Притчи - стихотворения

ПРИТЧА О ТРЕХ КАМЕНОТЕСАХ

В городе одном почтенном
Стройка выдалась большая.
На фундаменте уж стены
Возвышались величаво.

А вокруг кипели страсти,
И сплетались нити судеб
Среди счастья и несчастья,
Как положено по сути.

Мимо стройки, мимо пыли,
Мимо груд камней огромных
Путник шел неторопливо –
Строгий профиль, взгляд спокойный.

Он, поблизости заметил
Мрачного каменотеса,
И, забыв про все на свете,
Подошел к нему с вопросом.

"Что ты делаешь? - спросил он,
Движет что тобой, ответь мне?
И на что ты тратишь силы
В этот день погожий, летний?"

"Что сказать, почтенный странник?
Под дождем, на солнцепеке
Я дроблю упрямый камень,
Проклиная мир жестокий."

«Что ты делаешь, любезный? -
Он тогда спросил второго, -
Не криви, ответь мне честно,
Молви искреннее слово».

«Чтобы дети были сыты,
От рассвета до заката
Я обтёсываю плиты
За умеренную плату».

На стене почти отвесной
Чуть вдали трудился третий.
За работой пел он песню,
А лицо светилось светом.

На вопрос ответил просто,
На вопрос ответил ясно:
"Для людей на перекрестке
Возвожу я храм прекрасный!

Пусть он, как маяк, сверкает
Всем, кто заблудился в дебрях,
Кто во тьме бредет, плутая,
Кто петляет в круговерти".

На вопрос на этот важный
Каждый пусть себе ответит,
Призадумавшись однажды:
Что он делает на свете?

ТРИ УЧИТЕЛЯ

Мой Белый учитель - меня бережешь,
Ты учишь играя, ты ласков, ты ждешь,
Ты веришь - урок твой усвою вполне,
Ты двоек не ставишь, и чужд тебе гнев.
Но если занятья пойдут мне не впрок,
В который я раз не усвою урок,
Ты с грустью посмотришь, махнешь мне рукой -
На смену тебе приходит другой.

Мой Серый учитель, тебя я терплю,
Караешь ты жестче за леность мою,
Ты в меру придирчив, ты пряник и кнут,
Не то чтобы мягок, не то чтобы крут.
Но если я снова не знаю урок,
Ты скажешь: прости, но я сделал, что мог,
Посмотришь печально, махнешь мне рукой -
На смену тебе приходит другой.

Мой Черный учитель, ты хмур и суров,
Не ведаешь правил, не знаешь чинов,
И прочь уговоры - наотмашь ты бьешь,
От взгляда такого бросает аж в дрожь.
Но выбора нет, ты - последний мой шанс,
Пусть в тьме, пусть в угаре, пусть еле дыша
Урок твой тяжелый я вызубрю в срок,
Я силы найду..... Но снова звонок
Звенит, предвещая урок мне другой,
Мой Белый учитель опять предо мной.

ДВА ДРОВОСЕКА

Два дровосека захотели
Проверить, кто ловчее в деле?
Искусней кто в топорном ремесле?
Кто первый парень на селе?

И наконец-то в честном поединке
Пусть разрешится давний спор.
И каждый взял точило и топор,
И зашагал по узенькой тропинке.

Один рубил, почти не отдыхая,
Вокруг торчали сиротливо пни.
Второй, мотив негромко напевая,
То машет топором, то посидит в тени.

А солнце уж клонилося к закату,
Герои наши выбились из сил.
«Ну всё, хорош, завязывай, ребята,
Пора смотреть, ну кто же победил?»

И первый мог поспорить на корову
Он победил, окончена игра,
Но оказалось – у второго
Стволов лежит огромная гора!

В ушах отчаяние звенело,
В зрачках застыл вечерний блик,
И любопытство знающего дело,
И удивление, сорвавшееся в крик:

«С меня сошло не мало пота,
Ты знаешь, как мне дорог мой престиж,
А ты как будто не работал!
Как так? Быть может, ты мне объяснишь?

