Близнецы Джефи Ннэт. Глава 8

Примета, согласно которой нужно касаться воды, когда говоришь или думаешь о чем-то плохом, у даридминов приметой вовсе не является. Сдарировать немного воды и окунуть в нее кончики пальцев во время разговора так же естественно, как кивнуть или пожать плечами. Вода для этого подходит самая обыкновенная. Но некоторые любят заморочиться.

Не так давно Джефи наблюдали, как один династ;р собирал дождевую воду, чтобы окрасить ее вытяжкой из зеленого ки лана, залить в баночку из ореховой скорлупы и носить с собой. Водица у него, правда, не удалась, и на следующий день стала разить едким запахом.

В эту секунду близнецы лицезрели запихивание той самой баночки на задворки одного из шкафчиков Дымного дома. Это, кстати, тоже была нормальная практика.

Имели династ;ры такую привычку — складывать в Дымном доме все: нужное и ненужное, целое и сломанное, свое и чужое. Поэтому найти в многочисленных полках и закутках здания можно было что угодно.

Джефи обсуждали до утра и твердо решили не откладывать больше ни на день. Чтобы разобраться с делом о джурналидовских замках у них было все: инструкции, помощники в лице друзей и свободное время.

За стеной кто-то во весь голос выводил куплет популярной песни:

«Твой серый, серый, серый
Серый дом,
Вышиваю струнами
Под его окном...»

Близнецы поведали о своем намерении Марсу, Рамзесу и Аликриссе.

— Вы думали над этим всю ночь? — изумился Марс. Он тренировался в сотворении гранитных лент, но те рассыпались от любого прикосновения.

— По-моему, вы просто помешались, — констатировал Рамзес.

— Кто бы говорил, — саркастически ухмыльнулась Аликрисса.

Что есть, то есть. Рамзес днями и ночами грезил калферическими формулами. Близнецы с их Хранилищем и рядом не стояли.

— Ну неужели вам самим неинтересно? — восклинула Деминика. — Не хочется попробовать?

— Нет, — хихикая помотала головой Аликрисса.

Близнецы не обратили на нее внимания. На самом деле, и об этом мало кто догадывался, Аликрисса была той еще любительницей находить приключения не на одно, а на все подряд места. Так что первая последует за близнецами, даже на соседнюю планету.

— Вообще-то, хочется, — признался Рамзес, задумчиво рассматривая свой ноготь.

— И мне, наверное... — сказал Марс. — Если родители не будут ругаться.

А ругались те часто. Родителей Марса не устраивало, сколько времени он проводит в Джурналиде. Они никак не могли смириться с Системой Даконария; с тем, что образование даридмина во многом зависит опыта, который нигде, кроме как в столице мира дарения не наберешь. Более того, иногда казалось, что мать с отцом впринципе не могут принять, что Марс — одаренный. Но при нем самом близнецы предположение не озвучивали. Чтобы не расстраивался.

— Ты не делаешь ничего плохого, чтобы они ругались, — успокоила его Деминика.

За стеной загромыхала новая песня. Наверняка, Бес со своей портативной колонкой. Один за другим врубает на всю громкость последние музыкальные хиты.

— Значит, вы придумали, что делать с жердем-самоедом? — спросил Рамзес. Его инспекторский тык низверг в небытие четырнадцатую по счету ленту Марса. — Смысл гранитных лент в том, что их трудно разбить, — корил он. — А у тебя что?

— Не знаю я. — Марс с обреченным видом уронил подбородок на ладони.

— У нас есть одна идея, — произнесла Деминика.

Ну как идея. Скорее, надежда. Но нужно ведь им хоть с чего-то начать.

— Мы спросим у Кипариса, — сказал Деминик.

— У кота? — недоверчиво переспросил Рамзес.

— Ну смотри, — Деминика подалась вперед. — Кипарис знал Великого Джурналида. И он же показал, как достать инструкции к замкам. Так что, возможно, он и с этим сможет помочь.

— Хорошая идея, — одобрила Аликрисса, разваливаясь поперек дивана, ногами на ноги Рамзеса.

Рамзес совершил над собой героическое усилие и не стал возмущаться.

— Ой! — вздрогнул Марс, когда неизвестно откуда ему на колени спрыгнул Кипарис.

Аликрисса махом вернулась в вертикальное положение и наклонила лицо к коту:

— Ты подслушивал? — полюбопытствовала она, ласково почесывая коту переносицу.

Кипарис утвердительно мяукнул.

— И ты объяснишь нам, как открыть второй замок? — спросила у него Деминика.

Рамзес фыркнул. В его понимании, видно, кот мало что мог «объяснить».

Кипарис снова ответил согласием. Близнецы обрадовано улыбнулись.

— Ну вот видишь! — повернулся Деминик к Рамзесу.

— Да как вы его понимаете? — спросил он раздосадованно.

— По интонациям, — произнесла Аликрисса таким тоном, каким объясняют очевидные вещи.

Но она не издевалась. Судя по всему, Аликриссу правда удивляло, что Рамзесу это не ясно.

— Думаю, тебе мешает твой скептицизм, — поделился мнением Деминик.

— Кипарис — разумный кот, — сказала Деминика, пытаясь втолковать Рамзесу. — Он умеет общаться.

Рамзес призадумался.

Кипарис явился за близнецами среди ночи. Ни Рамзеса, ни Аликриссы, ни Марса уже не было в городе. Да и во всем Семейном доме близнецы были одни.

В половине первого, когда они уже собрались ко сну и поднимались на второй этаж, во входную дверь заскреблись. Звук в пустом темном доме показался зловещим, как ветром сдув сон, и близнецы замерли на последних ступенях, притаив дыхание. Однако звонкое, просительное «мяу», последовавшее за скрежетом, мигом развеяло страх, и подтолкнуло поспешить распахнуть перед поздним гостем дверь, которую Кипарис, как на редкость воспитанный кот, предпочел открытой настежь форточке.

