Невозмутимое спокойствие и короткая история о наст

Рассказ

День 9 мая 2026 года выдался в городе И. как летом: ясным и теплым. Я шагаю по улицам города к центру, где в сквере, расположенном рядом с областной администрацией, намечено празднование Дня Победы. Иду по одной из улиц, где на первом этаже одного из зданий находится пивной бар; рядом с входной дверью бара кто-то выкатил легендарный пулемет «Максим», на кожухе пулемета «Максим» рядом с клапаном для залива в пулемет воды, лежали 2 красных цветка гвоздики. Пулемет «Максим», по замыслу тех, кто его в этом месте поставил, по-видимому, должен отпугивать бандеровцев и бандерлогов. Чем ближе к центру города, тем больше встречаю людей с георгиевскими ленточками на груди. Некоторые несут рамки с портретами своих родственников – участников в Великой Отечественной войне: у одних в руках – один портрет и две красные гвоздики, у других – три портрета и шесть красных гвоздик.
В разных направлениях проезжей части дороги мчатся легковые автомобили с флагами России и Советского Союза на капотах. Через открытые окна салонов автомобилей доносятся патриотические и военные песни. Около часа назад закончился городской военный парад и шествие «Бессмертного полка». Теперь молодые парни в военной форме разных родов войск небольшими группами медленно идут по пешеходной части дорог. Кого-то из военных сопровождают молодые женщины. На столбах, вдоль дорог и у входов в подъезды жилых домов висят красные флажки и разноцветные воздушные шары. Все улицы, на подходах к скверу перекрыты грузовыми автомобилями. Вокруг сквера – забор. На местах прохода в сквер дежурят наряды полиции по 8-10 человек; пройти в сквер можно только через рамки с металлоискателями. Полицейские с ручными металлоискателями проверяют всех посетителей на предмет колюще-режущих предметов и взрывчатых веществ. У меня таких предметов не было. Я прошел вглубь сквера и пристроился к очереди за бесплатной кашей. «Кашу еще дают?» - спрашивали люди из очереди. «Все, каша кончилась! Остался чай и хлеб». Хотя перловая каша закончилась (народ по традиции ждал кашу гречневую с мясом или тушенкой), но из очереди, состоящей более чем из полусотни граждан, никто не вышел; а людям продолжали наливать из чайника по полстакана чая. Черный хлеб брали из большого эмалированного таза.
В это же время, рядом с полевой кухней стояла палатка, внутри неё находились два высоких, круглых стола, а рядом один низкий стол. Вокруг круглых столов, тесно прижавшись друг к другу, стояли интеллигентного вида мужчины в белых рубашках, они стояли спинами ко входу, поэтому разглядеть их лица снаружи не было никакой возможности; кто-то со стола забирал пустую бутылку и ставил её на землю. На низком, широком столе стояли привлекательные мясные и овощные закуски. «Это не для всех», - сказал кто-то из палаточной компании случайно заглянувшему зеваке. Зевака тихо отошел и пристроился к очереди за бесплатным чаем. В самом сквере шла бойкая торговля. За 450 рублей делали временные цветные тату, солдатские пилотки уходили по 300, а красивые георгиевские ленточки по 150 рублей. Здесь же стояли клетки с декоративными голубями, на одной клетке стояла прозрачная коробка с бумажными купюрами и приклеенным объявлением «Благотворительная помощь голубеводам».
В разных местах сквера продавали сахарную вату по 400 рублей; за один стакан простой воды из пластиковой емкости, просили 120 рублей, за стакан чая – 150, за кофе – 200. На одной палатке висело объявление «Мобильный пункт отбора на военную службу по контракту», рядом с этой палаткой стоял стол, на котором лежали 2 автомата Калашникова. К этому столу выстроилась небольшая очередь из молодых мужчин, детей и женщин. Военнослужащий, в звании старший сержант, показывал, как надо разбирать и собирать автомат. Мужчинам предлагалось собрать и разобрать автомат на «3» за 30 секунд.
- А сколько времени дается женщинам? – спросила одна дама.
Старший сержант внимательно оценил её и сказал:
- Вам, мадам, я бы предложил на «3» за 30 минут.
Пиво в сквере не продавали, все мероприятие проходило спокойно, чинно, благородно, под тщательным присмотром и неусыпным наблюдением полиции. Через рамку с металлоискателем я вышел обратно и присел на одну из свободных скамеек. Недалеко от меня присели молодые ребята в военной форме синего цвета, какую обычно носят летчики гражданской авиации; и я, глядя на них, вспомнил другого летчика – военного летчика Николая.
Про Николая я узнал, когда мне было около 5 лет. Николая проживал в городе Орша. Он приходился нам родственником по отцовской линии. С Николаем проживала его жена и 15-летняя дочь. Во время Великой Отечественной войны Николай был военным летчиком в звании майора, летал на самолетах-истребителях. В одном воздушном бою самолет Николая был подбит, Николай выпрыгнул из горящего самолета на парашюте. В это время немецкий летчик стал расстреливать Николая из пулемета, и пули прошили обе его ноги. В госпитале жизнь Николаю спасли, но ампутировали обе его ноги выше коленей. Передвигался Николай на деревянных протезах, подвязывая их ремнями. Мои родители навещали его, если не работали, по воскресеньям, приезжая к нему из другого города. Отец предпочитал ездить к Николаю один. Тогда он покупал с собой больше спиртного. Однажды родители взяли к Николаю и меня. Я помню его большие карие глаза, копну его черных волос на голове, его большие и сильные руки и приветливый взгляд; а еще я запомнил ужасный запах, исходивший от его культей на бедрах, натертых до крови деревянными протезами. Помню, как Николай попросил свою дочь прочитать мне сказку Андерсена «Гадкий утенок».
Когда Николай умер, на похороны поехали мои родители; вернулись они с посмертной фотографией Николая: над телом Николая стояли, склонившись, его боевые товарищи, военные летчики. Среди них был герой Советского союза Алексей Петрович Маресьев (из книги Бориса Полевого о нем знали все советские люди). Самолет Алексея Маресьева тоже был подбит в воздушном бою, он тоже получил пулевые ранения обеих ног, долго пробирался к своим; а когда ему ампутировали обе голени, продолжал воевать с фашистами и подбил ещё 7 немецких самолетов. После войны Алексей Петрович Маресьев помогал всем военным летчикам, получившим во время войны тяжелые ранения. Вот такая короткая история о героях, которую я нашел в недрах своей памяти.
В своем интервью, один известный советский писатель, участник Великой Отечественной войны сказал, что немцы лучше воевали. Получается, что немцы лучше убивали, сжигали, насиловали, разрушали, уничтожали. Нет! К войне неприемлемо слово «лучше». На войну приходят люди, чтобы делать грязную работу.