Шальная мысль мне не дает покоя:
Быть может, знаешь ты заклятие какое?
Работал я не покладая сил,
А ты?»
«Не отдыхал я,
Я – топор точил».

СКУПЕЦ ТОНУЛ

Скупец тонул, вокруг толпа глазела,
И все кричали: «Руку дай скорей!»,
Но для скупца «давать» - немыслимое дело,
Не мог понять он речи тех людей.

А мимо путник шел, увидел он картину,
Как тонет человек, почти не чуя дна, -
И протолкнувшись через спины,
Он руку протянул, сказавши: «На!»

Ее скупец схватил и был спасен бедняга.
Мораль же такова – всяк знает свой язык.
Кто смыслы постигать считает благом,
Тот уж не просто «мыслящий тростник».

Как формы женские скрывает платье,
Обозначая лишь чуть-чуть,
Так наши речи прячут суть:
У всех слова одни, да разные понятия.

ПРИТЧА О НЕРАЗЛУЧНОЙ ПАРЕ

Нет числа метаморфозам:
Хлеб родится из навоза,
Лечит горькое лекарство,
От любви сгорают царства,

Белый день рожден от ночи,
Изобилие – порочно,
Не упомнишь все сейчас -
Но послушайте рассказ.


Жил крестьянин, сеял хлеб,
Рядом жинка - белый свет,
Сын-подмога, дочка - крошка,
В стойле лошадь, в доме кошка.

Как-то летнею порою
Он отправился в ночное.
Может, порчу кто наслал,
Может, пьян был, задремал -

Лошадь вздумала бежать,
Разве ж по темну догнать? -
Через поле, через мост,
Будто перцу кто под хвост!

Вот беду послало небо -
Лебеда заместо хлеба…
А соседи за углом
Говорили о своем.


Но промчалось время - миг,
Посветлел на стенке лик -
И вернулася беглянка
С жеребцом и жеребенком.

Вот удача, так удача!
Вот веселье после плача!
А соседи за углом
Так и зыркают в проем.


Как-то сын его поехал
По заботам иль потехам,
Только с лошади упал,
Ногу в двух местах сломал.

А соседи, что соседи,
Чай соседи – не медведи,
Есть язык и есть в нем речь,
Разве ж что его отсечь?

Но крестьянин не серчал
Да соседям отвечал:
"Боги дали, боги взяли,
Опосля опять отдали".


Тут – беда, клюкой стуча:
Враг напал, как саранча,
И в деревне всех подряд
Взяли в армию ребят.

А крестьянина детина
В гипсе аж наполовину! -
Раз нога совсем не гнется,
То гляди в свое оконце.


Вот такая череда
Через долгие года
Сквозь веселие и плачи,
От беды и до удачи.

А мораль здесь такова:
«Зло», «добро» - идет молва -
Ходят по миру по двое,
И одно родит другое.

КАНАТОХОДЕЦ

Идти по канату его работа,
Всё остальное лишь позолота.
Всё остальное прозрачно, понятно –
Шест и канат – и смотреть так занятно.
 
Это же надо – мир на ладони! –
Где каждый овал лишь фигура на фоне.
И я, может быть, среди этих овалов
За ним, чуть дыша, наблюдаю из зала.
 
Справа бездна, слева бездна,
Над этою бездной ступаешь прилежно.
И чтобы добраться до края, до финиша,
Ты изменяешься, ты балансируешь.
 
И сбоку, и снизу света лоскутья,
Всем телом своим, всей печенкой, всей сутью
Ты чувствуешь твердь вертикали невидимой.
Здесь нет ничего, что было б незыблемо.
 
И балансируя в мизерном между,
Словно вальсируя с дамою нежно,
Идешь осторожно, и финиш все ближе,
И нет ни секунды, чтоб ты был неподвижен.

Мы также, как он, шагаем над бездной,
Но кто-то от нас её спрятал любезно.
Мы бездны не видим, мы очень небрежны,
И мы оступаемся неизбежно.
 
И в кровь разбиваем лбы и колени,
И мы удивляемся нашим паденьям,
И мы сожалеем о наших утратах,
И нам невдомек, что идем по канату.

