Лицензия на ложь

— Галя! Ты Мартына покормила?
— Ещё нет.
— А почему? Уже давно пора.
— Ага, кормите его больше. Он не хочет работать, бабу ему подавай! И вообще, я его боюсь. Он как-то не так на меня смотрит.
— Ой, да не обольщайся, уж на тебя-то он не позарится.
— Это почему ещё?
— Да так… Иногда в зеркало-то смотрись…
— Ну ты и язва! А чё это Генка-то от тебя сбежал? От красоты невероятной?
— Прикуси язычок-то, видишь с кислотой работаю?
— Да пошла ты!..
Вот с такой милой беседы начался трудовой день двух лаборанток Гали и Юли, неразлучных подружек в НИИ вирусологии. Мартын в разговоре участия не принимал, поскольку был подопытной мартышкой, но слушал собеседниц очень внимательно и смотрел во все глаза. По ночам ему снились другие мартышки, такие красивые, такие игривые, и все звали его играть и веселиться. Он кидался к ним и опять просыпался. Опять та же темнота, та же клетка и противные мыши под стеклом с мерзкими глазками-бусинками. Как он их ненавидел! Так бы и растоптал их всех! Утром опять приходят эти две женщины и до вечера болтают, болтают… Одна-то ещё ничего, всё больше сидит, пишет, а вторая всё мельтешит перед глазами туда-сюда, туда-сюда. Всё бы ещё ничего, но пахнет она чем-то неприятным. Да ещё она-то как раз приносит еду и питьё. Мартыну стоило больших усилий не укусить её за руку, тем более, что он уже знает, что такое трёпка за плохое поведение. Но сегодня ему совсем невмоготу, хочется бежать куда глаза глядят и кричать во всю глотку.
— Ладно, пошла я за кормёжкой, — сказала Галя.
— Давно пора, — не отрываясь от ноутбука ответила Юля.
«Опять эта вонючая корм принесёт, — подумал Мартын. — Ну почему она, а не та, другая?». Он забился в угол и сидел, пока не пришла Галя. Она подошла к клетке, осторожно открыла дверцу, и, не спуская глаз с Мартына, поставила миску с едой. Потом потянулась к миске с водой, но поскольку глядела только на него, неосторожно опрокинула миску и пролила остатки воды. Чертыхнувшись, она повернулась, чтобы взять тряпку и вытереть сырость. Но Мартыну этих секунд хватило, чтобы заверещать от возмущения и прыгнуть прямо через Галю на соседний стол. Подставка с пробирками полетела на пол, Галя закричала, Юля подхватила, и к ним присоединился Мартын.
Он с возмущёнными воплями прыгал со стола на пол и с пола на стеллажи. На пол летели и разбивались пробирки, колбы, какие-то бутылки и фляжки. Дошла очередь и до спиртовой горелки, она упала, разбилась, её спирт вспыхнул голубым пламенем и начал растекаться по всему полу. Галя выскочила из лаборатории и убежала, а Юля, отрезанная голубым пламенем от двери, вскочила на свой стол и верещала так, что любая сирена, услышав её, уважительно замолчала бы. Тут сработала противопожарная система и с потолка хлынули распылённые струи воды. Мартыну это совсем не понравилось, и он, прыгая со столов на стеллажи и со стеллажей на шкафы, убежал по коридору. На крики сбежались сотрудники, в основном мужчины, и начали тушить ещё не погасшее пламя.
Наконец, всё было кончено. Рыдающую в истерике Юлю спустили со стола, принесли ей валерьянки, воды, как могли успокаивали. Вернулась Галя, её всё ещё трясло от страха, налили и ей валерьянки.
— Для такой ситуации, полагаю, лучше подойдёт что-нибудь покрепче, — вставил сисадмин Димон. — Могу сбегать.
— Да ты ещё со вчерашнего не просох, сиди уж. — мрачно ответил начальник лаборатории Трампет.
— А чем это здесь пахнет?