Бурый кот, — хвост трубой, — потерся об их ноги и взглядом разноцветных глаз дал понять, чтобы Джефи следовали за ним.

Суетясь и неуклюже цепляясь друг за друга, Деминик с Деминикой запихали ноги в ботинки, натянули куртки и вывалились на улицу.

С полуночи до рассвета в городе длился комендантский час. Для несовершеннолетних. Правило это довольно зыбкое, и любой династ;р по желанию мог запросто его нарушить. Никто за ухо не схватит и под крышу не потащит. Разве что какой бдящий по ночам сердобольный житель наругает.

Аллея чихающих камней изначально аллеей не была. Однако жители высадили по обе стороны улицы столько деревьев, что на улицу это похоже быть перестало. Чихающие камни же затесались среди дорожных плиток. От которых их отличало отсутствие символов и звук, похожий на приглушенный чих, если на один из таких камней наступить.

Близнецы старались чихающие камни обходить, чтобы звуки не привлекли лишнего внимания. Было темно и пустынно. Беспорядочно растущие кроны заглатывали свет огненных статуй. Впереди, мягко перебирая лапами, шел Кипарис.

Под самый конец аллея завернула вправо. В тупиковое местечко, образующееся из глухой стены дома и  каменного забора. К забору примыкала высокая, покрытая редкой травой насыпь.

Кипарис остановился и, присев напротив нее, уставился на один особенно большой земляной холм. Джефи поравнялись с котом и тоже стали ждать.

Долгие пять минут было ничего не происходило. Из-за забора доносились песни сверчков. Близнецы бок о бок вдыхали и выдыхали холодный воздух.

И вот, в один момент поверхность травянистого холма пришла в движение: привыкшими к темноте глазами близнецы разглядели копошение под землей. Почва растрескалась и начала осыпаться под внутренним натиском. Деминик с Деминикой инстинктивно попятились. Они были уверены, что оттуда вот-вот кто-нибудь выскочит. Покатый склон вздулся и земля, не выдержав напряжения, фонтаном разлетелась в стороны. Близнецы пригнулись, закрывая лица руками. Кипарис заслонился своими крыльями.

Когда никто к ним не вылез и не набросился, близнецы распрямились. Вытащили из волос комья грязи. Кипарис встряхнулся, с его шерсти в воздух поднялось облачко пыли. 

На месте взрыва в холмике образовалась темная нора. Джефи приблизились и подсветили. Гигантская глыба янтаря заиграла золотыми бликами на сырых стенках. Внутри камня, как не менее гигантское насекомое, темнел силуэт.  Свернувшееся в позе эмбриона существо было намертво замуровано в каменной смоле и не подавало признаков жизни.Толком разглядеть не выходило, но это нечто отдаленно напоминало человека. В свете карманных факелов блеснул меттал. Длинная серебряная игла торчала из бока камня. Очень вызывающе торчала.

— Что будет, если мы ее выдернем? — вслух спросил Деминик.

— Что-нибудь точно будет, — высказала очевидное Деминика.

— Если она сдерживает то, что сидит внутри... — начал Деминик.

— Нам и вправду нужно будет ее выдернуть, — заключила Деминика.

Конечно, логичнее было как раз ничего не трогать и никого не тревожить. Но не в их случае. Вряд ли у Джефи выйдет открыть второй замок, если они будут стоять и бездействовать.

Поэтому Деминик обхватил иглу пальцами и с силой дернул на себя. Игла выскользнула из камня, и в ту же секунду глыба янтаря обрушилась на землю сотней осколков, будто игла была единственным крепежом, соединяющим их вместе.

То, что было внутри с глухим шлепком упало на землю и... Зашевелилось. Деминик с Деминикой поспешно отступили назад, совсем не горя желанием встретиться с неизвестным созданием лицом к лицу.

Существо тем временем стало медленно, со склизким суставчатым треском разгибаться, приподнялось и, наконец, полезло из норы. Близнецы едва сдержали вскрик. Существо из янтаря точно было не тем, с кем хотелось бы встретиться в глухом тупике посреди ночи. Да при свете дня тоже.

Оно напоминало человека, —примерно так, как акула напоминает дельфина, — только если взять его и хорошенько вытянуть, чтобы сам он стал в три раза выше, а его тело, голова и конечности стали при этом неестественно узкими и длинными, то получилось бы примерно то, что вылезло из норы. Нечто жуткое и неправильное под названием жердь-самоед.

К радости Джефи, жердь не обратил на них никакого внимания. С минуту он постоял, склоня безволосую, синевато-белую голову на бок, а после неспешно, покачиваясь на ногах-тростиночках, побрел в сторону улицы.

— Куда он? — вполголоса воскликнула Деминика.

— И где Кипарис? — спросил Деминик, лихорадочно оглядываясь кругом

Крылатый кот исчез. Он выполнил свою работу. Остальное оставалось за близнецами. Жердь-самоед вышел на аллею. Деминика с Демиником бросились следом. Страшно сутулясь, самоед плелся вперед и наступал вровень на каждый чихающий камень. Но в ответ на прикосновения была тишина. Камни будто заглохли.

— Самоеды питаются звуками, — вспомнил Деминик.

Жердь поднес свою левую руку к лицу, и следом послышался отвратительный хруст. Когда он снова опустил ее, Джефи заметили, что на руке не хватает нескольких пальцев. Деминика затошнило, у Деминики по позвоночнику пробежал липкий холодок.

— И собой, — с нескрываемым отвращением проговорила она.

Перекусив, самоед принялся заглядывать в окна. Такое описывалось во всех историях с его участием. Жердь-самоед поглощает окружающие шумы. И больше всего на свете любит истошные крики ужаса. Оттого и имеет привычку бродить по ночам, пугая до полусмерти обитателей домов всплывающей по ту сторону стекла вытянутой физиономией.