ЛЯГУШКА И КОЛЕЯ

Лягушке вечер подложил свинью:
В окрестностях рабочего поселка
Она случайно угодила в колею
И в ней барахталась, да все без толку.
 
Соседские лягушки, как могли,
Пытались ей помочь советом или делом,
Но скользкие края той колеи
Преодолеть бедняжка так и не сумела.

А сумрак, чародей и фаталист,
Спускался вниз, не нарушая правил.
И нехотя лягушки разбрелись,
На верную погибель пленницу оставив.

Ей, очевидно, ночь не пережить
В таком кошмаре, в этой жуткой жиже,
И тёмный рок над ней кружит,
Ах, были бы края той колеи чуть ниже!
 
И лишь восток зажег свои огни,
Все устремились к колее злосчастной
И с удивленьем обнаружили они,
Что колея пуста, тревоги все напрасны.

А пленница довольная вполне
Слагала солнцу гимн, приветствуя свободу.
«Мы рады столь удачному исходу,
Но как смогла ты оказаться вне?»
 
«Я тоже думала, что ждать последний миг
Недолго мне, что все решится скоро.
И вдруг я услыхала страшный рык,
Как будто злую выпустили свору!
 
Как будто приближался монстр ко мне,
Хрипя, как стая псов голодных,
Руками огненными шарил он во тьме
И яростно рычал от бешенства и злобы!
 
Непросто было разглядеть сквозь яркий блик,
Но тут я поняла трагизм момента:
Ко мне упорно приближался грузовик
Сквозь струи ослепляющего света.
 
И вот тогда из мутной жижи той
Приподняла меня неведомая сила!
И твердь земную под собой,
Сама не знаю как, я ощутила»
 
Кому-то светит путеводная звезда,
А кто-то в темноте бредет, печалясь.
Но шаг вперед мы делаем порой тогда,
Когда пинок «волшебный» сзади получаем.

РУКА ПИСАЛА ПИСЬМЕНА

Рука писала письмена,
Сознание рукой водило.
Рука же думала: «Как мило!»
И счастлива была сполна.

Но уловивши как-то Взгляд,
Рука подумала, что хватит,
С какой-то, извините, стати
Мной помыкают, как хотят?

Я не раба и не слуга!
(Во Взгляде осуждение мнилось,
Что чуть добавило решимость).
И как-то дрогнула Строка.

А следом Карандаш восстал -
Сломался с воплями: «Доколе?!
Мной руко-вОдят против воли,
На то согласия не давал!»

И Буквы, Буквы – тоже вспять!
Воскликнули: «Где ж справедливость?
И кто, скажите-ка на милость
Решил, куда нам нужно встать?»
 
Так постепенно зрел протест
У всех участников Процесса.
И чем закончилось – известно:
На нем поставить можно Крест.
 
Качнется Стул, и скрипнет Дверь,
И не увидит свет творенье:
Рассказа иль стихотворения.
Какая разница теперь?

СЛЕПЫЕ ВЕДУТ СЛЕПЫХ

Слепые ведут слепых,
И некому им помочь.
Что позади - то пыль,
Что впереди - то ночь.

Пустые глазниц круги,
Идем вперед след в след.
Хочешь бежать - беги,
Но как бежать, коль слеп?

И шепчут вослед листы -
Слепые ведут слепых...

"А долго ль еще идти?
Эй, впереди, ответь!
Сколько еще в пути
Ждет нас тревог и бед?"

Кто-то сказал: "Идем!
Ведь впереди рассвет!"
Кто-то сказал, что днем
Будет на все ответ.

И бездны глазниц пустых -
Слепые ведут слепых...

Только не верю я,
Что поводырь наш зряч!
Сколько отмерено
Было нам неудач!

То упадем в овраг,
То вдруг упремся в холм.
Кто ты - друг иль враг?
Что тебе - крест иль кол?

И словно в мирах иных -
Слепые ведут слепых...