— Действительно, какой-то странный, незнакомый запах, сладковатый какой-то… — принюхиваясь, сказал зам по хозчасти Егоров. — Ладно пойду позову уборщиц. Похоже, сегодня эта лаборатория уже не работает.
— А ты иди лови Мартына, пока он ещё чего не натворил. — сказал Трампет Димону.
— А чё я-то? Кто выпустил, пусть тот и ловит.
— Ты к нему ближе всех, по развитию. Хочешь здесь уборкой заниматься? Нет? Тогда вперёд. Хоть какая-то польза будет от тебя.
— Собрались тут… Одни приматы, — вполголоса пробурчал Димон и пошёл искать бунтаря.
Худо-бедно день прошёл и все разошлись, разъехались по домам. А дома привычные дела, тем более у женщин. Вот и Галя по пути домой купила продукты и дома занялась приготовлением ужина. Муж Сергей, двенадцатилетний сын Вася и семилетняя дочь Ира собрались за столом, и начался обычный ужин. Всё как обычно. Тут Сергей поддел ложкой и выловил из супа заколку для волос.
— Ты чё, мать? Совсем охренела?! Чем меня кормишь?!
— Ой, Серёж, извини! Давай тарелку, я это вылью и по новой налью.
— А на втором заходе ты мне что подсунешь? Может тряпку половую? О чём ты думала, когда готовила?
— О сексе, — вдруг ляпнула Галя.
За столом повисла зловещая тишина.
— Класс! — первым нарушил её Вася.
Ира так и застыла, вытаращив глаза и забыв закрыть рот.
— У тебя что, совсем крыша съехала?! — взорвался наконец Сергей. — При детях выдать такое! Жри сама такое… неизвестно что! — и ушёл из-за стола.
Дети уткнулись в свои тарелки и медленно ели, а Галя встала у плиты спиной к детям, зажмурилась и старалась понять, как это вышло. Дело в том, что она действительно думала о сексе, когда готовила. Как эта заколка попала в кастрюлю — непонятно. А главное — как она могла так ответить мужу? И дети… Как-то нужно выправлять ситуацию. Она решила начать с детей, сказать, что оговорилась, мол, хотела сказать о кексе, а получилось о сексе.
— Глупость какая-то, я хотела сказать… — но слово «кекс» застряло у неё на языке и никак не получается его произнести. Почти бегом Галя ушла в ванную и долго там сидела, ничего не понимая. Тут она ещё вспомнила, как в автобусе невольно нахамила пожилой женщине, которая сидела с ней рядом и листала модный журнал.
— Милочка, как вы думаете, мне пошло бы вот это платье? — и женщина указала пальцем на фотографию.
— Пошло бы, если бы вы не были такой старой, — ляпнула Галя в ответ, а сама залилась краской на всё лицо. Женщина уставилась на неё широко раскрытыми глазами и не смогла ничего ей ответить. «Похоже, я действительно сошла с ума» — решила Галя.
Нечто похожее произошло и с Юлей. Когда она подошла к своему подъезду, Анна Степановна, соседка с четвёртого этажа, окликнула её со скамейки.
— Юлечка, что-то Геннадия я давно не видела. Он что, больше здесь не живёт?
— А вот это не твоего умишка дело, старая жаба! — выдала Юля и сама, ошарашенная, вошла в подъезд. «Господи, что это я? Конечно, я никогда не любила эту старую сплетницу, но чтобы сказануть ей такое в лоб!.. Наверное, придётся извиниться, сказать что-нибудь про стресс на работе.  Может что-то подарить». И вечером дома, когда семнадцатилетняя дочь Катя, собираясь на вечеринку, надела своё старое сиреневое платье.
— Мам, как тебе? 
— Была бы ты не такая толстая, было бы впору. — не задумываясь, ляпнула Юля.
 После чего Катя в слезах убежала в спальню. Утешить дочь не получилось. Хотела сказать: «Извини, я оговорилась, ты не толстая, а просто выросла», но слова застряли в горле, только и оставалось сидеть рядом, молчать и гладить ревущую дочь.