К счастью сейчас жители за черными квадратами окон не подавали признаков бодрствования, и некому было заметить жердя. Только в одном доме на втором этаже горел свет. И самоед не преминул туда заглянуть. Ничего. Кто бы там не находился внутри, он очевидно был занят, и не замечал чудовища, маячащего за окном... Подумали было Джефи, когда раздался душераздирающий вопль, и тут же оборвался, как если бы на лицо кричащего набросили звуконепроницаемую подушку. Самоед просто проглотил его.

Джефи затаили дыхание. Больше всего они боялись, что сейчас одна за другой зажгутся огни в соседних домах, люди повыбегают на улицу, поднимется паника и вся их затея сорвется...

Но царящую в аллее зловещую тишь да гладь ничто больше не нарушило. Отсмаковав долгожданный деликатес, жердь-самоед побрел дальше. Близнецам не осталось ничего, кроме как снова, давясь омерзением, последовать за ним.

Слава богу, цепочка чихающих камней подходила к концу. Не успели Джефи обрадоваться этой мысли, как их накрыло новой волной беспокойства. Что будет делать самоед, когда завершит свою миссию?

Одна надежда была на то, что он добровольно вернется в свое логово. Но янтарный кокон был разбит, а маскировочная земля разворочена. В случае, если жердь не способен восстановить все самостоятельно, это придется делать Джефи. А они понятия не имели, каким образом.

И что, если жердь не захочет возвращаться? Тогда Джефи полностью потеряют контроль над ситуацией и им придется отвечать за то, что в одиночку, никого не предупредив, они выпустили в город такого монстра.

На последнем камне жердь остановился. Переступил с ноги на ногу, будто колеблясь. И вдруг просто исчез. Взял и спарился. Без следа. Потрясенные близнецы остались посреди улицы одни, хлопать глазами.

— Я не знала, что жерди так умеют, — проговорила Деминика.

— Наверно, лучше будет узнать, куда он подевался, — сказал Деминик. — Потому что если он не просто растворился в воздухе, а куда-нибудь переместился... Если он все еще в Джурналиде...

— У нас будут проблемы, — согласилась Деминика. — Но только если все узнают, что это мы виноваты, — быстро добавила она. — Но мы, — Деминика назидательно подняла вверх указательный палец. — Мы расскажем обо всем после того, как закончим с Хранилищем.

— Точно — согласился Деминик. — Думаю, это будет достаточно честно.

Так близнецы себя успокоили. «Гибче нужно быть, гибче» — советовала им всегда тетя Неприсна. Явно не имея ввиду что-то подобное. Но на сонные головы вопросы морального толка близнецам не очень давались.

— Осталось решить, что делать со всем этим, — сказала Деминика, когда близнецы вернулись в тупик и оказались перед норой, полной янтарных осколков. — Прямо пещера сокровищ.

— Закопать обратно, — предложил Деминик. — Вряд ли кто-то заметит.

Взяв по кусочку янтаря на память, близнецы переворотили всю насыпь, заполнили нору землей и тщательно утрамбовали. Кипарис наблюдал за ними с гребня стены.

На следующий день близнецы проснулись далеко после полудня. Дисциплинированная тетя Неприсна пришла с этого в ужас. Бабушка Балия  принесла в Семейный дом двенадцать ящиков никогда не портящихся яблок и списала это на растущий организм.

Из их разговора за завтраком, Джефи выяснили, что появление самоеда не осталось незамеченным.

— Говорит, не решилась выйти наружу до самого утра. Боялась, он там поджидает.

— А она уверена, что ей это не приснилось? — спросила тетя Неприсна. — И была ли она в трезвом состоянии?

Бабушку Балию это развеселило.

— Пьяная галлюцинация? — уточнила она. — Я то думала, чтобы наблюдать такие видения нужно кое-что похлеще алкоголя.

Тетя Неприсна сморщила нос и фыркнула. Но затем вздохнула устало:

— Только паразитов нам в городе не хватало. У нас же очень мало дел. Так мало, что скоро все передохнем от скуки. В первую очередь я.

— Паразитов? — переспросила Деминика, не донеся чашку до рта.

— Да. Именно так. Дети придумывают о жердях страшилки. — Тетя Неприсна пошевелила пальцами; таким жестом обычно наводят жути. — Но на самом деле, это просто вредные паразиты. Трудновыводимые.

— Полтора века, как вытравили последнего самоеда, — сказала бабушка Балия, поверазуменцией счищая кожуру сразу с пятнадцати яблок. — И снова здорово, опять полезли.

— Но по-настоящему самоед никому не может навредить, так? — уточнил Деминик, стараясь звучать всего лишь заинтересованно.

— Только напугать до полусмерти, — пожала плечами тетя Неприсна и распахнула кухонное окно, через которое с улицы занесло пару желтых листьев. — Больше ничего. — Она поймала листья на лету, сдарировала крохотную стеклянную вазу, вложила в нее листья и водрузила подоконник.

У близнецов немного с души отлегло. Если жердь-самоед — это всего-навсего что-то вроде бегающего по кухне таракана, то ничего страшного в том, что они не стали разыскивать его прошедшей ночью.

— Почему вы не подождали нас? — спросил Рамзес. На нем, как по закону, была свеже-отутюженная, лаково-блестящая пуговицами рубашка. 

Сразу после завтрака Джефи звякнуди друзьям, что открыли второй замок. Те побросали дела и рванули в Джурналид. Марс с Аликриссой, как любые нормальные люди, которых нежданно негаданно дернули с места, выглядели помято и лохмато.

— Мы не могли, — сказал Деминик. — За нами пришел Кипарис. Но поверьте, от компании мы бы не отказались.

— Из-за жердя-самоеда? — спросил Марс. — Вы его видели? Он сильно страшный?

— Страшный, мерзкий, жуткий... — стала перечислять Деминика. — И все в этом роде. Аликриссе бы понравилось, — добавила она.

Аликрисса показала ей язык.

— А с тобой что, Марс? — спросил Деминик, когда они с Деминикоц поведали все детали своего ночного приключения.

Марс поправил пластырь на носу.

— Я подрался.

— С кем?