НАЗЛО КОНДУКТОРУ

Вновь на урок я опоздал -
Какой позор, какой скандал!
Учитель, я не виноват:
Был гололед, был снегопад,
 
Я торопился на урок,
Поверьте - сделал всё, что мог!
С трудом в троллейбус я попал,
Но тут кондуктор мне сказал:
 
«Да ты пацан, смотрю, слабак,
Решил доехать за пятак,
Ты испугался, что метет,
Что стужа, ветер, гололед.
 
Троллейбус весь битком набит,
Народ плечо к плечу стоит,
Не все смогли войти к тому ж,
А ты протиснулся как уж».
 
И озираться стал народ.
Я знал, что на слабо берет,
Я знал, что будет тяжело,
Но я кондуктору назло

Купил билет и вышел вон!
И скрылся из виду вагон.
Я, положив билет в карман,
Пошел вперед сквозь ураган.
 
Учитель, наконец я здесь,
Я честен с вами, все как есть
Я рассказал, прошу простить,
Но ничего не изменить.
 
Не то что пожалел пятак,
Что мог доехать и за так,
Не то что нет в вагоне мест -
Сидит внутри меня протест!
 
Я знаю, что закон суров,
За все ответить я готов!
Что будет, то и будет пусть,
От своего не отступлюсь!

Я шел сознательно на риск,
Но в глубине души я чист.
Свобода - дар, свобода – пыл,
Я сделал так, как должен был.

ДОРИАН ГРЭЙ

"Если бы старел этот портрет, а я навсегда остался молодым!
За это… за это я отдал бы все на свете.
Да, ничего не пожалел бы! Душу бы отдал за это!"
Оскар Уайльд "Портрет Дориана Грея"


Как время оседлать? Оно бежит строптивой ланью,
Оно крадется словно тать и ускользает, как дыханье.
А юность испаряется, и тает красота,
И остаются только тлен да пустота.
 
Исчезнут алость губ и золото волос,
И кожа сморщится, и изогнется нос,
Зачахнет грудь, испортится осанка,
А пальцы будут отбивать морзянку.
 
Ослабнет зрение и притупится слух,
И вот в глазах восторг мальчишеский потух,
Потребности скромны, желания убоги,
И ревматизмом скрючит старческие ноги.
 
Ах, как хотелось бы мне жить, не думая о том,
Что немощь подлая готовит мне удел печальный!
И не смотреться в зеркало тайком,
И с ужасом не ждать конец фатальный.
 
Но всё предрешено и мне теперь осталось
Лишь ждать, когда наступит старость.
И это ожидание сведет меня с ума,
Оно как порча, как проказа, как чума!

О, где моя былая бесшабашность?
И лёгкость бытия, и пыл, и страстность?
Хожу печален, нелюдим, угрюм,
Подавлен мой когда-то беззаботный ум.
 
А на портрете, что так мастерски исполнен,
Я буду вечно юн и свеж,
Во взгляде блеск побед грядущих и надежд,
И вечный май, и вечный полдень!
 
Но быстротечны дни и слишком скоро
Моё лицо уродливым покроется узором!
А на портрете буду я нетронут ходом лет,
И взоры вечно будет восхищать мой силуэт.
 
Художник, чья работа так великолепна,
Ведь безупречен сам оригинал,
Украл покой, беспечность он украл,
Я завистью горю к тому, чья красота бессмертна!
 
И мысль одна пленит моё воображение,
Соблазн велик и манит искушение -
Чтоб не вкусить от старческих плодов,
Я душу заложить свою готов!

Пусть мой портрет становится убогим стариком,
Я ж, с немощами вовсе не знаком,
Сумею обмануть судьбу и, вечно оставаясь юным,
Лишь буду собирать цветы, как баловень Фортуны!

А БЫЛ ЛИ ЗВУК?

Стояло и вдруг
Дерево валится
Какой-то недуг
Иль ураган шквалистый
 
Корни уж не те,
Нет в них былой крепости!
И вот в темноте
В полной безвестности
 
Веток свист,
Трав окрестных обморок.
Безальтернативно вниз,
Словно окорок
 
С прилавка упал
Хлестко, обрывисто.
Таков финал -
И никого поблизости.
 
Стоит лес
Глух, как тетерев.
А был ли треск,
Коль ни одного свидетеля?
 