На следующий день, и ещё на следующий в процессе разговоров стало выясняться, что все свидетели погрома, устроенного Мартыном резко испортили отношения с родными, с друзьями и даже просто случайными встречными. Картина у всех похожая — они всем говорили то, что думали и никак не могли это исправить. Хуже всех пришлось Димону. Его вызвали в кабинет директора, чтобы настроить в компьютере какую-то программу. Директор стоял у него за спиной и давал указания. Зря он вмешивался…
— Пошёл ты на … старый козёл! — выдал Димон и, естественно, вылетел с треском с работы.
Институт гудел, как потревоженный улей. Конфликты между сотрудниками разгорались день ото дня, работа была практически парализована. Директор крыл подчинённых матом. Два аспиранта подрались. Женщины ходили с красными от слёз глазами, у кого-то уже назревал развод.
Наконец, директор был вынужден собрать экстренное совещание руководителей отделов и лабораторий.
— Значит так, обстановка в нашем НИИ хуже некуда. Никто не работает. Все кинулись выяснять отношения. Уже дошло до рукоприкладства. Что дальше? Я спрашиваю, что дальше?! Работа остановилась! Мне что, всех увольнять и набирать новый штат?
— Игорь Сергеевич! Мы тут вчера вечером посидели в баре, пошевелили мозгами, и кое-что стало проясняться. — заговорил главный инфекционист Дерягин.
— Ну-ну, давай, выкладывай. — заинтересовался директор.
— Не знаю, предположение, прямо скажем, какое-то сюрреалистичное, но никакого другого объяснения не видно. Итак, вы в курсе погрома в лаборатории отдела тропических инфекций?
— Да, мне доложили. И что?
— Так вот, похоже, всё началось после этого погрома. До него всё было спокойно. Мы стали думать, эта мартышка прямо взбесилась и всё там разнесла. Сначала мы думали, что это у неё какая-то такая инфекция, что отключает все тормоза, но потом решили, что она, то есть он, у нас уже давно, а всё началось именно с погрома. Значит, решили мы, это результат погрома. Сами посудите, в той лаборатории хранились образцы самых разных инфекций, различные химикаты, смеси. Да ещё по полу разлился горящий спирт! Почему бы в такой обстановке и не синтезироваться какой-то новой инфекции, которая подавляет в мозгу человека моральные ограничения? А, как вы думаете?
Директор надолго задумался.
— Трампет, завтра в 9.00 представить мне полный список всех образцов инфекций, всех химикатов, всех реактивов, находившихся в вашей лаборатории на момент инцидента. Филатов, — обратился он к своему заму, — даю вам два дня, найдите мне самого лучшего психолога или психиатра, чтобы разобраться в ситуации и решить, как всё это исправить.
— Игорь Сергеевич! — подала голос Земфира Моисеевна, начальник отдела кадров, — А какие меры будут предприняты против распространения этого… заболевания? Вдруг эта зараза пойдёт в город? О последствиях и подумать страшно.
— Пока не будет заключения инфекционистов и психиатра, и мы не сможем выработать стратегию и тактику борьбы с этой инфекцией, все сотрудники обязаны принять все меры для предотвращения утечки информации о данной инфекции. Инфекции, Земфира Моисеевна, а не с заразы. Вы работаете в НИИ, а не на овощной базе. И ещё, настоятельно рекомендую всем сотрудникам минимизировать контакты вне стен института. Все свободны.
Тем временем в институте народ понял, с чем имеет дело и начал адаптироваться. Разговоры, а особенно вопросы, стали более осторожными, чтобы не нарваться на сермяжную правду о себе. Особенно трудно это давалось женщинам. Привыкшие к завуалированным фразам, типа: «Зиночка Васильевна, какая-то вы сегодня особенная! Не могли бы вы дать мне телефончик вашего парикмахера?», теперь должны осваивать мужские способы общения, вроде: «Серёга, сто лет бы тебя не видеть, дай мне насос колесо подкачать». Напряжённость переместилась в семьи, где ещё не все заразились и не все адаптировались к новым способам общения. Немало слёз пролилось, немало скандалов разразилось, прежде чем домочадцы всё поняли и успокоились.