— Из-за чего?

— С одноклассником. Он пошутил над моими ушами, — поделился Марс. — Поэтому я дубаснул его по его уху. А потом по другому. Теперь они в два раза больше, чем мои. И все красные.

— «Не махай кулаками по поводу и без» — говорила моя бабушка, — прошествовал мимо Алоис.

— И правильно говорила, — сказал Рамзес.

— Ничего не правильно, — нахмурился Марс. — Я что, по твоему, должен был позволить ему издеваться? Задавакам сразу нужно мозги вправлять.

— Применять насилие хуже, чем оскорблять словами, — парировал Рамзес.

Алоис хохотнул.

— Я набью эти слова на своем бицепсе, на одном. А на втором, — он постучал пальцем по правому плечу, — слова бабушки. Или нет. Лучше прямо на кулаках. Чтоб это было последнее, что человек увидит, прежде чем я впечатаю ему их в рожу.

— С татуировками на руках ты будешь выглядеть, как бандит, — заметила Аликрисса.

— Я не бандит! — заявил Алоис. — Я — байкер!

— Тебе всего пятнадцать, — сказал Рамзес. — Ты не можешь водить мотоцикл.

— Но я вожу, — самодовольно ухмыльнулся Алоис и, подмигнув на прощание, исчез за дверью.

— Мир не придерживается твоих правил, Рамзес, — тоном столетнего мудреца прокряхтела Аликрисса.

— Они не мои, — отчеканил Рамзес. — Это правила дорожного движения. И законы страны.

Деминик пожал плечами:

— Их тоже не все соблюдают.

— Знаете, я только что вспомнил, — потер подбородок Марс. — Вот эта крылатая змея, которая напала на Джефи, это ведь тот самый...

— Гифгитовый серпокрыл, — подсказала Деминика.

— Вот-вот. Это тот самый, из третьего замка?

— Насколько мы знаем, да, — ответил Рамзес.

— А вы успели посмотреть, — обратился Марс к близнецам, — у него на хвосте было кольцо?

К своему удивлению, Джефи вспомнили, что умудрились обратить на это внимание, прежде чем змеиные челюсти клацнули прямо самых их ушей.

— Было, — сказал Деминик. — Большое золотое кольцо на кончике хвоста.

— Ага, значит нам нужно его снять, — сказал Марс.

— Легко сказать, — вздохнула Деминика. — Там вот такущее жало.

— Кольцо кольцом, а где «ладонь стены»? — спросила Аликрисса.

— Продолжим обыскивать городскую стену, — сказал Деминик. — Если, конечно, Кипарис снова нам все не покажет.

— А мы будем искать внутри или снаружи стены? — спросил Марс.

— Везде, — выдохнула Деминика.

— И на это уйдет очень много времени, — обреченно протянул Рамзес.

— Займемся этим сейчас? — предложил Марс.

Стена казалась бесконечной. И с чего бы? Город, который она опоясывала, то был не большой. Но друзьям приходилось петлять между зданиями, лепящимися зачастую к ней совсем впритык, продираться сквозь бурьян и колючие заросли, попеременно взбираться на деревья и перелезать крыши, чтобы смочь охватить взглядом всю высоту стены.

В безгратации они себе отказали. С нею их поиски стали бы приметнее. А после нападения серпокрыла и обвинений Агастрофы осторожность была в приоритете.

— А ведь в инструкции могло говориться и не о городской стене, — распустил пессимистичные миазмы Рамзес.

Но прежде, чем его успели закидать камнями, Аликрисса воскликнула:

— Я нашла! Нашла эту руку.

Затем последовали длительные объяснения, тыканья пальцами и споры, потому что никто больше разглядеть не мог. С великим трудом близнецы таки различили силуэт большой ладони, — всего на тон темнее остальной стены, — повернутой пальцами вниз.

— Ура, — с чувством произнесли близнецы.

— И у нас еще есть время перелезть на ту сторону и отобрать у змеи кольцо, — воодушевленно сказал Марс.

— Сунуться к стае серпокрылов без подготовки? — ужаснулся Рамзес.

— Подготовки? — переспросил Деминик. — Какой именно? В доспехи, что-ли, будем наряжаться?

— Не нужно доспехов, я уже все придумал!

— Что — придумал? — Рамзес недоверчиво покосился на Марса.

— Я отвлеку змею на себя, — сказал Марс. — Буду приманкой. Чтобы вы смогли стащить кольцо.

Аликрисса внимательно всмотрелась в лицо Марса, щурясь через очки:

— Ты чокнулся, да?

Судя по лицу, Рамзес был того же мнения.

— Он не чокнутый, он — ТаинСмихаил!  — осенило Деминику.

— Именно! — поддержал Деминик. — Серпокрыл ничего не сможет ему сделать.

— А это мысль, — словно удивляясь, что говорит такое, заметил Рамзес.

— Лестницы? — удивилась Аликрисса.

Друзья поднялись на вершину городской стены. И оказались на высоте пятнадцати метров над землей. И с обратной стороны стены, с равными промежутками друг между другом, спускались с нее веревочные лестницы.

— Зачем они, — продолжала недоумевать Аликрисса, — если можно просто слететь вниз.

— Может, можно, а может и нет, — пробормотал Рамзес, дергая за веревки, соединяющие перекладины. — Мы ведь не знаем. Вдруг где-то на полпути безгратация перестанет работать и мы шлепнемся на землю? Думаю, логичнее всего было бы спуститься именно по лестницам. Подстраховаться никогда не будет лишним.

— Почему это безгратация должна перестать работать? — нахмурился Марс.

— Не имею понятия, — развел руками Рамзес. — Но лестницы то здесь для чего-то повесили.

— Думаю, Рамзес прав, — сказал Деминик.

Аликрисса безразлично пожала плечами.