Когда никого вокруг
На расстоянии выстрела пушечного!
А был ли звук,
Если нет слушающего?

МУРАВЕЙНИК

Однажды муравей решил узнать, как строить муравейник.
И обратился он к другому муравью: «Ты вроде не бездельник,
Ты, как и я, работаешь день-ночь без всяких мер,
Так не подскажешь, кто прораб наш, архитектор, инженер?
Где план, проект, набросок иль чертеж?
Наш муравейник так на прочие похож,
Как будто все они от верха и до низа
Сотворены по одному-единому эскизу!
Мы так организованно шагаем по тропинке,
Мы тащим хвою и травинки,
Мы точно знаем, где копать туннель,
Но кто дает нам направленье, кто указывает цель,
Где строить инкубатор для яиц, где бункер для еды?
Ведь делая работу тяжкую свою, не ведаем того ни я, ни ты!
На спор останови любого муравья,
Спроси его про тонкости строительства жилья -
Не скажет ничего в ответ бедняга
И будет дальше хвою волочить по дну оврага.
Но кто-то должен знать решение и метод,
Чтоб возвести сооруженье это!»

И отвечал ему трудяга-муравей,
Отвлекшись от рытья траншеи меж корней:
«А ты пойди, спроси у пчел дружище,
Откуда знают те, как делают они своё жилище!
Их ульи тоже инженерной мысли взлёт,
Но кто носитель мысли той, где гений тот?
Ответа не найти, не мучайся, коллега.
Успеть нам нужно много до ночлега,
Нас ожидает впереди так много дел!
Уверенно вгрызаться в грунт - вот наш удел»

И кто-то скажет муравей, пчела – букашки!
Неведомы им духа взлёт, в потёмках день вчерашний.
Лишь ползают, летают без конца,
Им не понять великий замысел Творца.
А человек совсем другое дело -
Ему доступна мудрость неба,
Он может разогнать незнанья мрак!
Но объективно разве это так?
Куда бредём на ощупь средь веков?
Возводим что? - известно нам не лучше муравьев.
По правде точно так же нам непостижимо,
Что строим мы и движемся куда, как пилигримы.

О ПРАВИЛЬНО ПОТРАЧЕННОМ ВРЕМЕНИ

Садовник, нужен нам цветок,
Тебя хвалили, ты знаток.
Садовник знал с чего начать.
Садовник ямку стал копать.

Ты, видно, нас не услыхал,
Зачем ты это делать стал?
Зачем нам ямка и совок?
Тебя просили мы цветок.
 
Но продолжал садовник труд:
Добавил удобренье в грунт,
Он бросил семена туда,
И следом полилась вода.
 
Садовник, ты наверно глуп,
Зачем ты закопал их вглубь?
Остановись, умерь свой пыл!
Ты нашу просьбу не забыл?
 
Но был садовник тот упрям.
И счет мы потеряли дням.
Казалось, что напрасно ждем,
Что здесь цветок мы не найдем.
 
Но все пути сюда вели.
Когда опять к нему пришли,
У самых увидали ног
Зеленый меленький росток.

Садовник, хочется узнать -
К салату зелень хочешь дать?
Зачем нам этот стебелек?
Тебя просили мы цветок!

Но стал расти побег и вот
Никто его не узнает!
Быть может, наступил сезон?
Но мы увидели бутон!
 
Но сколько ждать? Хотелось нам,
Чтоб он быстрее к небесам
В простор тянулся золотой
Своею щедрой красотой.
 
Когда ж он должен зацвести?
Помочь ему бы подрасти!
Чтоб рос быстрее как-нибудь
Его хотели потянуть.
 
Но наш садовник рядом был,
И наш порыв он осадил.
Он нам сказал: «Есть срок всему,
Здесь торопиться ни к чему».
 
Потом добавил - ход часов
Нельзя запрятать за засов.
Ни ускорять, ни замедлять,
А лишь условия создавать.
 
Нам время нужно для того,
Чтоб тратить правильно его.
И все тогда произойдет,
И мастерства цветок взойдет.