Трампет подал директору полный список всего, что могло участвовать в образовании данного вируса. Вирусологи засели с этим списком на всю неделю, но ничего, хотя бы приблизительно правдоподобного не нашли. Ни микроскопы, ни спектральный анализ не показали ничего нового, необычного. С большой долей вероятности был сделан только один вывод — распространяется эта инфекция воздушно-капельным путём. Осталось дождаться выводов психиатра. Однако, он уже неделю работал со всем коллективом НИИ, но, похоже, ни к какому выводу не продвинулся ни на дюйм. На вопросы директора он пускался в такие дебри психиатрической терминологии, что лицо директора сводило гримасой, какая бывает, когда откусишь вместо мандарина лимон. Похоже, для этого психиатра такой приём служит защитой.
Вирус тем временем выплеснулся в город, что вызвало небывалый всплеск эмоций, скандалов и даже рукоприкладства. В школах учителя в слезах убегали с уроков в учительскую после прямолинейных высказываний учеников, типа: «Валентина Сергеевна, вы, конечно, женщина очень сексуальная, но что вы делаете в школе с таким IQ?». Или наоборот: «Михеев, такого тупого ученика наша школа ещё не видела! И почему твоя мать в своё время не сделала аборт?». В магазинах продавцы стали предупреждать покупателей: «Зря вы портите зрение и разглядываете срок годности, ведь мы сами перепечатываем эти сроки». В банках менеджеры говорили клиентам: «Эта ипотека вас разденет, вы купите одну квартиру, а заплатите за три. Но я всё ещё надеюсь, что это вас не отпугнёт, потому что у меня жена и двое детей». А уж как мамы стали объяснять дочкам откуда берутся дети!..
По телевидению стали рекламировать антидепрессанты, психологи всех мастей в прайм-тайм вещали о культуре общения, о нормах морали и о работе над собой. С телевидения пропали передачи в прямом эфире, потому что ведущие не всегда могли держать себя в рамках приличия. Даже репортажи с футбольных матчей шли с задержкой на несколько минут, которые требовались режиссёру для удаления самых эмоциональных выражений комментаторов. Дошло до того, что стали отменяться спектакли в театрах. Актёры не могли объясняться в любви к актрисам, от которых пахло потом и табаком. Яго в «Отелло» выдал монолог, в котором он выразил своё отношение ко всем чернокожим, а сам Отелло в сцене удушения Дездемоны подкрепил простыми словами кто она после измены. Нависла угроза над самой профессией актёра.
Наконец, приглашённый в НИИ психиатр сделал свои выводы после проведённой работы. Выводы сводились к следующему: 1. Эта совершенно новая инфекция передаётся воздушно-капельным путём. 2. Она не опасна физическому здоровью человека, но наносит вред морально-психологическому состоянию человека путём снятия морально-этических ограничений в сфере общения между людьми и приводит к неоправданному росту страха за обман. 3. Инфекция не подлежит лечению ни психологическими, ни психиатрическими методами, а только медикаментозными.
— И чем вы предлагаете лечить людей? — спросил директор, — Антибиотиками, антидепрессантами или подорожником?
— Извините, — развёл руками психиатр, — Это не в моей компетенции.
— Знаете, ваши выводы ставят под сомнение вообще вашу компетенцию.
— А в таком тоне я не собираюсь продолжать общение с вами. — вспыхнул психиатр. — У меня диплом 1-го московского медицинского, степень кандидата наук, и ещё никто за мои тридцать лет работы ни разу не усомнился в моей компетенции!
— Ладно-ладно, не обижайтесь, — сдал назад директор, — наверняка я и сам заразился этой дрянью, вот и результат. Изложите все ваши выводы с результатами обследования на бумаге.