— А почему там внизу ночь? — спросил Марс, имея ввиду территорию у подножия стены. Где по земле стелилась такая густая тень, словно в этом кусочке стемнело раньше, чем во всех остальном мире. Джефи подняли глаза к небу. Солнце надежно пряталось за свинцовыми тучами. Было слишком пасмурно, чтобы тени вообще имели место быть. И уж тем более такие насыщенные, как эта.

— Я вижу серпокрыла, — сообщила Аликрисса.

С самого выхода из дома она использовала свой светильандем, и с легкостью обнаружила и ладонь на стене, и гигантскую змею, которая лежала, свернувшись в клубок, почти за пределами видимости друзей.

Спускаться по веревочным лестницам с такой верхотуры оказалось сложнее, чем близнецы предполагали. И теория Рамзеса о нерабочей безгратации делу не помогала. Все-таки, слезая по пятнадцатиметровой отвесной стене, неплохо быть уверенным, что не разможжишь в случае чего черепушку о землю.

В тени под стеной было даже темнее, чем глухой ночью в густом лесу и видно не больше, чем с закрытыми веками. Поэтому ребята вышли за ее пределы. Во все стороны простиралась покидающая летнюю пору равнина.

— Похоже, она спит, — сказал Деминик, когда змей даже головы не приподнял при их приближении.

— Или подохла, — без особой надежды произнес Рамзес. — Это было бы просто замечательно.

— Наверно, вам лучше будет обойти ее с другой стороны, — подумав, сказал Марс. Сдарировал что-то вроде увесистого камня, которым, очевидно, собирался запустить в змею.

— Нет-нет-нет, — поспешил остановить его Рамзес. — К серпокрылу нельзя применять дарение. Совсем взбесится. Возьми обыкновенный.

Марс последовал совету. Джефи, Рамзес и Аликрисса по кругу обошли серпокрыла. Марс прицелился и с силой запустил камень ему в голову. Змей отреагировал так мгновенно, вскинувшись и расправив чешуйчатые крылья, что все невольно отпрянули. Марс, однако, быстро пришел в себя, поднял с земли следующий булыжник и попал в раскинутое крыло. Никто и моргнуть не успел, серпокрыл метнулся вперед. Марс успел выставить перед собой согнутую в локте руку, и гигантские челюсти сомкнулись на его предплечье. Марс восстановил равновесие, серпокрыл замер.

Близнецы не стали терять времени. Занятый тем, что пытался вонзить зубы вонзить зубы в непробиваемую плоть, серпокрыл не замечал больше ничего кругом.

Одним быстрым движением Деминик ухватил хвост у самого основания жала. Под чешуей ощущались каменные мышцы и немалая мощь. Вздумай серпокрыл хвостом дернуть, Деминик отлетит на несколько метров.

Деминика, напротив, не торопилась. То, что змей не обратил внимание на захват хвоста, еще не значило, что он спокойно отнесется к краже громоздкого золотого кольца. А познакомиться с длинющим ядовитым жалом не хотелось совсем.

— Все, — объявила Деминика, демонстрируя кольцо, которое весило, наверно, целый килограмм. — Можем возвращаться.

— Хорошо. А эту теперь как отдирать? — Аликрисса кивнула на змею, все еще вгрызающуюся в руку Марса.

Но отдирать никого не пришлось. Ощутив потерю чего-то важного, змея разжала челюсти и выпустила Марса. Для пробы ударила пару раз хвостом о землю, сложила крылья и в мгновение ока уползла с глаз долой.

— По крайней мере, одной проблемой меньше, — сказал Рамзес.

— Смотря для кого, — не согласился Деминик. — Она без этого кольца куда угодно может улететь.

Рамзес отмахнулся. Не любящий змей, он имел одну заботу — держаться с ними на как можно большом расстоянии.

— Надеюсь, исчезновение одного из серпокрылов быстро заметят, — сказала Деминика. — И отловят, пока он ничего не натворил.

Уже вечерело, когда они перебрались обратно на территорию города. А ладонь на стене, вопреки, теперь виднелась только четче. Да, вс;-таки, прожив двенадцать лет в обычном мире, требовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что в Джурналиде все устроено чутка по другому. Хотя, некоторые вещи даже для проживших жизнь даридминов могли быть странными.

— И чего, будем долбить отверстие? — спросила Аликрисса, отстукивая носком кеды незамысловатую мелодию. — Или там есть потайное?

Рамзес отстучал стену на предмет пустот. Проверил всю «ладонь» сверху до низу.

— Полых мест нет, — был его вердикт.

Близнецы сидели на зеленом валуне, облюбованном муравьями, и ворочали мозгами. Марс стоял рядом и вертел кольцо в руках.

«Ладонь» была монолитной, без единой трещинки, а фраза «вложить кольцо» вроде как подразумевала помещение кольца внутрь. Куда-то...

— Домой пора, — тоскливо протянул Марс, взглянул на часы.

Деминика посмотрела на кольцо, которое он бездумно взвешивал в руке, пока печатал сообщение для родителей. Покусала губу.

— У меня есть идея, — произнесла она. — Но я не уверена.

— Все ваши идеи обычно срабатывают, — отозвалась Аликрисса. — Так что валяй.

Деминика встала, забрала кольцо у Марса и сделала самое простое, что можно было сделать в этой ситуации. Поднялась повыше и приложила кольцо к стене ровно по центру ладони. Вернулась. Кольцо осталось. Повисло, как примагниченное.

— Элементарно, — проговорил Деминик, вставая, — как и с двумя прошлыми замками.

— Потому что замки — это не головоломки, — развила мысль Деминика. — И над ними не нужно думать.

— А просто брать и делать, — закончил Деминик.

Придя к такому заключению Джефи наполнились еще большим, чем прежде энтузиазмом в отношении всей этой затеи с Хранилищем. Теперь инструкции не пугали их до такой степени. Ну, если не считать встреч с разного рода монстрами, коих в дальнейшем, вроде, не предусматривалось.

— Три из пяти! — обрадовался Марс.

— Это уже больше половины, — сказал Рамзес. — Надо же. У нас и правда получается.

