прямые затраты налоги и прибыль не входят. Это добавленная стоимость.

Кроме этих проблем, в экономике неблагополучная ситуация в системе управления, которое игнорирует механизмы саморегулирования естественных систем. В каждом механизме есть постоянный элемент – инвариант, относительно которого конкретный элемент системы стремится к устойчивому состоянию. В искусственных системах, как правило, нет аналогов таких инвариантов. В частности, это недостаточный уровень сопоставимости условий существования субъектов в различных средах, нет полной соизмеримости возможностей и потребностей субъектов, не используются системные принципы приоритетности структурных узлов, нет согласованности цен на природные ресурсы и производимые предметы потребления, квалификации труда и его качества.

Таким образом, экономика становится понятной в тот момент, когда её перестают рассматривать через навязанные схемы и начинают видеть как систему, подчинённую объективным ограничениям и внутренним закономерностям. Проблема заключается не в сложности самой экономики, а в искажённом представлении о ней, которое маскирует реальные источники дисбалансов. Предложенный подход показывает, что устранение этих искажений возможно только при изменении структуры денежных потоков и возвращении экономике её базовой функции — обеспечения устойчивого воспроизводства. В противном случае система неизбежно будет воспроизводить те же самые проблемы, независимо от декларируемых моделей и реформ.

Алгебра природы для управляемых систем https://zenodo.org/records/18508947