— Извольте получить, — психиатр положил перед директором папку с докладом о проделанной работе и вышел из кабинета с гордо поднятой головой и весь в оскорблённых чувствах.
Тем временем работа по изучению злосчастного вируса шла полным ходом. Младший научный сотрудник Бабарыко и Трампет практически не вылезали из лаборатории.
— Егор, — Трампет устало откинулся на спинку кресла и обратился к Бабарыко, — Не в службу, а в дружбу — сгоняй-ка через дорогу и возьми водочки, на тебе деньги. А то уже ум за разум заходит, без бутылки не разобраться.
— Ефимыч, а если директор заглянет?
— Да пошёл он… Беру его на себя. И на закусь что-нибудь прихвати.
Долго уговаривать Егора не пришлось. Через двадцать минут оба инфекциониста уже потягивали водочку, закусывали её грибочками и салом.
— Ефимыч, а тебе сало-то можно вкушать?
— А почему нет? Печень в порядке.
— Да я не про здоровье. Я про запреты вам, иудеям.
— А почему ты решил, что это сало? Я, к примеру, вижу перед собой рыбу, которая масляная. Скажи, что это не так.
— Ну, пусть будет масляная.
— Мне не даёт покоя вот что — какие последствия нас ждут в случае полного распространения инфекции?
— А что, хорошие последствия. Не будет никакой лжи, все будут говорить только правду.
— Ну не знаю… — задумчиво проговорил Трампет, — вот, к примеру, врач обнаружил у пациента неизлечимую болезнь и открыл это для пациента. Что в этом хорошего?
— Наверное, эти ситуации можно как-то регламентировать, к примеру, озвучивать диагнозы только для родственников.
— Хорошо, а если взять разведчиков. Правда для него – полный провал. А дипломаты? В конце концов, существует же государственная тайна.
— Да… Правда тут явно не к месту.
— То-то и оно! Кровь из носу, а вакцина нужна!
— Выходит нужна.
— Вот скажи, Егор, ты в строении этого вируса ничего необычного не нашёл?
— Да вроде ничего особенного. Геном в виде одноцепочечного РНК, отдалённое сходство с ящуром.
— С ящуром, говоришь? — задумался Трампет, — Странно, а на кожных покровах не проявляется. А попробуй-ка ты его рентгеновскими лучами угостить и сравни цепочку до и после лучей.
— Думаешь будут изменения?
— А чем чёрт не шутит!
— Лады. — Егор разлил остатки водки, — Давай уговорим эту красотку и за работу.
Утром Егор встретил Трампета в возбуждённом состоянии.
— Ефимыч! После вчерашнего облучения в цепочке появились пробелы!
— Отлично! Значит теперь можно подбирать, чем воздействовать на эти пробелы. Это же свет в конце тоннеля!
— Точно! Когда объявим начальству?
— Знаешь, Егор, давай-ка пока притормозим с докладом.
— Почему?
— Есть у меня кое-какие соображения. Потом расскажу. Давай, за работу!
Через два дня рецептура препарата была готова. Осталось его испытать и Егор, как самый отчаянный, решил проделать это на себе. Он выпил столовую ложку этой кисло-горькой смеси прямо с утра и до обеда всё прислушивался к своим ощущениям.
— Ну как, — спросил его перед обедом Трампет, — ты принял вакцину? Как ощущение?
— Пей сам, я тебе не подопытный кролик. Посмотрю, как у тебя получится, тогда и сам приму.
— Да ты просто трус, как я погляжу!
— Да я просто развёл тебя, как лоха!
— Выпил?! Работает!!!
— Работает, Ефимыч!!!
Создатели новой вакцины были на седьмом небе от счастья.
— Представляю, как расцветёт директор! А что, Ефимыч, имеем мы право на адекватное вознаграждение?
— У меня предложение — давай сейчас завалимся в ресторан и отметим нашу победу, а, Егор?
— Нет имею никаких оснований для возражения!
И через полчаса они уже сидели в ближайшем ресторане.
— Как думаешь, Ефимыч, что нам потребовать с директора?