— Да. Крутые мы,— кивнула Аликрисса. И откинулась на Деминику, обмякая в ее объятия. Сладко зевнула. — Только спать хочется.

— Спать? — переспросил Рамзес. — Только солнце зашло.

— Переутомление? — предположил Деминик. — Наверное, нельзя использовать дарение столько часов подряд.

— Можно, — выдавила сквозь новый зевок Аликрисса. — Я уточняла. —Деминика перехватила ее покрепче за талию. — Просто у меня аллергия на работу.

Рамзес фыркнул. Марс улыбнулся:

— А давай ты взлетишь, мы привяжем к тебе нитку и дотянем до дома.

Аликрисса в знак согласия вскинула большой палец вверх. Рамзес закатил глаза в том же направлении. Золотое кольцо слилось цветом со стеной.

Чтобы открыть следующий замок, требовалось вырвать «сердечную жилу дороги». Джефи понятия не имели, что это такое и где искать. Что слегка поумерило их пыл. Но сдаваться близнецы уже не собирались.

День был самый что ни на есть октябрьский: золотисто-красный, сыровато-прохладный, с небом, отражающимся в лужах. Пахло осенью. Близнецы бесцельно прогуливались, шурша опавшими листьями. И думали.

Кипарис помог им с двумя первыми замками. Но сейчас нигде поблизости его не наблюдалось. Поэтому, как бы Джефи не хотелось скрыть свою деятельность, им оставалось только расспросить о «жиле» кого-нибудь, кто знал город лучше них.

— А так хочется самим во всем разобраться, — проговорил Деминик, удрученно вздыхая.

И чихнул. А следом Деминика.

— Ну вот, заболеть еще не хватало. Надо будет зайти к бабушке Балии.

С наступлением холодов весь Джурналид только и делал, что бегал в «домик на дереве» за ее чудесными отварами.

От безрадостных мыслей Джефи отвлек шум.

— Карский ты выродок! — разносился по улице чей-то гневный голос. — Да я тебе твой язык поганый на нос накручу, а уши скормлю собакам! Слышишь, ты, кладень недоделанный?!

Близнецы и не заметили как добрались до Церсемпи-фис — улицы, ведущей к Игровой площади. По обеим сторонам дороги толпились династ;ры. А по ее центру, на приличном друг от друга расстоянии стояли двое.

Вблизи Джефи распознали, кому принадлежит голос. Оказалось, их старшей душевной сестре Гиане Корсар. Объектом ее гнева был парень с торчащими во все стороны рыжевато-песочными волосами. Своей уничижительной тирадой Гиана не давала ему и слова вставить, так что вихрастому оставалось лишь корчить злобную мину, сжав кулаки и сверкая в ее сторону глазами. Ругательства же, тем временем льющиеся на его голову, что ни слово — становились все цветитистее.

Джефи, однако, заинтересовал не столько источник столь богатого словарного запаса, сколько причина злости Гианы. Поэтому Деминика поинтересовалась у ближестоящего династ;ра:

— А что происходит? Что он ей сделал?

— Не ей, — откликнулся парень. — Насколько я понял, он ее подругу до слез довел.

Тогда же близнецы заметили чуть поодаль от Гианы девочку, приземистую, с пухлыми румяными щечками и покрасневшими от слез глазами.

Вихрастый парень и сам был красным, как раз под цвет странной рубиновой нити, втиснутой в дорожные плитки прямо между спорщиками.

В конце концов вихрастый не выдержал.

— Ну все! Все! Я извиняюсь! Слышишь? — выплюнул он.

Гиана на мгновение застыла с открытым ртом. Затем ее бровь медленно, изогнувшись в скептической, надменной дуге, приподнялась.

— Еще чего, — отрезала Гиана стальным тоном. Развернулась и презрительно бросила через плечо, — И Нинес не простит.

Конфликт был исчерпан, что Джефи поняли не сразу, так как пожирали глазами рубиновую нить и не смели поверить собственной догадке.

— Извини, — обратился Деминик к тому же династ;ру, что и раньше, и указал на нить. — А что это такое?

Парень прищурился, разглядывая.

— А, это. Сердечная жила. Так ее называют, — ответил он. — Но я не в курсе зачем она и какую функцию выполняет. Знаю только, что это из-за нее улица так называется.

Толпа понемногу рассосалась. А близнецы как приклеились.

— Церсемпи-фис, — медленно проговорила Деминика. — Сердечная улица.

Джефи так усердно ломали головы над «сердечной жилой», что ноги сами, почти бессознательно, привели их на место с похожим названием. Ну не чудо ли?

Выдвигаться за «жилой» решили ночью.

Кругом не было ни души. Никто не шел на Игровую площадь или с нее в такой час.

Друзья сгрудились над рубиновой нитью. Ни один ее конец не выглядывал, и достать нить, не расколов окружающие плитки, казалось невозможным. Но этот вариант им ни коем случае не подходил. Не портить же дорогу, в самом деле. Да и шуму будет.

Аликрисса присела на корточки и поскребла «жилу» ногтями.

— А поверазуменцией нельзя?

— Можно, — сразу же согласился Деминик.

По щекам Аликриссы побежали эфемерные слезы; «жила», довольно легко поддавшись, потянулась вверх.  В дороге осталась узкая канавка.

— Интересно, для чего она? — спросил Рамзес, сматывая нить.

— Надо будет завести коробку для сувениров, — сказала Аликрисса. — Положим туда эту штуку, янтарь... Интересно, а кольцо со стены можно забрать?

— Лучше не надо, — покачала головой Деминика. — Вдруг замок закроется.

— Ну, что, идем домой? — сказал Марс, потирая ладони. — Холодно.

— Интересно, — раздалось вдруг со стороны, — что будет, если кто-нибудь узнает, что ваша компания по ночам промышляет вандализмом? — Голос доносился из темного проулка между домами, и владельца его было не разглядеть.

Ребята настороженно замерли. На свет вышел парень лет четырнадцати, с непослушными каштановыми волосами и худой до болезненности, казалось, тронь — сломается. Под глазами пролегали круги, такие темные, что походили скорее на густую черную подводку, чем на синяки, отчего создавалось впечатление, будто парень не спал с самого рождения. Круги подчеркивали неприятный, ртутно-серый перелив глаз.

Близнецам был знаком этот парень. Орест Агонит, один из восьми даридминов, учащихся в их школе.

— Ты что, следил за нами? — недружелюбно сощурилась Деминика.

— Допустим, — ответил Агонит.

И голос, и взгляд были холодными и равнодушными. Безжизненными.

— «Допустим», — передразнил Деминик. — А ты нас что, отлавливать нанялся? — язвительно поинтересовался он.

— Может тебе еще сачок подарить? — подключилась Деминика. — Чтоб охотиться было сподручнее.

Близнецы не могли сказать почему, но Агонит вызывал у них сильную, просто острейшую неприязнь. За все годы учебы они ни разу не пересеклись, ни словом не обмолвились, но уверенность в том, что Агонит — личность далеко не симпатичная, а встреча с ним не сулит ничего хорошего, была абсолютной, как вера в то, что земля — под ногами, а небо — над головой.

— Правилами не запрещено выслеживать хулиганов, — парировал Агонит. — В отличии от того, чем занимаетесь вы. Дороги Джурналида представляют большую архитектурную и историческую ценность. И растаскивать ее на «сувениры» запрещено строжайше.

— В правилах говорится о плитках, помеченных символами, — скрестил руки на груди Рамзес. — А о «сердечной жиле дороги» нет ни слова.

Агонит провел языком по кромке верхнего ряда зубов.

— Значит, — произнес он, — вам нечего бояться, если я на вас донесу, верно?

— Ты чего, нарываешься что-ли? — грозно спросил Марс, выступая вперед.

— А тебе никто не поверит, — неожиданно заявила Аликрисса. Сняв очки, она поправила челку, закинула несколько длинных прядей волос за спину, вернула очки на место, и продолжила: — Рожа у тебя слишком мерзкая. И ведешь себя, как мудак. А таким никто не доверяет, можешь поверить. — Аликрисса очень похоже скопировала безразличную манеру Агонита говорить. От этого ее слова как будто прозвучали вдвое хуже.

Агонит с шумом втянул носом воздух. Стиснул челюсти, да так, что выделились желваки. Чуть ли не первое проявление эмоций с его стороны. Выпад Аликриссы его взбесил.

— К тому же нас больше, — пошла на пролом Деминика. Это был единственный способ избавиться от Агонита: запугать. — Пятеро против одного, и все мы можем сказать, что это ты вырвал жилу.

— Да, — сказал Деминик, — и это мы тебя застукали.

— А еще у меня и у Джефи грозные — Главы Дворца, — совсем с козырей пошел Рамзес.

Агонит молчал. Джефи с друзьями тоже.

— Я слышал, — сказал наконец Агонит, — что солнечные близнецы, — (это был первый раз, когда кто-то назвал Джефи их прозвищем), — тихие и скромные детки.

Деминик с Деминикой округлили глаза. Это что, такая неудачная попытка реабилитироваться? Неудачная, потому что то, что брякнул Агонит, звучало максимально по-идиотски. Или он нарочно так издевается? Чтобы еще сильнее вывести Джефи из себя?

— Но я вижу, что вы очень много себе позволяете, — продолжал Агонит. — Мнимые ангелочки, которым палец в рот не клади. — Он хмыкнул. — Я расскажу, что вы из себя представляете.

— Кому? — сменила его подозрительным взглядом Деминика.

— Тому, кому полезно будет это знать, — сказал Агонит, разворачиваясь. — Это и все остальное о вас.

— Полезно знать? — недоуменно повторил Рамзес, когда Агонит скрылся из виду. — Что это было вообще?

— Вы с этим ненормальным враги? — спросила у Джефи Аликрисса.

Деминик покачал головой.

— Может, рассказать о нем кому-нибудь? — спросил Марс.

— Тогда придется соврать об обстоятельствах, при которых все случилось, — сказал Рамзес.

— Да ну его, — отмахнулась Деминика. — Как будто у нас без всяких недоумков дел недостаточно.

А дела были, безусловно. Последний замок ждал и не мог дождаться, когда его откроют. Или это близнецы не могли, потому что расправившись с ним, можно было наконец попасть в Хранилище. С недавних пор Джефи хотелось этого больше всего на свете.

— Я слышал только о колодце Истис, — сказал Рамзес. — Из него берут воду для калфессий.

Они сидели в «Фальшивом палаче». За круглым дощатым столом, под свисающим с потолка чучелом орла. В клюве орел сжимал кончик веревки, к которой был подвязян колокольчик, в то время как второй такой же находился у человека за стойкой.

Столиков в заведении была тьма-тьмущая. Как и посетителей. Однако тишина стояла, как в храме, почти блаженствующая. Может, дело было в маленьких оконцах под самым потолком, пропускающих  недостаточно солнца, чтобы растормошить ранних гостей. Или, может, гостям, которых с минуты на минуту ожидало начало рабочего дня, было просто-напросто не до веселья и шуму.

Когда колокольчик, вторя своему собрату, зазвенел над их головой, Рамзес с Деминикой встали забрать заказ.

— Может, воспользуемся лозой? — предложила Аликрисса, когда они вернулись и выложили на стол подносы с клюквенными пирожками, жареной картошкой, мармеладными кубиками и пятью большими кружками чая.

— С ее помощью ведь воду ищут? — припомнил Деминик. — Но колодец то высохший.

— Поиск воды при помощи лозы — это миф, — сказал Рамзес.

— Ты уверен? — спросил Деминик.

— А если это сдарированная лоза, в которую вложили свойство указывать на воду? — спросила Деминика, прежде чем отправить в рот мармеладку, откусить кусок от пирожка и запить все это глотком горячего чая.

Рамзес слегка подвис, обдумывая.