— Егор, остынь и внимательно послушай меня. Для этого я и притащил тебя сюда. Награда, конечно, дело приятное, но давай прикинем все плюсы и все минусы этого вируса. Мы уже выяснили, что в некоторых сферах он представляет опасность, значит, мы работали не зря. Теперь перечислим все плюсы вируса.
— Я же говорил, не будет никакого вранья.
— Правильно. Например, меньше будет измен, крепче семьи и меньше разводов. Далее — борьба с преступностью будет гораздо эффективней. Следователям большое облегчение. Коррупция пойдёт на спад. Депутаты нам не будут вешать лапшу на уши. Телевидение не будет нам врать. И этот список можно продолжать и продолжать.
— Это так. И что же из всего этого следует? Выпускаем вакцину или нет, Ефимыч?
— Егор, мы создали эту вакцину и имеем на неё все авторские права, так?
— Так.
— Поэтому нам решать, кому дать её, а кому не дать, так?
— Точно так. Только, я думаю, директор сам решит, по-своему.
— А где ты увидел директора? — Трампет оглянулся во все стороны. — Мы здесь одни и только мы всё решаем. Ты понял?
— Понял. Только вот допьём её, родимую, — Егор показал на бутылку, — Вторую заказывать не будем, а то ты ещё начнёшь единолично решать судьбы мира.
— Ни хрена ты не понял, Егорушка, я об этом подумал, как только увидел, что вакцина готова.
— Не, ну Ефимыч, как ты себе это представляешь? Увольняемся и в твоём гараже, на газовой плитке, в ведре будем варганить препарат? Час варишь ты, я на шухере, а через час меняемся? Так?
— Эх, Егор, Егор… Ты же научный сотрудник, хоть и младший. МНС! А мыслишь примитивно, как армейский прапорщик. Пока мы в институте, готовим там, прикрываю, или, как ты выразился, «на шухере» — я, как начальнику лаборатории и полагается. Остаётся проблема реализации. Причём, реализации анонимной.   
— Ну это не проблема. Есть крипто валюта, есть браузер TOR, я это решу за вечер.
— Отлично! Осталось только решить вопрос с рекламой.
— Тут посложнее, но и это решаемо. Есть такая штука, называется даркнет. Туда и закинем. Поначалу будет туговато, но когда раскрутится, будем бабки лопатой грести!
— Эй, Егор, притормози. Нам нужно чётко установить, кому продаём, а кому нет. Но лучше не сейчас, давай завтра, на трезвую голову.
— Окей, Ефимыч, наливай!
Назавтра была суббота, они собрались на даче у Трампета. Часа на два они засели в беседке, спорили, доказывали друг другу свою точку зрения, писали что-то на бумаге и, наконец, закончили.
— Ну что, Егорушка, подытожим. — откинулся на спинку стула Трампет.
— Давай. — согласился Егор.
— Значит, во-первых — начинаем производство вакцины прямо в лаборатории, а когда продажи наладятся, закупим оборудование и перенесём производство прямо сюда, на дачу.
— Так. Дальше.
— Во-вторых, всю прибыль делим поровну между собой.
— Это будет честно. Дальше.
— В-третьих, сохраняем полную анонимность. В-четвёртых, продаём вакцину только юридическим лицам, которым она необходима по роду деятельности.
— Ефимыч, список таких юридических лиц составлять будем?
— Это лишнее, будем решать по ходу дела. В-пятых, отправку будем осуществлять в два этапа – сначала одну дозу, демо версию, так сказать, а потом всю партию. Вроде бы всё.
— Нет ещё. Предлагаю отправлять вакцину по возможности из разных городов, чтобы было невозможно нас выследить.
— Принимаю. Молодец, Егор! Вот теперь всё.
— Теперь всё!
— Розочка, радость моя, накрывай на стол, мы закончили, — крикнул жене Трампет. И уже Егору, — Теперь мы решаем, какое будет будущее.
— Точно, Ефимыч! Мы и только мы!