— Нам нужна карта, — сказал Деминик, принюхиваясь к пирожку, от которого исходил просто божественный аромат. — Очень и очень подробная карта Джурналида. — Он откусил от пирожка. — На которой будут даже самые мелочи. По типу старого заброшенного колодца.

— О нет, — протянула Аликрисса, с досадой запрокидывая голову. — Надоели эти карты. Почему во всех городах, кроме Джурналида, без них как-то обходятся?

— Что значит обходятся? Каждый второй пользуется навигатором. — Рамзес помешал сахар в чае, в котором сахара было больше, чем чая, в пропорции два к одному. А в довесок бросил туда еще и кубик мармелада, вообще непонятно зачем. 

— Я вспомнил! — воскликнул вдруг Марс, взмахивая жареной картофелиной. — В подвале Семейного дома есть карта. О-о-очень подробная.

— В подвале? — переспросил Деминик.

— Да, — кивнул Марс. — Там весь пол — это карта. Ан-дои Мирта сказала, что так в каждом Семейном доме.

— Ничего себе, — оценила Деминика.

— То есть там под домом не только погреб есть? — спросила Аликрисса.

Марс покачал головой.

— Отлично, — сказал Деминик. — Покажешь нам как туда попасть.

Подвал был круглый — примерно шесть метров в диаметре, — и пустой. Вход в него прятался за кухонной дверью, всегда открытой настежь и подпираемой речным камнем.

Картой заделался мраморный пол подвала. На нем была вырисована и обозначена каждая мельчайшая деталь, все, что имелось в Джурналиде, как по заказу.

— Боюсь, мы здесь до вечера, — сказал Рамзес, оценив масштаб работы.

Чтобы прошерстить карту, не упустив ни единой точки, ушло три часа ползания на карачках, усталых вздохов и обреченных стонов. В итоге итогов, они нашли двенадцать колодцев, из которых жители до сих пор брали воду, и два засыпанных. Все эти подробности на карте были отмечены.

И только когда коленные чашечки стали съезжать к концам, а взгляд замылился, Деминика наткнулась таки на значок колодца, нарисованный не серым, как остальные, а черным цветом. Радости не было предела. Тщательно запомнив его месторасположение, друзья выдохнули с облегчением и без сил привалились к стене подвала.

— Мне кажется, или это было сложнее, чем отобрать кольцо у ядовитой пятиметровой змеюки? — вслух сказала Аликрисса. — В жизни так не уставала. И, по-моему, чуть не ослепла.

Едва выглядывающий над землей колодец из чёрного камня был окружен частоколом и рвом с песком. Ребята их перемахнули и, хрустя гравием, приблизились к колодцу.

— Паутина на месте, — оповестила Аликрисса, склоняясь на над его темным зевом.

Близнецы тоже заглянули. Вглубь тоннеля спускались переплетения паутины, толщиной где-то с большой палец.

— Поджигаем? — спросил Марс и чиркнул спичкой.

— Ага.

Марс поднес огонек к серебристой нити. Джефи с Аликриссой предусмотрительно отклонились назад. Ничего однако не произошло; спичка потухла.

— Надо же, не горит, — озадаченно нахмурилась Деминика.

Марс поддел паутину пальцем. Та завибрировала с гулким звуком.

— Прочная, — отметил Марс. — И на паутину совсем не похожа.

Дарический огонь ситуацию не поменял.

— Что будем делать? — спросил Рамзес.

— Давайте осмотрим его, — предложил Деминик. Больше ничего в голову не приходило.

Рамзесу, только присевшему на край колодца, пришлось встать. Впятером они осмотрели и прощупали каждый сантиметр замшелой каменной кладки. Опять поиски... На этот раз бесплодные.

— Это тупик, — произнесла Деминика и сама плюхнулась на место Рамзеса.

«Гениальных в своей простоте» идей у Джефи не возникало. Как быть с колодцем — непонятно. Потерпеть неудачу на предпоследнем замке — обидно просто до невозможности.

— Не понимаю, — проговорил Рамзес. — Ясно же сказано: «Сжечь паутину в высохшем черном колодце». Сжечь. Возможно, тут дело в способе. Ведь это можно сделать не только огнем, а... Солнечным светом, например. Поджечь нужно паутину. Ее мы прекрасно видим. Других вариантов тут точно нет. В высохшем... — Тут Рамзес неожиданно прервался и застыл с открытым ртом.

— В чем дело? — забеспокоилмя Деминик.

— На карте не было обозначено, что он пересохший, — с расстановкой произнес Рамзес.

До Джефи дошло не сразу.

— Погоди-ка, — Деминика поднялась. — То есть, ты имеешь ввиду, что...

— Одну секунду, — отмерев, Рамзес встал на колодцем и, сдарировав веревку, сбросил ее конец вниз.

Веревка удлинялась по мере того, как Рамзес, стараясь не задавать паутину, спускал ее все ниже и ниже.

— Достаточно, я полагаю.

Когда конец веревки снова показался на поверхности, все увидели, что он потемнел. В колодце была вода!

— Вот так новость, — хмыкнул Марс, лохматя затылок.

— И как это понимать? — недоуменно спросил Деминик. — Нам, получается, нужно самим его осушить?

Вот этот момент, кажется, все подумали об одном и том же. Оглянулись на песчаный ров. Как же хорошо, что в Джурналиде веками ничего не меняется. Как однажды песок сюда засыпали, так он за девятьсот с лишним лет с места и не с двинулся.

И как здорово, что существует такая вещь как поверазуменция. Освобождает от необходимости носится с ведрами туда сюда. Когда ров опустел, паутину снова подожгли. Колодец тут же объяло пламя, стремительно ее пожирая.

— Это был последний, — с некоторой торжественностью в голосе произнесла Деминика, пока они наблюдали за пляшущими языкам пламени.

— Значит, Хранилище Джурналида теперь открыто? — спросил Марс, когда огонь потух.

— Будем надеяться, — сказал Деминик.